Эй… ты помнишь? Как я обещал тебе посидеть рядом на берегу моря? На холодном песке, лицом к ветру, глазами в небо. Я обещал тебе… Что мы будем как два потерянных инопланетянина, которые, наконец, нашли друг друга… Только ты и я… С термосом в котором нежится чай и пакетом сладких киви, неприлично мягких на ощупь...

Ты помнишь? Как я обещал приехать к тебе и сидеть под дверью, пока ты не вернешься с далекой морской прогулки и не откроешь мне дверь, как приблудившемуся коту… Я бы сидел прямо там, на своем черном чемоданчике с кучей наклеек…

Ты помнишь? Как я обещал варить тебе кофе по утрам и просить тебя натянуть носки, чтобы не мерзнуть… Ты помнишь это безумное безобразие… Совершенное безобразие, совершенно выходящее из рамок землян…

Ты помнишь? Как я обещал подарить тебе свой свитер, чтобы ты о него грелась в особо холодные зимы и ветреные дни…

Ты помнишь? Как я обещал любить тебя? Всегда и везде, не переставая… Любить так, как любят солнце, луну или звезды… Как любят летний день или осенние листья. Любить так, как любят снег или узоры на окнах… Любить особенно, всеобъемлюще, всепрощающе, ничего не требуя в замен и не ожидая ответного чувства!

Любить так, как любит сама вечность…

Ты помнишь, что я обещал?

adrielhanna, Да, я хотел написать что-то именно такое, именно уютное))) После Повелителя Червей надо было прийти в себя))

Все, я буду как Франческа, вымученно надменная с тощими руками и угловатыми плечами. Буду выносить ногу от бедра и вздыхать на пустых лавочках парка, как будто ожидаю встречи. Буду с длинными ногами, на зависть тощим моделям. В такую зиму, надену короткое пальто и черные колготы со стрелками… Пусть смотрят на мои лаковые туфли и качают головой. Франческа такая некрасивая и глупая девушка, что может позволить себе любое безумие…

Я буду как Франческа, накрашу губы винной вишней и глаза потемнее, чтобы спутали с путаной на объездной и бесплатно прокатили в черном Кадиллаке… Как Франческа, на зависть Тиму Бартону, с таким бардаком на голове, как будто меня рисовали черными мелками!

…Как Франческа, с самыми отвратительными в мире манерами!

Закуривая прямо на остановках и кафе, буду подмигивать пожилым незнакомцам…

И если до конца этого Франчесочного дня меня не убьют где-нибудь в подворотне, я вернусь домой, смою косметику, шлепнусь на кровать и скажу – «Ты не приехал. Ты прав, тебе не нужна Франческа, она совсем не милая…»

Добавлено (30.11.2010, 19:26)
---------------------------------------------
Настоящее сокровище

Солнце вспыхивает в прорехе серых свинцовых туч, точно настоящий взрыв на небе. Вот-вот и эта трещина разорвется от напора света и прольет его на холодную и голую землю, и мы погрузимся в мир тепла и лета.

Я сижу в пыльной и старой аудитории. Солнце пронизывает замуленные стекла окон и медом течет в помещение, ослепляя и наполняя меня одновременно, как холодный пустой стакан наполняют сладким чаем.

И это мгновение "взрыва", которое длится секунды, вдруг, кажется тебе вечностью. Время в нем останавливается и ты попадаешь в совершенно другой мир. И этот мир, мир приближающейся мрачной зимы, отступает, уходит в небытие. В это мгновение - царствует лето.

Но стоит моргнуть и "взрыв" угас. Забрал весь свет и затих в трещине серых туч. А через время, пламя этого "взрыва" мягко стелется у самого горизонта и во всю его длину, щедро освещая серые и невзрачные улицы ярко-оранжевым светом заката.

Вот оно богатство, сокровище - Великое Солнце, способное превратить целый город или нет... даже целый мир, в чистое золото!

