по-моему я придралась...
написано чувственно, впрочем как и всегда)) не хотела читать так много, но зацепилась. и вот уже чайник кипит вовсю, а я еще тут))))) особенно убило последнее предложение. я думала, там будет супер-философский вопрос, а всего лишь обычный. но так проник, что я обомлела))))

И спросит Бог:
— Никем не ставший,
Зачем ты жил? Что смех твой значит?
— Я утешал рабов уставших, — отвечу я.
И Бог заплачет.
(Игорь Губерман)

Добавлено (19.10.2010, 03:29)
---------------------------------------------
Боги тоже ненавидят

Я бы сорвал с тебя все нежные краски…

Последние два дня эти мысли не дают мне покоя. Поверь, я сам не свой… И больше чем что бы то ни было, я хочу, чтобы ты страдала… Страдала, страдала, страдала, как страдает самый настоящий раб, как страдает человек, пойманный в руки ГЕСТАПО!

Я бы оторвал тебе руки и вырвал ресницы, я бы удушил тебя. Удушил, удушил так, чтобы ты даже не пикнула, чтобы больше ни слова!

Я так безумен в этих мыслях, что мне самому страшно. Я сжимаюсь в холодном коридоре и сажусь на пол. Мне так страшно от этого, страшно, как не бывало еще никогда. Потому что никогда и никого мне еще не хотелось так убить, как тебя. Так мучительно больно убить. Я вонзаю свои пальцы в плечи, я хочу, чтобы мне было больно, я хочу, чтобы было больно…

Чтобы почувствовать как это плохо и перестать желать убивать тебя!

Но моя кожа как из железа, я не чувствую ничего, я как окаменел! Нет боли, нет совершенно, есть только желание, неумолимое, сильное и неудержимое… Я безумен! Что же мне делать?! Безумен…

Что же я сделаю, если ты предложишь встретиться?!

Я убью тебя, сожгу, разорву, уничтожу, сотру, размажу, раздавлю, сломаю… Ты будешь корчиться в дикой агонии, а я буду наблюдать за тобой и истерическая ухмылка будет ходить по моим губам.

За что? За что?

За предательство. Я никогда не забуду твоего предательства, нет никогда. Я не в силах простить, я не в силах! Я обещал тебе весь мир, всю планету, я обещал тебе себя! Сможешь ли ты поверить, что это самое сильное, на что я способен?!!! Самое сильное, самое откровенное, самое святое! Я обещал тебе, когда никому и никогда не обещал… Я верил тебе, я хотел быть твоим, я хотел подчиняться, я мог… Я мог подарить тебе все, что бы ты не пожелала, Чародеи могут все, веришь или нет?!

Веришь ли ты, что я бы сделал тебя… Что я…

Я мог…

Но ты не дождалась, неутерпелось, так легко и просто вдруг переметнулась в объятья другому, так легко… так легко. И все твои слова «Я люблю тебя!» все твои самые сильные слова «Люблю!» ударили меня сильнее, чем летящие кометы. Они сожгли меня! Как ты и обещала! Они сожгли в неистовом пламени все самое нежное, что я испытывал к тебе, все…

Предатель… Я шепчу, и ком застряет в горле. Я становлюсь таким горячим, что даже в холодном коридоре, пот выступает на моем теле, и я начинаю дрожать от неистового гнева, который бушует во мне, который не дает покоя.

Предатель! Я уничтожу тебя! Тебе только смерть, только боль и страдание! О, как же ты будешь мучиться… Уж я постараюсь… Как же…

Ты думала, что только ты обладаешь силой жечь, но ты ошибаешься… Ты ошибаешься. И ты в этом скоро убедишься, когда мое пламя накроет тебя с головой и разорвет на части так, чтобы ты переживала эту боль снова и снова, снова и снова, как на заезженной пластинке…

Предатель, предатель, предатель…

И не проси, не умоляй, не стучись мне в двери… Не говори «Ну где ты?», «Я так хочу с тобой поговорить!», «Я так скучаю по тому, что было!»…

