Добавлено (13.11.2011, 18:57)
---------------------------------------------
Извиняюсь за нецензурщину. Буду "заточивать" ее

***
Сентябрь в тот год был холодным и промозглым, но это не мешало Тане каждый день убегать в парк и там бесцельно бродить, предаваясь мечтам. Мечты – это единственное, что у нее никто не мог отнять. Она сворачивала с асфальтированных дорожек и ходила по тропинкам, наслаждаясь тихим шепотом желтых и красных листьев на деревьях и полным отсутствием людей.
Таня жила со своими родителями в старой панельной пятиэтажке. Мать, безвольная женщина, в свои сорок выглядящая на плохие пятьдесят пять, торговала дешевыми контрафактными шмотками на рынке. Отец был на год младше своей жены по паспорту и на пять лет старше по виду. Занимался он тем, что пил и ходил на завод. Ходил ли он туда просто так, или же работал, Татьяна не знала, потому что отец о своей работе никогда не говорил. Он вообще, будучи трезвым (что случалось весьма редко), почти никогда не разговаривал с семьей, чему Таня была только рада. Алкоголь же делал его более разговорчивым. Но все сказанное сводилось к констатации факта, что «вы, две бл.ди, загубили всю мою жизнь». После чего неизменно сыпались удары.
В тот день (14 сентября, дата, которую она будет вспоминать как самый счастливый день в своей жизни) Таня сбежала из дома после того, как отец ударил ее по лицу. Поводом послужило то, что она не прибралась в квартире. Естественно Таня это сделала, но отцу нужно было выместить на ком то свою пьяную тупую злобу, а кто может лучше подойти для этой цели, чем член собственной семьи. После того, как отец «показал, кто в доме хозяин» (так он обозначал избиение жены и восемнадцатилетней дочери), он прошел в свою спальню и рухнул на кровать, не снимая одежды и ботинок. Позже мать безропотно снимет с кровати грязное белье и постирает его. Она уже делала так сотни раз. Таня тихо одела поверх выцветшего домашнего платья серый плащ, обулась в осенние ботинки и выскользнула за дверь.
На скамейке перед подъездом сидела бабка со второго этажа. Она принадлежала к тому типу старушек, которые умудрялись, не сходя с места, получать такую оперативную информацию по двору, что ей бы позавидовал и местный участковый. Таня, не поднимая глаз, пробормотала «Здрасьте» и прошла мимо. Бабка прокряхтела что-то невнятное в ответ, отмечая в голове неестественно яркий румянец на левой щеке девочки.
Лицо у Тани горело, и осенний воздух холодил след от удара. Обычно дорога до парка занимала у нее минут пятнадцать, но в этот день она практически бежала, и уже через семь минут была на своей излюбленной тропинке. Сердце бешено билось в груди. Она остановилась, присела на землю и тихо заплакала. Вокруг она не увидела ни одного прохожего и поэтому дала волю слезам. Ее горе, как и она сама, любило одиночество.
Через несколько минут она почувствовала, что сердцебиение немного утихло, но сил подняться на ноги не было. Она закрыла глаза и представила себе, что ничего этого нет: ни унижения от отца, ни молчаливого смирения матери, ни насмешек от ровесниц. Она попыталась мысленно вернуться в детство, когда у нее еще были надежды. Когда девчонки, что издеваются над ней, были ее подругами, с которыми она вместе играла, размышляла и мечтала. Обычно это помогало, но не в этот раз. Вместо улыбающейся девчонки была измученная девушка, вместо светлой мечты была чернота безысходности, вместо дороги жизни был тупик. Таня попыталась представить себе свое будущее, но стало еще хуже. Будущего у нее не было. Внезапно новая мысль появилась в ее голове. Впрочем, она не была новой, но впервые она пришла к ней в сформировавшемся виде. Есть единственный выход из этой безысходности...
- Девушка, у вас все хорошо?
Приятный, немного хрипловатый голос, ворвавшийся в ее мысли, был настолько неожиданный, что Таня вздрогнула и распахнула глаза. Перед ней стоял крепко сложенный молодой человек лет двадцати пяти в черных штанах, заправленных в армейские берцы, и в черной кожаной куртке. Слегка небритое лицо выражало искреннее участие. Над правым глазом виднелся небольшой шрам.
Таня молча рассматривала неожиданного свидетеля ее слабости, когда он произнес:
- Не сидите на холодной земле – простынете. – Он вытащил руки из карманов куртки и протянул к ней одну. Таня ухватилась за нее и поднялась. Молодой человек оказался на голову выше Татьяны.
- Меня Сергей зовут, - улыбаясь, продолжил парень. Он секунду подождал ответа, понял, что не дождется и спросил:
- А вас?
- Татьяна, – незнакомым хриплым голосом произнесла девушка. Прочистила горло и уже более смело, - Таня.
- Очень приятно! Не могу видеть, когда такая приятная девушка грустит.
Таня чувствовала себя инопланетянином, не зная, что в таких ситуациях нужно говорить, но, видимо, ее молчаливость не сильно огорчала Сергея.
- Давайте пройдемся.
- Пройдемся? – Таня плохо понимала происходящее.
- Ага! И если разрешите, то мы бы перешли на «Ты».
- На «Ты»? – опять не поняла девушка. Она чувствовала себя очень маленькой и глупой. Потом до нее дошло, - Угу, конечно, давайте на «Ты».
Сергей весело рассмеялся. Таня непонимающе посмотрела на него.
- Заметано, переходим на «Ты». Ну, так пойдем?
- Пойдемте… то есть пойдем.
Сергей согнул левую руку, приглашая Таню ухватиться за нее, и после секундного замешательства она так и сделала. Они двинулись дальше по тропинке неторопливым шагом.
- Так что же за беда с тобой приключилась? – Сергей взглянул Тане в глаза, - И кто тебя ударил?
Татьяна уже и забыла про отметину на лице, поэтому непонимающе посмотрела снизу вверх на парня.
- На лице, - подсказал Сергей.
Танина рука непроизвольно тронула щеку, которая тут же отозвалась тупой болью.
- Ударилась – соврала Татьяна. Обманывать она не умела, поэтому густо покраснела.
- Видимо, крепко ударилась, - по лицу Сергея было понятно, что ложь не возымела никакого результата. Но дальнейших вопросов не последовало.
- А почему бы нам не посидеть где-нибудь в тихом местечке? – через минуту спросил Сергей.
- Где?
- Пойдем в какую-нибудь кафешку, ты немного успокоишься, да и у меня есть хороший повод.
Таня никогда не посещала подобных заведений. В то время как ее сверстницы гуляли с мальчиками, открыто курили и пили пиво на улицах, лишались девственности, она проводила время, читая книги, в которых вместо насмехающихся девчонок были верные подруги жизни, вместо тиранов-отцов крепкие здоровые семьи. И любовь там была чистым, светлым чувством, а если она и омрачалась присутствием какого-нибудь подлеца, то обязательно к последней странице негодяй уходил со сцены, оставляя от себя только неприятные воспоминания, а главные герои были опять счастливы.
Сергей терпеливо ждал ответа. Таня уже набралась смелости, чтобы согласиться с предложением, когда вспомнила, во что она была одета.
- Нет, Сергей, извини. Я во всем домашнем. – Почему-то с этим человеком ей было легко и уютно.
На небе выглянуло солнце, неуверенно, как будто стесняясь своего присутствия здесь в этот хмурый день. Его лучи, изредка пробиваясь сквозь ветви деревьев, озарили лицо Татьяны, лаская его своими слегка теплыми ладонями. Таня непроизвольно улыбнулась, и улыбка чудесным образом преобразила ее лицо. Нет, она не была красавицей. В первую очередь потому, что несла на себе бремя замкнутости и запуганности, однако улыбка ее намекала на то, что если бы она избавилась от этой непосильной ноши, то многие мальчишки, которые игнорировали ее существование, пересмотрели свое отношение.
- А давай мы возьмем пива, сядем прямо здесь и устроим маленький сабантуйчик, - весело предложил Сергей.
Таня кивнула. Ей очень хотелось еще побыть с этим человеком.
-Тогда жди здесь, я скоро вернусь.
- Хорошо, - произнесла Таня.

