Добавлено (09.01.2013, 17:24)
---------------------------------------------
Итак-с, продолжим с вашего позволения))
_________________

День четвертый

Утро следующего дня стало первым в семейной жизни Трауэров, когда они расстались без поцелуя. Мелисса уткнулась в подушки, всем видом показывая, что спит глубоким сном, а Фрэд не стал навязываться. Сейчас для него были вещи поважнее, чем нежности.
Двигатель, пробудившись, недовольно загудел, и машина направилась по знакомому маршруту - в "Галерею искусств". Супруга, не осознавая, подала вчера Фрэду мысль, которую он счел единственно верной. Художник! Все дело в художнике! Молодой итальянец, недовольный разрывом контракта, мстил старику-хозяину, а заодно и покупателям. Осталось выяснить, где он живет, и дело в шляпе!
Погода, видимо, решила, что пары солнечных дней с головой хватит для жителей Лондона, и приняла куда более привычный хмурый вид. Противная морось и сгустки тумана вызвали на дорогах пробки, а на губах Фрэда - ругань. И без того неблизкий путь занял значительно большее время, чем рассчитывал Трауэр. Ему даже пришлось несколько раз высунуться в окно, чтобы накричать на неторопливых, по его мнению, прохожих или слишком нерасторопных водителей.
И только когда знакомо зазвонил колокольчик на дверях магазина, Фрэд вздохнул с облегчением.
- Мистер Трауэр! - Годбер, будто увидев старого знакомого, кинулся навстречу агенту. - Чем обязан?
- Мне нужна ваша помощь, еще один раз.
- С удовольствием, мистер Трауэр, с превеликим удовольствием! - хозяин взял Фрэда под руку и повел вдоль витрин. - Сделаю все, что в моих силах.
Сил этих у старика едва хватало, чтобы опираться о молодого собеседника и с любовью оглядывать картины.
- Художник, о котором вы мне вчера говорили...
Фрэд щелкнул пальцами, вспоминая имя.
- Бруно Амадио, - подсказал Годбер.
- Верно, Бруно Амадио. Вы не могли бы подсказать, как его найти?
Малькольм Годбер остановился, сокрушенно вздохнул.
- Зачем он вам?
- Амадио - главный подозреваемый в краже.
- Это невозможно, - грустно улыбнулся старик. - Определенно, это невозможно.
- Почему? Все картины с мальчиком украдены. Все, мистер Годбер! И вряд ли это настойчивый поклонник, - в голосе Фрэда звучали победные нотки. - Все указывает на то, что Амадио - и есть вор. Не сомневаюсь, в его квартире обнаружатся все пропавшие полотна!
- Нет, - хозяин вновь оперся о руку Трауэра, и они продолжили путешествие по рядам с картинами. - Позвольте с вами не согласиться. Я знаю этого юношу...
- Извините, но знакомство с Бруно и не позволяет вам увидеть в нем преступника.
- Совсем не это, мистер Трауэр, совсем не это, - рука Годбера предательски дрожала. - Увидеть в Амадио преступника мне не позволяет нечто другое.
- Что? Что тогда? - Загадки последних дней стали уже раздражать Фрэда. - Назовите хоть одну причину, по которой Бруно не может быть грабителем?
- Причина одна. Но она очень проста, - назидательно произнес старик. - Вы не найдете картин в квартире Амадио, потому что их там нет. Как и самого юноши.
- И где же он?
Годбер с вызовом заглянул Трауэру в глаза:
- В психиатрической лечебнице.

Добавлено (15.01.2013, 13:10)
---------------------------------------------
Продолжим))
________________

Фрэд сел в автомобиль, обреченно откинулся в кресле. Он устал. Устал от работы, от расследования, от неизвестности. Устал от страха. Клубок тайн, вот-вот готовый распутаться, вновь закрутился. Да так, что понять, в каком направлении теперь идти, невозможно было даже представить.
Агент бросил беглый взгляд в зеркало. Ну и вид! Мрачнее Тауэра!
- Давай, взбодрись! - сказал сам себе Фрэд. - Отгадка рядом, Холмс, ты просто ее не видишь.
Он решительно кивнул головой, набрал номер на сотовом.
- Ну же, милая, возьми трубку.
Мелисса не отвечала. Фрэд торопливо позвонил на стационарный телефон.
