Вообще за все указания спасибо. Тяжело мне этот бой, блин, описать. Слов подходящих не находится. Второй бой такой же и не знаю че делать!

Еще раз спасибо, буду работать.

В пяти шагах от места стычки, взору открылась привычная картина, красоту которой я уже не замечала. Возвышающаяся над морем гора была сплошь увита самшитовыми зарослями. Самшит лечит, самшит оберегает от злых духов, самшит скрывает мое убежище от посторонних глаз.
Цепляясь за каменные выступы я, морщась от боли, взобралась по крутому склону. Раздвинула ветви «железного» дерева и нырнула во мрак грота. Это и есть мое убежище.
Все просто. Сменная одежда, выстиранная накануне вечером в водах горной реки, свисала с сухих веток, служившими мне бельевыми веревками. Рядом в углу одиноко выглядывал последний, и уже наполовину пустой, мешочек сухофруктов. Копна соломы, застланная рваной тряпкой, служила мне кроватью. Это убогое ложе сейчас мне казалось самым привлекательным местом на планете, но я заставила себя промыть рану.
Здоровой рукой взяла флягу с водой, зажала между коленями, открутила крышку и, смочив водой тряпку, медленно опустилась на солому.
— Как близко я была от смерти…
Я долго не слышала человеческой речи. И время от времени разговаривала сама с собой, опасаясь, что речевые навыки за ненадобностью сотрутся из памяти.
— Неужели я когда-то мечтала о такой жизни?
Я осмотрела рану. Глубже чем я думала, но сухожилия целы, кости тоже. И на том спасибо. Холодная вода обжигала места соприкосновения влажной тряпки и тела.
— Ссссс… как больно! Этот волк! Почему он не может просто убить меня?
Теперь перевязка. Сначала листья самшита….
Благословенное дерево! Я слышала, что во времена войны, во избежание заражения крови, операции делали в самшитовых зарослях. Наверно благодаря самшиту я еще не сгнила до костей.
… теперь повязка. Закончив процедуру, я вытянулась на соломенном ложе.

Незадолго до рассвета, желудок призывно заурчал. Высунув голову из пещеры, я внимательно огляделась. Было тихо и тепло.
Я вылезла из своего убежища, прихватив с собой часть сухих веток, секунду подумала и, насыпала в подол сухофруктов. Выбора не было. Прошедший день не оставил шанса раздобыть приличную пищу, предоставив отшельнице право наслаждаться тем что есть.
Костер, потрескивая, разбрасывал в стороны горящие искры. Был предрассветный час. Мне нравилось это время, когда темнота уступает место свету.
Скудный завтрак был быстро съеден, до последней крошки. Бросив в рот последнюю горсть сушеных фруктов, причмокивая от удовольствия, я настороженно застыла.
Что-то заставило чувства обостриться, а глаза всматриваться в сумерки. Слух уловил тихое шуршание листьев.
Клинок, заткнутый за пояс, успокаивал. Я провела по нему ладонью и, вцепившись в рукоятку, подготовилась к нападению.
Прыжок зверя мог застать меня врасплох, волки никогда не подходили так близко к моему жилищу, особенно если горел костер. Но в голове что-то щелкнуло, и я отпрыгнула в сторону, обнажая клинок. Волк опустился в шаге от меня, лапы напружинились, но зверь не успел оторваться от земли. Мысли не поспели за действиями, я рывком бросилась на него. Острие клинка замерло на шее волка.
Почему я не смогла воткнуть его глубже?
Волк не отреагировал на мой выпад. Словно сдался. Моя рука не двигалась, не двигался и волк. Он смотрел на меня в упор, я тоже не отводила взгляд.
В его глазах светилась многовековая мудрость, и еще что-то, что раньше я никак не могла уловить. Но сегодня мне удалось поймать эту мысль.
— Чем ты так горд, зверь?! — дошла! С волком разговариваю. — Собой? Я могу перерезать тебе горло!!
Зверь издал урчащий звук, клянусь, мне показалось, он усмехнулся! Волк стряхнул меня и поднялся на ноги. Я покачнулась, но равновесие сумела удержать.
Два раза прошуршали листья под шагами волка. Затем он уселся на траву и посмотрел на меня прямо и открыто.
Что происходит вообще? Почему я не смогла его прикончить? И почему волк спокойно сидит, вместо того чтоб принять боевую стойку?