Как часто в школе девочки, узнав, что я хорошо рисую, наперебой начинали просить: « Нарисуй меня! Нет, меня! Меня нарисуй, пожалуйста?»

Я только качал головой. Странно, что свой портрет – это первое, что люди просят от художника. И я рисовал… Хотя никогда не любил это. Портреты выходили корявые и девочки были совершенно некрасивы. Никакого чувства, никаких линий…

Но я любил рисовать и рисовал много и часто.

Когда я хотел развлечь себя интересной историей, я не начинал писать, я начинал рисовать… Вот девушка, у нее испуганные глаза, она бежит, убегает от кого-то, от летающих монстров, готовых ее схватить. Зачем? Хотят забрать ее в свой мир. Вероятно очень важная особа… Да, точно! Это не просто девушка, а… И так обычный рисунок превратился в целую книгу.

Потом появились компьютерные программы, образы и лица, преследовавшие меня, захотелось воспроизвести качественно, объемно, эффектно…

Но художество, хоть и шло со мною рука об руку, ему всегда приходилось «соперничать» с писательством. И порой его побеждало, а порой – проигрывало. Хотя в последнее время, проигрывало все чаще… Когда я был увлечен рисованием, я не писал и наоборот – когда в голове рождалась идея для рассказа или целой книги, я не рисовал. Рисование и письмо – это как левая и правая рука.

Увы, я самый правшатый правша в мире! И рисованию пришлось уступить…

Но эта история вовсе не о том, как боролись между собой художник и писатель.

Эта история о Розолин – испанской девушки с юго-запада. Наверное, вы спросите – причем Розолин к моей истории о рисунках? И это будет хороший вопрос, потому что Розолин мне напомнила о школе…

Она попросила нарисовать себя… И я подумал: «О, нет, опять…». Очень пространно я предложил ей прислать мне как можно больше своих фотокарточек. Мне казалось, что Розолин постесняется, не найдет их и история ее портрета закончится прямо здесь. Но Розолин была испанкой, а испанцы народ целеустремленный… Чего стоил только один их Кортес! Хотя я об этом еще не знал…

Не прошло и года, как ко мне пришла посылка. Большая деревянная коробка с кучей печатей. А в ней… конечно же, хранились фотокарточки Розолин. В голове моей возились темные мысли. Я был одновременно и полон интереса и уныл от мысли, что придется рисовать совершенно несимпатичную девушку без какого бы то ни было намека на силу духа и удивительный образ, каких было полно в моей школе…

Но посылка не могла стоять вечность.

И я ее открыл. Вытащил фотокарточки, перелистал, затем сложил. Затем снова достал и перелистал. И переделал это еще несколько раз, прежде чем опомнился и понял, что смотрю их уже по десятому кругу.

После чего, я их отложил и задумался… Нет, даже не так… Я не задумался, я завис. В моей груди плясал какой-то довольный ребенок, который пел и смеялся от восторга. «Она красавица, она настоящая красавица!» - повторял он без умолку. Но, в отличии от этих плясок и песен, в голове царствовала холодная рассудительность. Эта анорексичная дама нашептывала моему зависшему мозгу, что эти фотографии использовать нельзя. Одни слишком засвечены, другие – слишком хорошо скомпонованы, их нельзя рисовать!

В итоге победил ребенок. Уж больно он кувыркался внутри, сбивая с толку все логические доводы госпожи рассудительности.

«Она красавица, она настоящая красавица!».

С фотокарточек на меня смотрела темная испанская девушка. Большие глаза, цвета спелых каштанов и волосы как черный шоколад. Правильные черты, точно мягкая пастила губы и разящий наповал взгляд. Да, именно взгляд. Возможно, если вытряхнуть из нее душу, ее оболочка потеряет этот шарм, станет пустой…

В ней говорила не сколько форма, сколько содержание. Потому что… именно оно поведало, откуда родом была Розолин.