- Здравствуйте, с вами говорит автоответчик...
- Привет, детка, это я, - заговорил Трауэр после предложения оставить запись, - мне срочно нужно уехать из города. Вернусь поздно. И еще. Картина. Избався от нее, прошу тебя. Не откладывай. За ней охотятся. Будь осторожна. Люблю тебя!
Положив трубку, он включил первую передачу.
Лечебница святого Лоуренса в Корнуолле. Малькольм Годбер сказал, что именно там с недавних пор содержат молодого художника, и именно болезнь Бруно вынудила старика разорвать с ним контракт.
Корнуолл. Не ближний свет. Но выхода у Фрэда не было. Несколько часов дороги, и он сможет лично поговорить с Амадио и, возможно, узнать, кто из его друзей или врагов может преследовать людей, соблазнившихся на покупку картин. И тогда одного звонка будет достаточно, чтобы поднять полицию на уши.
У небес в этот день тоже было паршивое настроение, и весь путь до больницы они омывали машину мелким, холодным дождем.
Навигатор уверенно вел Фрэда к цели, и, когда среди густых зарослей плюща Трауэр разглядел стену, сложенную из старого, покрытого мхом, кирпича, объявил об окончании маршрута.
Фрэд подъехал к воротам. Дождь перестал, и в тиши, царившей в округе, раздавались радостные трели птиц.
"Хороший знак", - подумал Трауэр и ступил на мощенную камнем аллею, что подобно красной дорожке, вела к зданию.
Вид лечебницы живо напомнил Фрэду картинки из книг по истории. Такие же огромные окна, покрытые плесенью стены, шпиль на крыше, прохудившаяся местами черепица. Отличное место для съемок фильма! Однако вместо режиссеров и камер строение удостоилось внимания лишь докторов и психически нездоровых людей.
Фрэд открыл дверь. Устойчивый запах сырости ударил в нос.
- Сэр, что вы хотели? - мрачная, такая же дряхлая, как и лечебница, медсестра выглянула из окошка у входа.
- Мне нужен Краске. Алекс Краске.
Имя доктора, лечащего молодого художника, Трауэру назвал Малькольм Годбер.
- По какому вопросу? - визгливый голос, словно расстроенная скрипка, резал слух.
- Я хотел поговорить с ним по поводу одного из ваших пациентов.
- Секунду, - недовольное лицо скрылось за грязной шторкой.
В глубине длинного, тускло освещенного, коридора послышались голоса. Две старушки в потрепанных халатах, держа друг друга под руки, вышли из палаты. Они еле волочили ноги, качая при каждом шаге головами и успевая при этом перебрасываться какими-то фразами.
"Это психиатрическая лечебница, или дом престарелых?" - удивился Фрэд, смотря, как две ровесницы больницы скрылись в палате.
- Сэр! - еще одна свидетельница мирового потопа вновь выглянула в окошко.
- Да?
- Мистер Краске сейчас во дворе корпуса, с больными.
- Как мне его найти?
Выслушав объяснение, Трауэр пересек коридор, спустился к запасному выходу и вышел из затхлых стен лечебницы. Свежий воздух оказался как нельзя кстати! Фрэд вздохнул полной грудью и оглянулся.
Двор представлял собой уютную лужайку. Вдоль аккуратно постриженного газона на одинаковом расстоянии друг от друга стояли деревянные скамейки. С одной из них, увидев агента, встал молодой человек в белом халате и махнул рукой, приглашая подойти.
- День добрый, или уже вечер, - тихим, вкрадчивым голосом произнес он. - Я - Алекс Краске. Чем могу помочь?
Трауэр представился. Краске был немногим старше Фрэда, но говорить с ним на равных не получалось. Под изучающим взглядом доктора можно было ясно представить, что чувствует кролик, сидя перед удавом. Краске был безупречен. Отутюженная рубашка, идеально завязанный галстук, лакированные туфли. Единственным изъяном на гладко выбритом лице оказалась царапина на скуле, оставленная острым лезвием. На нее и уставился Фрэд, словно порез был живым доказательством, что перед ним обычный человек.
- Бруно Амадио? - проговорил Краске, узнав причину появления агента. - Да, вы можете с ним увидеться. Хоть и не уверен, что получится выудить у него что-либо. Пройдемте.
