За то, что начали роман - тоже. Очень приятно это слышать. Вы действительно владеете словом и, что для меня лично не менее важно - умеете "оживлять картинку". У вас герой "дышит". Также как и всё вокруг него. Не знаю, что будет дальше, но, как бы то ни было, "погружение" читателя в роман происходит с самого начала первой главы, а это дорогого стоит.

Теперь хочу кое-что прояснить.

Во-первых, ваш герой каким-то образом относится к нашему миру? Или вообще никак? Спрашиваю не из праздного любопытства - у вас там кто-то "чертыхается", а "черт" - это, вроде как, наш "эксклюзивный" культурный элемент. Впрочем, если даже герой не "отсюда", не страшно, есть множество способов, как безболезненно наполнить речь "иномирного персонажа" знакомыми нам шутками-прибаутками, поговорками или даже ругательствами. Но не буду забегать вперед, возможно, здесь это и не пригодится.

Во-вторых... меня, честно говоря, очень заинтриговало сочетание меча, грузовика, часов, рюкзака и зАмка. Но спрашивать, почему все так намешано, не буду, поскольку понимаю, что романы не для того пишут, чтоб каждый чих в первой главе объяснять. Буду ждать продолжения. Пишите.

А Ваш предок не послужил прототипом стихотворения Твардовского "Ленин и Печник"? Если да, то тогда всё ясно.
Поскольку Ильич обожествлён, то прикоснувшись своей божественной дланью он наложил Дар на всё потомство.

Добавлено (21.02.2008, 14:38)
---------------------------------------------
Анекдот в тему:
Два профессора дружили еще с ясельного возраста. И вот, одному стукнуло 80. Две пары провели приятный вечер, завершившийся для мужчин сигарами и коньяком, а для престарелых дам - кухней и посудой. Жена гостя и говорит:
- А твой старпер за молодыми студентками бегает!
И ответила умная женщина:
- У нас есть Бобик и он любит бегать за машинами. Как ты думаешь, если он догонит машину, его пустят за руль?

Между прочим, жена меня не читает, а дети издеваются. Давным-давно я написал повесть "Кавказский хлеб". Сюжет основан на реальных событиях. Я охранял одного грузина, который не имея российского гражданства умудрился за год заработать бешеные деньги. Потом у него возникли проблемы с чеченской мафией. Сыновья до сих пор говорят: - Да ты у нас автор "Лаваша"!. А мой друг из Ирландии назвал повесть "Кавказский bread". И это в благодарность за то, что я обессмертил его в рассказе "Вечеринка имени Брема Стокера"! Рассказ этот попал в Рио-де-Жанейро и его напечатали в тамошней эмигрантской газете. Мне об этом сообщили постфактум, так что не получил не только ни одного песо, но даже экземпляр не прислали.

Я думаю, gran, ждёт от нас не только ободряющих слов, но и конструктивной критики, а все почему-то только пестуют

И потом... можно все поставить на широкую ногу, можно сделать так, что в форуме будет все, но... если не будет самого главного - атмосферы, он будет пустым и безжизненным.

Добавлено (22.02.2008, 21:07)
---------------------------------------------
Господа, а можно мне продолжить? Не помешаю?

