Согласна на все сто, сама постоянно в этом убеждаюсь, и пытаюсь убедить других.
Вы меня неправильно поняли. Как сказала Товарищ Полякова в произведении Б. Васильева "Завтра была война", "человека ВООБЩЕ нет". Так вот, перефразируя ее, читателя "вообще", или "широкого читателя" не существует. Говорить о том, что читатель любит, а что нет, опираясь на обобщения, невозможно. Кто-то любит одно, кто-то другое. Я говорю о том, что существует определенная целевая аудитория, на которую писатель должен рассчитывать, но угодить всему читающему миру невозможно...

Олег, мы поняли, я как раз с этим и согласилась.

Добавлено (13.09.2008, 12:06)
---------------------------------------------
Извините за опечатки. У меня нет права редактировать свои сообщения, а когда я тороплюсь сказать, чтобы успеть за мыслбю, пропускаю буквы или попадаю пальцем не на ту клавишу:)

Вот мы и подошли вплотную к определению того, что является творчеством. Научиться складывать слова в предложения легко. Выучить правила русского языка - чуть сложнее, но, в принципе, тоже просто. Углубиться в изучение литературы - тоже можно. Заняться литературоведением, искусствоведением, расширить свой кругозор, овладеть, что называется, матчастью... И что? Мы получим полноценного и высокопрофессионального литературоведа, филолога, критика или редактора, человека, стопроцентно знающего, как писать книги.
Но не писателя. Почему? Потому что если бы все дело было в "знании", из всевозможных литературных ВУЗов ежегодно пачками выпускались Толстые и Достоевские. Но ведь этого же не происходит, так ведь?
Потому что тут дело ни в образовании, ни в знании, ни в чем подобном, а всего лишь в маленькой Искре, которая либо есть, либо нет. Я не отрицаю пользу образования, боже избавь, я говорю о том, что на одной только технике не выплывешь. Может получиться абсолютно правильное произведение, но... если в авторе нет Искры, это произведение не будет иметь души, тогда зачем оно? Техника - это далеко не все. Это лишь Инструмент, его можно изучить, как говорил мой Мастер, "и медведя можно научить кататься на велосипеде, но научить стать Творцом - невозможно".

Говоря о том, что нужно читателю, мордобой или душа, мы забываем, что существует понятие литературы как вида искусства и литературы как отрасли производства, и путать это на мой взгляд, не стоит.
Литература как основа издательского бизнеса подчиняется законам рыночной экономики, и издатель должен учитывать спрос, должен быть в курсе того, что нужно потребителю, чтобы знать, куда он вкладывает свои деньги. И писатель, если он относится к своему произведению, как к продукту, должен учитывать это тоже, создавать тот продукт, который соответствует спросу, чтобы издатель согласился в него вложить свои деньги, зная, что это окупится.

Вот здесь есть смысл говорить о том, что сейчас модно, что сейчас раскупается, т.е., пользуется спросом, и если вам все равно, в каком жанре работать, если вы хотите издаваться и готовы работать на заказ, то эти рекомендации для вас, несомненно, очень ценны.

Говоря о литературе как о виде искусства, мы говорим о духовных потребностях читателя, о не о его потребительской способности. Всегда и везде есть люди, жаждущие чистого и светлого, тянущиеся к прекрасному, обожающие поэзию, те, кто в искусстве спасается от суетности мира. те, кто греет душу, перелистывая классиков... Если вы хотите нести доброе, вечное - пишите душой, вы найдете своего читателя!

Однако... к сожалению, шансов издаться у вас будет немного. Не исключено, что издатель, прочтя ваше произведение, прочувствовавшись, уронит скупую мужскую слезу, понимая, что ваше произведение, возможно, гениальное... и никогда не простит себе, того, что сам же наступит на горло гениальной песне... Но все равно не издаст. Потому что на этот "продукт" нет спроса, или он есть, но невелик... А издатель, будь он хоть ваш безумный поклонник, должен учитывать конъюктуру рынка.

