Добавлено (17.09.2011, 14:52)
---------------------------------------------
А как насчет ошибок в первой главе?

Добавлено (17.09.2011, 20:49)
---------------------------------------------
Глава 2.
Шесть лет спустя.

— Хальвейн! Хальвейн! — негромкий певучий голос брата рассеивал утреннюю дрему. Я приоткрыла один глаз и скосилась на Атахэля.
— Чего тебе, Ат?
Эльф стоял в проеме двери и как всегда нахально улыбался. Лучи восходящего солнца, пробивавшиеся сквозь мутноватое стекло, поблескивали на его волосах, которые, вопреки обыкновению, были распущены. Он тихонько вздохнул.
— Халь… Вставать пора.
Я с сожалением оторвала голову от подушки, и выставила брата из комнаты, метко кинув в его сторону сапог. Жаль, что эльф опять избежал удара по голове, закрыв дверь раньше, чем мое страстное желание его прибить исполнилось. Сапог упал на пол, а я, недовольно скривившись, рухнула в постель. Мне не стоило и думать о том, чтобы как-то отомстить Атахэлю за столь раннее пробуждение. Несколько минут понежившись в кровати, я выскользнула из-под одеяла и, скинув ночную сорочку, натянула штаны и рубаху. Одев сверху жилет на шнуровке, я обулась. Окинув комнату внимательным взглядом, я удостоверилась, что все, как всегда, в порядке и вышла, прикрыв за собой дверь.
Слетев по лестницы на первый этаж, я заставила большинство посетителей трактира посмотреть в мою сторону. Еще бы они не смотрели! Своей фигурой я была довольна: изящная талия, высокая грудь всегда привлекали внимательные мужские взгляды. Конечно, им бы только на нее и пялиться! И никто не замечает что у меня очень красивые глаза или нежная улыбка. Конечно же, мне приятно такое внимание, я наслаждалась, когда меня провожали восхищенными взглядами. Но мне куда приятней увидеть такое же восхищение в глазах эльфов. Но нет, этим привередам подавай белокожих миниатюрных худышек! Надо ли говорить, что я отличалась смуглой кожей и немного округлыми формами?
Ни глядя, ни на кого я прошла к столику, за которым сидели братья, и изящно присела на стул, старательно копируя грациозные движения Кернхеля. Он лишь кинул на меня внимательный взгляд, а Атахэль негромко хмыкнул. Я с грустью посмотрела на тарелку перед собой и сморщила носик. Мой завтрак состоял из смеси каких-то листиков и ягод. Чувствуя, как предательски бурчит желудок, я с вызовом произнесла:
— Я не буду есть эту зелень. То, что вы едите траву каждый день, как коровы не значит, что я тоже должна ее есть. Я хочу мяса! И хлеба!
Атахэль виновато пожал плечами. В его исполнении это движение показалось насквозь фальшивым, если учесть что наглая улыбка с лица никуда не исчезла. Будь на его месте Кер, я бы поверила в искренность своего собеседника, но в данный момент Кернхеля не интересовал наш с братом разговор. Задумавшись, я чуть было не пропустила ответ Ата.
— Извини, но от другой еды тебя почему-то тошнит.
Вспомнив, как я целую неделю мучилась, всего лишь попробовав немного мяса, я надменно вскинула голову. Если мои братья думали, что я хочу всю жизнь есть то же, что и большинство эльфов, то они жестоко ошибались.
— Наверняка это ты тогда подмешал какую-то гадость в еду, — я разозлилась. И было отчего.
***
— Мяско, мяско, — напевала я, глядя на оное. После недели пути по лесу и вынужденного поедания растений, из-за того, что братья отказались охотиться, а я этого сделать не смогла, потому что не умела, оно выглядело еще более аппетитно. Но приступить к трапезе мне не дал мой вездесущий братишка. Плюхнувшись на стул рядом со мной, он покосился в мою тарелку и, скривившись, произнес:
— Знаешь, сестренка, я бы не советовал тебе это есть.
— Почему? — застыв с приоткрытым ртом и не донесенным до рта кусочком мяса, я удивленно похлопала глазами.