Добавлено (14.11.2011, 21:43)
---------------------------------------------
Продолжение

Она смотрела на спину удаляющегося Сергея и пыталась разобраться в том, что творилось в душе. Сердце пустилось галопом, но теперь уже отнюдь не из-за быстрой ходьбы. Внутри Тани зарождалось давно забытое детское ощущение простой, ничем не омраченной, радости.
Когда Тане исполнилось восемь лет, отец, который в то время еще держал под контролем выпивку и свои руки, повел девочку кататься на каруселях. Таня помнила, какими приятными и теплыми были прикосновения майского солнца и ветерка. Она перекаталась на всех аттракционах, пока отец сидел на лавочке и потягивал пиво из бутылки. Под конец неиспробованным осталось только колесо обозрения. Таню заворожил этот огромный круг: в ней боролись страх высоты и дикое желание забраться на эту высоту. Девочка побежала к скамейке, где сидел отец.
- Папа, папа! А можно мне покататься на «чертовом колесе»?
Отец, спросив, не испугается ли она, и, получив вполне предсказуемый ответ, достал из кармана тысячную купюру и протянул Тане. Танечка со счастливой улыбкой поскакала к кассе, отстояла небольшую очередь, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и, получив сдачу, побежала обратно к отцу. Тот тяжело поднялся, бросил в урну пустую бутылку, и пошел с Таней в направлении колеса. Они зашли в кабинку и сели по разные стороны руля, расположенного посередине. Кабина неторопливо пошла наверх. Маленькую Танечку охватил восторг, в котором была и большая доля страха. Один взгляд вниз вызывал опьяняющее головокружение. Чувства переполняли маленькое детское сердце, которое готово было вот-вот разорваться. Тане хотелось взмыть еще выше и выше в небеса. Если бы она знала в то время историю Икара, то она поняла, что двигало юношей. И тот каскад чувств: восторг от ощущения полета, желание взмыть еще выше; страх высоты, который все же не уменьшает эйфорию, - переполнял восьмилетнюю девочку тогда, и переполнял восемнадцатилетнюю девушку сейчас.
Таня закрыла глаза, повторяя про себя: «Успокойся, успокойся». Через минуту сердцебиение немного унялось, но волнение никуда не пропало. На тропинке показался Сергей, в руках он нес черный пакет.
- А вот и я, - сообщил Сергей, подходя к Тане. Он поставил пакет на землю и вынул две бутылки “Tuborg”а. Раздался легкий «пшик» - Сергей открыл бутылку и протянул Татьяне. Девушка взяла предложенное пиво и поднесла горлышко к носу. Запах пива отдавал горечью, но не был неприятным. Сергей открыл вторую бутылку и уселся на листву, взглядом предлагая девушке сделать то же самое. Таня улыбнулась и присела рядом.
-Итак, я хочу поднять этот бокал, - напыщенным голосом продекламировал Сергей, - за прекрасных дам, точнее за присутствующую здесь прекрасную даму, - и, не придумав продолжения, попытался изобразить героя Булдакова из «Особенностей национальной охоты», - нуууууууу, за знакомство.
Таня весело рассмеялась, отметив, насколько непривычным был для нее звук собственного смеха, и чокнулась своей бутылкой с протянутой бутылкой Сергея. Девушка сделала первый глоток. Пиво приятно обдало холодом губы и язык и оставило горький привкус в горле. Таня прислушалась к своим ощущениям: последний (он, собственно, был и первый) раз она пробовала пиво лет в двенадцать, когда отец налил ей полстаканчика, выпивая после бани со своими друзьями. В то время у него еще были друзья, а не собутыльники. Татьна сделала второй глоток – вкус ей понравился.
Сергей достал пачку Винстона, достал сигарету и закурил.
- А что же у тебя, Сережа, за повод? – вспомнила Таня слова Сергея.
Сергей выдохнул сизый дымок:
- Я уволился.
- Так чем же он хорош? – удивилась Таня, - Тебе работа не нравилась?
- Работа, - скептически произнес Сергей, пробуя слово на вкус - Нет, Танюш, у меня контракт закончился, вернулся на гражданку, вот и повод.
Сергей рассказал, что пошел в армию после техникума. По распределению попал в спецназовский отряд в Подмосковье, где после окончания «срочки» подписал контракт на пять лет. И вот теперь, с потрепанным «военником», легким ранением и небольшой суммой денег Сергей вернулся в родной город.
- Теперь вот ищу работу. Знать бы еще какую, - улыбнулся Сергей. Он открыл вторую бутылку, в то время как Таня опустошила свою только на треть. В голове у нее приятно шумело, мысли передвигались умиротворенно и неторопливо. Таня потеряла счет времени – просто сидела и слушала, как Сергей (которого она мысленно уже называла Сережей) рассказывал забавные, а иногда и немного пугающие, истории из своей службы. Девушка на время забыла про пьяного отца, про домашние дела. Солнце, решившее подзадержаться на небосводе, согревало, хмель слегка кружил голову, присутствие ее неожиданного компаньона кружило голову еще сильней.
Открыв третью бутылку (Таня все еще не могла справиться с первой), Сергей прикурил очередную сигарету и поинтересовался:
- Теперь твоя очередь.
- Для чего? – спросила девушка.
- Расскажи теперь ты, кто ты и что же с тобой сегодня произошло.
Таня с минуту помолчала, обдумывая, что она будет рассказывать, а что оставит в себе. Потом она допила пиво и поставила пустую бутылку рядом с двумя, оставленными Сергеем. Открыла рот, чтобы начать небольшой, тщательно отредактированный рассказ про «обычную девушку с обычными проблемами», но рот, без согласования с головой, сообщил:
- Это отец.
Татьяна начала рассказывать. Сначала медленно, подбирая слова, потом – взахлеб, не задумываясь о том, что рассказывает всю свою жизнь, все свои страхи и переживания человеку, с которым познакомилась два часа назад. Сергей на протяжении всего рассказа молчал.
Таня рассказала о том, как ее отец, погружаясь в пучину алкоголя, стал тираном, как мать из приятной улыбающейся женщины превратилась в забитую, замкнутую старуху, как девочка к своим пятнадцати годам растеряла всех своих подруг. Девушка вспомнила и оскорбления, срывавшиеся с языка отца, и удары, которые неизменно следовали за оскорблениями. Как мать пыталась убедить ее и себя, что все хорошо, что «папа просто беспокоится за нас».
Таня не замечала текущих по щекам слез: она была погружена в кошмар своего прошлого и ад своего настоящего. Заканчивая свое грустное повествование, девушка уже рыдала навзрыд. Сергей приобнял ее за плечи и прижал к себе.
Выговорившись, Таня почувствовала себя лучше. Они некоторое время сидели в тишине. Девушка положила голову на грудь Сергею, слушая стук его сердца. Она готова была просидеть так вечность.
Вечером они расстались. Сергей записал на клочке бумаги свой телефон и попросил ее звонить в любое время. Перед уходом он наклонился и осторожно поцеловал ее в лоб:
- Я очень рад нашему знакомству, - и улыбнулся.
Таня ответила улыбкой. Глаза, опухшие от слез, светились:
- И я рада. Спасибо, Сережа, что выслушал меня.
- В любое время и со всем нашим удовольствием.
Таня развернулась и пошла к выходу из парка. Было еще светло. Пройдя метров пятьдесят, девушка обернулась: Сергей прикурил сигарету и смотрел ей вслед. Она помахала рукой, он ответил.
Через пятнадцать минут Таня была возле дома. Она поднялась на четвертый этаж, тихо открыла дверь и прокралась в квартиру. Разувшись и сняв плащ, Татьяна прислушалась. Из комнаты родителей раздавался храп – отец спал. Таня прошла к себе в комнату. Уголком глаза она увидела мать: женщина сидела в гостиной и шила, еле слышно работал старенький телевизор, показывая очередной сериал. Таня закрыла за собой дверь, сняла платье, нырнула в потрепанную ночную рубашку и забралась под одеяло. За дверью мать тихо спросила, хочет ли Таня кушать. Дочь так же тихо ответила: «Нет, спасибо». В своих мыслях девушка все еще сидела с Сергеем в парке, пила пиво и смотрела на его красивое лицо. Сережа, улыбаясь, что-то рассказывал, но Таня никак не могла разобрать слова, да ей это и не нужно, лишь бы он продолжал сидеть с ней. Постепенно образ Сергея стал размываться, но ощущение тепла и умиротворенности осталось. Таня с улыбкой заснула.

