Добавлено (03.09.2012, 22:46)
---------------------------------------------
2.


Путь к вечным огням лежит глубоко вниз. Попасть туда можно только с помощью лифтов, которые находятся на окраине пустоши. Мы направляемся к ним по пеплу. Время от времени нас оглушают плевки горячего воздуха. Чем дальше мы проходим от своих домов, тем подвижней становится земля под ногами. Идти здесь - настоящее испытание, каждый шаг заставляет почву проминаться. Мои ботинки наполовину утопают в земле, которая не желает отпускать обувь. Черная субстанция прилипает к ней и растягивается как жевательная резинка. Трещины становятся шире, и иногда приходится перепрыгивать с одного островка на другой. Сквозь маленькие загрязненные окошки в маске уже видны огромные махины, окутанные пепельной бурей - лифты. Они возвышаются высоко над землей и даже на таком расстоянии слышно, как скрипят их механизмы и лязгают раскаленные цепи.

Чем ближе к пропасти, в которую нас будут спускать, тем больше смердит серой. Здесь всегда воняет серой. Серой и сажей. Маска не позволяет зловонию проникнуть в полной мере, но, даже не смотря на нее, начинается приступ тошноты и кружится голова.

Но этот нестерпимый запах не самый главный признак приближения пропасти. Становится жарче. Настоящий ад.

У света есть конец, и он начинается чуть дальше. Отвесная скала, из которой исходит ярко-красное свечение. Вверх направляются миллиарды маленьких частиц. Пепел словно живой, он мчится прочь от этого жуткого места. Вопли теперь слышны намного отчетливей. Миллионы криков. Они будоражат воображение, и кровь в жилах замирает. Я уверен, все мы думаем, что им приходится хуже, чем нам. Нас всего лишь лишили лиц, и в этом некого винить. Просто потому что мы не помним, кого винить.

Возле одного из спусков нас встречает лифтер. Он устремляет то, что должно было быть лицом в нашу сторону и как будто смотрит на нас, но у него нет глаз. Его вытянутая черная гнилая голова разорвана поперек и сшита горизонтально ржавой проволокой. От него смердит смертью и падалью. Мы не хотим говорить при нем, при лифтере вообще не хочется ничего делать. Только молчать и смотреть в одну точку.

Спустя некоторое время нас сажают в огромную квадратную камеру с ржавыми горячими решетками. Она просторная, такая, что в нее вмещается тридцать рабочих, и все мы видим, как лифтер дергает рычаг, и цепи начинают пронзительно скрипеть. Лифт медленно ползет вниз. Пока он тащится, сквозь решетки можно видеть уровни ада. Сквозь отверстия в скалах мелькает пылающий огонь, и языки его то и дело выскакивают из расщелин. В такие моменты раздаются воистину нечеловеческие крики. БОЛЬ.

-Дарф, - говорит один из моих товарищей, чтобы как-то отвлечься от этого ужаса. У него тоже кровь застывает, и ему очень страшно. Нам всем очень страшно.

-А, - отвечаю я.

-Не знаешь случайно, где Ворбер?

-Не знаю, - говорю.

А я и, правда, не знаю. Ворбер был с нами еще вчера. Мы как всегда вместе закончили работу и поднялись. Я даже видел, как он зашел к себе домой, но сегодня его уже не было.

-Странно это, - говорит Тимони, стоящий рядом со мной по правую руку.

Разговоры не клеятся. Может быть, потому что невозможно разговаривать такими будоражащими голосами или потому что невозможно говорить, когда на фоне такие жуткие крики. А тем временем мы спускались все ниже и ниже. Чем глубже мы попадали, тем громче вопили мученики. Здесь становилось жарче.

-Ну что?! Пошли, - орет Тимони, когда лифт останавливается на тридцать четвертом уровне ада.

Здесь очень шумно. Ничего не слышно, и никто ничего не слышит. Только крики мучеников.

Добавлено (04.09.2012, 23:12)
---------------------------------------------
3.

