Цитата трэшкин ()

Цитата nonameman ()
Виктор привык к неприятным ощущениям.

Почему-то мне эта фраза не понравилась.

Цитата трэшкин ()

Парни не бывают не молодые.

Цитата трэшкин ()

Вот не верится, что кто-то может сдерживать так долго рвущийся изнутри кашель.

Цитата трэшкин ()

Монолог петли

Добавлено (30.10.2014, 15:25)
---------------------------------------------
А вообще, я пытался в главе изобразить мало-мальское примирение старика с Богом, что типа расслабился дед перед кончиной.

Цитата T_K_Finskiy ()

как-то он очень о других заботится. Мне показалось, что немного выпадает из образа жесткого старца. ИМХО правильнее было б если б он не хотел показывать слабость, не хотел жалости окружающих... Что-то типа того.

Добавлено (21.11.2014, 11:31)
---------------------------------------------
Тем, кто читает.
Конец 20 главы (после ***) прошу считать недействительным.

22
Они шли по ночной Москве, практически не разговаривая. Он попивал из бутылки пиво, а она - «Колу». Курить Лана уже не хотела. Выкуренные на «Кропоткинской» сигареты сейчас вызывали лёгкую тошноту.
Ей не терпелось поделиться с Денисом информацией, которую на неё вывалил букинист. Она очень хотела узнать, что произошло возле «Кропоткинской». Но он знал, что делает, – в этом Лана была уверена.
Когда ей надоело заполнять тишину ничего не значащими фразами, Лана попросила Дениса обнять её. Он положил руку ей на плечо, а она обхватила его за талию. Начинать этот разговор было тяжело, но необходимо. И через несколько минут, возле Университетского проспекта , она решилась.
- Однажды (мне тогда только исполнилось двенадцать) мой папанька вместо того, чтобы просто избить, - Лана горько усмехнулась, - решил взяться за нож. Этот больной урод постоянно пытался обозначить свою значимость. Мать рассказывала, что он с самого их знакомства устраивал ей сцены, как подросток, не терпел никаких возражений. Ревновал её к каждому столбу. Она закрывала на это глаза, считала это проявлением любви. Дура. А когда он, уже после свадьбы, начал распускать руки, мать сказала: «Бьёт, значит любит». Постепенно стало доставаться и мне.
- А твоя мама..? – начал, было, Денис, но Лана прервала:
- Моя мама, - произнося это, она язвительно скривила губы, - может быть, и имела что-то против, но вякать поперёк - не смела. Так оно и бывает. Начинается с мелочей, а потом растёт понемногу, причём так незаметно, что кажется - так всегда было и должно быть. Поэтому мать молчала даже тогда, когда отец поучал меня. Короче, однажды у этого урода произошёл очередной приступ ревности, хотя за пятнадцать лет он превратил её в загнанную лошадь, на которую никто бы не взглянул, даже если бы она была холостой. Что там у них произошло – не знаю. Они просто, как обычно, начали орать. Точнее орал он, а она скулила, оправдывалась. Наверное, надеялась вызвать жалость. Как будто она не знает, что для таких ублюдков покорность – это как красная тряпка для быка.
Лана сделала глоток «Колы» из банки, несколько секунд помолчала. Теперь, когда она начала рассказывать, ей стало легче: она уже не подбирала слова, они как будто выскакивали сами по себе в нужном порядке.
- Я слышала, как закричала мать. Но осталась в комнате. Просто до ужаса боялась выйти. Сидела у себя дома, а чувствовала, будто нахожусь в лесу, полном голодных волков. Я смогла выйти только минут через десять после того, как хлопнула дверь. Я понимала, что он ушёл, но пришлось набраться смелости, чтобы выйти. Мать лежала в коридоре. Кровь… кровь как будто была повсюду. Может быть, половину добавила моя фантазия, не знаю, но мне тогда показалось, будто кто-то взял и расплескал там целое ведро красной краски. Бред, конечно.
Лана попыталась улыбнуться, но ответной улыбки от Дениса не дождалась. Тот, вперив в неё взгляд, ждал продолжения. Он держал за горлышко полупустую пивную бутылку, но, казалось, совершенно про неё забыл.
- Мать была жива. Он полоснул её по щеке..., - Лана провела ребром ладони по левой щеке, потом тихо пробормотала: «На себе не показывают» и вернулась к рассказу: Рядом валялся кухонный нож. Ножи в доме всегда были остро наточены. Этот урод заботился о них куда больше, чем о своей семье. Порез оказался достаточно глубоким, чтобы оставить шрам на всю жизнь. Потом я спрятала нож от матери. А ей сказала, что испугалась и выбросила его…
- Зачем ты его спрятала? – прервал рассказ Денис.
- Я ждала возвращения отца. Я полгода носила нож с собой. В портфеле, в сумочке, за пазухой. Я знала, что если этот ублюдок появится, то я ему всажу этот кусок железа в глотку. Странновато для двенадцатилетней девочки, да?
- Нисколько, - проговорил Денис каким-то странным, сдавленным, голосом.
- Он так и не появился. Теперь мне всё равно, но в тот момент я очень хотела, чтобы он вернулся. С тех пор наши отношения с матерью кончились. Я приходила домой, уходила из дома, ела то, что она готовила. Она периодически ныла по своему муженьку, я выслушивала. Иногда возникало желание пожалеть её, но это быстро проходило.
- Такое ощущение, что проблемы с «родаками» у всех.
Лана вспомнила, как она точно так же подумала несколько минут назад, стоя на Кропоткинской в ожидании Дениса.
Она хотела задать вопрос о проблемах Дениса с родителями, но решила промолчать. Чувствовала, что настойчивость сейчас не сработает, а лишь заставит его замкнуться.

