Добавлено (12.04.2012, 21:02)
---------------------------------------------
намбер ту
2.
Лана свернула на Остоженку полвторого ночи. Голова раскалывалась. Хотелось курить, а еще лучше, «пыхнуть» немного. Достала Ленка со своими проблемами, достал ее Сережа со своими друзьями. Смотрят на нее, как дворняги на суку в период течки, только что языки не высовывают и слюну не пускают. На каждого из этих озабоченных придурков можно табличку вешать: «Я хочу трахать все, что шевелится». Лана еще раз порадовалась, что ушла с этой пьянки.
Началось все днем, часа в три.
Ленка, с которой Лана (собственно, последнюю звали Светланой, но представлялась она только второй частью своего имени, так как имя целиком она терпеть не могла) снимала квартиру, заявила:
- Мой Сережка сегодня звал к себе. У него день рождения. Сказал, будет пару его друзей.
- Рада за тебя.
- Нет, ты не понимаешь. Мне там не хочется одной слушать их разговоры о том, сколько они выпили и как набедокурили.
- Ну, тогда не ходи.
- Ланка, ты задница.
Лана улыбнулась, хотя и не хотелось.
- Ну вот, ты мечешься: ходить-не ходить, а я задница. Несправедливо.
Лена рассмеялась.
- Несправедливо, зато правда. В общем, в восемь выходим.
Их дружба была довольно странным явлением. Девушки познакомились четыре года назад, на первом курсе. Они учились в одной группе, где с чьей-то легкой руки их назвали «Ланка и Ленка». Множество вариаций (Светлены, Лаленки и тому подобное) также использовалось в полном объеме.
Ленка являла собой хроническую степень блондинки. Касалось ли это ее высказываний и действий, или цвета волос и смазливой внешности – все умещалось точно в рамки, отведенные белокурым созданиям всемирным фольклором. Если в группе рассказывался анекдот про блондинок, то по «чистой случайности» все они звались Ленами. Но девушка не обижалась на подобные мелочи по той же, уже обозначенной, причине. Лена была общительна до трепачества, улыбчива до зубов, и мила до ярко-выраженного идиотизма.
Но каждому Иню положен свой Янь. И Лана играла эту роль на «отлично». Она была миловидной брюнеткой с большими карими глазами и мальчишески-озорным взглядом. Короткая прическа придавала ей видимость оторвы, коей, собственно, она и являлась. Учеба Лане давалась достаточно легко: каким-то чудесным образом, изредка открывая учебник, девушка выхватывала самую суть. В отличие от Лены, для которой каждая сессия становилась серьезным испытанием.
Базисом этой странной дружбы и ее же единственным оправданием было умение Ланы выслушивать свою белокурую подружку. Если Лену бросил парень, то она жаловалась Лане. Если у Лены порвались чулки, то она жаловалась Лане. Если Лена получила «незачет», то она тоже жаловалась Лане.
Лана же, будучи универсальной «жилеткой» и всегда свободными ушами, ничего существенного не получала от этого союза. Ей просто нужен был кто-то рядом. С детства она слушала свою маму. Потому что никто больше этого делать не хотел. Потрепанная одинокая женщина часто плакала по тому уроду, которого в анкетах в графе «Отец» Лана обозначала прочерком. В школе она слушала свою одноклассницу Катю, очкастую и толстую дурнушку. Потому что всем были безразличны проблемы Кати. И вот теперь появилась Лена, которая по причине своей юродивой бестолковости стала самым жизнерадостным собеседником Ланы.
Вечер у Сережи предсказуемо скатился к банальному «разводу». Какое-то тщедушное существо, видимо воображавшее себя Аленом Делоном в его лучшие годы, брызгало слюной и всячески пыталось подобраться к Лане поближе. Причем чем больше водки он поглощал, тем маслянней становился взгляд, обращенный на девушку. Он постоянно что-то томно шептал на ухо Лане, в то время как ее терпение плавно сходило на нет.
Последней каплей явилось предложение уединиться. Как будто она давала повод. Лана наклонилась к этому студенту-неудачнику и хрипловато-эротичным голосом спросила:
- Как тебя зовут?
Парень, мигом покрасневший, тихо сообщил:
- Юрик.
