Добавлено (12.02.2012, 11:49)
---------------------------------------------
Апрель 1989 года.

Артёма распирало. От буйства весенней природы, скорого окончания учёбы. Но больше от того, что Таня сегодня позволила ему проводить себя до дома. Они шли по солнечной улице, державшись за руки, а у подъезда она даже чмокнула его в щёку.
Но как только он увидел в дверях квартиры лицо матери, будто зимняя ночь опустилась на землю.
- Где ты ходишь, Артём? – в голосе было раздражение. – Отец ждёт тебя.
В спальне царил полумрак, тяжёлые шторы были задвинуты. Отец полулежал на двух подушках, и Артём поразился выражению его лица. Отец всегда был энергичным, деятельным человеком, близкие никогда не видели его лежавшим на диване, или бесцельно слоняющимся по квартире. Честно говоря, близкие видели его нечасто, ибо почти пятнадцать часов в сутки отец проводил на работе. Да и редкие выходные старался проводить вне дома. Иногда брал сына с собой на рыбалку, прогулки по лесу в поисках грибов.
Сейчас в лице отца не было того, что присутствовало всегда – жажды жизни. Но голос был прежним.
- Закрой дверь!
Сын послушно притворил дверь.
- Закрой на щеколду!
Артём недоуменно взглянул на отца, но задвинул щеколду.
- Подойди!
Глаза отца горели лихорадочным огнём. Но огонь этот был уже потусторонним.
- Не сегодня-завтра я умру, - спокойно произнёс он, и сердце мальчика сжалось от этого спокойствия. – Жаль, что не увижу тебя взрослым.
- Почему папа?
Отец был здоровым сорокапятилетним мужчиной, никогда ничем, кроме простуды и гриппа не болел. А тут на лице явная печать смерти, что даже 14-летний Артём увидел её.
- Почему, папа?
Огонь в глазах отца, казалось, загорелся ещё ярче.
- Запомни сын. Самый страшный грех в этом мире, на который способен человек – это грех предательства. Но даже он простится там…
Где простится самый страшный грех Артём так и не понял, потому что отец заговорил о другом. – У меня есть тетрадь. И я не хочу, чтобы она попала кому-нибудь в руки. Ты должен сохранить её.
- Совсем никому? – шёпотом спросил сын.
- О ней не знает никто, - тоже шёпотом ответил отец. – Даже мать. Только мы двое.
- А где эта тетрадь?
- Об этом ты узнаешь позже. Когда меня здесь не станет.
У Артёма ком подкатил к горлу, в глазах защипало.
Потом в спальню зашла мать. До Артёма доходили обрывки её разговора с отцом, потому что оба говорили на повышенных тонах. Одну фразу он услышал полностью. Отец сказал матери, что прощает её.
Прощает, но за что? Артём всегда считал, что его родители – лучшие на свете, а их семья самая крепкая и дружная.
В ту ночь мать не спала. Из полуприкрытой двери своей спальни пару раз проснувшийся Артём видел, как в её комнате горит свет. А уже под утро услышал сквозь сон телефонный звонок.
Следующее весеннее утро было серым. Будто и не было вчера яркого апрельского солнца, весёлого звона капели. Дверь в комнату отца была открыта настежь. А сам он лежал в своей кровати строгий и неподвижный.
На похоронах было много людей в военной форме и строгих костюмах. Отец работал в каком-то сверхсекретном институте, и с чем была связана его работа, не ведала даже мать, которая работала в том же НИИ, но по хозяйственной части. Артём лишь знал, что специальностью отца была физика.
Из всех, кто пришёл на похороны ему был знаком лишь дядя Володя, несколько раз бывавший у них дома. А однажды они втроём на целых два дня ездили на рыбалку.
Сейчас дядя Володя стоял в военной форме, на широких плечах были погоны с тремя большими звёздами. Его взгляд, устремлённый на отца, лежавшего в гробу, выражал, как показалось Артёму, досаду. Да и мать смотрела на умершего мужа сухими глазами, прикусив губу.
- Жизнь продолжается! – сказала ему на следующий после похорон день классный руководитель Маргарита Матвеевна, положа на плечо горячую руку. – Ты должен хорошо окончить школу, поступить в институт, чтобы быть достойным своего отца. Кроме того, должен помогать маме. Ей сейчас очень тяжело.
Матери действительно было очень тяжело. Всю неделю после похорон она не выходила из комнаты, и мальчика кормила соседка тётя Таня. На восьмой день, а это была суббота, пришедший из школы Артём увидел, как мать суетится на кухне.