Вот такой вот парадокс...
Что же нам остается?
Есть еще третий вариант - синтез. Когда ваше творчество совпадает со спросом хоть в какой-то мере. Вы пишете душой, пишете не то, что от вас требуют, а то, что вам хочется, а потом убеждаете издателя, что ваше произведение, "под формат подходит". Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Компромисс...
В этом случае вам не нужно пытаться создать произведение, которое будет сто процентов продаваться, вам нужно будет просто найти лазейку. Слава богу, вкус у читателей сейчас очень разносторонний. И если ваше попадание будет не стопроцентным, его компенсирует ваш внутренний заряд, то, что ваше произведение написано душой, а не сфабриковано по быстрому рецепту...

Так что, надежда есть у всех. Главное, самому определиться, на что надеешься...

Добавлено (14.09.2008, 17:00)
---------------------------------------------
Хочу вам показать нечто экспериментальное... пока не знаю, куда это отнести, но назвать хочу "Искушение Марии"

Благодарю за идею соавтора.

"Досталась я в один и тот же день нечистому, Архангелу и Богу"
А.С. Пушкин "Гаврилиада"

Он.Никогда больше ты не сможешь сделать мне больно.
Никогда, твоя боль не станет моей!
Достаточно. Твое пусть сердце в клочья рвется!
Мой сон, дотла, нескромно, все испепелит.
Я забираю, с собой беру живое, видишь
Шаги мои, озноб, последний сантиметр, души последний всхлип!
И ты бери!

Она. Что забираешь ты? и что велишь забрать?

Он. Твою живую душу.

Она. Ты Сатана!

Он. Но что-то приутихло пламя той свечи, все тише, тише.
Не слышу я тебя, не слышу..
Взорвись в избытке похотливых слов!.
Взорвись, и выплесни наружу голос юного варгана,
Хочу услышать пение цветов
Хочу тебя, Мария!

Она. Так внезапно! Я растеряла все слова! Не знаю, что сказать. Ты это вправду? Ты не смеешься надо мной? Но мне вдруг стало страшно. Страшно!

Он. Моя Мария! Я о словах, что жить хотят…

Она Ты сам меня остановил. Теперь я не умею говорить слова любви. Мне надо вспомнить, то, что я шептала ночью, когда тебя хотела. А ты молчал, молчал, молчал... И я в себе убила похоть...Ах, как ты был жесток.

Он. Слова, что жить хотят, Мария. Жить!

Она. Жаль, что это лишь слова, а не твое.. живое бьющее из жил желанье, как кровь, которая стучит в висках, когда, когда мужчина входит в женщину.
О, это пир, и праздник, и тартар...когда они не знают, где начало, а где черта, когда мешаются и день, и ночь, и королева Маб глядит на них блестящими глазами, завидуя... да-да завидуя... Нельзя им не завидовать в минуты страсти…

Он. Запомни! Мои слова и есть мои без меры чувства!

Она. Я знаю, знаю… Им надо жить, но настоящей жизнью. Настоящей, когда руки тепло скользит вдоль тела, касаясь самых слабых мест. И дрожь бежит по позвоночнику, и изгибаясь сладострастно женщина готова все отдать за то, чтоб взял ее мужчина, измял, как полевой цветок и сам в объятиях ее испил бы наслажденье.

Он. Когда она готова будет позволить прикоснуться к ней, он владеть всем будет миром.

Она.Да будет так!

Добавлено (14.09.2008, 17:02)
---------------------------------------------
Забыла сказать, что все это написано онлайн.То есть "слово за слово слагалась наша речь"

Добавлено (14.09.2008, 20:54)
---------------------------------------------
И еще один рассказик для любителей мистического.

Улыбнись, девочка моя!
/Навеяно рассказом Юлии Сергеевой /

«Улыбнись, девочка моя! Одна твоя улыбка вернет мне силы и бодрость. Я мысленно глажу твои волосы, гляжу в глаза и вижу в них отражение моей боли. Душа моя ранена».

Электричка задерживается. Снежные осколки колют лицо. Все гуще становятся сумерки. То там, то здесь вспыхивают уличные фонари. Лед стал матовым. Ветер приносит городу по-деловому солидные пронзительные гудки товарняков.