Как бы там ни было, в наших отношениях, еще даже не сложившихся, появилась какая-то натянутость.
Мы, молча, пересекли пастбище и почти ступили на плодородные земли Тахона. Клайд двигался монотонно-размеренно, не оглядываясь по сторонам. А у меня вскоре заболела шея – так я крутил головой. Еще бы! Прочесть и увидеть рисунки – одно, а окунуться в этот мир – ну, совсем другое.
На границе оазиса паслись черепашата. Их было трое, забавных малышей с любопытными и умными глазами. Один, шустрый такой, словно кошачьими прыжками – бочком, бочком – подкрался к взрослой черепахе, прямо к задней лапе. Я напрягся – а вдруг лягнет эта громадина малыша? Но черепаха не лягнула, она так вывернула глазные яблоки, стараясь поймать черепашенка боковым зрением, что я опешил – как у нее глаза не выскочили? Малыш подкрался с явным намерением поиграть, но будто передумал – просто ласково потерся о лапу гиганта, лизнул разок обветренную шкуру нежно-фиолетовым языком и, блаженно зажмурившись, опустил свой панцирь на камни, медленно вытянул лапы, голову, и замер – уснул, наверное.
И тут до меня дошло, что я стою. Просто стою, как истукан, вместо того, что бы идти за Клайдом. Только этого мне и не хватало – прослыть безответственным, глупым и излишне любопытным.
Стремительно обернувшись, я собрался было в несколько прыжков нагнать Полномочного, но… столкнулся с ним нос к носу.
Клайд улыбался и смотрел на черепашенка не просто ласково, а как-то даже умиленно. Взгляд теплых голубых глаз буквально светился, искрился даже, нежностью и детским обожанием. Так смотрят на хозяев слегка подросшие щенки.
Мне даже как-то неудобно стало, будто застал человека за чем-то неприличным. Я ожидал, что Клайд тут же нахмурится, отвернется, вновь станет сосредоточенно-безразличным и продолжит путь. Нет. Он улыбнулся мне, как лучшему другу, и спросил:
- Правда, они забавные?
- Да, конечно, - слегка опешил я.
- Между прочим, черепаха у страплианцев – священное животное, хотя – и верховое, и вьючное. Никто и никогда не убьет черепаху, даже самую старую и беспомощную, даже чтоб прекратить ее мучения. Мне Клаус рассказывал, что умерших черепах просто оставляют в пустыне на все Сумерки, а к сезону Первого урожая, их панцири оказываются не просто пусты, а вычищены до блеска – митриты знают дело туго.
Ё-мое! Клаус, Сумерки, Первый урожай, митриты – мне этого не рассказывали! Впрочем, кто бы? А главное – когда бы?
- Клаус? – уточнил я таким тоном, будто мы с этим Клаусом сто лет дружим, но такой болтливостью он прежде не отличался.
- Олег, пойдемте скорее. С Клаусом я вас попозже познакомлю – хороший мужик.
Вот! Ни надменности, ни холодности, ни поучительного тона я не услышал. Так, главное – не торопиться. Похоже, с этим парнем можно найти общий язык.
- Да, конечно, давайте поспешим, - согласился я, постаравшись максимально сдержанно показать свое подчиненное положение.
Клайд еще раз улыбнулся, но уже не нежно как черепашенку, а открыто и просто. Наконец-то лед был сломлен.
Мы прошли по тропинке между полями, на которых какие-то злаковые растения, тесно прижавшись друг к другу, вяло покачивали крупными колосьями, и вошли в деревню.
Единственная улица вела к озеру. Прямоугольные хижины шагов шести-семи по фасаду, выстроенные из тонких стволов, вертикально врытых в почву, были крыты соломой. Двери – дощатые, грубо сколоченные. Окна – маленькие, прикрытые изнутри чем-то похожим на соломенные циновки. Несколько каменных труб курились струйками серо-голубоватого дыма. Обалденно пахло хлебом или чем-то очень похожим – аж слюнки побежали.
Возле одной из хижин стоял зверек, похожий на безухого лысого кролика с короткими лапками. Приглядевшись, я понял, что «чудо» это не лысое, а покрыто мельчайшей чешуей. Мордочка у зверька была приятная, а глаза… С чем бы их сравнить? Вылитые ртутные лужицы. Но не холодные. Вспомнился взгляд Клайда, когда он следил за черепашенком. То же самое, но еще добрее. Одним словом, взгляд этот, внимательный и чего-то ждущий, буквально завораживал.
- А это жмаг, - пояснил мой провожатый. – Уникальное животное. Нигде и никогда вы ничего похожего больше не увидите.
Я еще раз взглянул на зверька, а тот, честное слово, улыбнулся мне и подмигнул!
Мы вышли на берег водоема, небольшого, круглого, метров двухсот в диаметре. Поверхность воды ни с чем кроме зеркала сравнить было невозможно – полный штиль и неподвижность. Берега покрывала густая и сочная трава.
За последней хижиной тропинка свернула к каменному дому. Вблизи он смотрелся иначе, чем с холма, на котором я расстался с ездовой черепахой.
Совершенно неожиданно, внятно и громко зазвучала музыка - где-то играли на флейте.
Всего несколько тактов, но столь красивых, что я буквально опешил. Ничего подобного слышать раньше не приходилось.
- Так поет жмаг, - пояснил Клайд. – И поет он так каждые три часа, семь раз в сутки – и красиво, и время отмеряет. Бывает и ошибается, но минут на пять – не больше. Так что – утро наступило.

А вообще-то я ни разу не критик, поэтому слушать меня особо не надо. Просто поделилась мыслями по поводу первого выложенного текста.