Розолин… Я назвал ее так, потому что она походила на карминовые розы. Нет, не розовые, не белые и не красные, а карминовые, багровые, как запекшаяся кровь.

Розолин была настоящей пираткой. Ее глаза полны огня, а тело – силы. Она не боится «крепкого словца» и может шутить по всякому поводу. Она не тихая, о, нет… Только не Розолин – громкая, эмоциональная, любит жарко, бросает больно, бьет сильно, плачет молча и смеется громко…

Она вполне смогла бы сыграть роковую Кармен или знойную Фриду.

В моем воображении Розолин так и танцевала темпераментное фанданго в пестрой юбке и белой блузке со спадающими фонарными рукавами.

Мне не хотелось перерисовывать ее фото. Они были совершенны, потому что отражали ее. Мои же руки были рождены, чтобы изменять. Но что менять? Знойную красавицы на безучастную и холодную богему?

Увы, Художник-Чародей не может иначе – или иллюзия меняет мир или все остается так, как есть. Розолин ожидала изменений…

И чтобы не терять этот образ, я похитил ее… Я похитил ее глаза, заменив их золотом, я похитил ее рот, нацепив вместо него крашенный липкий мармелад, я похитил ее волосы и заменил их мертвыми цветами и черной луной. Я похитил даже ее нос, и ее тени, и тело… Остался только красивый макет, лишь формой слегка напоминающий Розолин. Приобретенные сокровища, я спрятал в старом сундуке, где хранил все свои драгоценности…

Мир не будет смотреть на Розолин. Он будет смотреть на бесчувственный макет с золотыми глазами… Потому что все сокровища, бьющие фонтаном непокорной испанки, я спрятал в своем сундуке.

Вот такая история.

Добавлено (21.12.2010, 04:03)
---------------------------------------------
вот наконец почти все прочитала, кроме чето там червей и еще одного - такой психичке, как я, нельзя читать работы подобные твоим первым, самая светлая "Настоящее сокровище", последняя отличается по стилю - обе последние. Конечно, еще будут комментарии, потом...

Ничего не бывает дважды. Один раз узнав что-то, в другой раз - оно будет уже иным.

Но как же сложно об этом говорить! Как мне сказать правду?

Я больше не люблю тебя. Я не хочу тебя. Уйди!

Твое время прошло. Время пламенных поцелуев и долгой ночи. Я больше не хочу тебя, с каменным сердцем я встречаю твои глаза и мне становится отвратно.

Я больше не люблю тебя. Я не хочу тебя. Уйди!

Невозможно возвращать время вспять. Оно всегда идет вперед, наша реальность уже утеряна и превратилась в прах. Упущенная возможность больше никогда не станет мечтой. Я не терплю промахов и отталкиваю оступившихся. Не моя вина, что не бывает одинаковых чувств.

Я больше не люблю тебя. Я не хочу тебя. Уйди!

Будет другая, которая восхитит мои глаза и зажжет сердце. Но этой другой никогда не станешь ты, даже если перекрасишь свои волосы.

Потому что ничего не бывает дважды...

Добавлено (09.01.2011, 01:53)
---------------------------------------------

Чувство тебя

В этом мире может быть сколько угодно тысяч мыслей, сколько угодно слов и иероглифов, символов, подобий… Но ни ничто из всего этого никогда не сможет передать те образы и те мифы, которые рождаются в моем сердце, когда я смотрю тебя.

Твоя улыбка (Милая? Нежная? Светлая? – нет…) Твоя улыбка – чистое творчество! Вот, что я понял, созерцая ее. Потому что в у нее самые магические уголки…

Есть что-то непостижимо тонкое, волшебное, окутавшее тебя мягкими полутонами света и тени, окутавшее тебя мягкостью, своей духовной простотой и своим теплом. Ты дышишь… ты дышишь в этом, я знаю. Мне хочется погладить рукав твоей одежды и провести рукой по волосам за ушко. Как будто я поправляю картину, как будто прикасаюсь к дорогому экспонату в музее.