«Улыбнись, девочка моя! И прости меня. Хорошо понимаю, что теперь в твоей жизни нет мне места. Я ухожу. Я должен уйти. Вот только дождусь электрички, на которой ты раньше приезжала… И не приедешь больше. Я устал ждать. И не могу хлопнуть дверью так, чтобы перья с крыльев моих посыпались…»

- Ко второму пути прибывает электропоезд, следующий до Станции «Кресты»,-
взрывается в голове усталый и простуженный голо диспетчера. Опять все мысли разлетелись, как голуби в небе. Асфальт на перроне покрыт толстой, похожей на стекло пивной бутылки, коркой черного, с зеленоватым оттенком льда. Люди стоят группами,
ежась от пронизывающего ветра. Ждут шестичасовой электрички.

«Улыбнись, девочка моя! Я не могу любовь свою растоптать. Далеко ли улечу без нее?
А если и улечу, то все равно вернусь обратно, встану на колени, замру и буду смотреть на тебя ни в силах ничего сказать, а только чувствовать, как счастье обнимает мою душу. Ничего больше не надо, только видеть тебя, хоть изредка, хоть во сне. Только бы знать, что у тебя все хорошо и видеть твою улыбку.

- Ты не понимаешь, Наташа! – говорит высокий молодой человек - твой спутник. –
пряча нос в меховой воротник куртки. – Перестань плакать и оставь меня в покое, - говорит он тебе. Поворачивается и широкими шагами уходит от тебя в другом направлении. А ты плачешь беззвучно, и слезы крупными каплями стекают по щекам.
Если бы я мог тебя утешить!

Добавлено (14.09.2008, 20:58)
---------------------------------------------
Окончание.

«Улыбнись, девочка моя! И если ты захочешь уехать, я прощу тебя и прощусь с тобой. Если бы мог, я бы сказал тебе, что буду ждать вечно и что обида моя ненадолго. И еще много слов сказал бы, но не смогу, а только подумаю.
А ты разгадаешь мои мысли и, может быть, улыбнешься. Я не перестану думать о тебе и молится за тебя, чтобы ты справилась с любой бедой».

Год назад на этой же платформе, помнишь, мы рассорились с тобой из-за какого-то пустяка. Электричка опаздывала. Я развернулся и быстро стал спускаться в подземный переход. Погода была мерзкая. Я неловко поскользнулся на обледенелой ступеньке и упал на железный штырь ограды. Он вошел в мое тело, как нож в масло. Больше я ничего не помню. На следующий день газеты написали, что «пострадавший скончался в машине скорой помощи, не приходя в сознание».

«Улыбнись, девочка моя! Ведь ты так красиво улыбаешься. И я пойму, что ты меня отпустила».

Добавлено (17.09.2008, 11:48)
---------------------------------------------
У меня тут новое.Наверное, опять "Фи"

Слушаюсь, Сержант!))))))))))))))))))))))))

Добавлено (16.01.2009, 23:18)
---------------------------------------------
Привет всем! Принесла новый рассказик. Ругайте!или хвалите;))