Лифт остановился напротив отверстия в стене. В него могли бы пройти существа ростом не меньше шести метров. Из кабины по одному выбираются рабочие, вместе с ними и я, и проходят по коридору, в конце которого - огромная черная металлическая дверь. Она плотно заперта, но мы слышим шум за ней, и видим, как сквозь щели рвется огонь. Когда все собрались, как всегда раздался голос откуда-то сверху. Он проскулил про наши обязанности и про предостережения, а после дверь начала открываться, разъезжаясь вверх и вниз. Нас встретил невероятный шум. За дверью открывались безграничные равнины тридцать четвертого уровня ада. Где-то вдали виднелись небольшие черные холмы, нам говорили, что скоро мы доберемся и туда, но пока должны строить камеры пыток неподалеку от входа.
Мы сделали первые шаги по раскаленной почве, и наши одежды зашипели и задымились. Шум оглушил нас, и поэтому было совершенно не слышно, о чем кричит Тимони. Впереди проносились всполохи огня, обжигая землю – огненная буря, которая нас оглушала. Мы делали шаги и понимали, что сейчас нас окружает другой мир, ведь даже ходили мы здесь иначе. Тридцать четвертый уровень ада делал нас невесомыми, и становилось чудовищно жарко. Окошки в моей маске запотели, и я видел лишь очертания моих товарищей и горящее пламя на поверхности где-то неподалеку.

-Погода сегодня - то, что надо, - прокричал Тимони, но его сильно заглушила огненная буря, проносящаяся совсем рядом.

То и дело нас обдавало кипящим воздухом, который чуть не сбивал с ног. Впереди виднелись строения – наши детища, которые мы столько времени возводим. Тридцать четвертый уровень ада считается одним из самых неосвоенных. Здесь никогда не было камер пыток, а все что было - пустынная равнина, но теперь понадобилось больше места для вновь попавших в ад. Мы возводили небольшой город: здесь были не только огромные сферические решетки, висящие над землей и наполненные всевозможными инструментами, сулящими страдания, но и дома, в которых можно было бы отдыхать и обедать истязателям.

Добавлено (04.09.2012, 23:12)
---------------------------------------------
4.

Строить здания здесь совсем не просто. Материала не достаточно, и соединять камни необходимо специальным веществом, которое жутко воняет. Мы с трудом перебираем ноги – ад очень странное место – иногда ходить тут просто, но бывает, что земля склоняет к себе. Чертовски жарко. Огненные бури переносят выжженные частицы по пустынным равнинам. Иногда под чернеющими сводами проносится, размахивая своими огромными крыльями, вестник, – следит за нашей работой, а мы тем временем не останавливаемся ни на секунду. Единственный способ хоть на время лишиться грусти, заняться чем-то важным. Мы работаем вчетвером - я, Тимони, Вэльс и Адатис - мы возводим дом для сна служащих ада, для тварей, из-за которых мы всегда слышим вопли мучеников. Мы действительно считаем, что занимаемся важным делом. Что может быть лучше понимания того, что твои деяния необходимы?

За круглым окном просвистел вестник.

-Что-то они зачастили, - произнес Вэльс, уставившись в окно.

-Главное нас не трогают и на том спасибо!

Я не участвовал в беседе, просто клал камень на камень и скреплял их специальным веществом. Мне было не до их разговоров о вестнике, который по какой-то известной только ему причине проносился над нами. Мысли мои фокусировались уже на других вещах, я думал о том, что я из себя представляю. Эти мысли не давали мне покоя, и меланхолия всегда знала, куда нацелить свои орудия. Грусть всегда бьет по самым слабозащищеным местам, и ты не можешь спастись – тебе приходится думать о том, что она говорит.

-Дарф! – крикнул мне Тимони, а я безразлично посмотрел на него – мысли все ещё одолевали меня. – Принеси, пожалуйста, с улицы раствор.

Я только лишь кивнул и направился навстречу бушующему ветру. Я был слишком молчалив сегодня, что нельзя было сказать об огненной буре снаружи, которая стелила языки пламени по всей округе. Когда я вышел, один из сполохов чуть не снес меня с ног. Я кое-как устоял и направился на противоположную улицу за раствором. Надо сказать, наша команда неплохо потрудилась, мы уже построили около дюжины домов, и это место теперь больше напоминало небольшое поселение, которое покинули жители, нежели вечно пустующую равнину.

