Щелчок.

Сальвадор Сагвини посмотрел на исцарапанный от множества падений экран фотоаппарата. Получилась постапокалиптичная фотография. Слишком много уныния и загадочности даже для него. На картине предстала заброшенная улица меж серых двенадцатиэтажных домов, блеклые и осыпающиеся стены которых были покрыты сатанинскими символами, вычерченными сажей и черной краской. Над землей нависали многочисленные фигуры людей, подвешенных за шеи к проводам, соединяющим здания. Взрослые и дети. С разноцветными волосами. В яркой одежде или голые. Сальвадор слышал много легенд об этом городе, и если бы не знал, что на самом деле сверху на него смотрят лишь манекены и куклы, мигом потерял бы рассудок. Сошел с ума, если бы не посетил к тому времени множество городов-призраков. Впрочем, Кенгров, расположенный на уединенном острове, вселял больше ужаса, чем другие, и каждое дуновение ветра проносилось холодком по спине. Сальвадор направился дальше в сторону центра. На глаза попадались трещины в асфальте, а единственными звуками, калечащими тишину, оказались пронзительные возгласы черных воронов, взирающих с крыш домов, и хруст пересекающих пустынные улицы пакетов. На тротуарах высились горы мусора, которые ещё не успели разнести птицы. Ветер трепал рекламные листы, приклеенные к дверям подъездов и разваленным остановкам. За следующим поворотом улица превращалась в небольшой переулок. Сальвадор поднял голову и сделал ещё один снимок. Из потрескавшихся окон на него смотрели сотни кукол. Их голубые глаза неподвижно провожали его в ущелье между домами. Мужчина покрутился на месте. Пустые взоры. На секунду перехватило дыхание, а в горле застрял ком. Тревога подступало все ближе. Раздались еле слышные потрескивания, доносящиеся откуда-то из-под земли. Что-то творилось здесь. Незримое и наступающее. Сальвадор чувствовал это в себе, вокруг, наворачивающееся натянутым куполом. Он выдохнул и это что-то в один момент убралось. Он проглотил треклятый ком и направился дальше, покидая тесную улицу.

Интерес к городам-призракам у Сальвадора появился, когда пару лет назад в одном из них пропала его жена. Девушку так и не смогли найти. На примете оказалось всего-навсего десять городов. Точнее проследить её маршруты не удалось, и с тех пор Сальвадор посетил их все. Оставался только Кенгров.

Сагвини проходил мимо блестящих витрин, чудом сохранившихся в целости и сохранности. За стеклами его провожали разодранными глазницами на гладких лицах силуэты лысых мужчин и женщин – манекены. Сделал ещё пару снимков. И протер как следует экран. Когда Сальвадор нервничал, только уход за фотоаппаратом позволяла ему прийти в себя. Он пролистал пару снимков и на одном заметил чье-то отражение. Повернулся, но обнаружил лишь переваливающихся с лапы на лапу воронов. Ему ещё никогда не было так страшно. Фотографии помогали отвлечься. Ещё щелчок. После Сальвадор посмотрел на свое отражение в стекле. Круглые от страха глаза, и крепко сжатые о напряжения губы. Он снова оглянулся. Его постоянно посещало одно и тоже чувство, - что-то или кто-то следил за ним. Присутствовал в городе, возможно, за соседней стеной, за окном. Нет. То были не птицы и не куклы. Сальвадор протер лицо ладонями, оставив грязные следы на щеках, сбросил на землю темно-зеленый походный рюкзак и достал из внутреннего кармана бежевой куртки флягу. Сделал глоток. Снова посмотрел на себя. Кто знал, что в тридцать, он будет выглядеть на сорок, а бояться как глупый ребенок?

Кенгров мог смутить рассудок. Люди говорили, что в один день умерли все дети. Тому могли послужить различные причины. Эпидемия. Детоубийство. Жертвоприношения. Вскоре после трагедии их родители сошли с ума. Ежедневно они раскладывали куклы везде, куда могли добраться. Они разговаривали с ними, кормили, ругали и хвалили. Весь город превратился в место одной сплошной игры в «Дочки-Матери». Куклы были похожи, и взрослые путали «детей». Это вызывало вспышки агрессии. Каждый божий день проливалась чья-то кровь. Скоро в городе не осталось никого.

Дальше пустынная улица перетекала в просторную круглую площадь. Посреди возвышался оплетенный засохшими стеблями колючих растений памятник. За плотным слоем сорнянка невозможно было разобрать личности.

Сальвадор и не заметил, как добрался до центра города. Здесь на разбитой брусчатке громоздились руины горелых автомобилей. Из измазанных сажей стекол его провожали все те же взгляды. Сальвадор сделал пару фотографий, обходя площадь по кругу. Его внимание привлекла вывеска на одном из домов. «Продукты» - единственный магазин в городе, который за все пребывание в Кенгрове он встретил. Открыв измазанную черной краской дверь и впустив ручейки света во мрак помещения, он сразу же заметил засохшие красные пятна на полу. Его встретил затхлый запах праха, пепла, сероводорода. К горлу подступила тошнота. Сальвадор окинул взглядом продуктовый – перевернутые прилавки, консервы и соки, разброшенные по полу. С потолка свисали треснувшие лампы. Магазин напоминал поле сражения. Сальвадор долго не решался сделать следующий шаг. Потом вспомнил о фонаре и достал его из рюкзака. Темноту проел белесый луч. Круг света рыскал по просторам магазина, и, дрожа, остановился. Сердце заколотилось, выпрыгивая из груди. Затряслись ноги. Луч вырвал из темноты гладкое лицо человека. Сальвадор вскрикнул от испуга и неожиданности, но спустя секунду понял, что за кассовым аппаратом сидит манекен. Выдохнул. Отдышался. Руки куклы были необычным образом вывернуты в разные стороны. Раздался шум. Звон, словно банка с консервами упала на пол и покатилась по нему. Сальвадор вздрогнул и повернулся. Воцарилась давящая тишина. И снова это чувство старалось впитаться в него все глубже и глубже. К самым сокровенным местам его сознания. Казалось, пытливые взгляды таращатся на него из темноты. Захотелось скорее покинуть магазин, но в последнюю секунду он заметил подставку с газетами. Сальвадор подошел к ней и посветил фонарем. «Кенгровский вестник». На первой странице заголовок - «Детоубийство – когда будут наказаны «люди из подземелья»?». Раздались странные шорохи. У Сальвадора ёкнуло сердце. Он обернулся. Свет фонаря вцепился в темноту, как разъяренный питбуль в ногу обидчика. Никого. Тогда мужчина сложил газету, положил во внутренний карман куртки, окинул внимательным взглядом помещение и поспешил покинуть его.