Твердая уверенность в том, что сегодня все прояснится, появилась неожиданно, даже немного сбив меня с толку.
— Что тебе нужно от меня? Тебе не нужна моя смерть?
Я отдавала себе отчет, как глупо выглядит попытка построить с волком диалог потому, когда в ответ на вопрос он замотал головой, замерла в оцепенении.
— Ты… понимаешь меня? — осторожно спросила я.
Волк кивнул.
Отлично! Может, я брежу? Волк, понимающий человеческую речь!
В моей жизни происходило много чего необъяснимого. Всякая чертовщина находила в ней место. Но этот зверь поражал воображение.
Зверь терпеливо ждал. Он давал мне время привыкнуть к своему соседству. Ну что ж, дело за мной. Я воткнула клинок по рукоять в землю.
— Зачем ты пришел?
Волк не шелохнулся. Возможно, ему следует задавать вопросы, ответы на которые могут быть только: «Да» и «Нет».
— Ты пришел, как враг?
Он покачал головой.
— Неужели, как друг?
Волк кивнул.
— Ха! Значит, из добрых побуждений ты меня калечил последние полгода?!
В возгласе сочилось столько сарказма, но волк еще раз утвердительно кивнул головой. Невероятно! Он издевается?
Несколько минут я удивленно молчала. Вожак не имел цель убить меня, по очевидной причине, если б он действительно этого хотел, я уже давно была бы мертва. Потому сейчас передо мной встал другой вопрос. Что ему нужно?
А может, он меня запугивал потому, что сам боялся? Получается мы в одной упряжке, погоняемой постыдным чувством. Никто из нас в этом не признавался, но суть от этого не менялась.
Оно способно запугать кого угодно. А звери остро чувствуют мистическую сторону жизни.
Но как он красив, мой соперник, мой враг. Гордая осанка, шелковистая шерсть, дерзкий взгляд. Встреться мы при иных обстоятельствах, может, и подружились бы. Иметь такого друга, дикого свободного волка, я сочла бы за честь.
Я встрепенулась. Что за ерунда лезет в голову!
— Не томи!
Зверь величественно встал, и кивнул гордо посаженной головой в сторону леса. Я тоже поднялась.
Волк повернул голову в мою сторону. Я мешкала, тянула время, соображая как же мне поступить. Довериться ему или нет? Да, он не убил меня вчера. Но почему?
— Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой, ведь так? Но как? Жизнь отшельницы не лишила меня здравого смысла.
Волк бросил на меня тяжелый взгляд.
Да, жизнь вообще полна сюрпризов, тем более моя. Я могу умереть и без помощи волка. Хотя бы залезая в свое убежище по отвесной скале. Свалиться в море и разбиться о камни – раз плюнуть! Боже, каким чудом я еще жива? Если даже поход домой мне грозит смертью!
— Я пойду за тобой, — решилась я, — но знай, я буду начеку.
Волк издал утробное рычание. Это можно было считать за согласие… или насмешкой над моей угрозой.
Путь, проложенный волком, давался нелегко. Вчерашняя рана саднила и кровоточила. Ему тоже здорово досталось, но, несмотря на это, волк шел быстрым, энергичным шагом. Он ловко преодолевал преграды, а потом поворачивал свою мохнатую морду назад и терпеливо ждал меня.
Мы взобрались на вершину утеса.
Вот там, на вершине, мне и открылся чудный вид.
Маленькие домики, выстроившиеся в четыре ряда, узкие дорожки присыпанные гравием. Лошадь тянула телегу нагруженную бидонами. И я точно знала, в них плещется свежее молоко. Ароматное, деревенское. Рот наполнился слюной. Я сто лет не пила молока!
Женщина погоняла лошадку, я слышала отголоски фраз:
«Давай, милая!» «Поспешай!»
И как назло в горах заблеяли овцы, ноздри защекотал запах свежескошенного сена…
Волк вел меня по направлению к деревне. К моей деревне. И когда я это поняла, меня окатила чудовищная волна негодования.
Столько часов к ряду, он водил меня по лесу, заставлял карабкаться по горам, преследуя единственную цель. Волк выводил меня из леса, пока я, сгорая от любопытства, терялась в догадках.
— Умно. Ты легко вытащил меня из убежища и почти к самому дому проводил. Спасибо.