Лана медленно приблизилась так близко, что губами почти коснулась пушка на мочке уха. И потом гаркнула резко и четко:
- Ну и иди в жопу, Юрик!
Все встрепенулись и повернули головы в направлении возгласа: Сережа со вторым своим дружком с рюмками в руках, Лена с зубочисткой в зубах. Немая сцена, ни дать ни взять. Юрик не мог вымолвить ни слова. Он покрылся пятнами и явно желал провалиться в тартарары. Лана со спокойным выражением на слегка бледном лице встала и неторопливо пошла в прихожую. Тут же подбежала подружка.
-Ланка, ну ты чего? Что случилось? Да ладно тебе, давай еще часик посидим и вместе на «таксишке» доберемся. Ну, давай?
Лана молча надела кроссовки, накинула свою ветровку.
- Нет, Лен, я пойду. Если хочешь, пойдем тоже.
- Да ну, чего так рано домой переться. Пошли бы сейчас в парк все вместе, прогулялись-проветрились. – И тихо прибавила, - А круто ты его отшила.
- Я знаю. Ну, пока.
- Будь осторожней.
- И ты.
Спустившись на один пролет, Лана достала из кармана мятую пачку Кента, вынула сигарету и, прикурив, глубоко затянулась. Несмотря на внешнее спокойствие внутри у нее все бурлило. Надо же было быть такой дурой и припереться сюда. Ей же уже не пятнадцать лет.
Вспомнив выражение лица Юрика, Лана рассмеялась. Докурив сигарету почти до фильтра, она бросила окурок в направлении двери, за которой продолжалось идиотское мероприятие под лозунгом: «Мы не думаем о сексе, мы просто студенты и пьем водку». В голове мягко ухало, что предвещало головную боль. Сейчас стоило немного прогуляться. Часы на мобильнике показывали полдвенадцатого.
Прогулки по ночной Москве Лане нравились. Город, днем суетливый, как блохастый пес, к ночи успокаивался настолько, насколько вообще может успокаиваться многомиллионный мегаполис. Темнота, разбавленная тысячами разнообразных огоньков, была удивительно уютной. Жаль, что сейчас променад был подпорчен головной болью и неприятным осадком от испорченного вечера. И сигареты кончились. Лана вспомнила строчку из песни Цоя, погибшего в тот день, когда на свет появилась девочка Светлана: «Но если есть в кармане пачка сигарет…» Посмотрев на часы сотового телефона, девушка осознала, что она совершенно потерялась во времени. Вроде бы гуляла всего минут сорок, но, судя по цифрам, прошло два часа. Она огляделась: табличка на доме сообщила «Остоженка, 10». До «Кропоткинской» пять минут.
- Блин! – внезапно вырвалось у Ланы. Она поняла, что метро уже закрыто, а денег в кошельке ни копейки. Не то, что бы на такси, на пачку сигарет не хватало.
Лана автоматически продвигалась вперед, пока ее голова пыталась в хаосе мыслей обнаружить хоть какое-нибудь решение проблемы. Она не видела, что перед ней прямо из стены старого желтого дома материализовался человек и задумчиво остановился посреди тротуара. Лана заметила странного прохожего, только когда налетела на него.

Quote (Kivvi)

ужасть

Добавлено (15.04.2012, 09:55)
---------------------------------------------
3.
В конце концов Денис решился и нажал на кнопку звонка. В глубине квартиры раздался перезвон колокольчиков, и тут же поступил ответ. Словно говоривший знал, что молодой человек топчется возле двери.
-Прошу Вас, Денис. Дверь открыта.
Он потянул ручку вниз и неуверенно толкнул дверь от себя. Из прихожей лился мягкий желтый свет. Денис шагнул внутрь. В груди появилось странное ощущение, словно сквозь тело пропустили электрический ток. Но боли он не почувствовал. Было даже немного приятно. А в голове на миг помутилось. Когда Денис переступил порог непонятное ощущение ушло. Вот так просто. Взяло и ушло. Парень автоматически закрыл дверь. Тихо щелкнул язычок замка, заходя в свой паз.