Доктор повел Трауэра по аллее.
- Он здесь, во дворе. Весь день шел дождь, и сейчас на улице удивительно чистый воздух. Пациентам он полезен...
Фрэд не слушал. Им навстречу, не торопясь, двигалась странная парочка. Первым был пожилой мужчина с длинными седыми космами. Он безучастно смотрел вперед и кивал, словно соглашаясь с кем-то невидимым. Перед собой мужчина катил инвалидную коляску, в которой сидел парень с непомерно длинной головой и отвисшей губой. Неестественно скрученные руки выписывали затейливые круги по воздуху.
- Здравствуйте, - протянул парень Трауэру. С уголка рта потекла струйка слюны.
- Здравствуйте, - прошептал Фрэд, уже сомневаясь в разумности приезда в такую даль.
- Вот он, - Краске, мало заботясь о том, слушают ли его, указал рукой на ближайшую скамейку. - Пациент Амадио.
Молодой человек в белой пижаме даже не поднял головы. Все его внимание было приковано к лежащему на коленях альбому. Карандаш быстро летал по листу, оставляя за собой штрихи.
- Бруно, с тобой хотят поговорить, - мягко сказал Краске.
Фрэд сел рядом с художником. Тот, по-прежнему, не отрывал взгляда от только ему понятного рисунка.
- Здравствуй, Бруно. Меня зовут Фрэд. Я работаю...
- Ты купил ее?
Серые глаза Амадио уставились на Трауэра. Карандаш застыл на месте.
- Что?
- Картина, Фрэд. Ты купил ее?
Трауэр смутился. Откуда псих может знать об этом?! Бруно, ожидая ответа, поднял бровь. Смысла в его глазах было не меньше, чем у любого разумного человека. Он никак не походил на больного! Доктор Краске стоял поодаль, не вмешиваясь.
- Да, - ответил Фрэд.
- Давно?
- Нет, не очень.
- Сколько дней назад? - не унимался Бруно.
- Четыре.
В глазах молодого итальянца вспыхнул интерес.
- Кто она тебе? Подруга, жена, мать? Ради кого ты здесь?
Трауэру стал надоедать допрос. Он приехал сюда не для того, чтобы отвечать на вопросы.
- Неважно. Важно, что я пришел к тебе за помощью.
- Слава Богу! - Бруно поднял руки к небу. - Хоть у кого-то хватило ума сделать это.
Странно было обсуждать достаток разума в психушке. Но этот пациент разбивал к чертям все представления Фрэда о людях с больным рассудком. Они должны выглядеть, как старушка в коридоре, как парень в инвалидной коляске. Но не как художник!
- Шесть дней, Фрэд. - Амадио вновь склонился над альбомом. - Шесть долгих дней я работал над каждой картиной. С утра до вечера. С утра до вечера. От рассвета до заката. От первого луча солнца до первой появившейся звезды... - На мгновение он замолчал, выводя длинную дугу карандашом. Потом неожиданно выпалил: - Она умрет. Умрет, Фрэд.
- Что? - Сердце больно укололо.
- Он убьет ее. Убьет их всех. Всех до одной. Их не спасти. Слышишь, Фрэд? Не спасти.
- Скажи, кто это делает, и я постараюсь, - Трауэр придвинулся ближе к Амадио.
- Бесполезно, - Бруно горько улыбнулся, но не прекратил рисовать. - Ему не помешать. Он все равно убьет ее, Фрэд.
- Мистер Трауэр, - решил вмешаться доктор.
Но тот отмахнулся и почти закричал:
- Кто?
- Джованни, - пожал плечами итальянец.
- Джованни? Кто это? - Фрэд с трудом удержался, чтобы не схватить его за ворот рубашки. Отчаянный порыв вызвал лишь презрительную усмешку на губах пациента.
- Мистер Трауэр, можно вас на минутку? - Краске взял Трауэра за локоть. - Прошу вас.
Фрэд уступил, и они отошли на несколько шагов.
- Шесть дней, Фрэд. Шесть дней, - раздался голос Амадио за их спинами. - Один... Два... Три... Четыре... Пять... Шесть... И он придет за ней, Фрэд.

