НОВЫЙ ГОД

Под самый финал 2004 года я неожиданно заболела. Еще утром все было хорошо: сходила в магазин, закупила продукты для праздничного стола и подарки под елку для всей семьи, приготовила несколько экзотических салатов, одновременно продумала программу праздничного ужина, обзвонила своих многочисленных знакомых и всех поздравила с наступающим, и вдруг почувствовала себя плохо. К вечеру поднялась температура, начался озноб. Не хотелось портить родным праздник, поэтому накрыла стол, приготовила все необходимое для встречи Нового года и, сославшись на усталость, ушла к себе в комнату - прилечь ненадолго
- Ого! – подумала я, доставая градусник из подмышки, - Почти сорок».
И тут же провалилась в сумеречное состояние, которое нельзя было назвать ни обмороком, ни сном, потому что я понимала все, что происходит вокруг, но вырваться в явь не могла, несмотря на все свои усилия. Слышала, как сын спросил, где мама, и, узнав, что я сплю, ушел с друзьями на улицу запускать в воздух китайские петарды.
Слышала поздравление Президента, звук курантов в телевизионной трансляции, хлопанье пробок, звон бокалов и посуды, и как взрывались за окном эти чертовы петарды, но встать и присоединиться к веселью было выше моих сил.
Со мной происходили забавные вещи: перед глазами на подвижном светло-бежевом фоне снизу вверх двигались слова, написанные золотистыми латинскими буквами. Я изучала латынь в университете, но в тот момент понять ничего не могла. И в это же время голос внутри меня, но пришедший откуда-то извне, называл мне новые слова, и я должна была вставлять их на определенные места в этом бегущем потоке. При всем при том, у меня не было ни рук, ни ног, ни тела, но каким-то непостижимым способом я это проделывала. И не переставала удивляться, потому что в тот миг знала о цели всей этой работы и с изумлением думала, что звучащие слова иногда не совместимы или очень далеки от преследуемого результата.
Иногда слова повторялись, и я снова удивлялась так искренне, как в реальной жизни почти никогда не делаю. Казалось естественным то, что вся информация, которой я оперировала, касалась непосредственно меня, моего состояния, моего здоровья, его улучшения. Как будто незримый доктор рассказывал о способах лечения на основе детального исследования моего организма, причем на медицинском языке, но я понимала суть, потому что беседа шла не на уровне разговорной речи, а в подсознании.
В соседней комнате кричал телевизор голосами Аллы Пугачевой, Кристины Орбакайте,
Максима Галкина и еще кого-то знакомого, но неузнанного, за окном по-прежнему гремели петарды и раскатистое «ура» при каждом взрыве, над головой плясали соседи так отчаянно, будто это последний Новый год в их жизни, но мне ничто не мешало, а только помогало ощущать реальность всего происходящего. Когда сеанс подошел к концу, незаметно для себя я крепко заснула
Проснувшись ранним утром 1 января абсолютно здоровой, я не могла вспомнить ни поводов для удивления, ни голоса, ни того, о чем он говорил. Только в душе сохранилось какое-то приятное ощущение встречи с неизведанным, и одно единственное слово на латыни: LUXUS. Думаю, что оно означает «свет» или «светоч».
Я посмотрела на учиненный в доме послепраздничный разгром, на спящих где кто родственников, отключила телевизор, из последних сил изрыгающий рекламу, и пошла на кухню мыть посуду.
Позже знакомый экстрасенс объяснил, что меня подключали к единому информационному полю, где все знания зашифрованы в символах – буквенных или числовых. Но произошло это, по словам моего знакомого, преждевременно. На самом деле он очень мне завидовал, потому что ему подключение не дарили ни разу.
Теперь я точно знаю: в начале было слово. И слово было LUXUS.
@Li

СКАЗКИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ
СКАЗКА О КОРОЛЕ И ЕГО ГЕНЕРАЛАХ