Цитата трэшкин ()

Что за предсказатели? Немного неопределенно. Может - знаменитые оракулы? Или - проверенные временем предсказатели?

Цитата трэшкин ()

А разве в метро есть связь? Я слышал, что из метро не дозвонишься, как спускаешься в подземку, так связь и пропадает.

Цитата трэшкин ()

се вроде бы хорошо, но не вериться, что из-за гибели машиниста поезда метро может произойти катастрофа. Там ведь все продумано, диспетчеры следят и.т.д...

Добавлено (22.01.2015, 19:25)
---------------------------------------------
24
Анку стоял возле озера и вглядывался в тёмную воду. Волны со звуком, похожим одновременно на чавканье и на томный вздох влюблённого юноши, разбивались о берег и прятались, чтобы следующие тут же заменили их. Свечи человеческих жизней создавали на взволнованной поверхности переливающиеся и постоянно изменяющиеся грани. Живые грани. Поразительно живые на фоне мёртвого леса.
Многие тысячи лет назад Анку впервые увидел это место: озеро, лес и свечи. Тогда, в самом начале, свечей было гораздо меньше. По прошествии веков их число росло. Сотни тысяч, миллионы, миллиарды. Одни зажигались, другие гасли; одни горели долго, другие тухли, едва начав гореть.
Он поймал своё отражение в успокоившейся на секунду воде. Из глубин на него смотрел настоящий Анку – вечная жизнь в оболочке смерти, живая сущность в сгнившем черепе.
Здесь, наедине с собой Жнец отбросил маску. Маски были нужны для тех, чьи свечи горели за его спиной. Человеческий разум придаёт слишком большое значение внешней оболочке. Анку это помнил ещё с тех времён, когда и сам был таким. Начинка не столь важна, важен фасад. Любой старьёвщик знал это простое правило: можно продать насквозь гнилой товар, если тот радует глаз покупателя, и, напротив, сложно избавиться от того, что неприглядно.
Густая волна всколыхнула воду, и иллюзия зеркала исчезла, но Анку не шевелился. Ему нравилось созерцание того, что было так же вечно, как и он сам. В такие моменты время останавливалось, мысли, постоянные его спутники и мучители, прятались, и оставалась лишь пустота, чистая и прекрасная. Как же он, Анку, хотел раствориться в этой пустоте, остаться там! Но Творец не отпускал его. Творец, который вместо справедливости являет собой предвзятость, тем самым позволяя людям делать вывод, что Слово Божие – не догма, а всего лишь мнение, слабое и изменчивое. Этот мясоед мог прощать кого угодно: убийц, насильников, тиранов, но не находил в своём чёрном сердце места для прощения Анку. Не позволял ему уйти в пустоту.
Многие тысячи лет назад это место стало тюрьмой Жнеца. Его, словно какого-нибудь сказочного джинна, обрекли на прозябание здесь, в этом маленьком ограниченном мирке, даже не имеющем названия. Анку так и не удосужился назвать его: ни к чему временному пристанищу имя, даже если это «временно» длится тысячелетиями. Так и существовала тут его вечная, опостылевшая гнилая плоть, пока душа, утомлённая жизнью и знаниями, металась между мирами в поисках решения единственной проблемы – как заставить Творца сжалиться и отпустить его в пустоту. И Анку сделал ставку на изменчивость и непостоянство Создателя. Он понимал: чтобы убедить азартного Бога играть по правилам помощника, нужно было терпение и время. И первого и, в особенности, второго у Анку оказалось в избытке. Ему нравилась одна английская пословица - “Little strokes fell great oaks” . Иногда он и в самом деле ощущал себя терпеливым дровосеком, который раз за разом ударяет топором по стволу огромного дуба – упрямства Всевышнего.
И, действительно, по прошествии веков Творец стал более сговорчивым – дуб поддавался. Бесплотный дух, в итоге оказался не против бросить кости. Оставалось найти предмет пари, который мог бы заинтересовать искушённого Бога. И тут Анку не торопился. Время само найдёт и определит, на что будут сделаны ставки. Время – заклятый враг и, в то же время, самый близкий друг Жнеца. Проклятое бесконечное время.