Добавлено (20.01.2013, 00:29)
---------------------------------------------
Продолжим))
______________________

Краске, не отпуская руку Трауэра, повел агента по аллее.
- Успокойтесь. Вы слишком серьезно относитесь к словам Бруно.
Есть от чего! Фрэд готов был всю душу выбить из художника, но добиться от него правды.
- Этих разговоров о смерти мы уже наслушались, - спокойно, медленно выговаривая слова, заметил доктор. - Действительно, впечатляет. Но будьте снисходительны. Молодой человек болен.
- Он выглядит вполне здоровым.
- Вы часто встречали людей, страдающих шизофренией? - улыбнулся Краске.
- Нет, - признался Фрэд.
- Амадио болен, мистер Трауэр. Серьезно болен.
Фрэд усиленно потер виски, приводя мысли в порядок.
- Доктор, я должен узнать, кто такой Джованни. Это чрезвычайно важно!
И вновь улыбка, действующая лучше гипноза.
- Не обязательно ради этого беспокоить парня. На ваш вопрос могу ответить я.
Трауэр остановился, как вкопанный. С изумлением уставился на безукоризненно выбритое лицо доктора.
- Вы?!
- Конечно, - Краске жестом попросил агента продолжить прогулку. - Поверьте, я провел много часов в беседах с Бруно. Это моя работа - уметь выслушивать. Но нельзя придавать значения словам пациентов. Золотое правило! Если всему верить, можно занять соседнюю палату, - плечи доктора затряслись, и когда он прикрыл рот рукой, Фрэд догадался, что оказался очевидцем приступа веселья у эскулапа. - Все мы здесь, в лечебнице, уже устали от рассказов про Джованни.
Трауэр посторонился, пропуская бегущего в корпус санитара. Хоть кто-то в этом здании двигался быстрее, чем улитка!
- И кто же он? - нетерпеливо спросил Фрэд, подойдя к доктору.
Краске внимательно посмотрел на низкие набухшие тучи, словно там крылся ответ, и заявил:
- Сын Бруно.
Трауэр опешил.
- Сын?
- Да. И вы его видели. Он и есть тот ребенок, который изображен на портретах, - объяснил доктор и, заметив недоуменный взгляд агента, поторопился добавить:
- Не удивляйтесь, о картинах я тоже наслышан.
Новости не укладывались в голове. Или Фрэд попросту заразился тупостью от пациентов.
- Джованни - дитя? Как это возможно? - повторял он снова и снова. - Ребенок - убийца? Бред. Вы что-то путаете, доктор.
- Увы, нет. Бруно уверен, что его сын может убивать.
- Пятилетний малыш? Идиотизм! И как, по-вашему, я должен объяснить полиции, что им надо арестовать кроху?!
- Да, согласен, - Краске с досадой потер бритый подбородок. - Это довольно трудно сделать. Особенно учитывая, что Джованни мертв.
Если бы среди пациентов Фрэд увидел королеву Елизавету, он бы не так удивился, как после слов доктора. Похоже, Алекс Краске слишком много общался с психбольными!
- Мистер Трауэр, позвольте, я расскажу вам историю Бруно. Она довольно трагична, но все объясняет.
Довольный произведенным эффектом, Краске сложил руки на груди. Видимо, он обладал даром не только терпеливо выслушивать, но мог при случае с удовольствием и поговорить.
- Бруно Амадио - талантливый парень. Вы видели его картины, они бесподобны! Великолепные работы! Бруно вкладывал в каждую часть своей души. Может, поэтому они и выглядят, как живые.
Фрэд ловил каждое слово, надеясь найти зацепку в происходивших с итальянским художником событиях.
- Когда он получил новый заказ от магазина Годбера, то решил нарисовать сына. Но что такое мальчик в пять-шесть лет? Джованни ерзал на стуле, крутился, порывался убежать. И никак не хотел позировать, а тем более, показывать нужные отцу эмоции. А Бруно, стараясь придать картине как можно больше реализма, стал перегибать палку. Он кричал на малыша, ругал, отвешивал подзатыльники. Джованни хмурился, обижался. Но не плакал. А художнику нужны были именно слезы, - доктор сделал небольшую паузу, видимо, ожидая вопросов, но все, на что сподобился Трауэр, это молчаливый кивок. - Тогда ему на помощь пришла жена. Какая из нее женщина и мать, не берусь судить. Но она вынудила сына пустить слезу, - эскулап развел руки в стороны, словно извиняясь, что не смог ей помешать. - Она зажигала спички у него перед глазами. Одну за другой. Кроха пугался, хныкал. А Бруно творил. К счастью, или, к сожалению, много картин он не успел написать. А когда заканчивал работу над одной из них, малыш не выдержал и закричал на мать: "Гори сама! Гори!" На следующий день он слег. Воспаление легких. Увы, ребенка не спасли, - Краске склонил голову и тяжело вздохнул. - А спустя неделю после его смерти по неизвестной причине сгорела мастерская Амадио. Вместе с матерью Джованни.