Добавлено (14.11.2011, 22:51)
---------------------------------------------
***
Таня позвонила Сергею через три дня. Отец снова напился и спал, мать ушла в магазин, поэтому можно было спокойно поговорить. Девушка стояла у телефона, а внутри нее шла борьба двух желаний: желания набрать номер Сергея, услышать его голос, и желания никуда не звонить, а вместо этого забиться в комнату, в свой ограниченный и предсказуемый маленький мирок. Ей вспомнились слова, сказанные Сергеем: «В любое время и со всем нашим удовольствием». Это решило исход битвы. Таня подняла трубку и стала набирать номер, который за эти три дня заучила наизусть. Она торопилась, боясь, что решимость ее покинет, и набрала номер только с третьего раза. Пошел дозвон. После первого гудка Таня осознала, что не знает, как начать разговор, после второго она поняла, что затея была плохая, после третьего рука девушки потянулась к кнопке сброса звонка, но на том конце провода раздался голос Сергея. Рука замерла. Сердце остановилось. В горле моментально пересохло. Таня запаниковала. Что она ему скажет? Что он ответит? Вдруг скажет, что не хочет ее видеть, что занят.
- Алло! – третий раз повторил Сергей, потом спросил, - Таня! Это ты?
- Да, Сережа, привет! – тихо пробормотала девушка.
- Привет, привет, очень рад тебя слышать.
Вопреки страхам беседа прошла на удивление легко, хотя говорил в основном Сергей. В результате они договорились встретиться в парке на том же месте.
На этот раз Сергей пришел в джинсах и серой рубашке, поверх которой была надета та же кожаная куртка. На ногах блестели новенькие туфли. Сама же Таня одела черное шерстяное платье(лучшее, что у нее было), светлые (и несколько раз штопанные) колготки, ботинки и плащ. Несмотря на то, что на улице похолодало, на голову Татьяна ничего не надела. У нее просто не было мало-мальски приличного головного убора, а перед Сергеем девушке хотелось выглядеть получше.
-Здравствуй, красавица, - поздоровался Сергей.
Таня потупила взгляд, ибо знала, что в категорию красавиц она никак не попадает, и тихо произнесла:
-Привет.
- Ты не поверишь, но у меня сегодня снова есть повод, так что приглашаю тебя в мою скромную обитель отметить сей радостный момент.
Сердце Тани бешено застучало в висках. Все происходило слишком быстро. В свои восемнадцать она ни разу не получала подобных предложений от мальчиков. Она вообще никаких предложений от них не получала. Но, несмотря на страх чего-то нового и неизведанного, Таня все же решила идти до конца.
- Пойдем. А что же за повод такой? И откуда они у тебя только берутся?
Сергей рассмеялся:
- Сам не особо понимаю. А если серьезно, то я устроился на работу. Послезавтра выхожу. Охранником.
- Поздравляю!
- Благодарю Вас, о прекрасная леди! – шутовски раскланялся Сергей, напомнив Татьяне Боярского в роли Д’Артаньяна. И снова слова Сережи заставили ее чувствовать себя немного неуютно.
- Ты так часто это повторяешь, что я могу и поверить.
- Что повторяю? – сделал круглые глаза Сергей.
- Красавица, прекрасная леди.
-Аааа, извини, красотка, я постараюсь больше этого не говорить… - Сергей сделал паузу, потом неожиданно по-детски высунул язык – красавица, красавица, красавица!!!
Таня засмеялась. Смех ей определенно нравился.
- Пойдем уже! – весело сказал Сергей, - а то мы так и простоим тут целый день, отвешивая друг другу комплименты.
Жил Сережа недалеко, и минут десять спустя они подошли к старой четырехэтажной «хрущевке», где он снимал однокомнатную квартиру. В руках Сергей нес пакет, в котором лежали две бутылки красного вина, коробка конфет и пачка Винстона. Поднявшись по узкой грязной лестнице на третий этаж, молодой человек достал ключ. От звука отпираемого замка у Тани слегка закружилась голова, словно это не обычная дверь, а дверь, за которой ее ждали новые открытия, новая жизнь, новые ощущения. Было страшно, но ей не терпелось увидеть все то, чего она была лишена в своем монотонном унизительном существовании. Открыв дверь, Сергей протянул левую руку приглашая Таню в «свою скромную обитель». Девушка, на секунду замявшись, последовала приглашению.
Обитель действительно была весьма скромной. Напротив входа располагалась старая деревянная вешалка, на которой висела черная форма с нашивкой, изображающей кулак на фоне автомата. Под вешалкой стояли берцы, в которые Сергей был обут в первую их встречу. «Я так рассуждаю, как будто первая встреча была в прошлом году». Таня слегка улыбнулась. Разувшись и сняв верхнюю одежду, они прошли в комнату. В углу, около двери на балкон, стояла старая тумбочка с таким же старым телевизором, за ними пряталась облезлая батарея. Возле тумбочки располагался деревянный шкаф, на котором валялись разные коробки, и стоял старый магнитофон. У противоположной от телевизора стены стоял разложенный диван, по-видимому, служивший кроватью, и потрепанное кресло. Ковров на полу не было. Квартира была укомплектована только необходимыми для существования вещами. Сергей явно убрался, но сделал он это в мужской манере, поэтому квартира выглядела, как неудавшаяся попытка сделать из хаоса порядок.
-Проходи, садись, я сейчас, - Сергей пошел на кухню и перенес в гостиную небольшой кухонный стол, накрытый выцветшей клеенкой. Затем он прихватил две табуретки и поставил рядом со столом.
- Прошу!
Таня села за пустой стол.
- Конечно не ресторан, - произнес Сергей, - хотя…
Он ушел на кухню, принес подсвечник с наполовину оплавившейся свечей, и открытую коробку конфет. Затем снова пропал и через три минуты появился с непроницаемым лицом, кухонным полотенцем, наброшенным на руку, с открытой бутылкой вина и двумя стаканами.
- Мадам, не желаете ли Шардоне 1887 года разлива? Хотя есть мнение, что данную сивуху разлили в этом году где-то на границе России и Украины.
- Пожалуй, я пригублю этот прекрасный напиток, - в тон сообщила Таня.
- Извольте! – Сергей налил в стаканы вина, достал из кармана зажигалку и зажег свечу.
Танино волнение не проходило, но вместе с тем пришло ощущение тепла и уюта. Возможно, она просто согрелась после зябкой улицы, а возможно ее внутреннее солнце начало согревать душу чувством доверия и чувством дома.
- За встречу! – не мудрствуя лукаво произнес тост Сергей.
- Подожди, а как же твой повод? – улыбаясь, спросила Таня.
- С твоим появлением поводов стало в два раза больше, и все, что я сделал, - это расставил приоритеты. И то, что ты у меня в гостях, гораздо важнее, чем работа. И, кроме того, на второй повод вина хватит, - они чокнулись.
Вино приятным теплом разлилось внутри, добираясь до всех частей тела девушки: слегка ударило в голову, расслабило напряженные руки, и наоборот, придало силы ослабшим ногам.
Таня молчала, наслаждаясь голосом Сергея, легким шумом алкоголя в голове, светом свечи, в то время как Сергей без умолку болтал: о бесконечном хождении по собеседованиям, об отказах, о том как, наконец, он был принят на завод, производящий военную технику, охранником.
- Пока так, потом, надеюсь, механиком-водителем устроюсь, я же в армии БТР’ом управлял.
Сергей рассказывал забавные армейские истории, подтверждающие правило: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеется». Таня не все понимала, особенно терминологию, изобиловавшую непонятными словами, но ее это особо не волновало. Важен был не рассказ, а рассказчик. В ней зарождалось новое чувство, доселе ей неизвестное.
Бутылка закончилась. Сергей сходил на кухню, открыл вторую, и, вернувшись, наполнил стаканы. Тосты уже не произносились, Сергей и Таня просто чокались, глядя друг другу в глаза, и цедили вино.
- Может, потанцуем? – предложил Сергей, - Раз уж у нас свидание, то без танцев никак не обойтись, - по нему было видно, что, несмотря на шутливый тон, он был серьезен.
И опять сердце девушки заколотилось от предвкушения и от скорости, с которой все происходило. Еще неделю назад она никому не была нужна, а теперь ее спрашивают, узнают ее мнение, предлагают что-то.
- Никак не обойтись, - слегка заплетающимся языком согласилась Таня, - Только ведь я не умею танцевать.
- Значит, будем не уметь вместе, - радостно сообщил Сергей.
Он включил магнитофон, вставил диск, пощелкал кнопкой, переключая песню. Из динамиков раздался перебор акустической гитары. Сергей подошел к Тане и протянул руку. Таня подала свою и встала. В ногах появилась предательская пьяная слабость. Сергей нежно обхватил талию девушки и неумело повел танец. Поначалу они задевали друг друга ступнями, но потом приноровились. Таня закрыла глаза и положила голову на грудь Сергея.