-Ты долго, - проскрипел Вэльс, когда я зашел с двумя ведрами в руках.

-Уж извини, что заставил тебя ждать!

Мне не нравился Вэльс. Он был вечно всем недоволен, казалось, что нет ничего, что могло бы ему понравиться. Но одно дело, если бы он молчал об этом! Вэльс видел недостатки во всем и цинично подмечал их, громко, с выражением, чтобы каждый из нас слышал. Вэльс был неприятным типом.

-Здесь полведра! – процедил он скрипучим голосом, уставившись на меня.

-Ветер снес меня с ног, я пролил часть…

-Послушай, из-за тебя мы не успеем доделать этот дом сегодня!

-Вэльс, ну что ты разошелся, - вступился за меня Тимони. – Ну, с кем не бывает-то. Давайте просто сейчас, как следует, поработаем.

Мы так и поступили. Молча, оставив все мысли, мы занялись делом – склеивали камни, возводя стены и потолки. На мгновение я зажмурился, и перед моим взором поплыли картины. Я не смог отвязаться от них просто так – мне пришлось смотреть до конца это немое кино.

Добавлено (08.09.2012, 09:37)
---------------------------------------------
6.


Даже здесь на тридцать четвертом уровне ада у рабочих есть перерыв. Это время мы тратим с пользой – нам тоже нужно есть. Еда раскрепощает, и мы всегда мило беседуем, поедая то, что принесли с собой из дома. Кто-то сегодня взял сэндвич, кто-то картошку. С едой проблем не возникает – каждый день из отверстия в стенах наших квартир мы могли доставать кучу всего. Невероятно вкусно и тепло. Что-что, а с подогреванием тут все в порядке.

-Дарф, - обратился ко мне Вэльс. – Ты извини меня, что-то сегодня настроение ни к черту.

Я откусил сэндвич с курицей и посмотрел на него. Это было очень трогательно. Я просто кивнул – слова были излишни, и Вэльс все понял.

-Ребят, у кого есть лишний глоток воды? – спросил у нас Тимони. – Я просто свою флягу дома забыл…

-Лови, - кинул я ему свою.

-Спасибо, - кивнул Тимони. – Я немного, я же понимаю все, - вода трудно достается.

И он был прав. Воды в аду почти не было. Конечно, в наших флягах она даже не кипела, но была довольно теплой, однако, любая другая превращалась в пар в сию секунду. Нам необходима вода, иначе мы просто будем вечно гореть тут. Поэтому время от времени вестники приносят нам её.

-Вы слышите? – внезапно спросил до этого молчавший Адатис.

-Что?

В окне появилась изрезанная голова человека, а потом он целиком забрался в комнату, в которой мы обедали. Он тяжело дышал и, оказавшись недалеко от нас, не сразу понял, куда ему бежать. Мужчина судорожно смотрел на нас, переводя глаза с одного на другого, а мы в свою очередь смотрели на него. Неизвестно кто больше удивился он или мы, но и мы и он находились в полной растерянности.
-Помогите, - просипел мужчина.

Мы ошарашено переглянулись. Мы совершенно не знали, что делать.

-Помогите, - повторил мужчина, с надеждой посмотрев на нас.

Он плохо выглядел. Весь изрезанный и черный. Сразу было понятно, что его худощавое тело долго подвергалось пыткам.

Он оглянулся на окно, как будто прислушиваясь, а потом снова посмотрел на нас.

-Они уже близко…помогите мне, прошу вас.

Я не знаю, что произошло, но мы решили отвести его наверх. Мы сделали это как один, словно все поняли в одну и ту же секунду, что обязаны помочь этому мученику. Почему? Наверное, по той же причине, по которой нам всегда страшно, когда до нас доносятся их крики. Все дело…в нас самих, мне и другим страшно ставить себя на место мучеников, и поэтому незваный гость был спрятан на третьем этаже, который возвели только вчера.