- О, Боже! - воскликнул пораженный Трауэр. - Через неделю?
- Да. Трагедия за трагедией. Неудивительно, что Бруно не выдержал, тронулся рассудком. Неестественный, устойчивый бред - один из главных признаков шизофрении. В случае с пациентом Амадио он выражен очень ярко. Вы сами были этому свидетелем.
- Вы хотите сказать?.. - неожиданная догадка промелькнула в мозгу Фрэда.
- Вот именно. Все слова Бруно - бред умалишенного. Он утверждает, что дух мальчика вселился в портреты, и будет мстить, а смерть матери - только начало.
- Почему же он постоянно твердит про шесть дней?
- Столько времени уходило у художника на создание картин. И он уверен, что владельцам полотен осталось жить ровно такое же количество дней. Хорошая идея для книги или фильма, не правда? Но в жизни все иначе. Если только вы не верите в призраков, - ухмыльнулся доктор.
Фрэд оглянулся. Амадио, как и прежде, корпел над альбомом. Легкий ветер ворошил его черные растрепанные волосы. Низкие тучи грозили разразиться новым дождем и залить новый шедевр. Трауэр растерянно пожал плечами:
- Я уже даже не знаю, во что верю...
Фрэд вернулся в Лондон, когда ночь укутала город тьмой. Уличные фонари и огни магазинов создавали иллюзию дневного света. Еще в пути ему позвонили с работы - мистер Бранд скончался в больнице. Шанс узнать, кого же все-таки проклинал пострадавший, улетел в небеса вместе с его душой. Дело оказалось незавершенным, и Гилл будет чертовски зол. Странно, но Трауэру было все равно. Он положит утром отчет на стол начальника и умчит из полной загадок столицы. А потом будь что будет!
Дом Трауэров спал. Отличный пример для хозяина!
Усталость валила с ног, глаза слипались. Фрэд тихо открыл дверь, прошел по коридору. Внимание его привлекла моргающая лампочка на телефоне - сообщение на автоответчике. Смутное чувство тревоги, спрятавшееся при виде невредимого дома, вновь вернулось. Он протянул руку к аппарату.
- Привет, детка, это я.  Мне срочно нужно уехать из города...
Это было сообщение, отправленное им утром. Мелисса не прослушала его.
- Нет. Только не это!
Еще быстрее он помчался в гостиную, включил свет. И едва не закричал от радости. Картины не было. Пустая стена выглядела чудесно!
На столике в углу Трауэр заметил записку. Милый, дорогой сердцу, почерк вызвал улыбку, полную нежности.
"Фрэд. Я уехала к матери. Заканчивай завтра дела по работе и приезжай тоже. Люблю!
П.С. За картину не переживай. Я с ней все уладила".
Вздох облегчения вырвался из груди. Слава Богу! Мелисса уступила уговорам, и обо всех призраках, пожарах и умалишенных можно забыть! Ноги еле донесли до дивана, и Трауэр упал на мягкие подушки.
"Завтра. Гилл получит свой чертов отчет, и в дорогу! Завтра..."

Добавлено (30.01.2013, 11:09)
---------------------------------------------
Извините за долгое молчание. Но завал на работе катастрофически мешал написанию чего-либо. Потому, звиняйте, возможно концовочка вышла не ахти, торопился(((
Итак, окончание...
_______________________

День пятый
Громкий стук в дверь разорвал приятную пелену сна. Фрэд вздрогнул и открыл глаза. День набирал обороты - часы показывали десять часов, - и солнечный луч, проскользнув сквозь штору, весело играл на стеклянном журнальном столике.