В этой истории – ты прекрасна, потому что твоя улыбка – бесконечное творчество, а сама ты – экспонат.

Я могу до бесконечности долго смотреть на этот застывший кадр, но он настолько живой, что я даже не пойму когда он остановился. Ты смеешься и рисуешь. Твои тонкие пальцы очерчивают на белой бумаге наброски, которые потом станут яркими картинами, такими же картинами, как и ты сама сейчас. Знаешь ли ты об этом?

Знаешь ли ты, что ничто не живет дольше чувств и чувства – единственная вещь, которая всегда остается молодой, оно никогда не стареет! Никогда! И все клетки в моем теле говорят мне – смотри, это она, ее улыбка – чистое творчество, а в теле живет свет, подобный тысячи звезд, скажи ей об этом или лучше – скажи об этом всему миру, пусть он тоже знает какое сокровище сияет ярче, чем все электрические лампочки городов…

Я осторожно вздыхаю. Пытаясь втянуть поглубже в себя это чувство, исходящее волнами от тебя. Пусть оно останется там, станет моей частью и ослепит своим светом загустевшую тьму…

В этом мире может быть сколько угодно тысяч мыслей, сколько угодно слов и иероглифов, символов, подобий… Но все они - слишком несовершенны перед моим чувством тебя.

Добавлено (09.01.2011, 03:17)
---------------------------------------------
Знаешь, это как… до первых слез. У мальчишек до первой крови, у меня – до первых слез. Хотя я не говорю сейчас о драке. Я говорю о чем-то таком, что тянется еще из детства. Когда два маленьких человека, невероятно привязанных друг к другу и в то же время стесняющиеся своей привязанности, как будто они боятся быть слишком мягкими, изнеженными сюсюканьем матерей. Вот они сидят и играют в одной песочнице. Один из них очень хочет привлечь внимание другого, тот ему интересен. Но, увы, он не знает как это сделать. И вместо того, чтобы подойти и «по-взрослому» сказать прямо, он берет в руки лопатку и бьет своего «собрата по песочнице» по голове. «Собрат», естественно начинает реветь. А он стоит и смотрит на него, поджав губы и ему и очень обидно за то, что он сделал и проиграться с ревущем хочется и извиниться перед ним он не может!

Вся эта буря эмоций клокочет в нем и он неуверенно подходит к ревущему и легонько его толкает. Бедный собрат вскакивает и толкает нашего героя в грудь. Тот падает в песок, затем начинается драка. В конце концов, оба в песочнице больше не играют – тихо ревут по углам. И всем так обидно, до самой детской боли, до слез. И не проиграться вместе и не отомстить и…

Я не знаю, что потом случается с этими детьми. Может, они больше никогда не заговаривают друг с другом. Но… я знаю, что в любом случаи – это замкнутый круг. И если его не разорвать, он будет повторяться снова и снова…

А пока мы с тобой сидим и играемся в песочнице. И ты так безумно хочешь привлечь мое внимание…

Добавлено (10.01.2011, 22:40)
---------------------------------------------
Я не написал ни слова. Пустой листок запаковал в конверт и отправил по твоему адресу. Интересно, дойдет ли?

Мне так хочется, чтобы он дошел. Мой пустой листок совершенно обнаженного чувства. Не знаю, поймешь ли ты? Ты – мастер сказок, непременно должен понять мое послание…

Сегодня утром, когда черничный йогурт наполнял тарелку с хлопьями, знаешь, что я вспомнил? Я вспомнил как мы пошли в кинотеатр и сидели там в кафе, внизу. Я купил тебе чай, потому что ты очень замерз, и сел напротив…

Тогда с моих губ срывались самые жестокие слова. Наверное, они могли убить сотню таких как ты, Серокрыл. Как же ты выжил?