Квартира выглядела совершенно нежилой. Одноцветные серые стены и поблекший потолок навевали мысли о больнице. Возле двери на стене на уровне головы Дениса находилась вешалка, но на ней ничего не висело. Чуть дальше располагался платяной шкаф, на вид дорогой. Тумбочка с телефоном на ней. И все. Не было ничего, что могло бы хоть что-то сказать о хозяине квартиры. Абсолютная безликость. Как будто за двадцать минут до прихода Дениса в совершенно пустой комнате хозяин с бригадой грузчиков расставил мебель, дабы гостю не было слишком тоскливо. Денис поежился. Решение прийти сюда уже казалось ему опрометчивым.
- Денис, не разувайтесь, у меня не прибрано.
Да уж. Вот если он прав, то он прав. Вездесущая пыль покрывала все. Телефон, когда то ярко-зеленый, теперь стал серо-зеленым. Даже на полу как будто не убирались годами. Денис обернулся. На полу в пыли остался четкий след от его левой ноги. Жуткая мысль заставила Дениса замереть. Следы. На полу он не обнаружил никаких следов, кроме тех, что оставил сам…
- Ну что же вы?
«Надо бежать отсюда. Руки в ноги и не останавливаться до канадской границы» - моментально решил про себя Денис. Здесь творилось что-то совершенно непонятное, и у него не было никакого желания выяснять, что именно. Он развернулся и схватился за ручку. Парень понял, что дверь не откроется. Она никогда не открывается в самый ответственный момент. Тысячи пересмотренных голливудских фильмов подтверждали этот основополагающий закон бытия.
Денис дернул за ручку. Дверь распахнулась. В этот миг за спиной раздался голос:
- Закрой дверь.
Денис подчинился. Не мог не подчиниться.
- Повернись.
Денис, сам того не желая, повернулся.
Сначала он увидел перед собой только белое пятно. Секунда, и пелена сошла с глаз. Перед Денисом стоял довольно высокий мужчина. На нем был черный костюм, который идеально ложился на худощавую фигуру. Ярким пятном, поразившим Дениса, оказались волосы. Денис никогда не видел столь яркого и чистого белого цвета. Натуральные светлые волосы всегда отдавали некоей желтизной, крашенные вообще имели вид выстиранного в белизне белья, а у этого человека они были просто белыми, как чистый саван. Худое лицо не имело изъянов и растительности, будто перед Денисом стоял мальчик, еще не столкнувшийся с юношескими прыщами и пушком на верхней губе. Возраст человека был совершенно неопределенный: ему можно было дать и двадцать, можно было и пятьдесят. Но глубокий, проникающий взгляд больших глаз говорил о том, что прожитая жизнь была тяжелой.
- Давай не будем суетиться. Просто пройдем и поговорим, - тонкие губы выбивали слова четко и звонко. Правда, никаких эмоций эти слова не содержали.
Человек двинулся в комнату. Денис посмотрел на пол: за странным хозяином квартиры тянулся хвост весьма заурядных следов. Точно такие же подошвы отпечатались по всей прихожей. У Дениса возникла глупая мысль ущипнуть себя. Может, он сейчас проснется у себя в квартире, а все это окажется просто ночным кошмаром, навеянным каким-нибудь не самым лучшим образцом из его видеоколлекции. Но то, что делают герои второсортных фильмов ужасов, Денис посчитал неприемлемым. Реальность, она и в Африке реальность. Денис двинулся следом за человеком.
Комната была логическим продолжением коридора. На этот раз вся меблировка состояла из двух кресел, стоящих друг напротив друга по обе стороны от журнального столика. Войдя, Денис обернулся и увидел справа от себя огромную картину: Ева протягивает яблоко Адаму. За ними змей обвивает райское древо и пристально смотрит на обнаженную пару. Денис про себя отметил, что картина выглядит очень дорогостоящей.
Человек присел в кресло, затем рукой указал на второе:
- Присаживайся, Денис.
Денис скинул рюкзак и последовал приглашению.
- Итак, позволь представиться…- произнес человек и замолк.
Повисла минутная пауза. Денис не решался разрушить тишину, хотя обычно, он не упускал возможности уколоть собеседника какой-нибудь глупой шуткой.
Человек улыбнулся, словно ему в голову пришла интересная мысль.