- Черт! - выругался Трауэр. - Проспал!
Дверь вновь сотряслась от повторных ударов.
- Кого там принесло?!
Фрэд прошлепал по коридору, собирая мысли в кучу после долгого сна.
- Мистер Трауэр?
На пороге стоял полицейский. Молоденький офицер в новом с иголочки мундире. Никак, только приступил к обязанностям, и потому держал себя неуверенно. для пущей важности положив руку на пояс, поближе к кобуре.
- Да. Чем могу помочь?
Первым делом Фрэд подумал о деле Брандов. Возможно, полиция что-то накопала и пришла к нему за сведениями.
- Боюсь, у меня для вас плохие новости, сэр, - парень жалостливо сложил брови домиком.
Трауэр сощурился, отгоняя предчувствия.
"Нет! Какого черта?! Ты ошибся адресом, друг!" - слова рвались наружу, но сказать пришлось совсем другое:
- В чем дело, офицер?
- Ваша жена... - Рука покинула ремень, спряталась за спиной. Неуверенный вид полицейского и сдвинутые брови объяснялись отнюдь не маленьким опытом работы, а тем, что ему пришлось быть посыльным смерти. - Она погибла.
На несколько секунд сердце остановилось. А когда застучало вновь, делало это натужно, через силу гоняя кровь и отдавая колющей болью при каждом биении. Воздух никак не хотел поступать в легкие.
- Нет, нет, вы что-то путаете, офицер, - с трудом разжал губы Фрэд. - Ее просто нет дома.
- К сожалению, мистер Трауэр...
- Нет! - Крик получился резким, хлестким, как удар кнутом.
- Я не мог вчера вечером вам дозвониться, сэр, - полицейский покраснел, словно получил пощечину, но стоял на своем. - Авария. Ваша супруга, ее не смогли спасти. Увы, сэр...
Фрэду хотелось зажать уши, чтобы не слышать неуступчивого офицера. Он отступил вглубь коридора, словно приятный полумрак помещения мог спасти от страшных новостей.
- Нет. Нет. Нет, - беспрестанно повторял Трауэр.
Полицейский переступил порог.
- Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр?..
Автомобиль с включенной мигалкой быстро добрался до больницы. В пути офицер приводил статистику аварий в городе за последние полгода, тактично не касаясь процента смертельных случаев.
- Ваша жена ехала в южном направлении. Покидала Лондон. Не справилась с управлением на крутом повороте, - объяснял он.
Фрэд отлично знал эту дорогу и опасный поворот. Мать Мелиссы жила на окраине города, и именно к ней в тот вечер вела машину его жена. Не мигая, он смотрел на людей, проходящих по тротуарам, и пытался найти ответ на один вопрос: "Почему?" Несчастные случаи происходили постоянно, смерти следовали одна за другой. Но почему это произошло с ним и Мелиссой? Они должны были вместе вырастить детей, дождаться внуков, состариться и умереть. Вместе! Планов на долгую жизнь набралось много, а получается, что большинство из них останутся невыполненными. Почему?
- Патрик, - сказал офицер, прерывая размышления агента.
- Что? - рассеянно спросил Фрэд.
- Патрик. Меня зовут Патрик.
Трауэр кивнул, получив столь важную информацию, а Патрик припарковал автомобиль у больницы.
Молоденькая медсестра с печальным лицом повела их по светлым коридорам, прямиком к моргу, как догадался Фрэд. В кресле у окна он заметил женщину. Та рыдала, истратив, по всей видимости, не один носовой платок.
- Фрэд, - произнесла она между всхлипываниями.
Это была мать Мелиссы. Трауэр с трудом подавил желание расплакаться и обнял женщину. Она обмякла в его руках, уткнулась лицом в грудь, заливая рубашку слезами.
Хочешь увидеть, как будет выглядеть твоя жена в старости, посмотри на ее мать. Так говорили сотрудники Фрэда, и он в который раз убеждался в правоте своего выбора. Мелисса - само совершенство, была как две капли воды похожа с женщиной, подарившей ей жизнь. А значит, и в старости должна была быть восхитительна. Должна была...
Тихое всхлипывание все-таки прорвалось наружу.
- Это она, - выдавила мать Мелиссы. - Я видела ее. Это моя доченька!
- Я хочу взглянуть, - отстранился от нее Трауэр.