Кружок рукоделия

- Ты подумай, - говорила Татьяна в телефонную трубку, - он сегодня опять молчал весь обед. Ел и тупо смотрел к себе в тарелку…
Я его еще спросила: «Как прошел день?», а он ответил: «Спасибо, очень вкусно?» - всхлипнула она, вспомнив свою обиду.
- А сам жевал так, будто я в суп яда подмешала, - по ее щекам побежали крупные слезы..
- И это после 7 лет совместной жизни! Татьяна чуть-чуть помолчала.
- А какая была любовь! Он домой не шел, а летел. С работы по двадцать раз на день звонил, спрашивал, как там его женушка? Цветы чуть ли не каждый день… И вдруг как обрезало… Татьяна прислушалась к голосу в телефонной трубке:
- Да я и сама думала сначала, что любовница, - продолжила она, - но он ведь нигде не задерживается, все выходные дома, а если я его прошу в театр со мной сходить или в гости, соглашается, но без охоты, без интереса, без азарта, что ли… Кое-как с дивана его стаскиваю.
- На рыбалку? Да что ты! Он и раньше говорил, что у него терпения не хватает ждать, когда на его приманку кто-то клюнет.. А вот в земле покопаться любит. На даче летом у него под окном огородик со свежим лучком, редиской, морковкой… но то летом, - вздохнула Татьяна и снова прислушалась к голосу в трубке.
- Так значит, и ты не поймешь, что случилось с моим Вадиком? – разочарованно сказала она и собралась было уже положить трубку на телефонный аппарат, но голос ее остановил.
- Ну-ну, - ответила она неуверенно, - посоветуйся- посоветуйся с коллегами, а я подожду… Только что тебе может насоветовать эта мымра, Виолетта Петровна, которая третий раз замужем?,,
Татьяна чуть наклонила голову и плечом прижала трубку к уху, а руками потянулась за рукоделием. Она в тайне от мужа готовила ему подарок ко дню рождения: мягкий, теплый, пушистый пуловер. Спицы замелькали в ее руках с невероятной быстротой, губы зашевелились, отсчитывая петли…
Рукоделие было давним ее увлечением. Еще в институте она вязала себе такие кофточки, шапочки, рукавички и носочки, которым завидовали все студентки ее курса, и не только студентки.
- Да, я слушаю, - ответила она в трубку, не переставая двигать спицами. Весело улыбнулась, потом рассмеялась и спросила:
- Ты уверена, что это поможет? Виолетте Петровне помогло? С каким мужем?
Ах, со вторым! Если со вторым помогло, откуда взялся третий? Ну конечно попробую! В этом деле все средства хороши.
- Звони, не пропадай, - хотела Татьяна закрыть тему, но голос в трубке продолжал, и ей пришлось выслушать какую-то глупую любовную историю.
- Конечно! Непременно позвоню, когда будут результаты, - сказала она, радуясь, что разговор завершился, и положила трубку на аппарат.
- Так! С чего начнем? - спросила она у себя и отправилась в комнату, где стоял трехстворчатый антикварный шкаф с ее нарядами.

Через неделю она опять говорила по телефону с тем же голосом из трубки, но узнать в этой женщине прежнюю Татьяну было невозможно; модная прическа, ухоженные ногти, покрытые нежным лаком, макияж, красивое платье – она походила то ли на манекенщицу, то ли на героиню какого-то фильма…
- Да! Подействовало! Еще как! Вадик стал мне подарки делать и в рестораны водить. А кроме всего у меня есть подозрение, что он нанял частного детектива, – смеялась она в трубку, пританцовывая на высоких каблуках возле тумбы с телефоном.
- Все вышло как нельзя лучше, - продолжила она через паузу. – Да, и в «Салоне красоты», и в сауне, и в солярии … и в бассейн записалась…и в библиотеку тоже. Надо как-то проводить время вне дома, - улыбнулась женщина.
- Нет-нет, поначалу Вадик совсем не обратил внимания на мои ухищрения: он не заметил ни нового платья, ни прически, ни приветливой улыбки на моем лице… Даже пересоленный суп его не удивил.
Но когда я сообщила ему, что записалась на курсы вязания, он поднял на меня глаза и изумленно ответил:
- Я думал, что ты умеешь вязать…
- Да, умею, но мне скучно дома одной, мне хочется общения, новых впечатлений… посплетничать с подругами, поделиться своими женскими тайнами…
- И тут он меня увидел, - продолжала Татьяна, - и платье, и туфли на модном каблуке, и прическу… и ничего не сказал, – она засмеялась счастливо.
- Но самое забавное случилось, когда я вернулась домой, не в семь часов вечера, как обещала, а в 21:00… Он открыл мне дверь с напряженным лицом и раздраженно спросил, где я была, - Татьяна говорила, сгибаясь от смеха…
- А что я? Что-то наплела про подругу, у которой дома есть журнал по рукоделию, а в нем совершенно невероятные узоры для мужских пуловеров… Да что ты, какая подруга! На самом деле я была в бассейне, - отвечала Татьяна на вопросы из трубки.
- Ну а потом стала рассказывать, как мы в этот день на курсах учились вязать шишечки и листики, а Вадик сидел в кресле и пристально смотрел на клубок мохеровых ниток с воткнутыми спицами, который я приготовила, чтобы захватить с собой на занятия, и оставила на самом видном месте, уходя из дома, – скороговоркой закончила она свою историю…
- Передай огромный привет Виолетте Петровне! Большое спасибо за ее совет! - сказала Татьяна весело и положила трубку.