— Ну… — эльф мило улыбнулся. — Растолстеешь, и никто тебя замуж не возьмет.
— Идиот, — прокомментировал подошедший Кернхель и отвесил ему легкий подзатыльник.
Атахэль обиженно надулся, а я нарочито медленно съела все мясо, что было у меня на тарелке и, показав Ату язык, ушла в свою комнату.
Буквально через несколько часов у меня свело живот и мне пришлось во весь опор нестись до ближайших кустов. И хоть брат не признался, но сомнений по поводу того, в чем причина моей внезапной страсти к этому виду растений, не возникало.
***
— Еще чего! Делать мне нечего, кроме как тебя травить! — на ехидном лице появилось недовольство.
— Но в прошлый раз ты именно это и сделал, подсыпав что-то Кернхелю! — не то что бы я любила ругаться, просто Атахэль не знал предела нашего с братом терпения, постоянно испытывая действие какой-нибудь своей пакости на нас. А тот случай с Кером… ну, с ним произошло примерно то же самое, что и со мной.
— Но ведь ему все равно ничего не сделалось! — брат скосился на Кернхеля. Атахэль нервничал, зная какой вред может причинить этот с виду спокойный эльф.
Пальцы Кера выбили барабанную дробь. Хмурый взгляд серых глаз не предвещал ничего хорошего. Скорее он обещал быструю смерть.
— Атахэль, братец… — голос Кернхеля был спокоен, но в нем ощутимо прорезался лед.
Я поспешно вскочила со стула. Наблюдать за дракой или, что еще хуже, разнимать этих двоих, не хотелось.
— Кер, я пойду, погуляю в городе. Может, что-нибудь интересное найду.
Не дожидаясь ответа, который так и не последовал, я бросилась к выходу и выскочила за дверь. Пробежав несколько улиц, я остановилась и с трудом отдышалась. Хоть такое и случалось каждое утро, я так и не привыкла к вечной борьбе между братьями. Зачем выяснять кто сильнее? Они ведь такие разные… Атахэль, как вечное дитя, не знает конца своему любопытству и шалостям, готов в любую минуту вихрем унестись прочь, услышав о какой-нибудь лавке диковинного оружия. Кернхель всегда спокоен и невозмутим, и иногда кажется, что перед тобой не эльф, а внезапно ожившая ледяная статуя. Главной причиной их разборок было то, что они так и не определились, кто должен быть главой Дома Ануа. Мое мнение они, конечно, не учитывали, но меня это не беспокоило, к тому же выбирать между братьями становилось все труднее. Мне иногда казалось, что если они реально будут править, то быстро наведут порядок в своей стране.
И оба, как ни стараются показать, что им на меня плевать, беспокоятся из-за каких-то мелочей. С такими мыслями я забрела на главную площадь и удивленно воззрилась на столпившихся людей и помост в центре. Точнее на грязную бочку, которая служила помостом. На ней стоял невысокий золотоволосый мальчишка, лет четырнадцати-пятнадцати. Длинный плащ скрадывал очертания тела, но нетрудно было заметить, что он очень худ. В больших ярко-зеленых глазах время от времени вспыхивали золотистые искорки. Я хмыкнула. Это столпотворение объяснялось лишь тем, что мальчишка, похоже, эльф-бард. Он подтвердил это, запев. По площади разнесся дружный вздох. Пел он и, правда, неплохо, но мои братья могли и лучше. Слова звучали на эльфийском, и все было хорошо до тех пор, пока я не вслушалась в них. Стыдливо покраснев, я бросила гневный взгляд в сторону певца. Тот, заметив это, запел еще громче. В его исполнении звучала одна из самых знаменитых песен темных эльфов, известных любителей женщин. «И как ему не стыдно? Он же ребенок!». Я развернулась и пошла прочь.