Потому что то, что было сгорело, сгорело… И ты будешь умирать, изо дня в день умирать, корчится на своей грязной пастели от этой боли… От той боли, что все кончено, что меня рядом нет. Ведь я был твоим лекарством от скуки… Ты, чертовая наркоманка… Отведай теперь, отведай… мое наказание…

Мой гнев отступает. Растворяется где-то в холодном воздухе коридора. И я расслабляюсь. Я так сильно расслабляюсь, что не замечаю, как теряю сознание. Я слышу только вскрик. Кто-то увидел, как я медленно встаю и навзничь падаю, как подстреленный. Я ударяюсь головой об пол, но боли нет, только гулкое «бумммм»…

Все кончено. Все кончено. Я утопил в себе свой гнев, я съел его со всей горькотой…

Я прихожу в себя только спустя какое-то время, я лежу на своей кровати, врачи возятся надо мной. Кто-то успел вызвать скорую?

- Очнулся, - хлопает меня по щекам фельдшер. И больно! Да, я чувствую как мне больно, я инстинктивно отпихиваю ее руки и пытаюсь подняться, но вдруг снова боль. Такая сильная боль, что я начинаю ныть.

- Ну-у-у-у… трагедия прям! – говорит сурово фельдшер, - шишку набил? Ты чего падаешь? Жить надоело?

Как я люблю этих фельдшеров, которые говорят вот так прямо и просто! Если бы я сам знал! Если бы я только знал…

- Я ненавидел… - пытаюсь сказать я.

- А?! – недовольно переспрашивает фельдшер, и я отказываюсь от попытки сказать это снова.

- Я не знаю… - вздыхаю я и откидываюсь на подушку и снова больно.

- Так, буш еще падать, отвезем тебя в больницу, капельницы делать, хочешь?

- Нет, - шепчу я.

- Ну вот… ну все, пошли, - говорит фельдшер своей медсестре, - так, а ты…

Фельдшер смотрит минуту на меня, точно вспоминая, что хотела мне сказать:
- Пройди снимки головы… там, наверное, что-то неладное.. К шишке лед приложи и ешь больше…

С такими словами врачи уходят, а на меня смотрят мои перепуганные соседи, точно я кажусь им инопланетянином…

- Нечего страного, - говорю им я, чтобы рты хотя бы закрыли ради приличия.

Мне больно, мне так больно… Чтобы убедиться, что со мной все в порядке, я прокручиваю события назад, я хочу вспомнить. Я мысленно возвращаюсь в коридор и вдруг понимаю, что ты прощена…

Нет гнева, нет желания мести, есть только мысли, есть просто мысли. Что же, не сложилось, не сложилось… И я не твой, а ты не моя… И я не Бог, я простое звено, я так мал… еще даже слишком, чтобы понять…

И тут… я понимаю, что слезы текут по моим щекам. Я вдруг нахожу себя плачущим на своей кровати, как десятилетнего ребенка! «Ой, мама, - удивляюсь я сам себе, - как так получилось, что я лежу и реву?» С еще большим ужасом, я понимаю, что мои соседи прилепились ко мне и держат меня за руку с еще более перепуганными лицами, и повторяют как заводные «Эй, ну ты чё?», «Ты чего, вообще?»…

Я простил тебя. Я принял все. Разве это не причина реветь угнетенному «богу», которого вмиг лишили его трона? Но я не могу это сказать, я понимаю, что еще немного и мои соседи побегут обратно за врачами и злобная дама-фельдшер меня спросит «Чего разревелся?», а я не смогу ей ответить…

Поэтому, я закрыл рот и седлал глубоки вдох, кое как попросил сигарет и начал курить. А когда скурил почти три подряд с дикой болью в голове и заложенным носом, я, вдруг, начал смеяться…

Вот тут-то соседи окончательно поняли, что я псих… а как все невинно начиналось!

и, если тебе нужно это:

Это были воспоминания неизвестно какой давности, я, вдруг, решил о них рассказать)))

Tentaklya, )))Это хорошо, что нравится, значит не так уж и жестоко)

Добавлено (22.10.2010, 18:26)
---------------------------------------------
Я вижу тебя в этом сонном пробуждении...

Еще холодно, мы греем пальцы на груди друг друга. Никто не включал свет, в комнате тихо и еще темно. Я глажу твои мягкие руки и запах волос на подушке дурманит как пряная корица...