В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее, в королевстве, правил один король. Попал он на эту должность случайно: после смерти прежнего правителя никто не хотел занять освободившееся место, а наследников у старика не было.
Девять долгих месяцев королевский совет судил да рядил, кому доверить управление страной, но к консенсусу так и не пришел. И решили мудрецы, что посадят на трон первого, кто встретится им утром на дороге во дворец. Попался им королевский пастух. Вот его и уговорили взять бразды правления в свои руки: коль с овцами справляется, то и с государством тоже сможет. Да и не государство у них, а крошечное княжество. Одно название, что королевство. Согласился дурачок: жил - то он в овине с отарой, а тут ему какой-никакой дворец пообещали, а с ним королевские атрибуты власти: позолоченный скипетр, старую обшарпанную корону, проеденную молью мантию и карету для выездов со сломанным колесом.
Собрали на площади народ, короновали пастуха да и разошлись по своим делам.
Поначалу нового правителя не видно и не слышно было: он к своему положению не сразу привык.
Все присматривался да прилаживался к новой должности. Дела в государстве шли по накатанной колее: если все работой занимаются, то королям и думать-то особенно не о чем.
Но постепенно пастух вошел во вкус: начал указы издавать да все на свой лад перекраивать. Навел порядок, оглянулся вокруг, а проблем больше нет: страна-то маленькая.
Стал король к другим государствам приглядываться. Весело живут соседи: то между собой воюют, то объединяются против общих врагов, владения свои расширяют, то мир заключают, детей женят в политических целях…
А у пастуха ни детей, ни армии не было. Зачем она, если все королевство состоит из одного единственного города Колле, который по совместительству выполняет роль столицы.
К слову сказать, слава у королевства была добрая: жили там честные, трудолюбивые, ответственные граждане. Ни с кем не воевали, не спорили, а работали с утра до вечера, добывая свой хлеб.
Подумал-подумал пастух, да и нанял у соседей с десяток отставных генералов для обороны государственных границ. Может, и правильно сделал, но присутствие военных придало ему важности и амбиций, и решил он расширять свое королевство. Собрал государственный совет и приказал разработать план захвата соседнего царства, а если получится, сразу двух. Генералы, конечно, обрадовались: надоело им в отставке без дела сидеть.
Они и прежде не очень трудились – при штабе служили: выполняли царские прихоти, да изредка разрабатывали стратегические операции в большой песочнице с оловянными солдатиками и игрушечными пушками. Она с незапамятных времен стояла в тайной комнате королевского замка. Придумают что-нибудь затейливое, отдадут младшим чинам команду: принять к выполнению, да и разойдутся, довольные собой.
Так и в этот раз поступили. Прошло некоторое время. Призывает пастух к себе генералов и спрашивает, выполнили его распоряжение, али нет. «Так точно! - отвечают генералы. – План захвата двух соседних государств разработали и приказ отдали». Доволен король.
Награждает генералов орденами и дает другое задание: еще дальше раздвинуть границы государственные.
Так и повелось: пастух выказывает желание, генералы строят планы и докладывают правителю, что согласно их приказам он владеет уже половиной материка.
Наконец решился король объехать все свои владения. Да не тут-то было: прямо за городскими стенами задержал его соседский дозор. Удивился государь такой наглости, стал выяснять, что да почему. Тут у пастуха глаза и открылись. Оказывается, генералы водили его за нос: планы то они строили, а вот осуществлять их было некому. Сами штабные чины никогда не воевали, все больше по теоретической части, да и староваты они были для этой миссии. А армии в государстве как не было, так и нет. Рассердился король и велел объявить всеобщую мобилизацию.
Так и сделали, но пришли на призывной пункт пять инвалидов и десять подростков, да еще две беременные бабы. Остальные, годные к военной службе, подались на заработки в соседние государства, потому что пастух со своими амбициями совсем забыл о гражданах и их благополучии. Взъярился король на генералов, да и разжаловал их всех в рядовые.
Теперь в стране некому составлять планы Блицкрига, зато есть маленькая армия для защиты государственных интересов. А король занялся личными проблемами, чтобы оставить после себя наследника.

Добавлено (22.06.2008, 23:20)
---------------------------------------------
Я некоторое время работала корректором в газете. Боюсь, что телеграфнй стиль наложил на меня свой отпечаток , и я никогда уже не смогу писать красиво и цветисто.
Но буду стараться. Учиться у вас на форуме.
Спасибо всем, кто высказался по поводу представленного безобразия.
Статьи свои здесь не буду размещать.Просто дам ссылочку. Важно, чтобы кто-то мне сказал:
могу я писать прозу, или сразу бросить это бесперспективное дело?