Задумавшись, я не смотрела куда иду и, опомнившись, с удивлением обнаружила, что ушла от площади довольно далеко. С любопытством огляделась, пытаясь понять, куда это меня занесло. Я стояла посреди узенькой мощеной камнем улочки, которая упиралась в неприметное здание. Именно оно и привлекло мое внимание. Облизнув пересохшие губы, я неспешно приблизилась к нему и в растерянности замерла, глядя на вывеску. Это была ювелирная лавка! Что она могла здесь делать, оставалось загадкой. Мне, как и любой другой девушке, захотелось взглянуть, что же там находится. Я, толкнув дверь, вошла внутрь… и застыла посреди комнаты, восхищенно приоткрыв рот. У стен стояли столы, обитые бархатной черной тканью. На них лежали драгоценности: диадемы, браслеты, ожерелья, кулоны, серьги, кольца. Казалось, бери, не хочу, но я чувствовала над столами магическую сеть, попросту именуемую «охранка». Стоила такая защита недорого, но защищала надежно.
— Молодая госпожа чего-то желает? — тихий вкрадчивый голос раздался прямо над ухом.
Я вздрогнула и обернулась. У двери стоял, довольно улыбаясь, высокий грузный мужчина. Он задумчиво разглядывал меня, поглаживая пышную рыжую бороду и усмехаясь в усы. Увидев мое испуганное выражение лица, он добродушно пояснил:
— Да вы не бойтесь, ничего я вам не сделаю, просто сюда часто не по делу заходят. Я хозяин этой лавки, Ритар. Вы ищете украшения? Вам из золота, серебра? Эльфийские, гномьи? А может что-нибудь из изделий дроу? Нам только вчера привезли замечательные браслеты с сапфирами, тончайшая работа, такие есть только здесь, да и у самих темных эльфов.
Сраженная таким напором я не сразу нашлась, что ответить и ляпнула первое, что пришло в голову.
— Я вообще-то ищу какие-нибудь артефакты.
Я ожидала чего угодно, но только не того, что на его лице возникнет плутоватая улыбочка.
— Так что же вы сразу не сказали? Пойдемте за мной.
Пока я открывала и закрывала рот от удивления, он провел меня в маленькую темную комнату и зажег свечу на столе.
— Чего желаете?
— Я…
Хоть эта комната была размерами меньше предыдущей, но вещи в ней оказались гораздо интересней для меня. Здесь почти не было украшений, но их отсутствие окупалось огромным количеством всевозможной брони и оружия. Но не тех ржавых железяк, что продают на каждом углу. В каждом предмете чувствовалась работа мастера. Похоже, хозяин лавки промышлял продажей артефактов, а ювелирное дело — лишь прикрытие. Краем глаза я заметила блеск и, повернувшись, едва смогла сдержать восхищенный вздох. На бархатной подушечке лежал небольшой светло-зеленый камень, по форме напоминавший каплю воды. На его гладкой поверхности играли отблески племени свечи. Камень был настолько прозрачен, что я видела лежащую под ним тонкую золотую цепочку. Приблизившись, я заметила в камне вкрапления, которые образовывали весьма занятный узор: казалось, что внутри находится уменьшенный в сотни раз луг.
— Что это? — Камень очаровывал и притягивал меня. Хотелось взять его в руки и провести по гладкой поверхности, едва касаясь ее кончиками пальцем, узнать, холодит ли он кожу, как любой другой камень или же греет весенним теплом.
— Это «Лесные грезы». Только это, госпожа, вы маленько опоздали. Куплен камушек-то. — Ритар проговорил это так, что я отдернула уже поднесенную к камню руку. Оставалось лишь с сожалением вздохнуть.
— Жалко. А что в нем такого особенного?
— Раньше это безделушка принадлежала какому-то из эльфийских домов, кажется дому Земли. А во время войны за Налу эта и другие эльфийские драгоценности пропали. Мои ребятки недавно нашли некоторые из них и так как на них никто не претендовал, то они их забрали и привезли ко мне. А вас интересуют эльфийские артефакты?
Я недоуменно нахмурилась. «Почему он продает их здесь? Эльфы заплатят очень много денег, если к им вернутся семейные реликвии!». Но долго думать об этом я не смогла. В мыслях вертелась радостная догадка: «Наверняка здесь найдутся несколько артефактов Дома Ануа!»