- Меня зовут Анкудинов Константин Андреевич. Твоя работа будет чрезвычайно проста. Собственно говоря, это будет работа, которой ты занимаешься постоянно. Все, что от тебя требуется, - это разносить письма. Раз в неделю, в тот же день и то же время, что и сегодня, ты будешь приезжать сюда. Я буду давать тебе несколько пакетов, на которых будет указан адрес, получатель, день и время получения. Никаких отчетов мне писать не надо, я всегда буду тут же узнавать о том, что ты посылку передал, - человек подался вперед и пристально посмотрел в глаза Денису, - или не передал. Оплата будет производиться во время наших встреч. Кстати, пока не забыл…
Человек достал дорогой на вид бумажник и достал оттуда несколько купюр.
- Давай сразу разберемся с авансом, ну, или с компенсацией, в зависимости от исхода, и перейдем к твоим вопросам.
Денис машинально взял протянутые деньги. Ему не нравилось то, что происходило. Тут был какой-то подвох. Ситуация напоминала сделку с дьяволом. Тысячерублевые купюры упали на столик.
- Нет, извините, Константин…
- Андреевич, - подсказал человек.
- Да, точно, Константин Андреевич. Так вот, боюсь, у нас с вами бизнес не срастется. Спасибо за такое щедрое предложение, но…
- Не торопись с решениями.
Продолжение речи застряло у Дениса в горле. Он беспокойно посмотрел на Константина Андреевича. Было в глазах у этого человека что-то странное, нездешнее, древнее, покрытое пылью веков.
Константин Андреевич наклонился, пытаясь что-то достать из-под стола. Денис увидел через стеклянную поверхность стола черный портфель. Он готов был поклясться всей своей коллекцией, что минуту назад там никакого портфеля не стояло.
«Сейчас достанет ствол и начнет палить почем зря. Надо же было вляпаться в такое дерьмо» - внутренне напрягся Денис, хотя четко понимал, что такого не произойдет. Он же не в кино.

Добавлено (16.04.2012, 10:51)
---------------------------------------------
whirlpoolsee, присоединяйся

Quote (whirlpoolsee)

Я заметила повторчик.

Добавлено (16.04.2012, 21:48)
---------------------------------------------
Докладываю главу.
Константин Андреевич вместо ствола достал черный ноутбук. Выставил его на журнальный столик и включил. Поколдовав пару минут, он развернул компьютер монитором к Денису, а сам встал и прошел молодому человеку за спину. Последнему это совершенно не понравилось. Экран пару секунд оставался темным, а затем появилась картинка: безлюдный переулок и несколько припаркованных вдоль дороги машин. Камера невидимого оператора сначала прошлась по ряду автомобилей, а затем остановилась на одном из них – огромном черном внедорожнике Infinity, расположенном прямо напротив камеры.
Денис застыл в ужасе, поняв, что сейчас ему собираются показать. Он не представлял, как это возможно, но оператор, судя по расположению камеры, стоял в пяти метрах от внедорожника. Причем непосредственно на дороге. Вот так просто.
На экране события начали развиваться. Слева в кадре появилась худая фигура. Поблизости не работал ни один фонарь, однако героя этого ролика было достаточно четко видно: голубые джинсы и черная футболка. В руках у фигуры угадывался большой и, судя по всему, увесистый пакет.
Не может быть. Денис был там всего пару-тройку часов назад, и уже смотрит фильм с собой в главной роли. Но ведь он никого не видел. И уж тем более оператора с камерой на дороге напротив него.
Денис, тот, что на экране, скрылся за Infinity. Через минуту он вновь появился в кадре и встал впереди внедорожника так, что был теперь четко виден в профиль.
- Вот это мой любимый эпизод, - произнес Константин Андреевич из-за спины.
Молодой человек на экране поступил совершенно неожиданно: он спустил до колен джинсы и достал свой…
Константин Андреевич расхохотался: наигранно, холодно и безжизненно.