Добавлено (20.01.2009, 23:15)
---------------------------------------------
Ой, что-то непривычно тихо на форуме.
Где Валентина? Где наши героические мужчины?
Неужели кризис всех подмял?
Для меня конец года был очень тяжелым. У меня украли банковские карточки и обнулили счет, я похоронила друга, почти лишилась работы...
Но жизнь продолжается, "и нас ей не согнуть в бараний рог!"

Добавлено (01.02.2009, 22:34)
---------------------------------------------
Никто не читает, но я все равно принесла еще один рассказ... Может хоть кто-нибудь...

Пабло из Пуэрто-Рико

Лера открыла дверь в подъезд, и оттуда на нее пахнуло смесью табака, пивного перегара, мочи, пота и какой-то кислятины…
- Мама мия! Когда это закончится? – подумала она с раздражением. - Опять у соседей была пьянка.
Женщина быстро поднялась на второй этаж. Лестница и площадка были заплеваны и залиты подозрительно пахнущей жидкостью, в этой луже валялись бычки, пачка из-под сигарет, осколки стакана, скомканная упаковка…
Лера решительно шагнула к соседской двери и подняла было палец к звонку, чтобы в очередной раз поругаться с вечно пьяной Надькой и ее сожителем Костей-алкашом, как вдруг рука ее замерла, и она прислушалась к звукам, доносящимся из квартиры…
Внутри играла музыка…такая знакомая, и все-таки напрочь забытая…
- А-а-а-а, - пели женские голоса, вплетаясь в мелодию. - А-а-а-а…
- Что же это? – подумала Лера, силясь вспомнить название группы или песенки.
Голоса вдруг вытянули из глубин памяти обрывки каких-то событий, имена, лица…
- Что это? – машинально повторила Лера и раздумала ругаться с соседями.
Мелодия подхватила её, словно торнадо, и понесла в далекое прошлое, когда она приехала из небольшого уральского лесхоза в Москву учиться в институте.
Это были еще до перестройки, и к ним в поселок пока не докатились все прелести застойного периода, массовой культуры, сексуальной революции и вообще цивилизации…
В вуз она поступила, но в студенческом общежитии для нее почему-то не нашлось места, и Лера остановилась у дальних родственников то ли по материнской, то ли по отцовской линии. Через три месяца тетя Маша устроила ее в аспирантское общежитие, в котором сама подрабатывала уборщицей.
Лере очень понравилась небольшая и светлая комнатка с отдельным санузлом и маленькой кухонькой. Соседкой справа была вьетнамка по имени Лю, которая второй год училась в аспирантуре на экономиста , а слева … слева жил красивый и высокий парень, звали его Пабло, и приехал он, как сказала тетя Маша, из Пуэрто-Рико. Это было перспективное знакомство. Все провинциалки мечтали удачно выйти замуж за иностранца и уехать из России «к чертовой матери».
Вьетнамка Лю не беспокоила Леру. А вот в комнате у пуэрториканца все время что-то происходило.
Из-за стены постоянно раздавались странные звуки и гремела музыка, все время одна и та же… та самая, которая остановила Леру перед соседской дверью:
- А –а-а-а – на полную мощь вопили женские голоса. – А-а-а-а…

- Как же называлась эта группа? – пыталась вспомнить Лера, на несколько минут возвращаясь из прошлого. - Квартет: две солистки и два гитариста… Пабло все время крутил одну и ту же песню. Там еще были такие слова:
- Мани, мани, мани... маст би фани... ля-ля-ля... ля-ля, - промурлыкала женщина и снова ушла в воспоминания.