— Да, но меня больше интересуют артефакты Дома Ануа.
Хозяин лавки замялся.
— Ануа? Есть такое, вот только…
Я недовольно перебила его.
— Что только?
Он с сомнением посмотрел на меня, делая какие-то понятные только ему выводы. Затем торговец вздохнул и рассказал мне очень любопытную вещь.
Как я уже догадалась, Ритар промышлял продажей артефактов. Большинству из них было больше нескольких тысяч лет. На хозяина лавки работала группа профессиональных наемников. Они обыскивали гробницы, усыпальницы в поисках сокровищ. Золото они забирали себе, а артефакты отдавали Ритару. Тот продавал их коллекционерам.
— А твои Ануа… нашли мои ребята парочку очень занятных вещей. Вот только эти вещи замораживают всех, кто к ним прикоснется. — В голосе торговца слышалась недовольство. Видимо заказчики, узнав это, отказались от них.— Несколько магов окружили их барьером, но ледяная магия все равно прорывается наружу.
Я пожала плечами и выложила толстый кошель на стол, предварительно помахав им перед носом торговца, чтобы он убедился, что я в состоянии заплатить. На самом деле никакого золота там не было, и быть не могло — откуда оно у обычной девушки? Вместо этого я воспользовалась одним из простейших заклинаний льда и наколдовала монеток, которые должны растаять через несколько часов после того, как их создали.
— Вот деньги. Если мне удастся взять артефакты, то я забираю их бесплатно. Нет — деньги твои.
Деньги творят чудеса! Ритар немного поворчал о моей безрассудности, а потом подвел меня к одной из стен. Я изумленно уставилась на взявшуюся из ниоткуда дверь.
— А…
— Пошли, — он втянул меня внутрь.
Эта комната оказалась совсем маленькой, заваленной свитками и коробками. В ней с трудом уместились я, Ритар и небольшой стол. На нем, насмешливо поблескивая, лежали два браслета и кулон, очень похожий на только что увиденный мной камень. Такая же плавность линий и удивительная прозрачность, только цепочка оказалась серебряной, а цветом камень напоминал затянутое льдом озеро в солнечный день. Браслеты представляли собой две тонкие полоски белого металла, украшенные затейливым узором, что появляется зимой на окнах.
— Они?
Ритар не ответил. Я подошла поближе и в нерешительности замерла. Почему-то вспомнились слова братьев о том, что у каждого дома есть свой дух-хранитель, которому эти артефакты принадлежали раньше. «Ох, лишь бы все обошлось!».
Я коснулась пальцами камня. Чувствуя, как по руке медленно ползет холодок, я решила, что уже начинаю замораживаться, но тут холод сменился теплом. «Артефакт признал меня!». Крепко сжав кулон в ладони, а другой рукой подхватив браслеты, я с торжествующим видом повернулась к Ритару.
— Ты проиграл!
— А я разве в чем-то участвовал? Артефакты твои, а деньги я забираю. Неужели ты подумала, что я отдам тебе свой товар бесплатно? — он усмехнулся и указал на дверь, выпроваживая меня.
На ватных ногах я вышла из комнаты к выходу на улицу. Было немного обидно, но главное у меня появились реликвии Дома Ануа! Лишь потом я вспомнила, что жадному торговцу достались ледяные копии золотых монет, и довольно улыбнулась.

Добавлено (18.09.2011, 11:26)
---------------------------------------------
Я хочу критики... Только не говорите мне, что никаких ошибок нет, я ж косячная, без них не умею...

Добавлено (18.09.2011, 17:08)
---------------------------------------------
Combat,
Ну, думается мне, он решил что девушка знает куда она пришла)

Добавлено (18.09.2011, 17:54)
---------------------------------------------
Выкладываю третью главу. Критика нужна в огромном количестве.