Анку отвернулся от озера и окинул взглядом развернувшееся перед ним полыхающее поле. Жизни миллиардов людей на его глазах начинали и заканчивали свой путь, зажигались и тухли. Здесь были и безымянные, никому не интересные люди, и те, кого после смерти ещё долго вспоминают и цитируют. Чингисхан, Коперник, Да Винчи, Эйнштейн, Сталин когда-то стояли, ничем не отличаясь от других. Кто-то, может быть, сказал бы, что их свечи горели чуть ярче, но Анку, растерявший за тысячелетия всю романтику, знал, что жизни гениев на этом поле горели точно так же, как и жизни нищих, глупцов и убогих.
Он двинулся между рядов, наблюдая, как тут и там загорались и тухли свечи. Вот появилась одна жизнь, неимоверно маленькая. У этого существа ещё даже нет имени, и вряд ли его успеют назвать прежде, чем свеча погаснет. А вот огарок, вокруг которого внушительная лужица воска. Это Аслан Магомаев, столетний старец, который ещё не закончил свой путь. Анку неспешно продолжал идти. Время здесь всегда казалось каким-то неправильным, и сложно было сказать, сколько времени он шёл: минуты или часы. Остановился он возле ничем не выделяющейся свечи. Это была жизнь Дениса Крайнова, двадцатипятилетнего курьера, от которого теперь зависело, сможет ли Анку уйти в пустоту от опостылевшей работы или нет.
-Давай, мой друг, не подведи, - наконец разорвал тишину Анку. Звук получился пустым и бездушным, словно здешний маленький мирок убивал напрочь эмоции.
Он мысленно взглянул на то, что происходит с Денисом. Закрыв глаза, моментально увидел на внутренней стороне век картину: курьер стоит на станции метрополитена. Рядом виднеется табло, время - 10.31.15, а через секунду 10.31.16. Через минуту подъедет поезд, и Денис выполнит свою задачу. Анку надеялся, что тот получит удовольствие. Всегда приятно, когда постоянная работа приносит радость. И видит Бог (Анку улыбнулся своей шутке), что скоро распоряжение людскими жизнями станет единственной работой нового Анку – курьера Дениса.
Поезд появился, и когда первый вагон приблизился к табло, мысленная картинка погасла. Эта странность не беспокоила Анку. В конце концов, какие козыри может иметь в рукаве запуганный, безвольный недоросль? И, кроме того, что успеет предпринять Денис за те несколько секунд, в течение которых он передаёт письмо?
Однако курьер не появился и через две минуты.
Анку открыл глаза. Никакого метро, никакого Дениса. Лишь свечи, свечи, свечи кругом.
- Куда же ты провалился, щенок? – Анку не замечал, как моментально стал распаляться. На кону стояло слишком много, чтобы позволить авантюрам этого беспозвоночного сорвать пари, к которому он, Жнец, тысячелетиями подталкивал Творца. Слишком много!
Он сощурился: зрачки почернели, а по белкам в разные стороны побежали грязно-бурые прожилки. Прогнившие щёки, тонкие, как пергамент, судорожно дрожали.
- Не смей мне срывать игру, - выплюнул он безгубым ртом. Кости пальцев мерно сжимались и разжимались. - Не вздумай.
Огоньки свечей одновременно колыхнулись в разные стороны, словно испугавшись гнева Жнеца - как будто бесшумная волна прошла по огненному морю. Прошло несколько мгновений, и вновь наступил полный штиль. Анку брал себя в руки.
Закрыв глаза, он попытался мысленно нащупать Дениса, но поначалу ничего не выходило. Он открыл глаза и медленно, размеренно задышал. Прогнившие лёгкие с еле заметным хлопающим звуком качали стерильный воздух. Окончательно вернув контроль над собой, Анку попытался ещё раз. На этот раз получилось. Курьер на этот раз бежал по коридору метро, обгоняя людей. Он постоянно оглядывался, и через несколько мгновений Анку увидел причину этого: за Денисом бежала его подружка, любящая совать нос не в свои дела. К сожалению, Жнец ничего не мог с ней (как и с любым другим смертным) поделать – по крайней мере, на физическом уровне. Единственным исключением был Денис, но это уже по личной договорённости с Творцом. Одно из условий пари.
Картинка изредка пропадала и тут же появлялась вновь – виной тому был толпа, в которой периодически попадались уже уведомлённые люди. Мелькание вновь начало раздражать Жнеца, и связь с Денисом пришлось прервать. Анку решил подождать. Немного терпения, и наглец получит полноценный урок. Щенок не поймёт хозяина, пока тот не ткнёт животное мордой в лужу. Пора было раз и навсегда объяснить Денису положение вещей. Ставки были слишком высоки.