Как заводной я говорил тебе, насколько я тебя ненавижу, настолько, что мог бы, наверное, убить…

А потом мы вышли, и ты ушел за кинотеатр и начал кричать, так громко, что мне стало страшно. Впервые я не знал что делать. Было такое чувство, точно на моих глазах кого-то убили.

Йогурт пролился на стол и воспоминание исчезло. Как же я выкинул его из своей головы? Вычеркнул, истребил, закрасил… Год, два, сколько? Сколько прошло с этого случая у кинотеатра, а я все еще как заколдованный вспоминаю его.

У меня есть твой адрес, дом, квартира, несколько простых строчек. И такое чувство, точно ты рядом, всегда был и останешься… Как будто я держу тебя подле на коротком поводке, стоит только захотеть и все вернется – и слова, и магия, и случаи у кинотеатра…

Я аккуратно облизываю марку, которую собираюсь подцепить на конверт. На ней нарисованы подсолнухи и несколько буков…

Скажи, ты все еще помнишь этот кинотеатр и свой крик? Ты помнишь мое испуганное лицо? Ты помнишь, что я тебе сказал… Потому что до почтового ящика осталось всего несколько шагов и если гром не остановит меня, конверт окажется в твоих руках. Конверт с моими обнаженными чувствами стыда, обиды, вины… Конверт на котором нет ничего, кроме твоего адреса и мой скромной подписи – Даниэль, твое совершенное чудовище…

Добавлено (17.01.2011, 18:25)
---------------------------------------------
О горячих ваннах или о том, как перерождается кожа

Когда я был маленьким и принимал ванну, мне все время казалось, что я сижу не на дне большого корыта, а где-нибудь, на берегу огромного и бескрайнего океана. Его волны постепенно подбираются ко мне, согревают мои стопы, затем поясницу, бедра и, наконец, грудь. Океан течет и течет пока я не оказываюсь в нем по самую шею.

Вы скажете - что за глупость, океаны не бывают горячими! Но ведь и ванна не океан! А значит в ванне он особый, волшебный, горячий...

Усесться поудобней, обнять колени и слушать успокаивающий свист бегущей воды, чувствовать, как она постепенно окутывает всего тебя - вот состояние, когда моя голова вылетает в настоящую Нирвану.

Я действительно на берегу гигантского океана жизни, полный космического блаженства.

Потом, когда вода добирается до контрольной линии, я понимаю, что ее пора закрывать. Закручиваю краны и сижу еще несколько минут, положив голову на колени. Сложно описать то состояние, которое я переживаю в этот момент. Мое сознание отключается и не остается ничего, кроме полусонных мыслей, плавающих в моей голове, как макароны в молочном супе.

Это просто какое-то сочетание цветов и образов, которые мне очень сложно описать, потому что для них нет аналогов в привычном мире.

Я превращаюсь в воду. Температура моего тела повышается до ее уровня, а мышцы расслабляются, совершенно и просто. Сидеть становится неудобно и я пытаюсь лечь, взгрузив свои длинные (уже) ноги на раковину.

Тело перегрелось, хочется немного прохлады и невероятно клонит в сон. Но я точно знаю, что спать нельзя и лежать долго - тоже...

С этого момента, блаженство познавшего истину всего мироздания ван, оканчивается. Начинается головокружение, слабость, помутнение сознания и прочие побочные эффекты. Чтобы от этого не произошло или, по крайней мере, не началось очень сильно, нужно соблюдать всего три простых правила:
1 - Не спать
2 - Сохранять вертикальное положение тела
3 - Двигаться

Все эти три правила легко совместить, орудуя мочалкой в сочетании с мылом (или гелем для душа, что найдется). А в завершение - душ.

Потом, когда я (теплый и влажный) выхожу в прохладный коридор, вынося с собой пар, из головы напрочь стираются все мысли о мировых океанах, блаженстве, мочалках... Остается только кожа, пахнущая свежестью и такая, бархатно-уязвлено-тонкая, точно заново родилась...

Как подробно и понятно...
Особенно вот это