Вот только с этой статьей не получится, поэтому скопитую ее сюда

ПЛАТИНОВЫЙ ВЕК РУССКОЙ ПОЭЗИИ

ЭССЕ
В книге Василия Староя (имя – литературная мистификация, - Н.Н.) «Пьер и Наташа», которая почему-то малоизвестна, речь идет о цикличности исторического развития цивилизации, и в частности, в России.
В предисловии «От издательства» есть несколько строчек, разъясняющих необычность заглавия этого романа: «Было так: случайный разговор в электричке сотрудницы нашего издательства с человеком, который признался, что написал нечто вроде продолжения «Войны и мира» Л.Н.Толстого. Что, в общем-то, это вовсе и не продолжение, а скорее фантазия на тему «Войны и мира». А может быть, исторический роман о декабристах, где наравне с реальными историческими личностями действуют и герои толстовского романа».
Меня заинтриговало вступление, и я стала читать, поначалу сравнивая «Войну и мир» Л.Толстого и продолжение, написанное другим автором. Но уже к середине первой части поняла, что произведения не сопоставимы. «Пьер и Наташа» - это неосуществленный роман Л.Толстого «Декабристы», созданный другим человеком, не менее талантливым, живущим в наше время и знающим о том, что «14 декабря стало днем, с которого началась русская революция. Она продолжается, выматывая поколения своими помыслами, замыслами, вымыслами, домыслами, непредсказуемостью событий».
Итак, автор романа говорит о том в развитии общества существует определенная цикличность.
Первая четверть всякого столетия уходит на формирование национальной идеи, которая обретает четкие формы к 20-25 гг. каждого нового века, но к концу второй четверти эта идея переходит в свою полную противоположность. Третья четверть столетия проходит под знаменем возрождения этой идеи в несколько преобразованной форме. В последней четверти происходит вырождение идеи, доведение ее до абсурда. И наконец, окончательные похороны этой самой идеи. С такой же цикличностью развиваются все общественные институты, том числе и литература.