Глава 3
Эльфийская аристократия

Солнечные лучи легко проникали в спрятанную в саду беседку, скользили по ажурным белым перегородкам, по цветам, креслам, обтянутым мягкой, кремового цвета, тканью, и рассыпались искорками, натыкаясь на камень в руках золотоволосого мальчишки. Мальчишки ли? Тому, кто находился в беседке, нельзя было дать больше пятнадцати лет, но на самом деле глава Дома Альтьера уже давно перестал быть ребенком.
Сейчас он стискивал пальцами камень, на поиски которого ему пришлось потратить несколько месяцев, и злился на себя за то, что к нему пришла глупая мысль отыскать потерянный артефакт Дома Земли. Эта безделушка не стоила того, чтобы ее находили. Ведь из-за этой вещицы и погибли его родители.
— Артефакт — барахло, — тихо шевельнулись губы.
Сказать что-то еще не было ни сил, ни желания. За три сотни лет, прошедшие со дня смерти самых близких «людей», боль притупилась настолько, что мысли об этом вызывали разве что раздражение.
Уловив едва слышный шум, «мальчишка» сунул камень в карман и нацепил на лицо привычную маску высокомерия. И вовремя: на пороге возникла стройная фигурка Оливии Ксаэль, главы Дома Света. Девушка сердито поджала губы и устремила в сторону Альтьеры возмущенный взгляд.
—Рэне, что творится? Почему Кальен хочет твоей медленной и мучительной смерти? Чем ты ему не угодил? – она села ближайшее кресло и пытливо взглянула на спокойного аристократа. Длинные, светло-русые волосы золотились на солнце, а свободное белое платье, подпоясанное под грудью, чуть шевелил ветер.
Эльф легонько вздохнул. Оливия была редким гостем, но уж если она появлялась, то сразу разрушала хрупкое душевное равновесие обитателей замка. С виду милая и застенчивая, она вела себя ребенок, но когда все становилось с ног на голову, то госпожа Ксаэль превращалась в жесткую и властную особу. В минуты гнева Оливия могла убить того, кто некстати подвернулся под руку. В это невозможно поверить, глядя на такую хрупкую и невероятно красивую девушку, как она, но, увы, облик бывает обманчив.
Пауза все затягивалась. Рэне не торопился с ответом, справедливо полагая, что вскоре девушке надоест его общество, и она пойдет искать объяснений в другом месте. К сожалению, сегодня Оливия решила поступить иначе. Она встала и, медленно приблизившись, негромко произнесла.
— Ты что, говорить разучился? Или тебе дать стимул для разговоров со мной? — девушка мило улыбнулась, а Рэне между тем едва не скривился от досады. Такая улыбка могла многого стоить…
Эльф невозмутимо поинтересовался:
— Оливия, а ты знаешь, на кого похожа? — мягкий, негромкий голос прозвучал абсолютно спокойно, хотя внутри все кипело от раздражения.
— Что? Нет, не знаю — эльфийка удивленно моргнула. Похоже, она ожидала другой реакции. Любым вопросом, сказанным невпопад, можно было сбить ее с толку и из хладнокровного убийцы превратить в глупого любопытного ребенка.
— В религии людей есть такие существа, ангелы называются. Вот их ты мне больше всего напоминаешь.
— Правда? — она смущенно покраснела. Ангельская красота воспевалась людьми так же сильно, как и их доброта.
— Да. Меня всегда выводили из себя подобные им. Ты не исключение, — Рэне улыбнулся, а Оливия, покраснев еще сильнее, перевела взгляд на пол.
— Эй, Альтьера, не переводи тему, ответь даме, — появление Кая Алавирэн, как всегда, осталось никем не замеченным.
Рэне досадливо поморщился и, не разворачиваясь, чтобы не видеть самодовольной ухмылки на лице главы Дома Воды, процедил сквозь зубы:
— Тебе-то что надо?
— Да ничего, — Кай лениво приблизился и, приобняв за плечи эльфа, ошалевшего от такого хамства, обиженно спросил. — Неужели я не могу зайти в гости к лучшему другу?
— Напомни мне, с каких пор мы стали друзьями? — как он ни старался, до конца скрыть негодование и злость в голосе золотоволосому главе Дома Земли не удалось.
