Добавлено (07.11.2010, 01:05)
---------------------------------------------

миниаютюры чудесные, восхитительные, но первая фраза не вызывает желания в них "утонуть". А почему она не может быть звон, как взрыв, как изщвержение вулкана? почему она не может удивить, поразить, испугать, огорчить?

зато описания, честно, изумительные, фантатсические, они горят, словно бенгальнские огни в лёгких и не желают покидать тебя:)))))

Добавлено (07.11.2010, 01:27)
---------------------------------------------

Прочитайте название темы))))Как пишется, так и есть))Не хочу ничего менять)))
Это как записи из дневника)

Добавлено (08.11.2010, 21:40)
---------------------------------------------
Пепельно-голубое утро

Ты стояла у окна, накинув на плечи тёплый плед.
"Какие пепельно-голубые тона," - пронеслось в моей голове. Пасмурное небо за окном, тёмные угловатые линии деревьев, припорошенных снегом. В комнате голубые обои, белые простыни, белые чашки на столе. Вот она - холодная цветовая гамма. Но мне не холодно. Рядом ты. Такая тёплая ты.
Я подхожу и тихонько касаюсь ладонью твоего плеча. Мои холодные пальцы, твоя горячая кожа...Это очень странно. Я такая смуглая и холодная, ты такая бледная и горячая.
Убираю твои волосы и прикасаюсь губами к шее. Опускаю плед, и в конце концов, он падет на пол. Кто сказал, что Венера самая красивая, тот просто не видел тебя. Кто сказал, что самые плавные линии в реке, тот просто не прикасался к тебе, не опускал мягкий плед с твоих хрупких плечей. И пусть так и будет, пусть никто не знает о тебе. Оставайся только моей тайной, моим сокровищем. Пусть самый прекрасный алмаз лежит в моей шкатулке!
Я провожу коготком по позвоночнику. Ты мурчишь, как кошка. Хотя ты и есть кошка. Ведь только кошки умеют так мурлыкать, выгибать спину и так смотреть в глаза.
О, твой взгляд! Когда ты смотришь на меня, мне кажется, что в меня глядит августовский вечер. У вас с августом одинаковый цвет глаз - цвет жжёной арабики.
Тяну тебя за руку в кровать. Ты ложишься рядом, кутаясь в одеяло.
Мне кажется, что я чувствую тебя всем телом, но ты ведь только держишь меня за руку. Наверное, я стала этой комнатой, холодной пепельной комнатой... И поэтому слышу, вижу, чувствую каждый твой вздох.
Или я просто люблю тебя всей душой.

Я жадно хочу забрать тебя себе и чтобы никто не посмел даже думать о тебе. Нет, пусть все видят, пусть знают, что ты - моё, что тебя им нельзя, но пусть даже не посмеют взглядом задержаться! Я никому тебя не хочу отдавать. Хочу всегда обладать тобой, хочу, чтобы не выпутаться тебе из меня никогда.

От такого желания я становлюсь вязкой, тянучей и держу тебя всевозможными способами, которые мне подвластны. Какая я слабая, какая жалкая...
Как грустно понимать, что от такой хочется сбежать. Как грустно знать, что в мире куча других людей и дело даже не в том, посмотрят ли они на тебя (хотя они, конечно, посмотрят), дело в том, что тебе хочется к ним.

От этого что-то горячее внутри кипит и жжётся больно, будто вываривает моё глупое желание - обладать. Оно съест меня, оно меня разложит изнутри.

И режет, и гложет, и стонет, и кипит! Чтобы было больно, потому что ревность всегда приходит с болью, чтобы ты понял, что ты не имеешь никакого, даже мизерного права, ни на кого. Что-то может стать твоим, только если оно само этого пожелает.

Как ртуть: в раскрытой ладони можно удержать, в сжатом кулаке - нет.

И что делать остаётся? Сидеть на холодном кафельном полу, кусая губы, вырёвывать из себя всю эту мерзость, выжигать щёки солью, только чтобы перестать желать тебя, чтобы снова просто любить тебя, ибо Любовь не ревнует, ревнует Страсть.
Да, только это и остаётся.

И я реву белугой, впиваюсь ногтями в кожу, оставляя следы. Пусть мне будет больно, тогда моё тело поймёт, что ревновать нельзя. А ревнует, несомненно, тело, ведь души не умеют.
Я реву, реву... Сколько? Столько, чтобы огонь внутри утихомирился.
Потом умою лицо ледяной водой, обливая, на самом деле, не кожу - угли внутри, и пойду спать с остывшим в груди пепелищем.