Тем временем человечек в ноутбуке, воровато озираясь, облегчался на машину. Окончив, он, вдруг дернулся, быстро натянул штаны и присел. Замер, сидя в метровом пространстве между машинами. Звук отсутствовал, но Денис знал, что сейчас по дороге, на которой стоял невидимый оператор, проедет автомобиль. В ту же секунду нижняя часть экрана превратилась в одно размытое пятно: легковая машина пролетела в каких-то сантиметрах от камеры. Вновь стало видно Дениса: тот посидел еще несколько секунд, потом привстал и внимательно изучил территорию вокруг себя, при это он не единожды мазнул взглядом по тому месту, где расположился оператор. На улице никого не оказалось. Денис всегда проверял территорию, прежде чем реализовывать задуманное. Грамотная разведка перед проведением военной операции являлась залогом успеха. Молодой человек снова нырнул за внедорожник и вновь появился. На этот раз он держал в руках пластмассовую канистру. Отвинтил крышку и начал плескать жидкость на Infinity. Капот, колеса, двери, крылья. Через две минуты дело было сделано.
Денис смотрел, не отрываясь. С одной стороны, он понимал, что этот компромат – всем компроматам компромат. Но с другой, в данную конкретную минуту ему было глубоко плевать. Он заворожено смотрел на себя со стороны, испытывая новое для себя ощущение: не адреналин, но незабываемое послевкусие адреналина.
Денис на экране убрал канистру обратно в пакет. Огляделся: никого. Посмотрел на дорожку, скрывающуюся за заброшенным одноэтажным домом. Она выведет его на параллельную улицу, такую же безлюдную в этот час. Мелькнула искра, еще раз, и в руках молодого человека появился оранжевый язычок пламени. Зиппо. Друг Андрюха подарил год назад. Классная вещь. Денис очень любил проверять, сможет ли зажигалка вспыхнуть десять раз подряд. Как в том фильме «Четыре комнаты».
Денис поднес Зиппо, и вечерняя улица озарилась вспыхнувшим костром. «Дровишки дорогие получаются» - так подумал Денис несколько часов назад, стоя перед полыхающей машиной, и сейчас, в этой странной квартире, он вспомнил эту мысль. Оба Дениса одновременно улыбнулись. У героя короткометражного фильма, впрочем, улыбка достаточно быстро пропала – нужно было уходить. Он еще раз огляделся и пропал из кадра.
Камера некоторое время продолжала показывать полыхающую машину, а потом отключилась.
Константин Андреевич обошел столик, захлопнул крышку ноутбука и сел в кресло.
- Итак, теперь мы спокойно можем обсудить твое желание, или нежелание работать на меня. Давай взвесим все, так сказать, pro et contra. – человек положил на стол левую руку ладонью вверх, - На одной чаше весов ты. Работающий ты, зарабатывающий ты, распоряжающийся почти всем своим временем ты. Взглянем на другую чашу, - на стол легла правая рука, - Удивительно! Там тоже ты. Но посмотри на себя. Это жалкий ты. Заключенный ты.
Константин Андреевич сделал паузу. Дал Денису осознать и прочувствовать оба варианта.
Денис глубоко задумался. Как быстро все сошло к банальному шантажу. Голосуй или проиграешь. И ради чего? Ради задрипыша, у которого не хватило запала закончить институт и не хватило мозгов найти более или менее нормальную работу.
«Наверное, все не просто так. Есть какой-то подвох. Как в фильме «Особо опасен». Профессиональные убийцы нашли какого-то дятла, который оказался вовсе и не дятлом, а крутым мужиком». Может, и Денис был выдающимся кем-нибудь, сам того не зная?
Константин Андреевич прервал его размышления.
- В моем распоряжении записи всех твоих операций «Огненный шквал», - он усмехнулся, - хотя лучше бы подошло название Операция «Цунами». В общем, перспективы тут совершенно нерадужные.
Что тут скажешь? Если он прав, то он прав.
- Хорошо…
- Не просто хорошо, а хорошо, Константин Андреевич.
- Хорошо, Константин Андреевич.
- Ну вот и отлично, Денис. Я с самого начала знал, что ты – парень смышленый. Итак, давай разберемся с домашним заданием на неделю.
Константин Андреевич снова полез в портфель и на этот раз достал пачку конвертов.
Денис взял верхний. Слева располагался логотип: красные плавающие буквы, словно под надписью бурлила лава. “ANKOU POST”. Денис о такой фирме никогда не слышал. В правом нижнем углу графы Кому и Куда были заполнены. Парфеновой Людмиле Николаевне, далее следовал адрес. Чуть ниже была написана дата и время. 25.08.2011 г. 10.34. Сегодня было двадцать второе августа. Хотя, учитывая время, уже наступило двадцать третье.
