http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=zvCvOC2VwDc

- Вот оно что, - мрачно сказала Жанна. Перед ней поставили тарелку с дымящимся супом, но колдунья даже не посмотрела на него. - Милый мой Леон, мы все-таки добрались до места.
- Я не читал письмо, - Леон с удовольствием принялся за еду.
- Одержимые. Кто-то додумался съездить в замок и уведомить де Сентонж о беде. Деталей никаких, но не думаю, что здесь найдется две деревни, в которых буйствуют одержимые.
- Четыре деревни, госпожа, - сказала хозяйка. Она по-прежнему стояла у стола, сложив руки на животе и всем видом выражая желание услужить. Словно почуяла неожиданную помощь в рыжей девушке за ее столом. - Сначала было только у нас, теперь по всей округе.
Жанна выругалась, нимало не смущаясь грубых слов. Если дело приняло такой оборот, все совсем плохо. Откуда здесь столько одержимых?
- Ложитесь спать, - продолжила женщина. - Все равно до утра на улице делать нечего. У нас есть где вас разместить.
Надежды искупаться в ближайшее время окончательно рассыпались прахом. Жанна злобно рыкнула, отчего хозяйка отшатнулась, схватила ложку и едва сдержалась, чтобы не сломать ее пополам. Теперь помыться получится разве что завтрашним днем, и нет, она не останется здесь ни одной лишней минуты.

Леон разбудил ее, едва рассвело, и вопреки обыкновению колдунья встала сразу. В другое время она обычно предпочитала поваляться с часик, нежась в мягкой постели, но уж точно не сейчас. Во-первых, желание помыться никуда не исчезло и даже усилилось. Одежда требовала изрядной стирки, более того, у Жанны закончились запасные платья в количестве четырех штук, и нахождение в нынешних грязных обносках причиняло изрядные мучения. Постирать же все это в пути, разумеется, возможности не было.
Ну а во-вторых, доносящаяся с улицы ругань и крики не очень-то располагали к спокойному отдыху.
- Убью, - мрачно проговорила Жанна, натягивая сапоги. Леон стоял рядом, уже одетый и вооруженный. - Помоги мне.
Рыцарь накинул ей на плечи синий плащ - утро выдалось холодным, не чета их поездке. Колдунья потянулась, с наслаждением ощущая, как кровь разгоняется по жилами.
- Что на улице? - спросила она.
Леон лишь пожал плечами. Жанна вздохнула. Рыцарь был совершенно нелюбопытен.
Их гостеприимные хозяева куда-то исчезли. Впрочем, крестьяне встают до зари, наверняка Пьер уже в поле, а его жена... жена...
- Ба! - воскликнул Леон, выходя во двор. - Вот так встреча, господа!
Давешний одноглазый разбойник оборвал на полуслове вдохновляющую речь о том, что и как следует заплатить за охрану крестьян от нечестных людей и растерянно уставился на него. Увидеть здесь вчерашних знакомых он явно не ожидал, как и пятеро его друзей.
- Видать, огорчились, что мы без пошлины проехали, - едко заметила Жанна.
Одноглазый затравленно озирался. На свою беду, бандиты не захотели обсуждать дела на улице и вошли во двор, где и намертво застряли. Трое угрюмых мужиков, доселе стоявших у калитки, заметив подкрепление, приободрились и теперь казались не почетным караулом, а настоящими тюремщиками.
- Мы собираем дань с земель милостивого господина де Сентонж, - наконец выдавил одноглазый. - Извольте не мешать официальным лицам!
В тот же миг с улицы донесся цокот копыт.
Один из крестьян, пропустив мимо ушей возмущенный окрик одноглазого, тут же выскочил на улицу. "Сборщики дани" засуетились, не зная, куда деться, а "тюремщики" тем временем расступились, пропуская внутрь новые лица.
Главенствовал среди них молодой светловолосый мужчина, низкий, сухопарый и жилистый, что было заметно даже за дорогой бригантиной, с полуторным мечом на поясе, за одну рукоять которого можно было купить пару домов в деревне. Насколько заметила колдунья, рыцарь не поскупился на большой рубин в качестве навершия, что явно говорило о больших деньгах. С чего бы такому важному господину посещать крохотную деревушку?
За ним шел настоящий великан, в объятиях которого и без того невысокая Жанна выглядела бы совсем карлицей. Несколько глуповатое выражение лица наводило на определенные мысли, но высказать их ему в лицо не рискнула бы даже прямолинейная колдунья. Великан улыбался, счастливым взглядом рассматривая все вокруг.