И лети куда хочешь. Теперь ты снова во мне, потому что я не держу тебя.

Последняя фраза, которая пронесётся в моей голове перед сном: "Я люблю тебя."

Знаю...

а вышло сказочно-реалистично. бывает так? чтоб сказка, как наяву.
и она никогда не снимет твоих фенечек.

И спросит Бог:
— Никем не ставший,
Зачем ты жил? Что смех твой значит?
— Я утешал рабов уставших, — отвечу я.
И Бог заплачет.
(Игорь Губерман)

"Кто тебя обидел?"

Меня тошнит, когда я вижу тебя, когда я вижу твою худую фигуру, как у Кощея. Я, кажется, даже слышу перестук костей. Да, ты, словно мешок кожи с костями.

У тебя нет сердца! Ты давно выкинул его, как ненужную игрушку. Ещё бы, она заставляла что-то чувствовать, что-то переживать. А сейчас в рёбрах пусто - зияющая дыра.
А тебе спокойно с этой дырой, с этой темнотой. Какие-то 300 грамм, но тебе стало так легко жить без них, словно скинул тонны груза-света с себя. Твоя личина так темна, что свет действительно казался тебе тяжелее свинца. Вот что я думаю, когда вижу тебя.

Мне мерзко и противно, когда ты подходишь ко мне и в стёклах твоих очков отражаются мои глаза. Они полны страха. Тебе удаётся сделать то, чего ты так жаждешь - напугать меня.
И я действительно дрожу, моя кожа покрывается миллионом мурашек от одной мысли, что ты сейчас прикоснёшься ко мне. Твой взгляд так пронзителен, ты хочешь заглянуть мне прямо в душу и покопаться в ней, найдя что-то самое светлое и чистое, чтобы потом уничтожить, чтобы сжечь всю мою радость и спокойствие, и съесть этот пепел. Я знаю, чем ты питаешься. Пеплом чужого покоя и тепла.

Я дрожу, потому что твои пальцы прикасаются к моей шее, твои костлявые холодные пальцы трогают мою кожу. Что ты делаешь? Ты хочешь задушить меня? Свет в комнате вдруг погасает, ты шипишь, как змей, а потом произносишь:
"Я уничтожу тебя и никакие ангелы тебе не помогут, никакого солнца нет, видишь, оно ушло..."
Я трясусь, как маленький листочек на ветру, который вот-вот упадёт под подошву какого-то неосторожного человека. Я боюсь, что сейчас ты раздавишь меня и останется только хруст.
А потом и его не станет.

Ты уже смыкаешь пальцы на моей шее, я нервно глотаю, пытаясь избавиться от страха, а потом я начинаю кричать. Я кричу, что есть силы, я думаю, что тебя это остановит, но нет. Ты так рад, слушая мой крик, видя мой испуг. Ты смеёшься, как сам Дьявол, смеёшься и отпускаешь руки на минуту, чтоб насладиться такой сценой, десертом к основному блюду.
Твой истеричный смех эхом раздаётся в моей голове и я кричу ещё громче, ещё сильнее, выдавливая все возможности своего горла.

А потом, в один миг, я всё понимаю.

Мой голос резко обрывается.
Ты перестаёшь смеяться, не понимая, что случилось, а я просто спрашиваю:
- Кто тебя обидел?
- Что? - произносишь ты непонимающе, будто твой идеальный спектакль вдруг испортился, а испортила его актриса, которая поняла всю суть, весь смысл постановки.
- Кто тебя обидел? - как можно уверенней и громче произношу я, чеканя каждое слово.
Ты не знаешь как отвечать, ты не понимаешь, что происходит, почему я больше не боюсь тебя.

Какой ты дурак.

Я просто выхожу из комнаты, щёлкнув дверью. И ты, маньяк, не бежишь за мной, ты не хватаешь меня за тонкое запястье, чтобы потом притащить в своё логово и задушить. Своим вопросом я запутала тебя в твоей же паутине. Ты сидишь там на коленях, отрывая от себя мой вопрос, который приклеился к тебе, который заставил ощутить пустоту в рёбрах.

Я не знаю, что случилось с тобой до меня. В детстве, или может, в подростковом возрасте. Кто обидел тебя, мне не понять. Но я знаю, что ты только от этого выкинул всё светлое из себя. Кто-то поранил тебя, а ты решил, что нужно отомстить другим.