Не обратив внимания на сарказм, волк не остановился. И прежде чем я задалась вопросом: почему он привел меня именно сюда, мое напускное хладнокровие дало трещину, сквозь которую начало сочиться раздражение. Сначала тоненькой струйкой, а потом хлынуло безудержным потоком.
Мышцы волка напряглись, готовясь совершить прыжок. Молниеносное движение мощных лап, проложило между нами большое расстояние.
Я бросилась вдогонку за ним, рассыпая угрозы вперемешку с бранью. Ярость, застилала глаза плотной дымкой, и в результате я едва не сверглась во внезапно открывшийся у моих ног обрыв, лишь в последний миг, успев резко остановиться. Рука непроизвольно ухватилась за трижды проклятый шиповник. Пальцы судорожно сжимали колючую ветку. Волк ловко перепрыгнул через обрыв и уже скрылся в дремучих зарослях.
Мозг работал. Нужно догнать волка, но впереди раскинула свои объятия громадная пропасть, дна которой разглядеть я не смогла. Вперед, скомандовал мозг и, разбежавшись, я прыгнула.
Я воспарила над пропастью. Полет подарил минутное ощущение несомненной свободы. Радость выдала мелькнувшая улыбка, хотя глаза уже сосредоточились на выдающемся вперед каменном выступе. Если не выйдет удачно приземлиться, он может меня спасти. Руки устремились вперед, все выходило, на редкость, удачно.
Но каменный выступ сыграл со мною злую шутку. Одна нога уже почти касалась земли, когда вторая зацепилась за него.
Лицо прочертило кровавую борозду, грязные волосы рассыпались по земле.
Руки и ноги дрожали, но, несмотря на это, мне удалось подняться, глаза выискивали волка. Рядом беззвучно шевелились заросли папоротника. Волк будто сквозь землю провалился.
Что дальше? Куда идти? Возвращаться обратно или…
Взгляд устремился к горизонту. В лучах заходившего солнца, моя родная деревня была пронизана розоватым свечением истекающего дня. Ее вид на мгновение заставил забыть тревоги. Я любовалась ею, пока в груди разливалась щемящая тоска. Тоска по родному дому. По матери. Может вернуться? Обнять свою матушку, удобно устроившись на ее груди, всплакнуть, быть может…
Но эти мысли были быстро пресечены и глубоко запрятаны. Я знала, чем обернется для каждого жителя деревни, мое возвращение. Я в тупике.

Внимание вновь приковалось к вероломному камню.
Я знала каждый клочок этого леса. Я выросла здесь. Откуда ты взялся? Глаза сузились, сверля камень. На камне виднелась надпись. Цифры… 1950-1970. Нижние строки закрывали густые зеленые поросли. Похоже камень с секретом. Тревожное чувство пульсацией отзывалось в животе.
Я убрала траву со следующей строчки.
Стариков Станислав Иванович.
Не может быть. Руки безвольно повисли вдоль тела. Горло сдавило, стало трудно дышать. Я пыталась осознать, открывшуюся правду но... как? Когда? Нет, только не Стас… Метание измученного разума, бросающегося от неверия к панике, походило на безумие.
Стас… Тело конвульсивно дернулось, и первая слезинка оставила соленый след на щеке. Я рыдала, приникнув к холмику, и не могла остановиться.
О, небо! О, бездонное небо! Как велика моя боль...
Как же так, Стас? Оно настигло тебя.
Когда слезы иссякли, наступило опустошение, словно меня выпотрошили и насухо внутри вытерли. Сойти с ума, мне не позволило воспоминание о матушке. Если она еще…
Словно сквозь мглу, в сознание ворвалось тихое сопенье. Я обернулась и скрестила взгляд с янтарными глазами высохшего старика. Он опирался на толстую палку обеими руками и пристально смотрел на мое лицо.
— На твоей совести?
Человеческий голос, я не слышала уже полгода. Но теперь не смогла этому, ни удивиться, ни обрадоваться.
Затуманенный рассудок не воспринимал слова старика. Что он там бормочет о совести?
— Чего тебе, старик? — устало спросила я.
Старик широко улыбнулся беззубым ртом и повторил:
— На твоей совести смерть мальчонки?
Могу поклясться, что мои глаза заметно изменили форму. Скорбь не могла не отпечататься на лице. Старик блаженный!!
— Дед, иди своей дорогой, — отрезала я, вернувшись взглядом к камню, вновь и вновь перечитывая надпись. Стариков Станислав Иванович.