- А что это такое? – Денис показал пальцем на цифры.
- Ты невнимателен, Денис. В последующем настоятельно рекомендую тебе слушать меня повнимательнее.
Мужчина пугал Дениса. От Константина Андреевича исходила холодная величественность. Словно он прокуратор, бесстрастно выносящий смертный приговор жалкому червю.
- Это дата и время, когда ты должен принести письмо. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Письма разложены в хронологическом порядке.
Константин Андреевич посмотрел на часы.
- У меня еще очень много дел. Поэтому, если нет никаких вопросов, то я с тобой прощаюсь до следующего понедельника.
Не дав Денису опомнится, Константин Андреевич встал.
- И помни, Денис, я узнаю о невыполненном поручении моментально. Будь аккуратен. Большие деньги подразумевают большую ответственность.
Денис прошел в прихожую. Константин Андреевич открыл входную дверь и протянул ладонь. Денис не хотел прикасаться к этому человеку. Но взглянув вниз, он увидел зажатые в руке «тысячерублевки».
«Черт, продал душу дьяволу, а деньги взять забыл. Очень смешно». Только вот смеяться-то и не хотелось. Денис взял деньги:
- До свидания.
И вышел в подъезд. Дверь за спиной захлопнулась. Вот так просто.
На выходе из дворов Дениса ожидало странное зрелище. Остоженка светилась. После темени двора дома номер шесть улица, казалось, просто источала сияние. Денис моргнул. Нет, все вроде бы было как обычно. Улица как улица.
В этот момент Дениса кто-то толкнул.

Добавлено (20.04.2012, 11:58)
---------------------------------------------
4.
Виктор Погодин последний раз затянулся горьким дымом и бросил окурок в форточку.
«Надеюсь, внизу не копошился какой-нибудь мудак, - подумал он, - Хотя если мудак, то пусть копошится. От одного «бычка» хуже ему не станет». Старик хрипло рассмеялся и тут же зашелся в удушающем кашле. На стекле остались крупные алые брызги. А вот это уже было не смешно. Не стоило ходить к «коновалам», чтобы понять, что осталось ему совсем немного.
- Не доставлю удовольствия этим сволочам – сдохну дома.
Скрипучий, булькающий голос, раздавшийся в полупустой «однушке», испугал старика. Виктор закрыл скрипучую форточку и прошел на кухню. Там он насыпал в железную миску, стоящую на полу, сухой корм, и, задохнувшись сел на табурет.
- Господи, шага не сделаешь без одышки.
Облезлая кошка медленно зашла в комнату, посмотрела на хозяина и, жалобно мяукнув, двинулась к своей тарелке.
- Жри, Мурка, жри, старая дура. Когда сдохну, некому тебя покормить будет.
Кошка была того неопределенного цвета, который присущ старым животным: белые лапы и туловище стали светло-серыми, черные хвост и голова превратились в темно-серые. Она походила на выцветший половичок в прихожей Виктора. Да что там, она выглядела как звериное выражение своего хозяина – ей тоже осталось недолго.
- Посмотрим, кто кого, – прохрипел старик.
Глядя на то, как Мурка глотала корм, Погодин вспомнил, что он сегодня еще не ел. Старые настенные часы, имитирующие ручные (хотя у китайцев это плохо получилось), показывали пятнадцать минут четвертого. На завтрак он выпил чашку крепкого чая без сахара (два пакетика) и покурил (две сигареты, одна за другой). Видимо, пришла очередь обеда. Судя по часам.
Виктор отрыл холодильник. В морозилке обнаружилась пачка пельменей, превратившаяся в монолит, а внизу – растительное масло и несколько яиц. Давно засохшая горчица в банке дополняла картину. Есть не хотелось, но сегодня он должен быть в форме: работа предстояла долгая.
Старик поставил кастрюлю на плиту и снова сел на табуретку. Так он сидел, уставившись в стену, до тех пор, пока вода не закипела. Он думал.