Рассеянный туман в окнах напоминает нам, что уже утро, но мы будем лежать, мы будем лежать, вдыхая друг друга...

А затем... Я встану и уйду на кухню варить кофе. Ты обязательно поставишь музыку, что-нибудь из вдохновенного пиано.

И запах кофе наполнит квартиру своим ароматом. Взойдет солнце, но в белой пелене туч - только сонное утро. И мы будем есть сыр с теплым медом, и кофе, и немного орехов...

Вечность, подаренная нам остановится на этом мгновении, и мы навсегда останемся единым дыханием любования друг друга...

Мое сонное утро, моя сонная ты...

adrielhanna,

В сущности, ваши мысли никому не интересны, кроме тех, кому они посвящаются…

Я бы поехал в Москву. Мне от безделья ничего не стоит. Я прикину, что не боюсь поездов и прекрасно лажу с их сломанными туалетами. Запасусь влажными салфетками и попробую помыть голову под этим маленьким краником, который выпускает воду только тогда, когда вы жмете на него. Как какой-то извращенский мальчик…

Я прикину, что мои ноги помещаются на койке и лежа на верней полке я не задеваю ими головы проходящих пассажиров, если я еду не в купе. Я возьму с собой вязанку бананов и много воды, чтобы приехав в Москву иметь много места в желудке для тортиков и кофе.

Я бы поехал в Москву, чтобы встретить тебя. Бесстрашную маленькую Шамси. Которая не боится ни злобных взрослых, ни широких улиц. Которая носит цветные лосины и танцует в коридорах школы. Маленькую Шамси с кожей цвета мокко, с глазами цвета моих джинс и такой улыбкой, такой улыбкой, которой бы завидовала сама весна!

Я бы поехал в Москву, чтобы ты, восторженно вскрикнув, встречала меня, как пропавшего без вести солдата встречают родные. И, схватив меня за руку, потащила в мир своих оранжевых фонарей и сказки.

В мир своей маленькой сказки…

Я бы приехал в Москву, чтобы жить с тобой целую неделю. Беззаботно, без правил. Как ленивые коты. Мы бы лежали под одеялом до самого обеда. Я бы варил свой черный кофе, ты бы читала мне что-то из старой книги. Я бы забрался на Московские крыши и потащил бы тебя с собой – пускать мыльные пузыри и смотреть как они танцуют свой дивный вальс. Мыльным пузырям не страшна высота…

Я бы приехал в Москву, чтобы положить тебе руку на голову и смотреть, как ты улыбаешься. Я бы взял с собой свой чемодан и кучу секретов. Мы бы устраивали сумасшедшие чаепития и лепили из пластилина маленьких фей. Я бы покупал там зеленые яблоки, я научил бы тебя есть яблоки с медом, как научил меня Серокрыл! А вечерами, ты бы ходила ногами по моей спине, а я бы мурлыкал под твоим грузом.

Нет ничего приятнее ног на спине…

Я бы приехал в Москву, чтобы читать тебе на ночь, лежа в одной кровати, свернувшись с тобой, как будто мы одна семья. И ты бы засыпала не дослушав, конечно, до самого конца, довольно обняв меня руками точно я мог исчезнуть в любую минуту. И я бы понимал, что крепко попался… Ты бы спала на мне, как спят кошки на своих хозяевах, счастливые, согретые. Мне бы ничего не оставалось, кроме как погасить свет и тоже уснуть…

А на утро мы бы выпутывались. Я из твоих волос, ты из моих рук, как разобранные искали бы свои части тела, горячие и сонные, маленькие монстры…

Так приятно долго спать, когда вдвоем, как морские котики на солнце, дышать друг другом, чувствовать… А потом лениво шевелясь искать свое время и завтрак.

Я бы приехал в Москву...

Только бы отыскать свою маленькую Шамси…

Я точно знаю, что Осень умерла. Иначе не было бы так солнечно. Может, она ушла на больничный? Сказала – Мне очень плохо. Эй, Весна, не подежуришь вместо меня эти дни, пока я болею?!