Спустя некоторое время, когда мы уже спустились вниз и, трясясь от нервов, взяли в руки свою еду, в окне показалась морда твари. Огромные синие глаза с линией, режущей зрачок наполовину, впивались в каждый дюйм комнаты, а вытянутый черный орлиный клюв огромных размеров, пылал адским пламенем. Без сомнения это были гончие, и мы все, переглянувшись, поняли, за кем они явились. Эта тварь просунула свою изуродованную шипастую морду в комнату и направила свой клюв на нас. Гончая шевелила им и посапывала, втягивая разгоряченный воздух. Она очертила несколько кругов по комнате головой, продолжая распознавать запахи, но скорее всего тварь ничего не могла почуять, потому что я пролил вещество как раз недалеко от окна. Оно не давало гончей что-либо унюхать. Так кстати, ведь если бы обнаружили, что мы спрятали беглеца...

-П-р-рш-ш-э-э-а г-д-ш-шше-е-е-е о-о-о-н-н-н-ш-ш-ш? - прошипела гончая.

Мы молчали!

Тогда тварь резко растворилась в окне, сопровождая свое исчезновение громким шипением. Я вышел на улицу и посмотрел вслед убегающим гончим, размахивающим своими длинными напоминающими колючую проволоку хвостами и оставляющим пылающие следы на земле. Очень скоро они смешались с огненной бурей, и я зашел обратно.

-Мда, - произнес Тимони, обвалившись на стуле. – Убежала? – спросил он у меня.

-Да.

Мне требовалось присесть. Я испытал невероятный стресс. Я уверен, его перенес каждый, кто сидел в этой комнате.

Вообще-то нам было теперь очень интересно, кто этот мужчина и как, черт возьми, ему удалось сбежать. И откуда? И как он попал на пустынный тридцать четвертый уровень ада?

Добавлено (09.09.2012, 12:35)
---------------------------------------------
7.

Смутно. Двое мужчин бежали передо мной по каменному коридору. Они явно паниковали. Я не слышал ни единого звука и не видел ничего, - только их испуганные взволнованные размытые лица. Похоже, мое лицо было таким же, но я особо не чувствовал паники, лишь все вокруг тряслось. Мы продолжали бежать дальше, пока не добрались до распутья. Один из мужчин потянулся к рычагу на стене, который, кажется, открывал дверь, но другой мужчина навел на него пистолет. Был выбор – занять сторону вооруженного типа или быть с двумя бедолагами под прицелом револьвера. Тем временем все начинало трястись ещё сильнее, и я кое-как оставался на ногах. Я поймал момент одного из толчков и прыгнул на вооруженного мужчину, и тот от неожиданности выстрелил в потолок. От этого вниз порушились камни, но я успел перебежать к тем двум, что были на другой стороне преграды. Теперь нам уже не угрожал револьвер – мы смотрели на стену из камней. Картина гасла. Мне что-то кричали, но все уже совсем затянулась черным полотном.

Добавлено (10.09.2012, 09:29)
---------------------------------------------

Добавлено (10.09.2012, 09:32)
---------------------------------------------
8.


Беглец представился Стивеном. Мы предложили ему еды. Он явно был голоден и поэтому не отказался. Стивен занял один из стульев и начал уплетать сэндвич.

-Тебя пытали? – спросил Вэльс, когда Стивен закончил есть.

Тот посмотрел на него довольно загадочно, с долей сарказма в глазах. Он скривил такую забавную мину, что все, кроме Вэльса засмеялись.

Нам не хватает лиц, чтобы смеяться! Нам не хватает лиц, чтобы навеки распрощаться с грустью. Нам необходимы улыбки и рожицы – все, что нужно для ежедневной радости.

-Ладно, расскажи лучше, как ты умудрился сбежать? – спросил я.

-Где-то недоглядели, где-то я схитрил.

-А как тут оказался?

-Ребят, спасибо вам большое! – сделав немалую паузу, произнес Стивен. – Правда!