Добавлено (24.02.2008, 06:54)
---------------------------------------------
Черновик есть черновик . Подразумевается правка, правка и... еще раз правка . "Ремонт" старого текста показался мне малоперспективным и я его переработал кардинально. Не обессутьте, что отнял у вас столько времени на предыдущий вариант Нынешний - компактнее, чуть динамичнее и "воды" в нем поменьше.
Отдаюсь на вашу милость , господа читатели, рецензенты и критики. Не стесняйтесь, помогайте - кто чем может. Лучшая помощь - здоровая критика

Глава первая.
Черепаха резво бежала по заснеженной равнине. Монотонное потряхивание, ритмичный топот и громкое пыхтение убаюкивали, но я так продрог, что изо всех сил продолжал вести борьбу со сном, а то закроешь глаза и – ага, поминай как звали! Уже в который раз, проклиная и Страпл, и Тахон, и неожиданное похолодание, и свою миссию, принимался я прыгать по кабине, чтоб хоть немного согреться. Толкание плечами стоек, постукивание ногами лавки-сиденья, и даже поочередное бодание и того и другого, мало помогали, но все же помогали… Минут на десять-пятнадцать. Я даже успевал присесть и отдохнуть, а потом все начиналось сначала: холод забирался в сапоги и, как шкодящий котенок, медленно-медленно, начинал карабкаться – все выше, и выше, и выше. Тяжелели веки, сон шептал – «впусти, впусти», даже теплее становилось. Потом на кончик носа откуда-то выпрыгивала – неожиданно так! – капля, я её смахивал и вновь пускался в пляс.
Шли вторые сутки моего путешествия. Терпеть оставалось часа полтора-два – не больше. Я знал, что доберусь до Тахона, что не успею превратиться в ледышку, что ждет меня полыхающий камин, у которого отогреюсь. А потом, наемся до отвала и завалюсь спать. А потом… Потом-то будет потом, а холодно-то было сейчас!
Ну, кто ж ожидал, что черепаха поскользнется? Конечно, и мне не стоило снимать шубу – мог бы и в ней размяться! Прям, злой рок и трагическое стечение обстоятельств в одном фужере! Представляете, прошло всего пять или шесть часов путешествия, и тут мне показалось, что я засиделся, что скачка и легкое подпрыгивание на деревянной скамейке, утомили то место, на котором обычно сидят. Естественно, надо было размяться и, естественно, без шубы – тяжелая, видите ли! Ну, снял. Ну, начал разгуливать по маленькой кабинке, закрепленной на спине огромной, как баркас, черепахи. Ну, а скотинка эта, возьми и поскользнись! Я даже сообразить не успел, что произошло – резко тряхнуло, пару раз дернуло, сильно качнуло вперед-назад. Да так сильно, что только благодаря меховой шапке дело обошлось без ссадины, хотя мой лоб и встретился с деревянной стойкой. Минут ушла на любование разноцветными искрами, еще две-три – на всякие причитания, стенания и проклятья. Короче, когда я обернулся к скамейке, шубы на ней не было.
Что делать? Как учили – джойстик на себя! И – оба-на! – выясняется, что черепаха неуправляема! Я, как сумасшедший дергал джойстик, пока не сообразил, что к чему. Оказалось, что лопнул один из ремней, тот самый, что тянулся от уздечки до рычага, именуемого почему-то джойстиком, и отвечавший за команду «стоп».
Так я остался без шубы.
А низкое небо давило серым светом, нависало, как хищник. На Страпле солнца не видно – круглые сутки, совершенно независимо от светила, эту функцию выполняет небо, атмосфера. А до сезона Сумерек было уже рукой подать.
Я в который раз вынул из кармана допотопные механические часы и взглянул на циферблат. Стрелки, к счастью, показали, что уже вот-вот…
«Вот-вот» случилось в следующее мгновение: черепаха вдруг совершенно неожиданно остановилась, проехав при этом по инерции метров десять, словно мальчишка по обледеневшему тротуару – немного боком. И из-за резкой остановки, и из-за этого «немного боком», я не удержался и вылетел из кабины! Помню только торжествующий вопль моего «скакуна», похожий на клич сотни павлинов, собственный крик, которому позавидовала бы любая черепаха, короткий полет и эффектное приземление – головой обо что-то твердое. Учитывая, что вдруг, ни с того, ни с сего, куда-то исчезла шапка, на этот раз разноцветными искорками отделаться не удалось – я потерял сознание.
***
Мухи жужжали настойчиво и пугающе монотонно. Они жужжали и жужжали, ползая по моей голове. Потом они выстроились в ряд, и, одна за другой, чуть ли не строевым шагом, не нарушая порядка, без толкотни, стали заползать мне в левое ухо. Не переставая издавать все те же противные звуки, они забрались под черепную коробку, разбрелись и начали топтаться, щекоча мозг крошечными лапками…
- Олег, - послышалось откуда-то издали.