У дверей Пабло то и дело молча курили или перебрасывались ничего не значащими фазами две-три красотки разного возраста, цвета и размера…
Воображение вчерашней школьницы из леспромхоза рисовало возбуждающие картины пьяных оргий и дьявольских развлечений, но дальше фоток из «Плейбоя» она представить ничего не могла: Лера родилась и выросла в Советском Союзе, когда слово «секс» было под запретом, и самого секса тоже не существовало, а новорожденных в молодые семьи приносили белые аисты.
Однажды, преодолевая природную скромность, Лера спросила Пабло, что там у него за дверью происходит. Он мило улыбнулся и ответил, что зарабатывает деньги.
- Ты берешь с женщин деньги? - спросила она возмущенно.
- Да, а что в этом особенного. За удовольствие надо платить.
Лера фыркнула и гордо удалилась к себе. В душе она была разочарована: поведение Пабло никак не укладывалось в ее представления о счастливом и беспечном будущем с богатым иностранным мужем где-нибудь на Сейшельских островах.
Столичная жизнь была для Леры хорошей школой. Она понемногу привыкала ко всем благам цивилизации, и поведение Пабло уже не так ее удивляло: каждый вертится, как может. У аспирантов небольшая стипендия, а жизнь дорожает и дорожает…

Однажды Лере понадобилась логарифмическая линейка. Лю не было дома, и девушка пошла к Пабло. Тот сидел за учебниками и, не оборачиваясь, скомандовал ей:
- Открой верхний ящик тумбочки, возьми и иди за ширму, - а сам протянул руку и включил магнитофон.
- А-а-а-а, - запели женские голоса, что было мочи. - А-а-а-а…
Лера очень удивилась, но почему-то последовала указаниям Пабло.
Она открыла ящик и на мгновение онемела, а потом завопила:
- А -а-а-а!!! А -а-а-а!!! А -а-а-а!!!
Пабло удивленно оглянулся , увидел, что это его соседка, подскочил и захлопнул ящик.
- Дура! Ты что орешь та?
- Я…мне… линейку.., а та… там… там.., - зазаикалась Лера, - Что это… там? – показала она пальчиком на тумбочку
- Ты что фаллоимитатора никогда не видела?
- Не-е-ет..
Откуда ж ей, приличной советской девушке из уральского лесхоза было знать, что существуют такие игрушки для взрослых…
Потом, когда Лера оправилась от шока, Пабло объяснил ей, что держит эту штуку для женщин. Пока они за ширмой балуются, он выполнят учебные задания. И при этом имеет неплохой доход.

- А-а-а-а…А-а-а-а... Абба! Абба! Конечно, Абба! - обрадовалась Лера, что наконец вспомнила название шведского квартета, и пошла ругаться с Надькой и ее алкашом Костиком.

Добавлено (01.03.2009, 17:53)
---------------------------------------------
Почему никто не читает? Кризис? Кстати, где-то прочитала, что кризисные периоды - это периоды для великой литературы;))