Замыкал процессию уже знакомый крестьянин.
- Берт, - произнес белобрысый и ткнул пальцем в одноглазого. Жанна заметила, что на руке у него не хватало мизинца. - Хватай этого.

Главенствовал среди них молодой светловолосый мужчина, низкий, сухопарый и жилистый, что было заметно даже за дорогой бригантиной, с полуторным мечом на поясе, за одну рукоять которого можно было купить пару домов в деревне. Насколько заметила колдунья, рыцарь не поскупился даже на большой рубин в качестве навершия, что явно говорило о больших деньгах его владельца. С чего бы такому важному господину посещать крохотную деревушку?
За ним шел настоящий великан, в объятиях которого и без того невысокая Жанна выглядела бы совсем карлицей. Несколько глуповатое выражение лица наводило на определенные мысли, но высказать их ему в лицо не рискнула бы даже прямолинейная колдунья. Великан улыбался, счастливым взглядом рассматривая все вокруг.
Замыкал процессию бледный чернявый паренек в кольчуге и открытом шлеме, который пугливо озирался по сторонам, словно ждал засады.
- Берт, - произнес белобрысый и ткнул пальцем в одноглазого. Жанна заметила, что на руке у него не хватало мизинца. - Это он. Плохой человек.
- А... э... - заикнулся было одноглазый, но больше сказать ничего не успел. Берт в два удара сердца оказался рядом, и в следующее мгновение бандит уже валялся на земле, вереща: "Милосердие! Милосердие!". Остальные молча побросали оружие. Белобрысый одобрительно кивнул и только сейчас обратил внимание на Жанну.
- Госпожа де Мируа, если не ошибаюсь? Однако мы ждали вас вчера.
- Мы немного заплутали, - буркнула колдунья. Белобрысый галантно поклонился, приложив правую руку к сердцу. Чернявый парень тут же повторил его жест.
- Меня зовут Жан де Сентонж, - сказал рыцарь. - Этого бездельника - Берт, он мой помощник. А это - Итон, эсквайр. Откровенно говоря, мы не думали застать вас здесь и, конечно, не подготовились ко встрече. Прошу простить меня за это.
- Это не имеет значения, если в ближайшие пару часов я смогу получить горячую ванну и завтрак.
Жан хохотнул, затем снова принял серьезный вид.
- Сначала нам надо закончить то, зачем мы сюда приехали. Не беспокойтесь, госпожа, до замка отсюда всего около часа пути. Берт! Хватай этого и тащи его на перекресток.
Великан радостно затряс головой и подхватил одноглазого на плечо, словно тот ничего не весил. Бедняга заорал еще громче, и Берт аккуратно стукнул его по голове.
- Вы тоже, - махнул рукой рыцарь.
- Мы же сдались! - закричал один из товарищей одноглазого.
- Ну так а сейчас я буду вас судить, - хладнокровно ответил Жан. - Не кажется ли вам, что так и должно поступать с плененными преступниками, а?
Жанна тихо хихикнула. Рыцарь начинал ей нравиться.
Волей-неволей плененным разбойникам пришлось подчиниться и унылой вереницей отправиться за Бертом. Жан с Жанной и Леоном шли позади, за ними подтянулись и крестьяне. Судя по их лицам, многие были не прочь прирезать бандитов на месте.
В центре деревни две улицы сходились в маленькую площадь, где какие-то доброхоты уже успели поставить старую сосновую колоду. В участи разбойников они явно не сомневались. Жан встал у колоды и театральным жестом ткнул в одноглазого.
- Итак, - сказал он, - обвиняется безымянный бродяга, посмевший чинить разбой в подчиненных мне землях. Признаешь ли ты свою вину?
Одноглазый торопливо закивал. Итон презрительно скривился и посмотрел на сюзерена, но тот не обратил на него никакого внимания.
- Признаю, господин, и молю о милосердии.
- А что скажут твои друзья?
- Это он! - тут же выкрикнул один, с длинной светлой бородой. - Он нас собрал и заставил выйти на большую дорогу! Его называют Бритым, он и раньше разбойничал, а теперь подельники потребовались! Нас и заставил!
- Вот как! - усмехнулся Жан. - Быстро же вы отреклись от своего атамана. Что ж, время выслушать и пострадавших. - Он поглядел на собравшихся крестьян. Вперед выступил крепкий мужик лет пятидесяти, насколько могла судить Жанна, староста.