— Не злись, малыш, — Кай добродушно похлопал Рэне по плечу.
«Малыш? Он что — сумасшедший?» — тихий, немного детский голос отдался легкой головной болью, заставившей эльфа поморщится. Разговаривать с помощью мысленной речи ему было сложно, но другого способа общаться с Тьенной – духом, охраняющим Дом Земли, не существовало.
«Сумасшедший, Тьенна, сумасшедший. А теперь брысь отсюда!» — никакого желания развлекать заскучавшего хранителя не возникало, так что, недолго думая, эльф начал прогонять эфемерную сущность.
«Вредина!» — похоже на этот раз надоедливый дух-хранитель решил его послушаться и удалился в неизвестном направлении.
Рэне негромко хмыкнул и с удивлением обнаружил, что пришедшие к нему главы Домов уже успели перессориться между собой и сейчас активно выясняют отношения. Вслушавшись в гневную тираду Оливии, прозвучавшую в ответ на едкое замечание Кая, он поморщился. Эти двое никогда не умели ладить, а уж если они находились в одном помещении, то спора точно не избежать. Решив, что мешать им в столь важном деле не стоит, эльф занялся детальным изучением внешности Кая, чтобы понять, что его так в ней до жути раздражает.
Вообще во внешности главы каждого Дома имелось что-то от силы, которую он использовал. Каю, как и Рэне, достались «проклятые глаза». Но название не соответствовало действительности: ничего проклятого в них не было, разве цвет казался слишком ярким и необычным, даже для эльфов. Лишь когда глава Дома Воды злился, взглянуть ему в лицо становилось невозможно: на месте глаз образовывались два темно-синих провала. Но доводить эльфа до такого состояния никто, кроме Рэне, не мог, так что все остальные созерцали спокойное лицо с правильными, тонкими чертами лица, высокомерную усмешку, кривящую тонкие губы, и море презрения в немного раскосых синих глазах. Кай не уступал никому в пышности своей одежды — безумно дорогая, украшенная множеством кружев, оборочек и драгоценностей, она варьировала от светло-голубого до темно-синего и казалась бы вычурной и безвкусной, если бы не элегантность, с которой он ее носил. Раньше у эльфа имелся объект для гордости: длинные, серебристо-серые волосы, обычно заплетенные в косу. Сейчас же его бледное лицо обрамляли короткие, не достающие даже до плеча, пряди. А причина была вот в чем…
***
— Рэне, ты чего такой хмурый? У тебя же сегодня день рождения! Это так здорово! — Оливия уже больше часа пыталась растормошить эльфа, у которого на лице было написано: «Убью того, кому пришло в голову, что сегодня праздник».
— Я ненавижу этот день, ты же знаешь, — это была его первая фраза за день, наполненный шумными поздравлениями и впопыхах врученными подарками, которые в скором времени отравились в комнату, куда глава Дома Альтьера скидывал всякий хлам.
— А вечером для тебя сюрприз будет! — заговорщески пообещала девушка и, когда до нее дошел смысл произнесенных эльфом слов, нахмурилась, — Как это – ненавижу?
— Да вот так, — Рэне отвернулся. Попытка скрыться в любимом саду не увенчалась успехом. Уже после часа блужданий по затененным аллеям его нашла радостная Оливия. А так хотелось оказаться где-нибудь подальше, в тишине и спокойствии, в одиночестве…
Вечером эльфа действительно ожидал сюрприз. Да еще какой… Каю пришло в голову, что если отмечать, то отмечать по-крупному, и он устроил грандиозный бал, позвав на него всех более или менее знатных эльфов. Рэне едва не убил его, узнав об этом, но потом в голове у него созрел коварный план. Наутро глава Дома Воды проснулся внезапно облысевшим.
***
Так и не найдя источник раздражения «мальчишка», вздохнув, бросил прощальный взгляд в сторону ругающейся парочки, и уже собирался покинуть беседку, перемахнув через невысокие перильца, как его остановил удивленный голос Кая.
— Эй, златовласка, ты куда?