“So close no matter how far
Couldn't be much more from the heart
Forever trusting who we are
And nothing else matters”
Приятный голос ласкал слух Татьяны, навевая абстрактные, но очень приятные, образы.
“Never opened myself this way
Life is ours, we live it our way
All these words I don't just say
And nothing else matters”
Она кружилась по комнате в неторопливом танце, чувствуя запах Сергея.

“Trust I seek and I find in you
Every day for us something new”
Легкий запах одеколона и запах сигарет смешались в один аромат.
“Open mind for a different view
And nothing else matters”
Таня подняла голову и посмотрела на Сергея. Именно его она представляла в своих мечтах. Он был рядом с ней, а все остальное не так уж и важно.
“Never cared for what they do
Never cared for what they know
But I know”
Когда началось соло, он нежно поцеловал ее в губы. Сначала девушка не отвечала, потом ее губы раскрылись, и она стала целовать его, сначала неуверенно, потом все более страстно, и, наконец, она уже не могла оторваться. Опыт приходил быстро и был невероятно приятным. Мысли смыло волной блаженства, которая прокатилась по всему телу и сосредоточилась где-то внизу живота. В Тане все клокотало от неизведанного и непонятного желания. Руки Сергея нежно поднялись по спине Тани и остановились возле шеи, потом снова были на спине, на талии – словно он хотел объять ее всю, целиком и полностью. Девушка дрожала от нетерпения, ее руки пытались расстегнуть пуговицы на рубашке молодого человека, но это плохо получалось. Он аккуратно расстегнул на ее спине платье, продолжая неистово целовать. Платье бесшумно упало на пол. Руки переместились ниже, забираясь под колготки. Она расстегнула рубашку, и стала целовать его грудь. Руки вслепую нащупали ремень и стали его расстегивать…
Сергей нежно положил обнаженную девушку на кровать, секунду любовался ее красивым телом, потом лег рядом и стал целовать живот, грудь, руки. Девушка закрыла глаза…
Когда он вошел в нее, был момент острой боли, но потом боль ушла, оставив в память о себе несколько капель крови на покрывале. А в голове крутилось:
So close no matter how far
Couldn't be much more from the heart
Forever trusting who we are
And nothing else matters
***
Сергей вышел в подъезд покурить. Таня лежала обнаженной на кровати. По телу растеклась нега. Каждая частица ее тела воспринималась острее и как-то по-новому. Запахи его страсти и ее вожделения слились воедино, создавая неповторимый аромат, их аромат. Таня нежилась в этом аромате, купалась в нем, тонула . И ей не хотелось спасаться, ей хотелось тонуть.
***
Они лежали в постели, пили вино, разговаривали тихим заговорщицким шепотом, словно их кто-то мог услышать, потом снова занялись любовью.
***
Чуть позже Таня заснула, и ей снился сон, в котором она снова стала маленькой девочкой. Лето, солнце ярко светит, по небосводу неторопливо плывут облака. Таня внимательно следит за белыми пушистыми комками, пытаясь разобрать образы, скрытые в них. Вот автомобиль, вот маленький зайчик, вот орел. Следующее облако напоминает девочке человека верхом на коне. «Это мой принц», думает Таня, «Это мой принц на белом коне». Ей хочется поделиться радостным открытием с подружками, она оборачивается… но рядом никого нет. На девочку падает тень. Таня поднимает глаза и видит, что облако-принц закрыло солнце. По краям облака появляются темно-синие прожилки, которые очень быстро опутывают облако, превращая его в тучу. Поначалу синева окутывает коня, а потом очень быстро поднимается вверх – к всаднику. Становится темно. Небо заволакивают тучи, превращая день в ночь. Туча, в которую превратился принц, становится черной и начинает трансформироваться. Сначала это что-то бесформенное, потом появляются очертания лица: черные клубы превращаются в губы, появляется нос, глазницы. Но чего-то в лице не хватает, чтобы его оживить. Лицо мертво. Таня внезапно понимает, чего недостает – недостает глаз.
***

