Цитата nonameman ()

14 глава

Добавлено (15.09.2014, 11:57)
---------------------------------------------
А последняя глава зацепила. Душа требует продолжения. Интересно, что он написал в блокноте.

Добавлено (29.10.2014, 09:46)
---------------------------------------------
Продолженьице:
20
Лана перестала считать выкуренные сигареты к трём часам ночи. Она злилась, она беспокоилась, она паниковала. Она набирала номер Дениса бесчисленное количество раз, но в ответ слышала только «Номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Раз за разом не находила себе места: то пыталась остановиться и расслабиться, то начинала ходить по пятачку перед входом на «Кропоткинскую», нервно затягиваясь сигаретным дымом.
Ночь уже намекала на то, что осень вот-вот вступит в свои права. Воздух наполнился прохладой, пока ещё не промозглой, но уже неприятной. Ветер, гоняющий бумажки по полукруглой площадке перед станцией, заставлял ёжиться.
Небольшой торговый ряд, возле которого она с Денисом сидела и болтала неделю назад (хотя ей казалось, что с тех пор прошёл месяц-другой), смотрел на неё тёмными окнами. Единственное светлое пятно – круглосуточный магазинчик, где Денис покупал сигареты. С другой стороны площади возвышался Храм Христа Спасителя, ярко освещённый со всех сторон.
Лана вспомнила разговор недельной давности. «Бассейн смотрелся бы лучше» - сказал тогда Денис. Причём довольно резко, словно его это задевало за живое. Так же резко, как и в ту жуткую ночь, с субботы на воскресенье. Только говорил Денис не про Храм, а про родителей.
- Родители как родители, - повторила она его слова.
- Чти отца своего и мать свою, - еле слышно пробормотал щуплый мужичок, сидевший на расстеленной газете у колонны около лестницы в подземку. Он был одет в рваные штаны от воинской формы и красную клетчатую рубашку с оборванными рукавами. В темноте, слегка разбавленной неоновыми огоньками, босые ноги сливались с грязной газетой, и, казалось, бродяга рос из бумажных листов. Шею человека прикрывал толстый шерстяной шарф.
Лана окинула его взглядом и отошла, с трудом сдержав сильное желание сказать что-нибудь резкое. Её мысли вновь вернулись к словам, сказанным Денисом. Родители как родители. Вот оно! То, что мелькало на задворках памяти весь день. Что-то произошло в его жизни, за что он так относится к отцу и матери.
- Ерунда это всё, - возразила она сама себе. – Проблемы с «родаками» бывают у каждого второго.
Заметив, что говорит вслух, осмотрелась. Рядом никого не оказалось, лишь бродяга и ещё метров через двадцать - двое пьяных мужчин, расположившихся возле фонарного столба.
Она снова схватила телефон и нажала на «вызов». Три секунды молчания, и гудок пошёл.
«Слава Богу» - подумала она.
Внезапно у неё за спиной раздалась мелодия. Обернувшись, она увидела улыбающееся лицо Дениса. Мобильный телефон в его руке жужжал и светился. Лана не смогла удержаться и, несмотря на плохое настроение и крутящиеся в голове мрачные мысли, улыбнулась в ответ. Она окинула Дениса взглядом: неопрятная синяя футболка, мятые джинсы, потрёпанные кеды - одним словом, неряха. Но вот за эту самую улыбку, добрую и открытую, она готова была простить тысячу маленьких недостатков. Она влюбилась в эту улыбку с первой их встречи на Остоженке. И теперь очень боялась её потерять.
Она пригляделась, и уголки её губ медленно опустились. Дело было не в том, что Денис выглядел больным: бледным и осунувшимся. Дело было в его глазах. Тот же цвет зрачков, те же морщинки, но глаза стали отстранёнными, как будто их хозяин не участвовал во встрече, а отрешённо наблюдал из-за стекла, не особо вникая в смысл увиденного. И улыбка не касалась этих новых глаз.
Денис, не говоря ни слова сделал шаг навстречу, приложил указательный палец к губам Ланы и помотал головой, словно говоря: «Ни слова!» Она хотела ответить на этот жест (хотя и не очень представляла, что именно), но Денис вновь, более настойчиво, мотнул головой. Лана не переносила, когда её затыкали, но она сдержала вспыхнувшие против воли эмоции и кивнула: «Хорошо, играем по твоим правилам».
Денис ещё секунду поглядел на неё (Лане показалось, что взгляд парня стал чуть более знакомым, родным), а затем обнял. Нежно, и в то же время как-то более уверенно, крепко. Так они постояли несколько секунд, а затем его руки стали медленно спускаться ей на поясницу и ещё ниже – к ягодицам.