И снова безумный старик вырвал меня из мира скорби.
— Я-то пойду, да боюсь, ты не по той дорожке побежала.
Мое настроение часто менялось за прошедшие сутки, нескончаемый калейдоскоп разнообразных эмоций, пошатнул душевное равновесие. Я не смогла сдержать раздражение.
— Может и так, но тебе-то до этого, какое дело? Ты мне кто? Брат или сват? Иди, говорю, куда шел!!
Старик развернулся и побрел вглубь леса, потом внезапно остановился и сказал:
— Ежели поговорить надумаешь, моя хата вон у той сосны, что макушка виднеется. Ту сосну, ты сразу увидишь, ствол ее толстый и изогнут сильно. Заходи. Ты чуешь, что за тобой по пятам следуют? И ты бежишь. Обожди, подумай, надобно ли тебе бежать? Неизвестное всегда страшит. А что есть неизвестное? То чего не знаешь и боишься узнать. — Помолчал и добавил. — Твое бегство людей губит. Возвращайся. Начни сначала.
Чувство вины наполнило полое сознание жгучей болью.
Если дед блаженный тогда почему его слова прожигали сознание и били точно в цель? Я молчала, осознавая правоту старика.
Он некоторое время вкрадчиво изучал мое лицо, будто надеялся на что-то, а потом спокойно заковылял прочь. Его высохшая фигурка постепенно исчезала в густых зарослях леса.
Солнце неторопливо опускалось, прожигая горизонт, уступая место сумраку. Я потеряла счет времени. Для меня неважны день недели и сезон. В моем сознании тикали иные часы, отмеряя время между сном и бодрствованием нежити, которую я любовно называла – Оно.
Краем глаза я заметила, как качнулся куст папоротника, но не двинулась. Волк вернулся. А может, он и не уходил никуда?
— Вот, что ты хотел мне показать.
Волк кивнул. Он победил.
— Ты прав. Пора возвращаться. Нет смысла дальше прятаться. — Сил говорить не было, как не было сил плакать, но я добавила. — Я ошиблась. Мое геройство – детская глупость. Но где был просчет? Я знаю, точно, Оно пришло за мной. Я ушла в лес. Оно последовало за мной. И была уверена, что Оно останется там, где буду я.
Оно хитрее, нужна ему не только я. И Оно берет, грубо, безжалостно, вопреки всему, забирает то, что принадлежит другим. Забирает чужие жизни, души, разбивает сердца.
— Но, что Оно хочет?
Зверь склонил голову на бок. Глаза горели мягким светом. В два прыжка он преодолел расстояние, разделявшее нас, коснулся носом моей ладони и исчез.
А я погрузилась в калейдоскоп воспоминаний.
Начну сначала, с того момента, когда моя размеренная жизнь перевернулась. С того дня, когда в доме появилось старинное зеркало.

Добавлено (01.10.2009, 20:29)
---------------------------------------------
Начала писать заново, и вот что получилось:
Надо ли говорить, что жизнь в постоянном страхе рано или поздно приводит человека к выбору: либо тихо и безропотно сойти с ума, либо научиться с ним жить?
Я смотрела на волка, а внутри кипела от противоречивых чувств. Даже испугаться толком не смогла, только мелькнула раздраженная мысль:
«Этот зверь нашел неподходящее время для игр!!».
Волк грозно оскалился, обнажая острые клыки.
Пальцы вцепились в рукоятку кинжала. Он коротко прошипел, выскальзывая из ножен, и я расправила плечи. Действовать следует быстро.
Волк, мой старый знакомый. Вождь стаи. Чего он от меня хотел, я так и не смогла понять. Он нападал настолько часто, чтобы не дать мне забыть о своем существовании, но достаточно редко, чтобы я могла оправиться от полученных ран.
Вой, донесшийся из леса, был привычен для моих ушей. Стая, как всегда, поддерживает своего вожака. И хотя я знала наверняка, что волки охотятся стаей, меня это не беспокоило. Они никогда не принимали участия в схватках. Это дело двоих. Мое и волка.
В том, что я не добыча, я уверена. Если б это было не так, я уже была бы мертва. Очевидное трудно не заметить. Но страха не было не по этой причине. Тут дело в другом.
Волк играет в непонятную мне игру. Я не знаю правил, знаю только две вещи. Во-первых - не он меня убьет. Во-вторых - зверь выбрал неподходящий момент потому, что ОНО ПОЙМАЛО МОЙ СЛЕД!!