Добавлено (16.11.2011, 20:45)
---------------------------------------------
Искры посыпались из глаз. Удар сбил Таню с ног.
- Ты где всю ночь шлялась? Мать за тебя волнуется, а ты по бл.дкам? А?
Отец схватил за волосы девушку, поднял:
- Что молчишь? Или тебе семья насрать? – от него несло вчерашним перегаром: смесью прокисших щей, денатурата и дерьма. Таня молчала. Из разбитого носа текла струйка крови. Он толкнул ее. Девушка упала рядом с диваном. Мать молча стояла в стороне, бледная, забитыми глазами глядя на происходящее.
-Отвечай, сука! Тебе насрать на семью?!!
Таня вся подобралась и вжалась в диван. Она не плакала, это могло взбесить отца еще больше.
- Нет, папа! Прости меня!
- Еб.нные мыши, - забормотал отец, закончивший воспитание. Он пошел в прихожую. Мать не успела уступить ему дорогу и получила сильную затрещину.
- Воспитала, бл.дь, дуру. Обед приготовь, - сказал он жене, потом снова повернулся к дочери, - а ты убери тут все. Я ушел!
Из прихожей донеслось кряхтение – отец одевался. Потом раздался хлопок двери – он ушел.
Мать села на диван рядом с лежащей на полу Таней.
- Танюша, зачем же ты так? Зачем расстраиваешь папу? Он же за нас беспокоится.
Мать и сама не верила в то, что говорила, но не знала, как можно что-то изменить, поэтому находила невразумительные оправдания и убеждала сама себя.
Таня не хотела разговаривать, да и что она могла сказать? Что их отец плевал на семью? Что его интересовала только водка и друзья-собутыльники? Мать и так все это знала. Кроме того, Татьяна не хотела говорить матери, где провела ночь, а в разговоре этот вопрос обязательно бы всплыл. Она желала сохранить этот секрет в своем сердце. Если Таня раскроет тайну, обязательно произойдет что-нибудь плохое. Девушка пошла в ванную и умыла лицо. Посмотрела на себя в зеркало. Кровь больше не текла. На лице синяков не было, это хорошо – не придется опять врать Сереже. Она взяла расческу и стала расчесывать волосы. Это занятие всегда успокаивало, помогло и на этот раз. Проводя расческой по волосам, она разглядывала свое лицо. Брови были немного густоватые, но если их немного повыщипать, то они будут смотреться эффектнее. Красоту круглых серо-голубых глаз нарушали слегка светлые, и не очень пышные, ресницы и красные круги под глазами. Ресницы можно подкрасить, а круги под глазами, след от плохих снов и слез, со временем пропадут сами по себе. Нос картошкой портил картину, он совсем не подходил к Таниному худощавому лицу и маленькому подбородку. Зато все огрехи исправляли губы: аккуратная верхняя, и пухленькая нижняя создавали соблазнительный тандем.
Таня впервые смотрела на свое отражение с подобной позиции: она пыталась найти черты, которые могли бы привлечь внимание. И находила. Девушка словно сняла паранджу и с удивлением обнаружила, что ее лицо не надо опускать вниз и прикрывать бесформенной прической. Оно красиво. Вот что увидел Сергей за маской забитости и слез.
Имя Сергея, возникшее в мыслях, вызвало воспоминания о вчерашней ночи, когда Таня проснулась от кошмара, а Сергей стал ее успокаивать. Потом это переросло в ласку и закончилось тем, что они снова занимались любовью, на этот раз бешено и неистово. Внизу живота появилась легкая боль. Тане хотелось, чтобы эта боль не пропадала.
***

Добавлено (16.11.2011, 20:50)
---------------------------------------------
***

Добавлено (16.11.2011, 23:06)
---------------------------------------------
Вот не собиралась критиковать, но не смогла...не сдержала слово...Не могу не вякнуть, когда что-то сильно нравится.