Мы много всего спрашивали у него. Мы оттягивали один вопрос, который нас всех точно заботил. Нам было бы интересно узнать, что же такое муки. Почему люди так вопят. Мы ждали до последнего, чтобы узнать это, задать этот вопрос, который нес в себе столько страха. Мы искренне боялись спрашивать, но в один момент Тимони решился.

-Каково это? – спросил он.

-Каково что?

-Почему люди так кричат?

-Смешной вопрос…, - протянул Стивен. – Им больно. Посмотрите на меня. Я весь изрезан. Знаете, к боли постепенно привыкаешь. Сначала они рубят тебя внутри. Они показывают твою жизнь тебе же, настолько изуродованную, что становится нестерпимо больно и здесь в аду эта боль преумножается. Тебя словно прокалывает миллионами ножей. Лучше бы меня действительно прокалывали миллионы ножей. И постепенно эта боль становится чем-то, что должно быть при тебе. Чем-то твоим и уже не так мучает тебя, но в тот момент, когда ты вроде бы начинаешь приходить в себя…тебя начинают истязать физически…и эта боль другая…она лучше той, но к ней не привыкаешь. Она вечна.

Мы внимательно слушали его, не сводя глаз.

-Да что я вам все это рассказываю, это и вас ждет в скором времени.

После этих слов…После этих слов мы остолбенели. Не то чтобы мы не понимали о чем он, но КАК ЭТО? НАС ЖДЕТ ТОЖЕ САМОЕ? Ни один из нас не хотел в это верить. Я видел, как Вэльс готов был встать и дать по лживой роже этого Стивена.

-Чего?

-Вы, конечно, можете мне не верить…вообще-то, я думал вы в курсе…

-Что ты несешь? – спросил напряженно Тимани.

-Посудите сами! Для кого, как вы думаете, вы строите эти камеры пыток?

-Для таких как ты, конечно.

-В том-то и дело, что мы с вами не так уж и различаемся!

-Я ему сейчас дам по морде! – выпалил Вэльс.

-Это не будет стоить и тысячной доли того что я испытал, но сейчас не об этом. Поймите, но это действительно так. Не обманывайте себя. Ваши мучения начались уже сейчас! Вы испытываете хоть что-нибудь кроме грусти? Это настоящее испытание. Истязание грустью. Вам хочется умереть, но вы не можете. Не правда ли ужасно?
-Что ты несешь? Мы работаем тут не покладая рук. Это наше призвание, наш долг.

-Вам за это платят? Для кого вы это делаете? Вы хоть это помните?

Мы замолчали и облокотились о спинки стульев. Все как один. Мы никогда не думали об этом, ни один из нас, и Стивен был в чем-то прав. Мы остолбенели. Мы потихоньку начинали верить в нашу страшную участь.

-Послушайте, - произнес Стивен. – Скоро конец рабочего дня. Вы когда-нибудь вслушивались в крик вестника? Не закрывайте уши и внимательней вслушивайтесь. Он орет не для вас, для гончих, для лифтеров. Но вслушайтесь, хоть один раз!

Мы вслушались! Мы вышли на улицу, где уже стихла огненная буря, и слушали крик вестника. Стивен, этот сукин сын, он был прав. Как не ужасно – он был прав. Необычайно сложно было разобрать слова в крике вестника, но он сообщал: «Заключенные тридцать первого ада работающие на тридцать четвертом уровне закончили рабочий день». ЗАКЛЮЧЕННЫЕ! Это значило только одно – мы строили камеры для самих себя. Скоро мы будем кричать от боли, точно так же как мученики - каждую секунду в этом аду.

Мы поникли, очень поникли, но тогда Стивен предложил сбежать вместе с ним. Он рассказал нам, что возможно существует выход где-то там, где мы живем. Для этого нам всем нужно было подняться. Проблем с этим не должно было быть.

Добавлено (11.09.2012, 06:11)
---------------------------------------------

Добавлено (11.09.2012, 11:38)
---------------------------------------------
Что их долг))) наверное, в аду промывка мозгов серьезная))) надо бы пояснить этот момент как-нибудь))