Тамара.
- Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда лежу я под землоооой! – пела я.
Было холодно, мерзко, темно и скучно. Я вспомнила с пол сотни песен из маминого репертуара, с сотню из папиного, и уже где-то двадцатую из песенок дочки наших соседей. Ей, кажется, девять. Не знаю, сколько времени я тут находилась. В полной темноте легко потеряться. Я ужасно хотела есть, и поговорить хоть с кем-то о том, как можно разделывать вольта, какой лучше использовать для этого нож, и на сколько он должен быть туп, чтобы и разрезал и в то же время делал адски больно.
- Ни единого звука, черт возьми! Выпустите меня! Тва-а-ари!
Это что-то вроде паузы между сменой песен. А теперь вспомним кое-чего из моих любимых. Jane Air. Конечно.
- Под скрип петлей в доме из костей и мутных глаз твоих покойниц тра…их моих друзей, свернулось вино, и осталась при луне в венчальном платье и фатееее! – до хрипа кричала я.
Аж мурашки по коже! Я бы еще по стенам в так постучала, но я была слишком слаба, искусана вольтами, измотана неслабыми ударами Власта и нервно измучена. А если короче, то шевелиться не могла. Вспомнив еще около пяти песен, усталость и слабость взяли свое. Я уснула.
Сон – это волшебное состояние. Оно может быть как даром небес, так и адской карой. Причем одновременно. Так было и сейчас. Я шла по пляжу. Солнце ласкало мою кожу, которая и так была загорелой, чисто и невредимой. Я чувствовала себя прекрасно. Море нежного сине-зеленого цвета лизало мои голые ноги. На душе было так спокойно…как не было никогда…Я знала, что кто-то там впереди ждет меня.
- Здравствуй, солнышко мое, - донес до меня ветер чей-то до боли знакомый нежный шепот.
Я огляделась, но никого не увидела. Тогда решила побежать. Ноги утопали в мягком песке. Во все стороны летели серебряные брызги, которые искрились на солнце, слепя глаза. И как это часто бывает во снах, вместо пляжа я очутилась в огромной беседке. Красивой и светлой. На резных лавках вдоль всех стен которой, были разбросаны мягкие расписные подушки.
- Я так скучала, - прошептала я, ощущая как по щекам медленно сползают слезы.
- Не плачь, - прошептала мама за моей спиной. – Я всегда рядом.
Я боялась повернуться и страстно желала этого.
- Ты…умерла? – вдруг пришла мне в голову ужасающая догадка.
Мама засмеялась. Тем смехом, который я так любила, который я так хорошо помнила и по которому ужасно скучала. Поглубже вдохнув свежего морского воздуха я повернулась и…проснулась. Проснувшись, я долго рыдала, не зная, как остановиться.

Я так замерзла, что ног уже не чувствовала. Руки были холодными как лед, а губы не желали шевелиться. Живот прилип к позвоночнику. Когда я в последний раз ела? Ммм…не помню. Я ведь спала, значит, должна была хоть немного восстановиться. Хм…кого я обманываю. При восстановлении впадаешь в долгий сон и не проснешься пока полностью не исцелишься. А мне, по моему, только хуже стало. Жаль вот так вот умирать. Ничего ведь толком не успела. Да еще и Антон…Дура я. Всего-то. К Наташе еще какой-то его отправляла! Вот надо же быть такой идиоткой? Ааа…Чего уж там.
Зевнула. Огляделась. Бесполезное, кстати, занятие – оглядываться в кромешной темноте. Вот еще слово какое-то "кромешный". Что оно вообще значит? Придумают же… Блииин, я псих…Ни звука…Вообще не звука! Я же с ума сойду быстрее чем сдохну!
Эта мысль, наверное, была решающей. Я закричала. Забилась в истерике. Попыталась встать, но ничего толком не вышло. Только заныло все тело, все ссадины, синяки. Ну я поползла. Не знаю, куда и зачем. Просто поползла вперед. Где стена?! Где хоть какой-то край этой черноты?!
- Не могу так! Не могу так больше! Прошу! Убейте меня… - на последних словах я выдохлась. Прижалась щекой к ледяному и черному полу, закрыла глаза, позволяя слезам течь как им вздумается, и задержала дыхание. Если долго не буду дышать, может организм сжалится надо мной и умрет. Ну или хотя бы сознание отключится. Я знала, что обманываю себя. Ведь я же страж. Я не могу так просто умереть. Не просто, а медленно и мучительно. От голода, от изнеможения, но очень медленно.
Не знаю, сколько я пролежала без дыхания. Но сознание так и не потеряла и, к сожалению, так и не сдохла. Только сильнее замерзла. Я медленно открыла опухшие от слез глаза и тупо уставилась в черноту. Вдруг яркий белый свет ослепил меня. Я зажмурилась, так как глазам стало больно. Может мне показалось? Я услышала чьи-то быстрые шаги и тяжелое дыхание. Затем холодная когтистая лапа схватила меня за шею и рывком вздернула над землей. Я вцепилась в эту ледышку обеими руками, болтая ногами в воздухе. Я задыхалась. Но не от нехватки воздуха, а от счастья. Может меня наконец убьют.
Глаза слезились, от такого количества света. Я никак не могла их открыть и увидеть моего избавителя. Но он, похоже, «избавлять» меня не спешил. Вместо этого потащил куда-то, вытащив из моей камеры. Резко стало жарко. Горячий ветер обдувал мое тело, болтающееся в воздухе. Собрав последние силы, я пнула того, кто держал меня. Он зарычал. Ну теперь то точно убьет. Я надеюсь.