Добавлено (20.11.2011, 12:58)
---------------------------------------------

Добавлено (22.11.2011, 09:36)
---------------------------------------------
Не подписав, она положила листок поверх фотографии в альбоме. Затем взяла сумку. На пути в коридоре лежало тело отца. Таня перешагнула через него без единого сомнения. Надела пальто, обулась и вышла. В подъезде свет горел только на первом этаже. Аккуратно спустившись в полутьме, Таня распахнула дверь на улицу.
Шел легкий снежок. Таня почувствовала облегчение. Это было облегчение узника, перед которым наконец открыли ворота концлагеря не для того, чтобы выгнать на каторжные работы, а для того чтобы дать ему свободу. Позже узник почувствует, насколько он чужд и незнаком этой свободе, но не сейчас. Сейчас это упоение морозным воздухом, звездами на небе, восторг перед неведомыми пока событиями.
Таня вышла к автобусной остановке и попросила женщину, сидящую в ларьке, вызвать такси. Через семь минут подъехала синяя «шестерка». Девушка положила на заднее сиденье сумку, села рядом и назвала адрес.
***
Подождав десять секунд после первого звонка, Таня решила еще раз нажать на кнопку, но за дверью раздалось шарканье тапок. Сергей проснулся. Когда он открыл дверь, на его лице расплылась улыбка. Сна не было ни в одном глазу.
- Танюша, привет. Заходи, заходи, замерзла наверное. А я думаю, кому взбрендило посередине ночи звонить в дверь? – затараторил он, - Ты какими судьбами?
- Привет, родной. Я ушла из дома.
Сергей взял сумку и поставил в коридоре. Таня разделась. Сергей проводил ее на кухню и поставил чайник. Пока вода закипала, он смотрел на девушку, улыбки на лице уже не было.
- Что случилось? Что-то произошло?
- Нет, Сережа, все хорошо. Теперь все хорошо.
Сергей заварил крепкий чай. Таня пила его маленькими глотками и понемногу согревалась.
- Пойдем спать. Теперь, видимо, ты можешь остаться у меня на ночь, - улыбнулся Сергей, - а можешь остаться и на всю жизнь.
- Второй вариант мне больше нравится, - с улыбкой ответила Таня, - хотя начнем с первого.
- Заметано.
***
Новый год они отметили вдвоем. Таня, как могла, украсила холостяцкую квартиру. Сергей только поражался, как она умудряется из ничего сделать красоту. Вино, телевизор, секс, танцы и прогулка на елку – все в этот день несло отпечаток зарождающейся новой жизни.
В полшестого утра, засыпая рядом с уже сопящим Сергеем, Таня крутила в голове старую пословицу: «Как Новый год встретишь, так его и проведешь».
Все почти так и вышло. Почти.
***
14 января 2008 года Сергей и Таня к одиннадцати утра подошли к ЗАГСу. Им пришлось ждать некоторое время, так как желающих расписаться без лишних затрат в понедельник было на удивление много. Они зашли в фойе и разделись. Таня надела красное облегающее платье и черные зимние сапожки – все это она купила на деньги Сергея. На Сергее был пиджак и брюки, которые он приобрел еще до службы в армии. По этой причине смотрелся молодой человек в костюме так, словно он был снят с чужого плеча. Когда до них дошла очередь, они прошли в кабинет, где сидела пышная дама. Дама на скорую руку зачитала все, что от нее требовалось, и, услышав двойное «да», объявила их мужем и женой. Затем она разрешила обменяться кольцами, вручила свидетельство и вернула заранее сданные паспорта. Сергей и Таня расписались в журнале. Выйдя из ЗАГСа, они заглянули в продуктовый магазин, где взяли пару бутылок шампанского, и побежали домой. Скинув с себя неудобную «свадебную» одежду и одев домашнее, они открыли бутылку, половина которой тут же оказалась на полу.
- Я же говорила, растрясешь, а ты «нет, нет».
Таня хохотала. Сергей последовал ее примеру.
- Ну, где наши свадебные бокалы, мой муж?
- Сейчас будут, - он принес два стакана. - Если нужны свадебные голуби, то я разморожу курицу!
***
Между сменами на заводе Сергей ездил в Нижний Новгород на собеседования, а Таня ждала его дома, стараясь к приезду любимого организовать ужин и порядок в доме. Теперь, когда она делала все не из-под палки, домашние хлопоты доставляли удовольствие. Сергей купил девушке мобильник, и теперь, соскучившись, она могла позвонить мужу в любое время. Что она и делала с завидным постоянством. Был ли ей в новинку этот аппарат (которого у нее никогда не было, хотя всем ее сверстникам сотовые телефоны были уже поперек горла), или просто ей постоянно хотелось слышать голос Сергея, но проходя мимо лежащего на столе телефона, она всегда с надеждой глядела на маленький мониторчик.
Примерно через две недели после регистрации, она, как обычно, смотрела по телевизору очередной сериал. Готовить ужин было рано, дома было чисто, поэтому она с чистой совестью окунулась в плоский мир любовных переживаний. Гудение вибрирующего телефона мышью прокралось в ее мысли, а полифоническая музыка прервала их ток своей пронзительностью. Таня вскочила и подбежала к трубке.
-Алле! Да, Сереженька?
В ушах стоял шум проезжающих мимо машин. Потом возник голос Сергея.
- Привет, родная. Угадай с трех раз, по какому поводу я тебе звоню?
- Сказать, что ты меня любишь?
- Хм! Так нечестно! Тогда угадай с двух раз, по какому поводу я тебе звоню, помимо того, чтобы сказать, что я тебя люблю!
- Взяли?
- Ага! С понедельника выхожу!
- Ура!!! Я в тебя верила! Как? Куда? Тебе же надо написать здесь заявление. А что делать с квартирой? Нам же нужно искать, где жить.
- Спокойствие, только спокойствие! Разберемся, все по порядку. Я через пару часов буду. Так что купи пару бутылок вина и накрывай на стол.
- А может без вина? А то мы в последнее время слишком часто пьем.
- Так у нас же медовый месяц! Да и, кроме того, чтобы хорошо работалось, нужно хорошо отметить.
- Хорошо, милый, как скажешь, приезжай поскорее.
***
В выходные они переехали. Вопрос с квартирой решился быстро: хозяйка квартиры, милая старушка без особых предубеждений, быстро согласилась на небольшое снижение оплаты, и, получив предоплату, отдала ключи.
Сергей вышел на работу. Вакансия на «газовском» конвейере – была единственной, на которую его взяли: сказывалось отсутствие высшего образования и семь лет отсутствия на гражданке.
Таня занялась обустройством их нового, теперь уже совместного, жилища.
К концу февраля Таня начала задумываться о том, чтобы самой устроиться на работу. Роль домохозяйки ей нравилась, но когда закончился период обустройства квартиры, и большую часть времени она проводила, пялясь в телевизор, мысль о работе возникла сама собой. Сергей был не против, лишние деньги никогда никому не вредили.
В конце марта она увидела объявление о наборе продавщиц в супер-маркет. Собеседование шло недолго. Женщина, проводившая его, задала несколько вопросов по поводу опыта работы, на которые получила только «нет». С каждым таким «нет» Таня все больше вжималась в стул, на котором она сидела, весь ее настрой исчез как дым, и единственное, чего она желала, это поскорее убежать отсюда домой и забыть про эту глупую затею.
- Когда вы сможете выйти на работу?
Вопрос был настолько неожиданным, что Таня в изумлении подняла голову и взглянула на женщину.
- Извините?
- Милочка, мне вас не за что извинять, - в уголках рта появилась легкая улыбка, - Вы приняты, поэтому я решила уточнить, когда вы сможете выйти на работу?
- Извините, я не сразу поняла…
- И опять же извиняться вам совершенно не за что. Так?..
- Завтра.
-Отлично. На том и порешили. Завтра приходите к восьми, мы оформим трудовую и все остальные необходимые бумаги. Ну, если вопросов нет, тогда поздравляю вас и до свидания.
- До свидания.
***
Жизнь потихоньку приобретала для Тани новые цвета. Она начала общаться с коллегами по работе: сначала неуверенно, не поднимая глаз, односложно отвечала на вопросы, потом, поняв, что ее окружают такие же люди, как и она сама, осмелела.
Все начало портиться, когда Сергей собрался купить машину. К декабрю у них скопилась приличная сумма денег, и Сергей решил, что им необходим личный транспорт.
В тот вечер он выпивал с друзьями, которые появились у него на работе достаточно быстро и с которыми он раз в неделю, в пятницу, оставался после работы поиграть в карты. Тане не нравилась эта традиция: мало того, что муж появлялся в пьяном виде, так еще он проигрывал деньги. Выигрыши, конечно, тоже были, но если учитывать все то, что он спускал, то получался явный минус. Но Таня предпочитала молчать. В конце концов, должна же у ее мужа быть хоть какая-то отдушина. Да и приходил он домой в нормальное время.
Сергей, раздевшись, прошел на кухню, где уже стоял ужин. Таня села рядом, наблюдая, как он ест.
- Тань, я вот чего подумал. Деньги у нас с тобой есть, а у меня дружище продает «Волжанку», старенькую, конечно, но на ходу, и не за баснословные деньги. Так что мы с ним пообщались, и я сказал, что куплю.
- Как сказал, что купишь? Мы же с тобой собирались мебель покупать, машинку стиральную.
- Да на кой нам мебель, у нас же она есть.
- Да тут все старое уже, разваливается. Мы же с тобой все решили.
- Решили, решили, ну попозже мебель купим. А на стиралку должно остаться.
- Сереж, ты бы хоть со мной сначала поговорил, прежде чем давать обещания.
Глаза Сергея налились кровью.
- Да какого хера! Я что не имею права купить машину? Мебель у нас есть, какая ни какая, но есть. А машины нет.
Таня поняла, что разговор принимает совершенно не нужный поворот.
- Сереж, родной, давай завтра обсудим, хорошо? Выспимся, и с утра все обговорим.
- Ты что, хочешь сказать, что я пьяный? Ты это хочешь сказать? Я тут, блядь, горбачусь, пытаюсь денег заработать, вкалываю на этом гребанном заводе. И на кий хер? Чтобы жена мне рассказывала, что я могу купить и что нет?
- Сережа, - тихо пробормотала Таня.
Сергей вскочил из-за стола.
- Хули Сережа? Я, между прочим, из-за тебя уехал сюда, и вместо того, чтобы с «бэтэрами» работать, я въебываю на конвейере, будь он проклят! А ты мне теперь такие заявления делаешь!
Таня тихо заплакала. Она давно этого не делала, и возвращаться к этой практике ей совсем не хотелось.
- Хорошо, родной, давай купим машину, давай сделаем, как ты хочешь. Извини меня.
Сергей сел. Закрыл глаза, потом открыл и посмотрел на Таню. Взял ее за руку.
- Прости, родная, не знаю, что на меня нашло. Я не хотел тебя обидеть. Прости.
Он обнял ее. Таня вытерла слезы.
- Кушай, милый, а то еда стынет.
- Только если ты меня простишь. А то так и буду ходить голодный, пока не стану тощим, как выпускник Бухенвальдского университета.
Таня улыбнулась.
- Конечно, прощу, Сереженька.
После ужина они пошли в постель и занялись любовью. Потом Таня лежала в темноте, рядом храпел Сергей. После секса вместо приятной расслабленности остался неприятный привкус и запах дешевого спиртного.
***