Лана хотела, было, несмотря на молчаливую просьбу, сказать ему, что он выбрал совершенно неподходящее время для приставаний, но сдержалась – она почувствовала, как рука парня проникла в задний карман её джинсов и что-то положила туда.
- Я по тебе очень скучал, незнакомка, - прошептал он ей на ухо и, чуть отстранившись, поцеловал её в губы. Сначала коротко, почти неощутимо, а затем страстно, так, как об этом мечтала Лана. Она закрыла глаза, на несколько секунд выбросив из головы дурные мысли.
К реальности её вернул истошный крик «Покайтесь!», который тут же перешёл в быстрое, без пауз, бормотание: «Покайтесь покайтесь покайтесьпокайтесьпокайтесь».
Лана обернулась, краем глаза заметив, что Денис делает то же самое.
Бродяга, который несколько минут назад сидел возле входа в подземку, теперь крутился около двух пьяниц. На полусогнутых ногах, которые, казалось, вот-вот должны подогнуться, он стоял в паре метров от собутыльников и бормотал о покаянии. Газета, его подстилка, была зажата в кулаке левой руки.
- Пошёл на хер, убогий! – громко проревел крупный мужчина с огромным, словно надутым, пузом. Его худосочный товарищ, напомнивший Лане шакала Табаки, поддакнул тонким, срывающимся, как у подростка, голосочком:
- Ага, иди в жопу отсюда. Не видишь, люди отдыхают?
Сумасшедший принялся бегать вокруг этой парочки, сотрясая свободным кулаком. Шарф развевался от движения.
- Лишь через покаяние придёт исцеление. Веруйте в Христа, веруйте в его милосердие и да простятся вам грехи ваши.
Он продолжал кружить вокруг пьяниц и бормотал: «покайтесь покайтесь покайтесь» до тех пор, пока у пузатого не кончилось терпение.
- Задрал уже, мудак слабоумный!
И толстяк взмахнул кулаком. Сумасшедший завыл, как побитая собачонка, и рванул в направлении Дениса и Ланы. Ссутуленный, с головой, по нос спрятанной за шарфом, он походил на крысу, которая каким-то чудом научилась бегать на задних лапах. Газету он всё так же сжимал в руке.
Лана взяла Дениса ладонью за локоть и слегка подтолкнула его к стене магазина, так как видела, что полоумный бродяга бежит прямо на них, не глядя вперёд. Когда до них оставалось каких-то метров десять, сумасшедший вскинул голову и заверещал так истошно, что Лану пробрала дрожь. Она вспомнила крик женщины, на глазах которой сбили собственную дочь: «Аня!» Вопль сумасшедшего был наполнен непередаваемым ужасом. И причиной страха была явно не пьяная парочка.
Бродяга развернулся и вновь побежал в направлении пьяниц, но затем резко свернул в сторону, за угол павильонов. Там была лестница, которая вела к переходу через дорогу. Лана не видела, что происходило, но услышала крик толстяка:
- Ты же сейчас под колёса попадёшь, дебил!
Судя по всему, бродяга благополучно преодолел пешеходный переход, и через несколько секунд вопль затих.
Тощий пьяница, Табаки, взглянул на Лану с Денисом и неуверенно, словно стесняясь, произнёс:
- Вот так вот.
Затем чуть тише повторил:
- Вот так вот.
Толстяк ткнул друга в бок и принялся разливать своё пойло.
Лана обернулась к Денису, хотела сказать ему, что нужно идти отсюда, но когда увидела глаза парня, произнесла:
- Что это было?
В глазах Дениса вновь появилось выражение затравленного зверя, как тогда, в субботу, у него в гостях, когда она просила его открыть письмо.
«Всего два дня назад, всего ничего» - подумала она. Ранки на висках Дениса – результат их небольшой авантюры, - даже не успели зажить.
Сейчас Лана чувствовала: он знает, почему бродяга так себя вёл.
- Денис, скажи мне, пожалуйста, что тут произошло?
Денис вновь приложил палец к её губам.
- Всё – потом, - только и сказал он.
***
Они шли по ночной Москве, практически не разговаривая. Ей не терпелось поделиться с парнем информацией, которую на неё вывалил букинист. Она очень хотела узнать, что произошло возле «Кропоткинской». Но Денис знал, что делает, – в этом Лана была уверена. Поэтому их разговор ни разу не коснулся Анкудинова и его смертоносных писем.
Когда ей надоело заполнять тишину ничего не значащими фразами, Лана попросила Дениса обнять её. Он положил руку ей на плечо, а она обхватила его за талию. Лана, наконец, почувствовала себя хорошо. Она отбросила от себя все страхи и просто наслаждалась ночной прогулкой. Она надеялась, что у них с Денисом будет ещё много времени для таких вот прогулок. Не хотелось думать, что в один, далеко не самый прекрасный, момент, она или Денис (хотя насчёт Дениса старый полуслепой букинист придерживался другой теории) может получить письмо с красными буквами на конверте и приговором внутри.