Ниже привожу несколько выдержек из первого тома, пятой части, восьмой главы для того, чтобы не быть голословной.
«Однако мало кто из историков и писателей желает обратить внимание на безусловную повторяемость событий и изменений общественной психики, в зависимости от сил, сходных по своей слаженности с вращением планеты, со сменой времен века. Мало кто желает видеть, что стрелки часов истории проходят почти по одним и тем же цифрам.
Первое двадцатипятилетие каждого века знаменуется появлением, нарастанием и утверждением новых идей, коим суждено переродиться во втором двадцатипятилетии, возродиться в третьем, и выродиться в четвертом».
«Эпоха Александра, - пишет далее автор о России начала ХIХ века, - была временем созревания и рассеивания созревших плодов российской мысли, иначе разве мог бы на добрых двадцать пять лет утвердиться на троне император-либерал, умеренный реформатор, сквозь пальцы глядящий на возникновение Тайных обществ, которые возбуждали опасение и тревогу? Очевидно, что по мере продвижения времени, к концу двадцатипятилетия, этот либералист постепенно, хотя и слабо, обрастал идеями противоположного свойства. Его ближайший клеврет Аракчеев, начавший с плана освобождения крестьян, закончил созданием военных поселений и дружбой с фанатиком Фотием, а тот видел козни против России и православия не только в Париже, родине всех демагогических обществ, но и за океаном, - в Северо-Американских Соединенных Штатах. К концу 1825 года исчерпанность деятельности Александра требовала его исчезновения, как, впрочем, ровно век назад эта же исчерпанность свела в могилу Петра Великого ( год смерти Петра Первого – 1725, Александра Первого – 1825, а вождя пролетариата В.И.Ленина – 1824 – Н.Н.). И неважно, умер ли Александр своей смертью в Таганроге или скрылся (по мнению автора романа, Александр Первый не умер, а тайно ушел в монастырь, заменив себя на смертном одре своим двойником – забитым шпицрутенами солдатом – Н.Н.), - центростремительная общественная сила начинала свои собирательные движения, ибо всякое общество держится чередованием различных сил, так же как и природа: осенью (начало столетия) разбрасывает плоды, зимой закаливает зерна под снегом, чтобы расцвесть им весной и налиться силами летом».
«Идеи, особенно в России, где их любят по человеку, который проводит идею в жизнь, обретают сходство со своими носителями. Так самодержавная идея Николая Павловича (речь идет о брате Александра Первого, наследнике Российского престола – Н.Н.) соединилась с его прямой, как палка, сдавленной корсетом фигурой, и, возможно, победа на Сенатской площади была предопределена Высшим Разумом не только благодаря неподготовленности либералистов (так называли декабристов до 1825 года – Н.Н.), но и вопреки собственной, Николая, неподготовленности, ибо наступало второе двадцатипятилетие – зимнее время самодержавия, высшее его проявление (Нечто подобное можно увидеть и в те же годы XYIII века, наблюдая царствование Анны Иоанновны с ее Бироном, и в XX веке, наблюдая Сталина с его Берией)».
Гипотеза Василия Староя показалась мне, воспитанной на догматах марксизма-ленинизма,
чрезвычайно любопытной, и я задумалась о превратностях литературного процесса в России.
Литература – это зеркало жизни, но зеркало необычное. Заглянув в него сегодня, можно увидеть не только настоящее, но далекое прошлое и даже будущее. В качестве доказательства приведу классический пример – повесть «Гиперболоид инженера Гарина». Неплохим примером может служить роман М.Булгакова «Мастер и Маргарита».
В школе нам внушали, что литература в своем развитии движется поступательно от низшего к высшему, а апогеем этого движения является метод социалистического реализма, возникший благодаря творчеству советских писателей. При том ничего не говорилось о диссидентской или русскоязычной литературе за рубежом. Картина была неполной.
Но вернемся к роману Василия Староя: « Историки и писатели (опять же писатели – Н.Н.) в своих многочисленных книгах сколько угодно могут доказывать самим себе и людям..., что декабристы потерпели поражение лишь потому, что были страшно далеки от народа или оказались не готовыми к восстанию с точки зрения политики, нравственности и согласованности действий. Все это лишь слова, зажженные будто быстросгорающие свечи, от конкретных исторических ситуаций определенного времени и приспособленные к конкретным взглядам вполне материалистического резона: выгадать, выиграть, достичь, доказать – выгадать в своем времени, выиграть в своей игре, достичь своих целей, доказать свою правоту». Эти строки пронзили меня током.
В. Старой неслучайно упоминает писателей наравне с историками: последние в своих исследованиях оперируют фактами, а литераторы исследуют «изменения общественной психики» и, чтобы стать убедительными, должны быть не менее правдивы.
И неслучайно автор романа говорит о нежелании и тех и других «обратить внимание на безусловную повторяемость событий», т.к. весь литературный процесс легко укладывается в те же двадцатипятилетние циклы, что и историческая реальность.
Чтобы подтвердить или отвергнуть эту догадку, я решила заняться исследованиями и отправилась в библиотеку, чтобы погрузиться в библиографические дебри.
Опираясь на свои небогатые литературные познания и гипотезу В.Староя, не претендуя на научность, я выстроила систему развития литературы как общественного института.
С этой позиции первое двадцатипятилетие каждого столетия начинается в России с пиитического взрыва. Количество людей, пишущих стихи, стремительно возрастает и множится. Для убедительности открываю томик «Русская лирика XIX века» из серии «Классики и современники» и начинаю читать имена и сравнивать даты: Василий Жуковский, Денис Давыдов, Константин Батюшков, Александр Пушкин, Евгений Баратынский, Вильгельм Кюхельбекер, Антон Дельвиг, Николай Языков, Кондратий Рылеев, Федор Глинка, Иван Козлов, Федор Туманский, Александр Одоевский, Дмитрий Веневитинов…и это лишь несколько имен из большой 500-страничной книги.
Кстати, совсем недавно услышала от одного литератора довольно интересное суждение: ни приведи Бог, не было бы в русской литературе Александра Пушкина, его место непременно занял бы поэт Веневитинов.
А сколько их, «поэтов Пушкинской поры», не вошло в этот сборник по той простой причине, что жили они в провинции, и столичная слава им не грозила.
Это был «золотой век русской поэзии», который понемногу утратил свой блеск после так называемого «восстания декабристов» на Сенатской площади в 1825 г.
И только печальный голос Михаила Лермонтова звучал над развалинами либерализма.

Невольно возникает параллель с расцветом поэтического творчества в начале XX века.
Перечисление имен займет немало времени. Назовем лишь немногие из них: Анна Ахматова, Андрей Белый, Саша Черный, Осип Мандельштам, Александр Блок, Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Николай Гумилев, Велимир Хлебников….
А если опять заглянуть в глубины России? Уральский литературовед Владимир Голдин исследовал эту тему по архивным материалам. В результате он написал пять (!) томов, один из которых называется «Елизавета Гадмер плюс сто одна поэтесса Урала конца XIX – начала XX века». Вот он - «серебряный век русской поэзии».