И Весна, конечно, согласилась. А Осень умерла. И чтобы от нас это скрыть, умный Создатель, подменил ее Весной - думает, мы ничего не заметили, думает совсем глупые? А потом он нам подсунет Зиму. И снова будет Весна, и Лето. А Осень умерла, нас обманули, и никто не заплачет…

Ну и черт с ней, с Осенью. Она – рыжая бестия - кружила мне голову целых два года, а потом взяла да и сдохла. В край обнаглевшая девица… Ну и ладно, ну и буду без пышного золота и красного оникса. И даже без малахитово-янтарного безумия обойдусь. Не буду дышать глубоко, прекращу ходить по парку с дурацкой улыбкой, может это и к лучшему? Зато тепло и даже жарко. Комната такая желтая от солнца, палящего сквозь голое небо.

И пусть. Раньше мне Осень звонила. Бессовестно набирала мой номер и говорила – «Привет, долговязый! Чем занимаешься?». Ну и не звони мне больше, сиди в своем хрустальном гробу, пока Зима не придет. И вообще, знала бы ты, как я по девкам пошел, вообще обезумел! У меня скоро белокурое Лето станет любимицей, пока ты там спать будешь…

И мне все равно, что тебе все равно…

И вообще, чего такого в тебе особенного было, Осень? Копна рыжих кудрей? Серые глаза или обилие горячих веснушек на теле, как медовые поцелуи? Ничего сверхестественного, я в Ирландии знаешь, сколько таких, как ты, найду! Буду складировать их в деревянные ящики и тащить на свой Туманный Альбион! Сколько у меня будет Осеней! Хоть каждый год устраивай по четыре шутки к ряду…

А ты сиди в своем хрустальном гробу и вздыхай от тяжелых снов…

Осень умерла!

Пойду глашатым по улицам. Пусть все это слышат! Пусть открывают окна и приветствуют каштановолосую Весну с глазами как изумруды! Она теплая и ласковая. Не то, что бунтарка-Осень! Так и будет у нас Лето, Весна, Зима и снова Весна…

+++

А потом, накричавшись вволю, я вернусь домой. Наглухо закрою железные двери, чтобы не слышать, как ликует на улице народ, провозглашая новую королеву – красавицу-Весну. Задерну шторы поплотнее, чтобы солнце не заглядывало ко мне и не заметило, как я открываю крышку хрустального гроба, где покоится моя милая Осень…

Там, безумцы, конечно, не знают, что это я ее убил… Чтобы она никуда не делась, чтобы не сбежала в самый подходящий момент Зиме под юбку, чтобы в моем доме… всегда была Осень…

Я вытягиваю ее, в пестром аляповатом платье, укутанную длинной шалью. (Моя малышка-Осень всегда так чудно спит)! И несу на свой старый диван из черного дерева с красной шелковой обивкой. Ты помнишь, моя бестия-Осень, как тебе нравился этот диван? Ты говорила, что он королевский, привезен для самого Людовика 14, по кличке Солнечный!

Теперь ты каждый день можешь на нем полежать рядом со мной, молчаливо и так… взаимопонимающе, как будто нам и не нужно никаких слов. Я порой злюсь на тебя за то, что ты не звонишь, но ты ведь понимаешь… Я не серьезно. Я ведь знаю, что ты бы обязательно позвонила, будь в хрустальном гробу телефон!

А я украл тебя у целого мира. И пусть там будет Весна. Пусть они глупцы все запутаются где что, мне это знаешь, как-то все равно… Я ведь прекрасный вор, ты всегда мне это говорила. Будешь моей рыжей бестией – полежишь на диване, посидишь в кресле, полежишь в гробу… Правда чудно? Теперь только у меня одного будешь ты… настоящая Осень! А они пусть едят в Ирландию и ищут лишь легкие осенние отголоски: сухие пожухлые листья и холодный ветер с кусками серого неба…

Малахитово-янтарное безумие каждый день и глубокие вздохи каждую ночь…

Осень умерла! Да здравствует Осень!

Добавлено (22.11.2010, 21:12)
---------------------------------------------
Повелитель Червей

Не подходи, не трогай меня… Стой там, в стороне. А еще лучше – выйди из комнаты. Мне до безумия душно и невыносимо… дышать с тобой одним воздухом.