Добавлено (26.04.2011, 22:00)
---------------------------------------------
trikato_45, приветствую!
Вот опечатки моя вечная проблема. Ноуту четыре года и клавиатура немного тугая стала. Приходится не сладко. И вот пропускаю...Это конечно не оправдывает моей невнимательности. Буду стараться не допускать такого!
За исправления тоже спасибо!

Нас там явно не ждали (и стол не накрыли, ни музыку не организовали…пытаюсь еще шутить). Потому у нас было хоть какое-то преимущество. У нас не было оружия против Талломов, которое убивает их, но обезвредить их на время можно обычным ножом. Что мы и делали. Рвали в клочья всех, кто попадался под руку. А Макс делал это в прямом смысле. Он с каким-то диким удовлетворением отрывал существам лапы, головы, слушая, как они с отвратительным хлюпаньем умирают. Что ж, у каждого свои тараканы.
Женек и Жорик веселились вовсю, доводя свою жертву чуть ли не до безумия прежде чем убить. Мы с Глебом дрались в паре. Он сам не желал оставлять меня одного. Был уверен, что с головой у меня сейчас явно не в порядке. И был прав...
Люц шел молча. Его не трогал никто.
Мы дрались около часа. Хотя в этом мире время возможно течет как-то иначе нежели в нашем мире. Дрались, пока хранитель наконец не заговорил.
- Вот он! – Люц ожил, указывая морщинистой рукой на убегающего по коридору Таллома. Было сразу видно, что это не Таллом-прислужник, а Таллом из знати: по глубоким насыщенным цветам одеяния, по необычному блеску длинны волос, по мертвенно бледному цвету кожи.
Власт обернулся, окинул нас испуганным взглядом и прибавил скорости.
- Стоять! – рявкнул я, но этой твари и след простыл. Он в прямом смысле прошел сквозь стену.
- Нихрена себе! – присвистнул Стас.
- Куда он делся?- я повернулся к Люцу.
- Загнал себя в ловушку, - улыбнулся мне хранитель. Да уж…ну и тараканы у некоторых бывают. – О его плах на счет стражей не знал никто, - вдруг начал объяснят Люц. – некоторые пешки. Многих из которых вы только что уничтожили. Если о его, хм, выходке узнает Лорок, ему не жить. Он не подумал и о том, что он уже труп. Это дело времени.
- Кто такой Лорок? – сдвинул брови Жора.
- Король Талломов. Должен бы знать, - фыркнул хранитель.
- Но где сейчас Власт? – перебил я. Согласен с Люцем. Этот выродок уже труп. Это дело пары часов.
- Ушел за Тамарой. Надеется обменять ее на свою шкуру, - посмотрел на меня каким-то победоносным взглядом. Словно это все время твердил, что она мертва!