Добавлено (22.11.2011, 21:09)
---------------------------------------------
И исчо кусочек

***
Первый раз Сергей ударил Таню через четыре месяца после ссоры из-за машины.
Страстная, отчаянная любовь постепенно превратилась в бытовую привязанность, бытовая привязанность преобразовалась в привычку. Но надежда – цепкая тварь, и она не отпускала девушку ни на секунду. Этот удар положил конец тому остатку чувств, что еще теплились в душе Тани. До этого момента она еще надеялась на чудесное исправление мужа, хотя то, что она наблюдала изо дня в день, из месяца в месяц, говорило об обратном. Таня, словно терпеливый верблюд, тянула этот груз на себе, но первый удар стал той самой пресловутой соломинкой, что сломала верблюду хребет.
***
Сергей вошел в квартиру. Таня по звукам, с которыми входил муж, безошибочно определила, что день закончится очень плохо, и сразу же подсознательно попыталась определить, что она сделала неправильно, ведь наверняка это она виновата, кто же еще.
Она тихо подошла к мужу и осторожно, чтобы не вывести каким-нибудь неаккуратным словом его из себя, спросила:
- Привет, Сереженька, что случилось?
- Ни хера не случилось. Долбанные уроды, мало того, что машину изуродовал, так эти твари еще и права отняли! Суки! Я же, блядь, выпил всего ничего, а этот гандон и слушать не хотел.
- Сережа, что произошло?
- Жена, уйди на хер, от греха подальше, - он разделся, прихватил пакет, который принес с собой, и прошел на кухню.
Она лежала на неразобранной кровати и про себя молилась, чтобы все не стало хуже, чем оно есть. Такова природа человека, что Бог вспоминается только тогда, когда возникают проблемы. Одна девушка, работающая с Таней, называла это «Книгой жалоб и предложений». Когда все замечательно, ни у кого не возникнет мысли подойти и написать благодарность, но как только ситуация ухудшается, книга моментально заполняется стонами и просьбами. И теперь Таня лежала и мысленно записывала в эту книгу свои жалобы и предложения. Но, видимо, Господь нечасто изучает то, что ему написали. Таня поняла, что ее мольбы не были услышаны, когда Сергей вошел в комнату.
«Нагрузился» он основательно (на следующий день Таня обнаружила на столе пустую бутылку «Зеленой марки»), лицо его налилось кровью, глаза были сощурены так, что их практически не было видно. Таня подобрала под себя ноги и вжалась в стену. «Господи, пожалуйста, пусть он ляжет спать, пусть он просто ляжет спать, пожалуйста». Господь не ответил, зато ее мысли прочитал Сергей.
- Четытутразвалилась? – Сергей говорил монотонно, с трудом ворочая языком.
- Сереженька, ложись спать, давай я тебе расстелю.
- Янесобираюсь…спать, - все также монотонно, - яхочусвоюжену.
Он упал рядом с Таней, схватил за плечи и стал целовать ее своими, пропитанными спиртным лоснящимися губами. Смрад бил в нос девушке, плечи было больно от сжавших их рук, громкое чмоканье «поцелуев» вызывало в ней омерзение. Таня зажмурила глаза и тихо бормотала:
- Сережа, не надо, пожалуйста, прекрати, давай спать.
- Ячто…немогузаняться…любовью…сосвоейженой?
- Милый, ты устал, давай завтра, пожалуйста…
- Янехочу…завтра, яхочу….
- Нет, Сережа, пожал…
Хлесткий удар прервал ее стон.
- Заткнись…
Второй удар опрокинул ее с кровати.
- Нет, нет, не надо, прошу тебя, папа, не надо! – Таня даже не заметила, как назвала мужа папой. Для нее все вернулось на круги своя. Папа снова пьян, и пришло время показать, кто в доме хозяин.
- Заткнись… – третий удар рассек ей губу. Кровь брызнула на ночную рубашку.
Таня замолчала. Зажмурила глаза. Попыталась отрешиться. Все закончится, нужно только потерпеть.
***
Она не верила своим глазам. «Нет, Господи, этого не должно быть, нет». Рука задрожала и выпустила то, что в ней находилось. Ванная поплыла перед глазами. Ноги Тани подкосились, и она, обессилев, села на пол. «Нет, нет, этого не должно быть». Таня тихо заплакала. Все нужно делать тише. Она услышала, как Сергей проснулся и прошел на кухню. Танин взгляд метнулся к предмету, лежащему на полу. Две полоски с укоризной смотрели на нее снизу вверх. Девушка быстро подняла бумажную полоску и спрятала ее в карман джинсов. Встала. Комната вертелась из стороны в сторону. Таня ухватилась за раковину и включила воду. Холодная струя привела ее в чувство.
- Танька, освободи ванную!
Она открыла дверь. Перед ней стоял Сергей со следами очередной попойки на лице. В руках была бутылка пива, уже приконченная наполовину. Выражение лица было Татьяне уже знакомо – такое она каждый день видела у отца. И она наивно полагала, что сможет сбежать от него. Прошло всего полтора года, и все снова на своих местах. И Таня носит под сердцем плод, который станет такой же жертвой. Который войдет в эту жизнь только для того, чтобы мечтать об избавлении от нее.
-Ну чего стоишь? – промычал Сергей, - заснула что ли?
Она тихо проскользнула мимо него.