- Казнить просим, господин. Будь это первый раз, а так... Они ведь и лошадей у нас угнали, и на дочерей зарились... Если отпустите, так ведь снова за свое примутся!
Он явно не боялся давать советы сюзерену, впрочем, Жан вовсе не выглядел надменным. Рыцарь участливо выслушал собеседника, а потом снова ткнул пальцем в Бритого.
- Казнить, - сказал он. - За разбой и предводительство шайки.
Одноглазый бухнулся на колени и принялся вопить что-то о милосердии.
- А этих, господин? - спросил Итон. Несмотря на суд, разумом он, кажется, витал где-то вдалеке и лишь пожирал глазами Жанну, забыв обо всем остальном. Жан на миг задумался.
- Тоже казнить. За предательство и наветы на своего атамана.
На этот раз заголосила уже вся шайка. Берт со все той же радостной улыбкой достал свой огромный клинок и вздел его к небу, любуясь отблесками на лезвии. Итон наконец отвел глаза от груди Жанны и, не чинясь, ухватил одного из бандитов за шею и пнул его в колено, заваливая на плаху.
Великан взмахнул клинком, и первая кровь оросила старое дерево.
Экзекуция шла быстро. Разбойники не очень-то хотели умирать и громко молили о пощаде, но Берт оставался глух и, словно голем, раз за разом опускал свой двуручник на шеи несчастных. Двое крестьян сноровисто оттаскивали трупы.
- Сколь же быстр суд в провинции, - хмыкнув, сказал Леон, когда по земле покатилась четвертая голова. - В столице их бы таскали по тюрьмам неделю.
Жанна лишь пожала плечами. Она была целиком согласна с Жаном. Хрупкий мир с Альбой заключили совсем недавно, солдат не хватало, и не каждый торговец мог проехать по шаннонским дорогам, не будучи при этом ограбленным. Искоренять разбой следовало, по ее мнению, именно такими способами.
Одноглазый оказался последним в очереди и, когда Итон взялся за него, громко заорал:
- Желание! Последнее желание! Я хочу принять смерть от вашей руки, господин!
Жан вскинул руку, останавливая своего палача.
- Нет, ну каков хитрец! - с неподдельным восхищением сказал он. - И как цепляется за свою никчемную жизнь!
- Чем же ему поможет такое странное желание? - удивилась колдунья.
- Ах, милая Жанна, - рассмеялся Жан, - видите ли... Когда-то я дал обет не лишать жизни безоружного. И с тех пор не нарушал его. Поэтому казнить этого негодяя лично я не могу, о чем, как я теперь понимаю, он прекрасно знал. А если откажу, то прослыву жестоким правителем, которому чуждо благородство. Но увы, наш бандит также и далеко не первый, кто проявил такую смекалку. Итон! Принеси-ка Клинок Смертника.
Оруженосец тут же отпустил Бритого и побежал к лошадям. Одноглазый нервно заозирался, и не зря - вернулся Итон с простеньким каролингским мечом, для которого даже кожаную оплетку рукояти поскупились сделать - она была обтянута бечевкой. Клинок он торжественно сунул в руки Бритому, после чего перерезал путы.
- Сражайся за свою жизнь, - сказал Жан, доставая свой меч. Бритый уже понял, что никуда его отсюда не выпустят и бросился на рыцаря с отчаянием обреченного. Жанна не дала бы и медяка за его победу: с одной стороны стоял потомственный дворянин, которого учили владеть клинком чуть ли не с младенчества, в доспехах и с прекрасным мечом, с другой же - бандит с большой дороги, привыкший скорее пугать оружием, нежели пускать его в ход. Жан не подвел ее ожидания и даже не стал особо церемониться - он просто отвел первый неуклюжий выпад и ловко вонзил острие раскрывшемуся Бритому в горло.
Бывший атаман упал, хрипя и хватаясь за шею.
- А на плахе было бы куда милосерднее, - с сожалением сказал Жан, сбрасывая кровь с лезвия и пихая его в ножны. - Нет границ у человеческой глупости.
Итон зачарованно смотрел, как одноглазый раз за разом пытается вдохнуть, захлебываясь кровью, зажимает рану и снова опускает руки, не в силах отогнать уже заносящую косу смерть. Берт безучастно разглядывал ближайшие деревья.
Бритый дернулся последний раз и затих.
- Идемте, - вздохнул Жан. - Наши дела здесь закончены.
- Зато наши - только начинаются, - мрачно проговорил себе под нос Леон. Он хорошо запомнил рассказ гостеприимной хозяйки и не сомневался - скоро им придется вернуться именно сюда.