Перекусив, Виктор вернулся в гостиную и открыл дверцу шкафа, стоящего напротив выхода на балкон. Чуть приподнявшись на цыпочках, он пошвырялся в груде одежды и извлек огромный бинокль с белыми буквами “Zeiss” на синем флажке. Зачем его прятать? Никто уже больше года не появлялся в квартире старика. Может быть просто привычка. Береженого Бог бережет. Хотя насчет последнего у Виктора были большие сомнения. По крайней мере, сына и жену старика Всевышний сохранить не соизволил. Одиннадцать лет назад двое подонков убили несчастную женщину. Из-за сережек. Из-за дешевых поддельных сережек, которые Виктор ей подарил за неделю до убийства. Вот так подарочек. Но, видимо, Богу показалось этого мало, и он забрал к себе еще и сорокалетнего сына Виктора. Мужчина умер от сердечного приступа, неся на руках гроб матери. Тело усопшей съехало прямо на него, и хлоп! Уже не один труп, а два. Наслаждайся, Витя, и благодари Всевышнего за дары его.
Следом за цейссовским биноклем Погодин достал штык-нож. Стрелковая энциклопедия сообщала, что это аксессуар от АК-74. Старик пару лет назад нашел его в лесу, завернутым в пакет. Возможно, нож уже попробовал крови до того, как попал к старику. Виктора это не интересовало. Он оставил оружие себе. Оно ему было нужно.
Обоих убийц выпустили через восемь лет. Виктор стал следить за ними. Приобрел бинокль, выяснил, где жили эти ублюдки. Последнее было не так уж и сложно осуществить, так как адреса находились в материалах дела.
С первым из них старик разобрался в парке. Виктор начал слежку с вечера пятницы. На улице в тот день установилась зябкая октябрьская погода. Хорошо еще, что чистое от облаков небо позволяло луне освещать улицу. Руки старика ломило, как это часто происходило в последние годы в сырость. Хотелось плюнуть на все и пойти в относительно теплую квартиру, выпить пару-тройку рюмок водки и, немного согревшись, забыться сном без сновидений. Но пойти на поводу своих желаний означало предать свою семью и память о ней. Всю ночь он сидел на скамейке возле старой панельной пятиэтажки, в которую зашел убийца. Время от времени старик прохаживался по двору, стараясь не спускать глаз с железной двери подъезда. Виктор знал, что этот ублюдок пришел к своей подруге и что он покинет этот дом к утру. Так случалось всегда.
Павел Кондратенко, 1977 года рождения вышел из подъезда в полчетвертого утра, не обратив никакого внимания на сидящего на лавке старика. Грабитель и убийца улыбался пьяненькой улыбочкой – он был доволен жизнью. В этот момент он явно не думал о старухе, из-за которой провел восемь лет за решеткой. Но Виктор Погодин, бывший муж и отец, а ныне одинокий и умирающий от рака легких старик, собирался об этом напомнить.
Темный безлюдный парк как нельзя лучше подходил для акта возмездия. Вдовец шел следом за медленно плетущимся Кондратенко на расстоянии пяти метров. Когда кончился ряд лавок, и деревья, лишенные листвы, подступили ближе к дорожке, старик позвал хриплым голосом:
- Паша!
- Ч-ч-его? – автоматически пробормотал пьяный мужчина и обернулся.
Нож проткнул кожаную куртку и вошел в плоть. Кондратенко согнулся пополам. Он не кричал – он молча поднял непонимающий взгляд на человека, стоящего перед ним.
- Помнишь меня, Паша? – старик задыхался. Он все силы вложил в удар, и сейчас еле держался на ногах.
- Ты, ты… ты муж той… - Кондратенко упал на колени.
- Да, Паша, я муж той женщины, которую вы, суки, погубили из-за куска металла. – Виктор подошел, ухватился за штык-нож и, уперевшись ногой в плечо своей жертвы, рванул его на себя. Кондратенко упал на спину. Он не сопротивлялся. Он держался руками за рану, вокруг которой растекалось темное пятно, различимое при лунном свете, и покорно смотрел на старика.
Виктор хотел сказать умирающему, каково это – лишиться сразу всего за несколько дней, каково это – наблюдать, как мир трещит по швам, разваливаясь на части. Но, как назло, мысли не складывались в слова. Старик стоял и молча смотрел на убийцу его жены, стоящего на коленях.
Чувства удовлетворения не появилось. Остался только мерзкий осадок, словно старик извалялся в грязи.
Кондратенко еще несколько секунд держал взгляд на старике, затем его глаза затянуло поволокой, и он плавно завалился набок и замер.