Я съеживаюсь, когда ты смотришь в мою сторону и тут же отвожу взгляд. Хочу сделать вид, что тебя не существует. Я просто беру и выключаю тебя как сломанную мигающую лампочку, чтобы не раздражаться…

Но ты… твои глаза загораются, как только ты замечаешь меня поблизости. Как у голодного дворового пса, учуявшего что-то вкусненькое.

Твои сахарные маленькие глазки и маслянистый рот формируют на лице подобие улыбки. Льстивой, игривой, омерзительной улыбки…

У меня создается такое впечатление, что где-то рядом шевелится целый клубок червей, когда ты делаешь первый шаг. Я чувствую тебя, всеми фибрами своего умозрения чувствую, всеми клетками тела, они кричат и стреляют во мне, как запаниковавшая толпа людей. Совершенно, не осознанно… я отступаю. Одна только мысль, что ты прикоснешься ко мне заставляет мой желудок болезненно корчится. И я уже поворачиваюсь спиной, но ты так проворно подскакиваешь и хватаешь меня за руку. От такой дерзости я на мгновение впадаю в ступор. Наши глаза встречаются…

В твоих блестящих хитрых глазках играет лукавое издевательство подростка, который задумал какую-то злобную шутку… Ты пристально изучаешь мое лицо, вероятно, подбирая какая из твоих мерзких пакостей подойдет в точности для меня. Как искусный дизайнер, ты подбираешь шутку для моего мозга, способную меня задеть или даже ранить. А если и ранить, то лучше всего – до крови. От крови ты впадаешь просто в иступленный экстаз… как ненормальный. Но что говорить? Ты ведь и есть ненормальный…

В детстве ты, наверное, был настоящим моральным уродом, запутавшимся на грани шизоидна и гипертима. Твои бурные фантазии не давали тебе покоя, они лишали тебя сна, аппетита, заставали врасплох! В конце концов – стали твоей жизнью, неотъемлемой, необходимой частью…

И сейчас, от одного твоего взгляда, по моей коже пробежали мурашки. Воздух сделался таким кислым и душным, приторно сладким и чей-то женский стон почему-то прозвучал в моей голове. Вот он – твой изощренный подход…

Свет в комнате сделался приглушенным, слегка красноватым. Твои глаза шарят по моему лицу в надежде отыскать на нем смущение и растерянность, или, быть может, злобу? Твое дыхание учащается, ты безумно возбужден, заметив, как я отвожу глаза и нервно подергиваю плечом. Мне нечего сказать, на твоей территории мне неловко и отвратительно. Плохо дышать, невыносимо думать до боли в мозгу!

Ты продолжаешь улыбаться, заметив мое замешательство, твой рот начинает произносить льстивые речи, смешанные с омерзительным подвохом тирана, который хочет заловить в свои сети с помощью липкого меда… Ты как будто говоришь – «Проходи, садись, мой сладенький. Мой хорошенький, восхитительный… Сейчас я привяжу тебя к стулу и вгоню тебе иголку в грудь… Только ты не кричи. Ты ведь не ребенок, чтобы кричать. Я могу спеть тебе колыбельную, если хочешь…»

Твое тело мягкое и пухлое, слишком феминное для твоей стати, горячее и потное, твои мягкие пальцы касаются моей руки и я чувствую как к горлу подкатывает тошнота… Но я понимаю, что это замкнутый круг. Чем ближе ты ко мне, тем хуже я себя чувствую, тем лучше тебе… И ты не оставишь меня в покое до тех пор, пока я не сдамся или не сойду с ума. Такова твоя натура… Натура Повелителя Червей.

Не подходи, не трогай меня… Стой там, где стоишь или лучше выйди из комнаты. Я ненавижу тебя, Повелитель Червей. Не переношу как всяких паразитов, пожирающих тело. И если ты, хоть раз прикоснешься ко мне, я вгоню тебе твою иголку прямо в горло, чтобы ты захлебнулся собственной черной кровью и развалился на сладкий тлен, каким был при жизни. Трогай других… Таких же, как ты. Скольких и склизких червей…