Поборов сильное желание проверить обнаглевшего аристократа на живучесть, Рэне обернулся и елейным голосом поинтересовался.
— Что-то не так? Я думал, цель твоего визита — Оливия.
— Тебя искал Саихиша, — коротко, будто рубанув мечом по воздуху, ответил эльф.
— Вот ведь… — Рэне бросил короткий взгляд в сторону девушки и сказал совсем не то, что хотел, — заняться нечем, кроме как меня гонять. Ладно, я ушел, — он вылетел из беседки и бросился по одной из дорожек.
Оливия улыбнулась.
— Он такой еще ребенок…
— И говори, — Кай провел рукой по волосам и негромко хмыкнул, — ему еще расти и расти.
***
Кальен сидел за столом и внимательно слушал свою младшую сестру, пытающуюся сбивчивым голосом в сотый раз объяснить свое отношение к его политике.
— Брат, так нельзя, ты понимаешь? Тебя все ненавидят после той ночи! Уничтожить два Дома! Я не понимаю, как тебе вообще пришло такое в голову! Тебе ведь никогда не нужна была власть! Почему? — она расплакалась. И вдруг совсем тихо прошептала. — И Альтьера… ты думаешь, что стоило ему все рассказать?
Эльф болезненно нахмурился. Сестра была единственной, кто его понимал, но после уничтожения Дома Талтаэль и Дома Ануа, и она стала бояться собственного брата.
— Тавиэль, пойми…
— Звал? — звонкий голос Рэне Альтьера разнесся по огромному залу, порождая многочисленное эхо. Кальен скривился, не понимая, как его с сестрой голоса могут звучать нормально, а у этого так, словно он пользуется магией для пущей эффектности.
Тавиэль испуганно ойкнула и, пробормотав что-то вроде приветствия, опрометью бросилась из зала, оставив их наедине. Рэне бросил ей вслед удивленный взгляд и весело спросил:
— Мы теперь одни, да?
— А у тебя со зрением плохо? — раздраженно отозвался Саихиша.
— Зануда ты, Ен, — золотоволосый эльф повертел головой в поисках предмета мебели, на который можно сесть. Им оказался жутко неудобный на вид стул возле самозваного правителя. Рэне мгновенно подлетел к нему и, поставив так, чтобы можно было сидеть, опершись подбородком о спинку, присел.
— Чего хотел? У меня не так много времени, чтобы тратить его на тебя, — тон главы Дома Альтьера неуловимо поменялся, в нем появилось пренебрежение.
Кальен мгновенно среагировал на эту перемену в голосе и, сощурив глаза, по слогам произнес.
— Танцующая тень.
Наблюдать, как с высокомерного аристократа слетает искусная маска презрения, и под ней показываются черты растерянного шестнадцатилетнего мальчишки, было одним удовольствием.
— А эти-то тут причем? — изумленно полюбопытствовал эльф.
Танцующая тень, небольшой отряд воинов, обученных защищать своих хозяев до последней капли крови в последнее время стали приносить очень много проблем. Раньше тот, кого они называли господином, одновременно являлся главой Правящей семьи, но в связи с напряженной ситуацией в стране, обязанность следить за ними взяли на себя три Дома: Альтьера, Коркоа и Ортега. Последнее время Танцующая тень не подчинялась никому, творя, что в голову взбредет. Призвать к ответу Дома Крови и Тьмы не удалось, и пришел лишь Альтьера, который выводил из себя своей манерой общения, наглостью, граничащей с хамством и… список мог длиться до бесконечности.
— Сегодня утром они напали на мою сестру. Как ты мне это объяснишь?
По губам главы Дома Земли змеей скользнула усмешка, прежде чем он бросил.
— Никак.
Одно слово. Всего одно. Если бы мальчишка удивился или… сделал вид, что удивлен, то Кальен подыграл ему, как не раз подыгрывал. Но…
— Зачем ты это сделал? — Саихиша постарался добавить в голос угрожающие нотки, что вышло не слишком правдоподобно, ведь на самом деле глава Дома Огня не был рассержен. Злиться не получалось ни в какую. Только не на него…
Рэне обиженно надулся.