XXI век только берет разбег. Но уже сейчас можно наблюдать оживление на поэтическом поприще. Свою лепту в развитие литературы вносит Интернет. Не мне вам говорить, сколько литературных ресурсов возникло за последнее время, и количество их будет расти день ото дня. Но помимо этого в стране множится число не вовлеченных в эту паутину поэтов. Их стихи появляются на страницах газет и литературных журналов, в коллективных сборниках, альманаха и подобных изданиях. Стихи в России сейчас не пишут только самые ленивые. Бытует мнение, что стихотворчеством в наше время занимаются люди, обделенные деловыми качествами. Неправда. Среди моих знакомых есть удачливые бизнесмены, которые сочиняют стихи и выпускают лирические сборники.
Мы с вами приговорены к поэзии той самой цикличностью развития цивилизации, о которой пишет Василий Старой в книге «Пьер и Наташа». Я вам рекомендую ее почитать, если хотите узнать, как будет дальше развиваться наша литература.

Но это так, лирическое...

Статья хороша.
А рассказы страдают именно тем, чем хороша статья: слишком уж гладкое и фактическое изложение информации. Остро не хватает интриги!
Прочтя первая абзац, читатель должен захотеть прочесть второй, а после второго - уже на одном дыхании глотать третий и четвертый. Поэтому излагать в первую очередь стоит не голые факты, а то, что увлекает, захватывает, интригует. Пояснять - потом, позже. Или вовсе не пояснять - без пояснений часто еще лучше выходит. Где-нибудь парадокс ввернуть, где-нибудь - курьез, о который логика чтения споткнется. "В тридевятом царстве правил амбициозный и жестокий пастух" - опа! почему пастух-то? любопытно, интрига! А дальше следует: "никто не хотел занять трон, а наследников у прошлого короля не было" - прозаично, скучно... интрига тут же растаяла.

ЧАЦКИЙ ИЗ «ЕВГЕНИЯ ОНЕГИНА»
Статья из областной молодежной газеты «НА СМЕНУ»
От 29.07.1999

Вступительные испытания – волнующая пора для абитуриентов. Возможно, именно по этой причине на экзаменах бывает так много казусов. Преподаватели рассказывают друг другу вместо анекдотов всевозможные ляпсусы, услышанные от жаждущих стать студентами.
- Я его спрашиваю: «Почему парашютист падает?». А он мне в ответ: «Потому что прыгнул…»
Но особый интерес представляют экзаменационные сочинения по литературе. Там можно прочитать такое!

Например, в одной из работ абитуриентка сообщает, что своим любимым литературным героем она считает Александра Андреевича Чацкого из романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин». А совсем недавно нам поведали новую версию этого классического произведения. Оказывается, Татьяна любила Онегина, а замуж вышла за Ленского – старого генерала. Узнав о потере, Онегин явился к Татьяне и стал умолять ее вернуться.
Но героиня отвергла его, и Онегин застрелился.
А вот не менее интересная фраза: «Онегин каждое утро просыпался с мыслью, где бы ему пообедать сегодня» (можно подумать, что герой был бомжем – Н.Н.).
Еще один незадачливый абитуриент сообщает, что «муж Татьяны был ранен и госпитализирован», а «Фамусов хотел жениться на дочери Скалозуба» (последний был еще не женат, а о детях и разговора не шло – Н.Н.).
Предлагаем читателям несколько высказываний из сочинений на разные темы:
«Судьба крестьянина очень трагична: еще не родившись, помещик определял его жизнь»;
«Трудно представить, как можно так жить: не есть, не пить, постоянно находиться в грязи, когда у тебя на голове вместо волос какое-то месиво из всяких насекомых»;
«Стихотворение Н.Некрасова «Бурлаки на Волге (видимо, по одноименной картине И.Репина - Н.Н.) мне не нравится»:
«Во время отъезда мужа Катерина влюбляется в Бориса, но знает, что это только на десять дней»;
«Базаров везде находит себе работу: он оперирует лягушек»;
«Лука дает всем советы, чтобы они уходили на тот свет, не задумываясь. Скоро Лука исчезает: сам-то он не хочет на тот свет».
А какой-то «знаток» русской истории написал, что Гражданскую войну в России развязал Наполеон, и было это в 1812 году. По следам этих событий написано два романа: «Разгром» А.Фадеева и трилогия Льва Толстого «Хождение по мукам».
Спустя несколько лет (129, если быть точным – Н.Н.)в 1945 году Гитлер начал другую войну. И это событие описал Алексей Толстой в романе «Война и мир».
И напоследок весьма двусмысленное высказывание из сочинения об истории развития связи:
«Моряки в кругосветном путешествии пользуются воронами и голубями, так как это не угрожает жизни самих людей. Также это будет не замечено морской охраной или врагом. В XXI веке этих ситуаций можно будет избежать при наличии новых, более усовершенствованных предметов (? - Н.Н.)
Посмеялись? А теперь будем читать классику.