- Не надо, Фрэд.
- Почему?
- Она...
Женщина не договорила. Слезы душили ее.
- Тело сильно обгорело, - подал голос Патрик.
- Что? - Трауэр резко обернулся к полицейскому, отказываясь верить ушам.
- Машина, перевернувшись, вспыхнула, - Брови опять поползли вверх. - Вы же знаете, как быстро они горят. Пожарные даже не успели прибыть на место аварии. Сожалею, сэр...
Это было уж слишком! Огонь преследовал его. Медленно, не торопясь, как опытный охотник, он подбирался к Фрэду, окружал, и уже нанес первый, самый меткий, удар.
- Невозможно, - Слезы, наконец, получили свободу. Два тонких ручейка побежали по запавшим щекам. - Я должен ее увидеть. Должен.
- Фрэд, не надо, - умоляла мать.
- Я должен, - как умалишенный, повторял Трауэр, прикрывая дрожащими пальцами рот.
- Прошу тебя.
- Должен...
Последующие несколько часов Фрэд помнил смутно. Обгоревшее тело Мелиссы, упавшая в обморок мать, бегающая с флаконом медсестра, Патрик, настойчиво уводящий его из больницы - все было, как в тумане. Безразличие овладевало  Трауэром больше и больше: к врачам, к родственникам, и главное, к жизни. Пугающее желание одиночества, когда никого не хочется видеть, стало навязчивой идеей. Он жаждал поскорее скрыться от этих ставших вдруг незнакомыми людей, пристающих с соболезнованиями, от которых на душе было только хуже. Но его не отпускал молодой офицер.
- Кольцо, - Патрик достал из шкафа пакетик и положил на стол. Фрэд тупо смотрел на украшение. Только через мгновение до него стало доходить, что они сидят в полицейском участке, а ему отдают уцелевшие в аварии вещи.
Сквозь слезы Трауэр взглянул на выгравированную надпись внутри колечка: "Ф и М". Такая же аббревиатура украшала и его обручалку.
- Да, спасибо.
Вслед за золотом на стол легли сумочка, телефон и ключи.
- И еще вон та картина, - Патрик кивнул в угол кабинета и с сожалением произнес: - Похоже, ваша жена везла матери подарок.
Фрэд даже не стал оборачиваться. Его давно перестала удивлять поразительная живучесть творений Бруно. К тому же агента покинули последние силы, не осталось никаких эмоций, и все, на что он сподобился, это еле слышный ответ:
- Вы не вызовите мне такси?
Вечер застал Трауэра мертвецки пьяным. Фрэд не был любителем алкоголя, но события этого дня не оставили ему выбора. Заглушить боль утраты смогли только пара бутылок виски. Он долго просматривал семейные фотографии и видеозаписи. Ответа на вопрос - почему именно Мелисса? - так и не нашлось, но взбудораженный разум подсказал виновника ее гибели.
Фрэд, шатаясь, побрел в гараж.
- Ты здесь?
Он отхлебнул с горла и поднял с пола картину, брошенную несколькими часами ранее.
- Никуда не ушел еще, Джованни?
Мальчуган виновато смотрел на пьяного агента, что вывело его из себя.
- Сукин сын! Что молчишь? Это ты убил ее! Ты! - Фрэд все больше распалялся. - Из-за тебя Мелисса погибла!
Слезы бессилия и злости бежали по щекам. Он не знал, кому верить. Как может полотно быть виновником гибели?! Все россказни о призраке - бред выжившего из ума художника! Потому Бруно и держали в лечебнице - дабы избавить его от навязчивых идей. Но в то же время покупка шести картин повлекла за собой шесть смертей, каждую из которых сопровождал виноватый взгляд малыша. Так кто же прав? И, как бы невероятна ни казалась теория о духах, она выглядела куда правдоподобней, чем нелепые объяснения официальных лиц.
- Зачем она тебе понадобилась? Зачем они все тебе нужны?! - прохрипел Трауэр. - Твоя мать, сучка, виновата во всем! Она, не Мелисса!
Малыш не отвечал, лишь слезы блестели на румяных щеках.
- Я знаю, что с тобой сделать, маленький ублюдок!
Фрэд вышел во дворик, кинул картину у стены гаража.