Виктор тряхнул головой. Скоро начнет светать. В двадцати метрах от места убийства («Нет, возмездия») располагалось небольшое декоративное озерцо. На другой стороне водоема стояли маленькие будочки недорогих закусочных, на счастье закрытых в этот ранний час. Вновь испеченный убийца потащил тело своей жертвы к ближайшему бережку. Несмотря на холод, Виктор вспотел.
Он тихо бормотал:
- Давай, Пашенька, еще немного и я от тебя отстану. Ну что ж ты такой тяжелый, а? Давай, еще чуть-чуть.
В голову пришла здравая мысль, которую Виктор тут же шепотом изложил сам себе:
- Нужен камень. Нашему другу нужен хороший, тяжелый камень.
Господь, видимо, решил таки помочь несчастному старику и оставил ровно там, куда последний приволок труп, отколотый кусок бетонной плиты с петлей из арматуры с одного края.
«Отлично, получится чудесная надгробная плита». Виктор рассмеялся и тут же захлебнулся собственным кашлем. Легкие так же чувствительно реагировали на погоду, как и кисти рук.
Погодин осмотрел труп в поисках чего-либо, что могло заменить веревку. На ногах Кондратенко оказались черные осенние ботинки на молнии. Пришлось вынимать шнурки из своей обуви. Старик мельком взглянул на кусок камня и остановил свой взгляд на железной петле.
- То, что надо, - просипел Виктор, стараясь не вызвать очередной приступ кашля.
Он подтащил тело и ухватился за камень. Что-то темное лежало на куске бетона. Старик взял непонятный предмет в руку. На ощупь вещь оказалось мокрой и холодной. Чуть развернувшись к свету, Виктор, наконец, увидел, что держит в руках, и с омерзением отбросил. Мертвая тушка сороки упала на землю.
Старик с трудом водрузил на тело Кондратенко увесистый камень таким образом, чтобы арматура осталась сверху. Продел левую кисть трупа в петлю. Правая никак не желала проходить в оставшееся пространство. Погодин медленно разогнулся и опустил тяжелый ботинок на кисть Кондратенко. Хруст костей резанул по ушам и словно прочистил голову Виктору.
«Боже, что я делаю?» Погодин постарался представить себя со стороны. Картинка получилась впечатляющая: безумный старик, который всадил нож в человека, а теперь измывается над трупом в попытке замести следы преступления; руки измазаны в крови, пропитавшей куртку жертвы, на левом рукаве размазанные следы того же багрово-красного цвета – тут старик вытер орудие.
Виктор сел рядом с телом и положил голову на ладони. По лицу пробежал холодок от перчаток - щеки горели. Старик и не заметил, что плачет.
Через пять минут он вытер слезы и, не вставая, потянулся к переломанной кисти. На этот раз правая рука Кондратенко влезла в петлю. Старик развернул ладони мертвеца таким образом, чтобы они не выскользнули из своей ловушки, и подергал. Получилось достаточно надежно. Однако Виктор все равно воспользовался шнурками. Он не хотел, чтобы из-за какой-нибудь досадной мелочи его план сорвался. Ведь в живых оставался еще один ублюдок, с которым предстояло разобраться.
Труп лежал возле самого края берега.
«А что, если здесь мелко?» - пришла в голову запоздавшая мысль.
Сомневаться и делать пустые предположения было уже поздно. Все скатилось к банальному выбору: пан или пропал.
Виктор толкнул тело в озеро. Раздался тихий всплеск, и труп исчез из виду.
- Пан, твою мать! – голос старика напоминал карканье ворона.
Виктор оглядел берег: ничего подозрительного, что могло привлечь ненужное внимание, в глаза не бросалось. Старик медленно поднялся и шаркающей походкой двинулся прочь от озера.
Придя домой, вдовец рухнул в кровать в надежде забыться. Но сон в то утро не пришел.
Старик засунул штык-нож за ремень, заглянул на кухню и посмотрел на часы. Воспоминания об убийстве выкрали пятнадцать минут из его жизни. Виктора это не удивило. За последнее десятилетие он все чаще стал уходить в себя.
Сегодня он собирался навестить второго душегуба. Вечером он намеревался завершить свою месть.