Добавлено (02.04.2009, 06:14)
---------------------------------------------

Немецкий орднунг
Наталия Уралова
Лене уже исполнилось 37 , хотя выглядела она значительно моложе. У нее был четырехлетний сын, которого она родила, потому что профессор акушерства и гинекологии Балезин обещал всем русским женщинам вполне здоровых детей, если зачаты они будут до тридцати четырех лет.
Отношения с мужчинами не складывались. Она любила всех, но они предпочитали держаться с ней на дружеской ноге, даже если не были женаты. Может быть, они чувствовали, что Лена очень хочет замуж, но старательно это скрывает.
Все сверстницы уже развелись и вступили во второй и даже третий брак, а она все еще не создала семью.
Красавицей Лена никогда не была, но привлекала людей добротой и ненавязчивым обаянием.
- Немного полновата, ну и что. Анна Каренина тоже не отличалась стройной фигурой, а отхватила самого завидного жениха – Вронского, - думала молодая женщина, разглядывая себя в зеркале. Ей, правда, вспоминались слова университетского преподавателя русской литературы XIX века, который на лекциях неоднократно повторял, что о героях литературного произведения нельзя судить, как о своих соседях по подъезду…
Но мало ли что может сказать молодой человек, только что получивший диплом филологического факультета и начинающий работать на кафедре в должности ассистента.
Лена еще немного повертелась перед зеркалом, охорашиваясь и оглядывая себя со всех сторон, и пошла открывать входную дверь, заслышав трель звонка.
На пороге стояла и улыбалась во весь рот ее школьная подруга Лариска.
- Ой! Ларочка! – удивилась Лена и бросилась на шею гостье.
- Заходи-заходи! Сколько же мы с тобой не виделись? Года четыре, а может и больше?
Ну, как ты живешь? Кем работает муж? Дети хорошо учатся? – не давала она рот открыть однокласснице.
С Лариской они несколько лет просидели за одной партой, но после школы их пути разошлись. Лена поступила в университет, а подруга очень быстро вышла замуж за какого-то колхозного механизатора и уехала жить в деревню.
Поначалу Лариса часто приезжала в город, и, подбросив своего первенца бабушке, убегала «прошвырнуться по памятным местам».
- Скучно в деревне, - объясняла она матери свои отлучки. - Ни театров, ни музеев, ни друзей… Хоть вой! – и добрейшая Тамара Александровна отпускала дочь на все четыре стороны.
Лара звонила по телефону, подруги встречались и отправлялись на поиски приключений.
В обязательную программу входила премьера в театре музыкальной комедии, затем посиделки в кафе, прогулка по центру города и романтическое знакомство.
Лариса умела вызвать к себе интерес мальчиков, любила кокетничать, интриговать, быть в центре внимания, флиртовать, играть…
- Ей бы в артистки надо было податься, - думала Лена, глядя на подругу.
О семейных проблемах Лариса много не говорила, но и так было понятно, что мужа она не любит, ей с ним скучно… Она завидовала свободе подружки и не раз вслух мечтала о том, как бы распорядилась собой, не будь у нее «этого прицепа».
С рождением дочери у Лариски появились новые заботы, потом ей пришлось устроиться на работу, да и мама умерла – некому стало подбрасывать детей…
Подруги встречались все реже и реже, а потом и вовсе потеряли связь.

- Пять лет! Мы с тобой не виделись ровно пять лет и четыре месяца, - сказала Лариска, улыбаясь и разглядывая подругу. – А ты нисколько не изменилась, все такая же умная и добрая. Замуж то не вышла? - добавила она без паузы.
- Да нет, - ответила Елена неохотно, - но сына родила…
- Сына? Родила – таки? А я думаю, зачем Ленке детские игрушки, - отозвалась подруга, скользнув взглядом по небрежно рассованным по всем углам машинкам, кубикам, трансформерам, оловянным солдатикам, игрушечным автоматам и отдельным деталям, напоминающим собой элементы из детского набора «Лего».
- Но это даже к лучшему… Как зовут?
- Ромка. Роман, - смущаясь, ответила Лена.
- Лет ему сколько?
- Уже четыре годика.
- Уууу! Самостоятельный мужик! Где он сейчас?
- В детском саду.
- А я ведь к тебе по делу, - и Лара испытующе посмотрела на подругу.
- ???
- Приехали мы с дочуркой в институт поступать… Пока суть да дело, познакомилась я с одним мужчиной. Красавец, умница…Отец у него немец, из военнопленных. Женился на русской. Да так и осел здесь…
- Генрих - мужчина хороший, но одинокий. Не везет ему. Жены давно нет. Дочка в Америке учится, - продолжила женщина, наблюдая, как Елена ставит перед ней чашку с дымящимся кофе.
- Пофлиртовала с ним, а он мне и говорит: «Познакомь-ка меня, Лариса, с хорошей и доброй женщиной. Надоело одному куковать. Словом не с кем переброситься. От тебя все равно толку не будет – ты замужем. Может, есть у тебя подруга какая-нибудь. Пусть даже с ребенком...»
- Вот я про тебя и вспомнила. Чем черт не шутит: вдруг у вас получится. Заживете вы счастливо вместе…