Я не знаю, что случится с тобой после меня. Может, ты на следующий вечер приведёшь в свою комнату кого-то другого, чтобы подпитаться пеплом души... Но я искренне надеюсь, что мой вопрос не прошёл даром, что ты вспомнишь всё, что было, простишь всех, простишь себя.
Тогда у тебя получится стать кем-то хорошим.

Ведь хорошим проще. Они могут подпитывать друг друга теплом в чистом виде. Им не обязательно для этого ничего поджигать.

Добавлено (22.11.2010, 22:05)
---------------------------------------------
только мне хочется таким людям сказать: Боже, как мне тебя жаль....

" ... Но Любовь не проходит, нет."

Я хотела вычеркнуть тебя из своей жизни, вырвать тебя. И я сделала это.

Я вытянула каждое воспоминание, смотала эту тонкую серебристую нить в клубок и отдала кошке во дворе - поиграться.
Все радости - осенние яркие рыжие листья я положила на асфальт - под ноги случайным прохожим.
Все твои улыбки - лучи солнца я выпустила в окно, на улицу, чтобы сугробы поглотили их.
Всю твою музыку, которой ты делился со мной, я отдала птицам, пусть они теперь поют эти мотивы, пусть соловьи изливаются, пусть воробьи чирикают, пусть отбивает ритм дятел.
Всю теплоту в горле от чашки какао с молоком, которое ты приносил, когда я лежала в мягкой постели, я залила парой стаканов колы.
Все твои прикосновения больше не будет вспоминать моя кожа, я купила новых шёлковых блузок.

Я сделала вот так.

А сейчас, холодным вечером, я открываю окно-проветрить комнату, и я вижу...
...как ярко мерцает снег тысячами лучей, в окно залетает рыжий осенний лист, который чем-то серебрится. Я разглядываю, а на нём...
...маленький обрывок серебряной нити... Опускаю глаза в низ, а на карнизе...
...чирикает маленький воробей. Я кутаюсь в старый свитер и иду на кухню...
...сделать себе какао.

Я бы посоветовал тому парню завести домашнюю зверушку - кошку или собачку -
если кто-то обижает они реально помогают

Добавлено (23.11.2010, 17:42)
---------------------------------------------
И согревают изнутри

Добавлено (23.11.2010, 17:43)
---------------------------------------------
Миниатюра понравилась, напомнила творчество Дяченков - возможно знаете

Ботан-Шимпо, спасибо)только не знаю кто такие Дяченки)

тяжелая миниатюра про Кощея.. красивая и грустная.

И спросит Бог:
— Никем не ставший,
Зачем ты жил? Что смех твой значит?
— Я утешал рабов уставших, — отвечу я.
И Бог заплачет.
(Игорь Губерман)

__________________________________
Имя.
Impressionеd by Вано :)

Подумай подольше. Подумай серьёзно.
Представь, что ты всё-таки дал мне имя...

...Этим именем только ты будешь называть меня. И я буду приходить.
Я буду приходить к тебе всегда, когда ты меня позовёшь.
Это называется Приручением.
Когда добровольно даёшь себя связать, а потом чувствуешь, что выросли крылья.
Когда тебя приручают, ты становишься излеченной птицей - летаешь, но что-то непреодолимо тебя тянет туда, где согрели твои усталые крылья, где твоим плечам дали силы.

Приручение - сильная магия, и если ты дашь мне имя, то ты навсегда останешься в моём сердце.

Первыми нас приручают родители. Они дают нам наше первое имя и поселяются в наших чистых душах. Эта печать ярче всех ложится на нас и потому чужие люди привыкли называть нас этим именем.

Но кого-то мы подпускаем ближе.

Я подпустила тебя близко. Я разрешаю тебе дать мне имя. Особенное имя. Имя, которым ты чувствуешь меня.
Но подумай! Это важный шаг, это не простая игра или шутка.
Если ты даёшь мне имя, ты крепко привязываешь меня к себе, ты оставляешь свою подпись на моей памяти особыми чернилами. Такими, что не вырубишь топором.
Я не говорю, что мы будем вместе всегда. Я говорю, что никогда тебя не забуду.

Ты будешь ответственным за мою память.

Подумай подольше. Подумай серьёзно.
Представь, что ты всё-таки дал мне имя...

Тентаклюшка, ты умница)

И спросит Бог:
— Никем не ставший,
Зачем ты жил? Что смех твой значит?
— Я утешал рабов уставших, — отвечу я.
И Бог заплачет.
(Игорь Губерман)

Так знакомо)))