- Ты, наверное, голодный?
Она поставила перед ним стакан жидкого чая и ломтик хлеба с тонко намазанным сливочным маслом. По части кулинарии мать была не ахти. Яичница, сосиски, покупные пельмени. Зато отец в редкие выходные варил великолепные борщи, жарил котлеты. А уж его уха из только что пойманной рыбы всегда вызывала у Артёма обильное слюновыделение.
Где-то в конце мая Артём вернулся из школы рано. В прихожей услышал доносившиеся из комнаты матери голоса. Мужской принадлежал дяде Володе.
- Ты тринадцать лет прожила с ним, - говорил он. – Неужели всё это время он так и не доверял тебе полностью?
- Почему ты так решил? – в голосе матери был вызов
- Потому что за тринадцать лет ты так и не узнала, где он прячет свою тетрадь!
- Он никогда даже не упоминал о ней!
Затем с минуту в комнате воцарилось молчание. Артём стоял, боясь пошевелиться.
- За несколько часов до смерти, - услышал он опять голос матери, - он позвал его в свою комнату.
Парня неприятно поразило, что мать говорила о нём, как о ком-то чужом.
- Ты слышала, о чём они говорили? – спросил дядя Володя.
- Нет. Он велел ему закрыть дверь. Я приложила ухо, но так ничего и не услышала.
- Поговори с ним! – в голосе дяди Володи зазвучали повелительные нотки.
- Лучше тебе это сделать самому, - устало ответила мать. – Ведь ты и мёртвого можешь заставить отвечать на твои вопросы.
- Вот только с Павлом у меня ничего не получилось. А парень-то пошёл в отца. Ладно, когда он вернётся?
- Должен придти с минуты на минуту. 
Артём неслышно открыл входную дверь и выскользнул на лестничную площадку. Он бродил по улицам до самой темноты, так не хотелось возвращаться домой. В голове теснились мысли одна хуже другой. Так вот, что имел отец в виду, когда говорил о предательстве! И именно за это предательство он и простил мать перед самой смертью. «- Я бы не простил ни за что!», - думал подросток, скрипя зубами.
И ещё. Дядя Володя говорил, что мать прожила с отцом тринадцать лет. А Артёму в октябре исполнится пятнадцать. А это значит… Его затрясло в ознобе от этой мысли.
Стемнело. Зажглись редкие фонари. Делать нечего, придётся возвращаться, не ночевать же на улице? Да и похолодало, Артём совсем продрог в своей лёгкой курточке.
- Артём! – услышал он голос, когда подходил к подъезду.
Оказывается, дядя Володя ждал его во дворе, сидя на лавке под большим тополем.
- Сядь!
Артём послушно сел рядом. Стальные глаза дяди Володи смотрели на него, не мигая. И он понял под взглядом, проникающим во все закоулки души, что лучше не врать этому человеку.
- Расскажи мне про тетрадь, - почти ласково попросил мужчина.
И Артём рассказал ему всё, что знал. А что, собственно, он знал? Что существует некая тетрадь, только и всего.
- И что, отец даже никакого намёка не дал, где она находится?
- Он сказал, что я узнаю об этом позже. Когда его не станет.
К горлу подкатил ком
- И ты обязательно мне расскажешь? Ведь, правда?
И вновь эти глаза, от которых никуда не спрятаться. Артём торопливо кивнул.
- Вот и молодец. А теперь иди домой, уже поздно.
Дядя Володя легонько хлопнул его по плечу. Артём заскочил в подъезд, взлетел на свой третий этаж.
В квартире царили темнота и тишина. Мальчик торопливо умылся, и даже не заходя на кухню, юркнул в свою комнату.
Он долго не мог уснуть. Перед глазами стояло лицо отца, то самое с потусторонним взглядом. Его сменял пронзительный взгляд дяди Володи. Его серые глаза, казалось, прожигали Артёма насквозь, и парень с трудом вырывался из липких объятий мучительной полудрёмы.
Когда он в очередной раз со стоном открыл глаза, то увидел силуэт, вырисовавшийся на фоне светящегося уличным фонарём окна. На мгновение ему показалось, что это дядя Володя сидит у его постели. Несколько минут Артём лежал, боясь пошевелиться. Затем он услышал знакомый материнский вздох. Мать встала, так не сказав ни слова, и вышла из комнаты.