К первой встрече с «женихом» Лена готовилась очень тщательно. Сходила в парикмахерскую, купила новые туфли на тонких каблуках, обзавелась яркой, праздничной губной помадой и наклеила накладные ресницы…
Ромку оставила у мамы, а сама поймала такси и назвала адрес Генриха; он продиктовал ей свои координаты по телефону, очень четко выговаривая каждую букву.
Лена решительно поднялась на третий этаж и надавила на кнопку звонка. Дверь ей открыл очень приятный мужчина лет около пятидесяти с седеющими волосами, поджарый, в добротном костюме, улыбчивый.…
- Заходите, Елена, - сказал он приветливо и отступил в сторону.
Лену поразила чистота в квартире, даже некоторая стерильность. Когда она лежала в больнице, так же стерильно было в операционной, куда ее привезли на больничной каталке. Случилось это года три назад, Она тогда перенесла трудную операцию, и ей в память врезались какие-то мелочи того дня…
- А кто Вам помогает убираться? - неожиданно для себя задала она вопрос.
- Я все делаю сам, - гордо ответил Генрих, приглашая ее в гостиную после того, как она сменила свои туфли на музейные тапочки.
- Я только что натёр паркет, а Ваши каблучки могут все испортить, – извиняющимся голосом обратился он к женщине.
- Кофе? Чаю?
- Лучше кофе! – произнесла Елена и стала помаленьку приходить в себя.
Генрих сервировал блестящий кофейный столик по всем правилам искусства: салфетки, кофейные чашки с блюдцами, сахарница с маленькой позолоченной ложечкой, вазочка с печеньем, блюдо с фруктами… Любо-дорого посмотреть.
Они много говорили, отпивая из крохотных кружечек ароматный напиток, приготовленный хозяином строго по рецепту. Генрих рассказывал о себе, о дочке, об отце… Вспоминал добрым словом мать и жену, умершую при родах…
- После этого я так и не женился… Были женщины, но почему-то быстро исчезали из моей жизни, ничего не объясняя или приводя какие-то глупые доводы…
Лена понимала, что нравится «жениху», и это придавало ей уверенности в себе.
Вдруг Генрих запнулся и уставился стеклянными глазами на руки женщины.
Она сидела, опираясь локтем о край стола, застланный салфеткой, а пальцами другой руки теребила бахрому.
- Рассказывай дальше, – попросила женщина, - мне очень интересно. Они легко перешли на «ты» после десяти минут знакомства.
- Что ты сказала? - откликнулся Генрих. – Ах, да… Так о чем я говорил?
Лена всплеснула руками:
- У тебя плохая память? – засмеялась она.
В это время Генрих быстрым движением приподнял со стола ее чашку и поправил салфетку под ней. Посмотрел, прищурив один глаз, параллельно ли краю лежит ткань, и только после этого вспомнил:
- Ах да, я говорил о работе… Еще кофе?
- Да, пожалуй, - согласилась Лена, и хозяин скрылся на кухню.
Женщина оглянулась: в комнате царил идеальный порядок. Окна были промыты так, что стекол практически не было видно. Мебель блестела, как будто ее только что доставили из магазина. На столе, полочках и тумбочках не было ни соринки, ни пылинки - там вообще ничего не было, что бы хоть как-то говорило о хозяине… Пол казался настолько чистым, что по нему страшно было ступать…
Лена вспомнила своего беспокойного Ромку, вечно разбрасывающего немудреные игрушки по квартире, свою перецарапанную мебель, бигуди и косметику, встречающуюся в самых неожиданных местах, стулья, вечно завешенные платьями и нижним бельем, вспомнила полную раковину грязной посуды, на нее обычно не хватало сил, и та оставалась невымытой до утра… Потом посмотрела на салфетку, которую так педантично поправлял Генрих, встала и вышла из комнаты. В прихожей сменила музейные тапочки на туфли, распахнула дверь и, спустившись вниз по лестнице, вышла на грязную, пыльную, шумную центральную улицу…
@Li

© Copyright: Наталия Уралова, 2009
Свидетельство о публикации №1905250096