Мысли закрутились в сознании. Расклад ситуации таков: я наткнулась на волка, который жаждет битвы, а Оно настолько близко, что осознание этого лишает способности думать. Впервые Оно сократило между нами расстояние до критической отметки.
Нет, милок, играть с тобой у меня времени нет.
Глубокая и сильнейшая ярость, вырвавшаяся из глубины души овладела моим существом, и с грозным рыком я прыгнула на волка.
Прыжки оказались синхронными. Дыхание перехватило от неожиданности, адреналин поступал в кровь. Рука взметнулась, и остриё клинка полоснуло по груди волка, прежде чем его клыки яростно вцепились мне в руку. Кисть разжалась, и клинок рухнул на землю.
Всего миг, один миг я испытывала невыносимую боль. Потом нервные клетки перестали посылать болезненный сигнал мозгу, или перегруженный эмоциями мозг отключил их сигналы от восприятия, как бы то ни было, но боли теперь я не чувствовала, лишь ощущала как сочится кровь из раны. Все внимание приковано к сопернику.
Кинжал лежал рядом, дотянуться до него реально, но…
Сердце отсчитывало бешенный ритм, когда я спиной ощутила холод смрада…
Оно…
В голове раздался взрыв разлетающихся мыслей. «Пропала» - констатировал внутренний голос, пока их обрывки проникали в сознание, ввергая меня в замешательство. Непростительное, безумное секундное замешательство. И я потеряла благословенные секунды, упустила новый выпад волка.
Волк оскалился, его пасть, сотрясая воздух, издала громоподобный рык победителя. В мгновенье ока я оказалась на земле, могучий волк рычал мне в лицо. Огромные лапы когтями впивались мне в плечи, пока я, проклиная свое бессилие, продолжала бессмысленное сопротивление, не потому что хотела жить, мною двигало врожденное упрямство.
И в тот момент я не испытала страха. Я молила Бога о смерти.
Пусть он убьет меня! Пусть раздерет меня в клочья и оставит части истерзанного тела гнить здесь. В назиданье остальным. Пусть умру я не сегодня, а спустя несколько дней, от гангрены или меня сожрут падальщики, пусть мой соперник захочет видеть предсмертные муки врага и останется рядом. Пусть!
Смерть откроет дверь клетки, в которую я загнана. Смерть дарует мне желанную свободу…
Волчья морда находилась близко к моему лицу, но всматривался он в сумрачный лес. Ноздри зверя судорожно раздувались. Он тоже почуял, что Оно рядом.
Волк затих, огромные лапы продолжали держать меня.
Всего секунду он смотрел вдаль, потом переместил взгляд на меня. И я поняла, что мольбы мои услышаны не были.
Волк отпрыгнул в сторону и ушел. Вслед за ним засеменили его сородичи. Его племя. Громкий вой сказал: я вернусь.
Итак, я жива. Мозг отключился, уступая место инстинктам.
Шорох. Спина выгнулась, тело напружинилось, прыжок. Густые заросли сжимают узкую тропинку, ветви шиповника царапают ноги, кровь струится по лодыжке. Но я бегу вперед к своему убежищу. Бегу, мечтая об одиночестве.
Воздух пропитывался запахом сумерков. Весенних, теплых. Тяжелые серые тучи заволакивали небо, но это не важно. Я с завязанными глазами могу бегать в этих местах.
Все самое дикое и ужасное содержало в себе Оно. Оно – жуткое нечто, Оно – бастард Дьявола, Оно - вселяет трепетный ужас. Оно настолько близко, что смрад ледяного дыхания окружает меня плотным коконом.
Но чем-то я угодила Всевышнему, а может он просто забавляется, глядя на меня, но как бы то ни было, вот уже полгода мне удается ускользать вовремя.

Развилку тропинки, скрывали густые ветви папоротника, прямо за которым я попаду во владения самшита. А в самшитовых зарослях, как мне известно, Оно теряет нюх.
Резкий поворот, кувырок и притаиться. Все стихло. Птицы, сверчки и даже ветер стих. Оно потеряло меня. Тучи медленно разошлись в стороны, лунные лучи пронзили небо. Похоже, ночь будет все-таки светлой.
Теперь тихо... Вперед…
Теперь можно расслабиться, я это заслужила.

Думаю стоит еще пройтись.