— И как ты догадался? Я-то думал тебя еще недельку подурачить.
— Догадаться легко. Но я хочу знать: зачем? Ты хоть знаешь, как выглядела Тавиэль буквально несколько часов назад? Я уже давно смирился с твоим характером, но объясни, почему ты так меня ненавидишь? — немой вопрос повис в воздухе.
— Ненавижу? А как к тебе еще относиться? — Альтьера произнес это так легко, словно непреложную истину.
Кальен заставил себя взглянуть эльфу в глаза. Не скользнуть взглядом по лицу, заметив два темно-зеленых озерца, в которых плещется показное равнодушие, а всмотреться в них и разглядеть истинные эмоции, ведь известно, что глаза — зеркало души.
— Талтаэль и Ануа? Но ты ведь из тех, кому все равно кто сидит на троне.
Рэне кивнул, подтверждая слова самозваного правителя.
— И, правда, мне действительно на это плевать. Ему нет, — это уточнение в конце прозвучало слишком странно, чтобы Саихиша не переспросил:
— Ему?
— Неужели ты забыл это имя? Жаль, что у тебя такая короткая память. Очень жаль… — голос мальчишки прозвучал печально, в то время как губы изогнулись в усмешке, мгновенно заставившей вспомнить того, о ком говорит глава Дома Земли.
— Ты о нем? Забавно, я думал, ты уже не помнишь. Он погиб на войне. А считать умерших живыми… — то, что Кальен насмехается, мог не заметить только идиот.
Альтьера же на насмешку не обратил внимание, внезапно совсем тихо произнеся:
— Так ты сказал остальным. Умолчал лишь о том, что убил его ты. Считай что произошедшее с Тавиэль — своеобразная месть.
Глава Дома Огня едва не расхохотался:
— Месть? Малыш, это даже не смешно. Какая месть, спустя десять лет?
Эльф нахмурил брови:
— Вообще-то месть — это блюдо, которое подают холодным. Возможно, поэтому я не торопился, — он замолчал, а через несколько мгновений весело произнес. — Давай на этом закончим. Мне пора.
***
Алларин Ортега уже довольно долгое время сидел в своем кабинете, разбираясь с документами под еле слышный шум дождя. Он стал редкостью для умирающей от летнего зноя Тарии.
— Кана, принеси чего-нибудь горячего! — внезапно крикнул глава Дома Крови.
Тут же приоткрылась дверь и в образовавшийся проем просунула голову служанка.
— Горячего? Сейчас сделаю, — и Ортега услышал удаляющийся стук каблучков.
Но через некоторое время Кана вновь предстала перед изумленным донельзя аристократом. Замерев на пороге, она сбивчиво начала объяснять:
— Господин, там к вам глава Дома Альтьера пожаловал. Он просил вас спуститься к нему, чтобы…
Алларин жестом приказал девушке остановиться.
— Я понял. Ты свободна.
Оказавшись на первом этаже, он едва сдержал улыбку, глядя на Рэне. Мальчишка как раз стягивал с плеч камзол и пытался его выжать.
— Златовласка, ты гулял под дождем? — только от Ортеги вспыльчивый глава Дома Земли мог стерпеть это прозвище, чем тот часто пользовался.
Рэне мгновенно поднял взгляд на эльфа и кивнул. С кончиков золотых волос тотчас сорвалось несколько капель. Они приземлились ровнехонько в небольшую лужицу, которая уже грозила превратиться в солидных размеров лужу.
— А ты в курсе, что так можно простудиться? Это тебе не мелкий дождичек, а самый настоящий ливень, — начал ворчать Алларин, относившийся к взрослому по любым меркам эльфу, как к ребенку.
— Так мило, что ты обо мне заботишься! — восхитился Альтьера. — Но сейчас не об этом. Я только что от Кальена. Первый этап плана завершен!
— Вот как? — эльф на мгновение прикрыл глаза и зловеще улыбнулся. — Теперь можно приступать к действиям?
— Да! Жду тебя вечером! — донеслось от распахнутой двери.
— Конечно… Кана!