Заметьте, уважаемый, я с Вами не спорю, потому что жанр моего высказывания = эссе, и цель его не утвердить свою трчку зрения, а обратить внимание на интересный факт, мысль, явление.Я удовлетворена тем, что у Вас по этому поводу существует свое мнение.

Моя сестра Лидия - большая выдумщица. Но ее неуемная фантазия проявляется обычно один раз в году. Это случается, как правило, под 31 декабря. Она вдруг появляется перед самым праздником и начинает предлагать необычные способы встречи Нового года.
С ее легкой руки каждый раз 1 января мы оказываемся в новом месте: то в лесу на турбазе, то в сауне, то в поезде, то на автовокзале, то в Альпах, то в бильярдном клубе… Где мы только ни побывали. Со временем это стало даже надоедать, поэтому мы решили изменить традиции и встретить праздник дома в узком дружеском кругу.
Обзвонили кое-каких своих знакомых и предложили веселье в складчину. А чтобы новогодняя ночь не показалась пресной, объявили конкурс на лучшее фирменное блюдо.
Среди наших подруг немало прекрасных хозяек, поэтому угощенье получилось отменным. Но гвоздем праздника стал необыкновенно вкусный салат, приготовленный нашей новой приятельницей, вернувшейся недавно из Шанхая.
В молодости Нина вышла замуж за китайского студента и уехала с ним на родину своего
избранника. Много тягот и невзгод выпало на долю молодой семьи, а когда мужа не стало, вдова вернулась в Россию. Если ее спрашивали, что ей принесло это замужество, она улыбалась и отвечала: «Я научилась выживать и китайской кухне».
Пришло время застолья. Попробовав всего понемногу, жюри пришло к единому мнению, что ее салат самый изысканный и оригинальный. Основным компонентом этого блюда было, как нам показалось, необычайно нежное мясо, измельченное каким-то особым способом и предварительно выдержанное в очень вкусном маринаде.
- Божественно,- сказала моя сестра Лидия, закатив глаза и сложив на груди руки. - Я-то знаю толк в таких вещах.
Мы вручили Нине заслуженный приз и стали просить ее поделиться рецептом, но она только отговаривалась, шутила и обещала раскрыть секрет позже.
Праздник удался на славу. Мы смотрели концерт по телевизору, пели караоке, разгадывали шарады, играли в фанты и только под утро, когда стали расходиться, Лидия вдруг вспомнила о рецепте необыкновенного салата. Лучше бы она не вспоминала.
Нина долго отказывалась говорить, но усталость давала себя знать, и мы в конце концов сломили ее сопротивление.
- Ну хорошо, - сказала она решительно. - Записывайте.
Мы приготовились.
- Отварить и нарезать яйца, добавить готовый рис, нарезать кольцами лук, открыть банку консервированной кукурузы и выложить содержимое в салатницу…
Мы ждали самого главного: как приготовить гвоздь салата – нежнейшее и вкуснейшее мясо. Но Нина открыла свою сумочку и достала от туда мобильник, который выдал какую-то замысловатую мелодию вызова в самый неподходящий момент.
- Да, - сказала она в трубку, - уже выхожу. Не беспокойся, меня проводят.
И, обращаясь к нам, прокомментировала: - Сын. Совсем взрослый мальчик…
Мы ждали продолжения рецепта, но гостья почему-то не торопилась.
Моя сестра Лидия начала терять терпение и резким голосом потребовала:
- Нина, не тяни время.
- Ну что же,- продолжала гостья, - вы сами этого хотели. Открываем специально консервированных китайских червей…вот таких, - и она достала из сумочки небольшую жестяную баночку, исписанную китайскими иероглифами.
Не знаю, что испытали в этот момент остальные, но я почему-то с отвращением вспомнила имя французского ученого Пастера.