- Сейчас, Джованни. Сейчас я тебе отомщу.
Старый стул, куча тряпья, запасное колесо от машины - все упало на небольшую лужайку перед домом, где счастливые молодожены мечтали отдыхать с детьми.
- Ходят слухи, что ты не горишь, Джованни. Это правда? - спросил Трауэр, поливая импровизированный костер бензином. - А знаешь, что думаю я?
Он чиркнул спичкой и, заливаясь безумным смехом, проговорил:
- Я думаю, что твой папаша врет. Врет, как парламент, Джованни. Духи, призраки - вранье! - Спичка упала в заготовленную кучу, и огонь, словно голодный зверь, накинулся на облитые бензином вещи.
Трауэр допил остатки виски, и бутылка полетела в костер.
- Теперь твоя очередь гореть, Джованни! - брызгая слюной, закричал Фрэд и схватил картину.
Малыш кинул последний виноватый взгляд на пьяного вдрызг мужчину, и полотно охватило пламя...

День шестой
Газета "Таймс", сводка происшествий:
"В ночь с пятницы на субботу по улице Олд Кент Роад произошел пожар. Спасти дом прибывшему наряду пожарных не удалось. К сожалению, не обошлось без жертв. В огне погиб тридцатилетний мужчина, сотрудник фирмы "Альянс", Фрэд Трауэр. Причины возгорания неизвестны, ведется расследование. По одной из версий, хозяин дома, будучи в нетрезвом состоянии, решил развести во дворе костер и не уследил за пламенем. Помимо дома сгорели гараж и автомобиль. Из всего имущества уцелела лишь картина малоизвестного художника Бруно Амадио, на которой изображен плачущий мальчик..."

Историческая справка
Как это ни удивительно, но есть она и здесь.
События, описанные в рассказе, полностью мною выдуманы, но основой им послужила реальная история.
О ней говорила вся Великобритания летом и осенью 1985 года. Началось все с нескольких статей в газетах, где описывались пожары, в которых сгорало все: дома, квартиры, люди. Все, кроме картин с изображенным пятилетним мальчуганом.
Совпадение? Возможно. Вот только случаев таких было далеко не шесть, как у меня, а гораздо больше. Правда, не всегда в огне погибал человек, но, что прмечательно,  портрет оставался цел неизменно.
Дошло до того, что у некоторых владельцев картин начались нервные припадки. Люди пытались избавиться от проклятых полотен, в итоге погибали сами, а малыш чудесным образом оказывался нетронутым огнем.
Что же представляла из себя картина? Есть несколько версий. Вот одна из них: написана картина молодым художником Бруно Амадио (или Джованни Браголин). И малыш, действительно, был его сыном. Вся история создания портрета - и побои, и спички у лица, и проклятие мальчика, - соответствует истине. Разве только в этом не участвовала мать ребенка. Малыш вскоре умер от воспаления легких. А сам художник сгорел в пожаре, возникшем по неизвестной причине.
Все имена и фамилии, кроме одного или двух, так или иначе упоминались в статьях о происходящих событиях.
Психиатрическая лечебница святого Лоуренса действительно стоит в Корнуолле. Правда, прошло уже несколько лет, как она оказалась заброшена, и может привлекать только любопытных туристов. Внешний вид клиники, описанный в рассказе, соответствует истине.
Всю эту историю можно было бы считать чьей-то глупой шуткой, розыгрышем. Но как тогда относиться к словам одного из пожарных: "Я никогда раньше не верил в проклятия. Но когда вы видите целехонькую картину в напрочь сгоревшей комнате, и она — единственное, что не пострадало, то вы понимаете, что это перешло все границы"?

Добавлено (30.01.2013, 11:13)
---------------------------------------------
Такая вот попытка написания чего-либо в новом для себя жанре. Если кто-то выскажет мнение по поводу сего опуса, буду премного благодарен!
Пы.Сы. Если у кого-то возникнет желание взглянуть на нарисованного малыша, достаточно в любом поисковике набрать "картина плачущий мальчик". Что скажете?))

Добавлено (30.01.2013, 16:38)
---------------------------------------------
Магия чисел! Рассказ "Шесть дней" вытянул на 66 696 печатных знаков по системе Word))))))))))

Добавлено (01.02.2013, 13:27)
---------------------------------------------