Я вздрогнул и открыл глаза. Надо мной склонился Клайд, мой шеф. Теперь уже – бывший. Бородатый и патлатый, с морщинами вокруг глаз и с холодными, голубыми глазами, был он по-своему симпатичен. Прибавьте высокий рост и широкие плечи – вот и получите портрет Представителя в Тахоне.
- Мухи, - шепнул я пересохшими губами.
- Жимаг, - развел руками Клайд. - Теперь ты сам убедишься в их силе.
И действительно, голова не болела, а в теле чувствовалась приятная легкость. Я опустил ноги с кровати, проворно сел и, с наслаждением здорового человека, потянулся так, что где-то что-то слегка хрустнуло. Ощупал голову – даже шишки не осталось.
- Всё в норме? – уточнил шеф.
Пропустив его вопрос мимо ушей – не видно, что ли? – я отыскал глазами жимага. Зверек сидел у кровати и, кокетливо склонив голову набок, смотрел на меня. В его глазах читалось легкое удивление и собачья преданность.
- Умница, - ласково сказал я, слегка склонился, протянул руку и погладил жимага по голове. Тот сощурился и стал быстро-быстро чмокать заячьими губками, словно что-то шепча. Был зверек неуловимо похож на зайца, но чем – не понятно. Вроде и ушки коротенькие, и лапки не длинные, и мелкая чешуя вместо шерсти, а вот, поди ж ты… Может, размерами?
- Пошли обедать, - позвал Клайд. - Давай к столу.
Повторного приглашения я ждать не стал и уже через минуту с аппетитом жевал что-то мясное с гарниром из чего-то растительного, запивая некрепкой брагой.
Шеф понимал, что говорить я все-равно не смогу – занят, и заговорил сам:
- Слушай, сижу это я, делами занимаюсь, вдруг вваливается Кунц – начальник стражи, и просто за живот держится от смеха. Следом тебя заносят четверо стражников и тоже ржут, как унжи. Тут жимаг прибежал. Тебя уложили, жимаг делом занялся, а Кунц мне рассказал, давясь от хохота…
- Да что случилось-то? Они смеялись над тем, как человек башкой грохнулся? – пробурчал я, не прекращая жевать.
- Черепаха-то остановилась у самой городской стены. Ты вылетел из кабины и так заорал, что черепаха перепугалась и бросилась бежать.
- Ну? – допытывался я.
- Они… А они… - вдруг начал хохотать Клайд, - Они её потом полчаса поймать не могли! Представляешь?
Он, согнулся пополам и спрятал лицо в ладонях. Плечи его начали вздрагивать, а правая нога – притопывать.
- Ага, очень смешно, - попытался я разозлиться, но представил себе картину ловли «скакуна», не выдержал и тоже прыснул в кулак.
Прохохотавшись, и расправившись с обедом, мы занялись делами.
- Я почту уже просмотрел, - сказал шеф. – И нашел одну очень интересную бумажку.
- Распоряжение номер тридцать, - догадался я.
- Именно. Пояснить можешь?
- Там же написано – «секретная миссия». Извини.
- Да нет, я не о том. Объясни мне, тупорылому, почему секретную миссию поручают тебе? Ты же на Страпле всего две недели! Ты же кроме Тахона не видел ничего! Ты же, в конце концов, моложе меня на семь лет! Да не в этом даже дело!
- А в чем? – не выдержал я его «повышенных тонов»
Клайд осекся, и ошалело посмотрел на меня. В другое время просто последовала бы угроза отстранить меня от работы, но ситуация изменилась настолько резко, что шефом теперь практически стал я. Как бы…
- Ну, ты и гад, - процедил сквозь зубы мой бывший начальник. – Я на Страпле с самого первого дня, а ты… Гад ты! Понял? Гад!
- Это не я гад, а, если следовать твоей логике, - Уполномоченный. Понял? Это его распоряжение, а не мое, понял? И не бери меня на «понял»! Хорош, Клайд.
Мы оба замолчали, насупились и уставились в разные стороны: я стал наблюдать за огнем в камине, он – разглядывать дощатую дверь.
Дремавший у кровати жимаг, приподнял голову, с интересом посмотрел на нас, и тяжко так вздохнул. Потом лизнул лапку и снова задремал.
По замку разнеслись удары колокола – один, два, три.
- Пора на планерку, - едва слышно, как-то обреченно сказал мой бывший шеф и, немного помолчав, добавил уже громче. – Извини, старик, ты действительно ни в чем не виноват. Идем?
«Планеркой» мы называли ежедневный прием у Попечителя Тахона. Сегодня господин Мартин ждал от нас подарков – его наверняка оповестили о моем прибытии.
***
Мы шли по одному из коридоров замка. Свет факелов заставлял наши тени кривляться и корчиться. Я собрался с духом и сказал Клайду:
- Нервный ты стал какой-то. То хохочешь, рассказывая про ловлю черепахи, то рвешь и мечешь из-за «тридцатого», то внезапно успокаиваешься. Отдохнуть тебе надо.
- Это Уполномоченный так решил?
- Да. Следующим рейсом тебе прибудет замена.
- Отлично!
Клянусь, я отчетливо расслышал, как он заскрежетал зубами.
А тени продолжали кривляться и корчиться – то ли пытались рассмешить, то ли пугали.