***
Снова тот же сон. Но на этот раз Таня знает, как будет развиваться этот кошмар. Солнце, облака. Облако-принц. Девочка знает, что рядом с ней никого нет, что она здесь совсем одна. Она не хочет оборачиваться, но голова действует сама по себе, подчиняясь приказам невидимого режиссера. Никого. На девочку падает тень. Танечка хочет бежать, бежать отсюда, бежать из этих оврагов, хочет спрятаться от этого облака, пока оно не превратилось в тучу, пока мертвое лицо не нащупало ее своим безглазым взором. Но она стоит и смотрит, как неумолимо день проваливается в черную бездну, как слепое зло заволакивает небосвод. Ей хочется кричать, но глупое тело не подчиняется командам. Таня, уже не маленькая девочка, а двадцатилетняя девушка, бьется внутри неподвижной оболочки, она осознает, что нужно бежать…бежать…бежать…
***
- …бежать…бежать…бежать… - Таня наконец поняла, что она уже не спит, увидела, как солнце и дерево за окном играют светом и тенью по полу квартиры. Тьма, стоявшая в глазах Тани, рассеялась, и в этом резком переходе от мрака к свету ярко забрезжила четкая, единственная правильная мысль.
- Бежать, - тихо пробормотала девушка и закрыла рукой рот, боясь, что удача, зацепившись за слова, улетит от нее.
Она перевела взгляд на храпящего мужа. Вчера он не пил (поправка здоровья пивом не в счет), поэтому сегодняшний день должен был быть спокойным. Иногда Сергей становился таким, каким он был в самом начале, но это случалось все реже и длилось все меньше. Сергей проигрывал свою собственную войну с алкогольным безумием, хотя этого и не понимал (а, быть может, и не хотел понимать).
Через полчаса Таня выбежала из дома. Было воскресенье, но Татьяна согласилась подменить Фомину Лену (считалась ли эта Лена подругой, девушка не знала, но с ней Тане было легко общаться).
Солнце пыталось настроить Таню на оптимистичный весенний лад, но все попытки его разбивались о непроницаемость мыслей, бегающих в ее голове, как блохи, в разных направлениях.
«Бежать…куда?.. нужны деньги, а они все у мужа…а работа?...что же делать с ребенком?.. аборт?.. нет, не могу… нет…как же дальше? где? с кем?..»
Размышления повлекли за собой вопросы. Вопросы без ответов потянули за собой сомнения. Сомнения сковали руки. Нет, здесь торопиться нельзя. Необдуманные спонтанные действия могли нанести только вред. И, кроме того, теперь Таня отвечала не только за себя. Две злосчастные полоски предполагали, что она теперь несет ответственность и за будущего ребенка.
Внезапно Таню затошнило. Она едва успела подбежать к газону, когда ее завтрак (слабенький сладкий чай и два куска хлеба с маслом и сыром) выплеснулся наружу. Ноги дрожали. Она аккуратно встала на колени, стараясь не запачкаться. Тут же ее настиг очередной приступ. Рвота попала в нос - от омерзения девушку передернуло. В желудке происходило невообразимое: он превратился в центрифугу, в которой с бешеной скоростью крутились Танины внутренности.
Через пару минут желудок успокоился, и Таня смогла подняться на ноги. Достала бумажные платочки из сумки, вытерла рот. Секса у них не было уже больше месяца. «Шесть с половиной недель» - перевел отсчет в недели подленький внутренний голосок. И последний раз было сложно назвать сексом. Для этого есть вполне конкретное, четкое и понятное определение – изнасилование. Горькая ирония: ребенок, созданный насилием и обреченный на жизнь в насилии.
Мимо с воем клаксона пролетела машина. Таня дернулась и заморгала – она настолько сильно погрузилась в свои размышления, что даже не заметила, что светофор перед магазином, где она работала, показывает стоящего красного человечка. Таня тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. У нее будет достаточно времени, чтобы все детально обдумать.
В этом она ошиблась. Времени у нее не осталось.
***

Добавлено (22.11.2011, 21:11)
---------------------------------------------
Граждане прочитавшие (в случае наличия таковых), оставляйте комментарии. Граждане непрочитавшие тоже что-нибудь напишите а то как то грустно совсем.
Kivvi, ясное солнышко, где вы????

Добавлено (23.11.2011, 17:39)
---------------------------------------------
- Какого…? – пробормотал Сергей. Продолжая удерживать замершую жену правой рукой, он левой включил лампу, висевшую на стене.
- Что за херню ты тут затеяла?
Он увидел в руках жены бумажник.
- Ты что, хотела стащить мои деньги?
Ответ, по всей видимости, Сергея не интересовал, потому что он тут же схватил жену за волосы, встал с кровати и вывел ее в коридор. В коридоре он остановился, но рука продолжила движение, с силой толкнув Таню вперед. Девушка рухнула на пол.
Сергей увидел сумку, сиротливо стоявшую в прихожей.
- Ммм, мы еще и свалить решили? – его заспанное лицо расплылось в неуместной улыбке.
Таня смотрела на Сергея. Тот был похож на ребенка, который привязал веревкой палку к хвосту кошки, затащил бедное животное в кабину лифта, оставив палку в подъезде, и теперь ожидал, когда какой-нибудь житель вызовет лифт. Предвкушал предсмертный вой раздираемой кошки, предвкушал реакцию того, кто вызвал этот роковой для животного лифт. Улыбка садиста, приготовившегося отведать изысканного блюда – боли живого существа и своего превосходства над ним. Улыбка твари, возомнившей себя Богом.
В голове Татьяны пульсировало одно слово: «Ребенок ребенок ребенок», но путь от мысли к слову был безнадежно потерян.
Сергей поднял ее за шкирку как щенка и несильно стукнул по голове – разминался. Потом опустил ее на пол.
- Ну так что, дорогая? Я жду ответа. Тебе есть что сказать?
Наконец Таня смогла выдавить из себя тихий сдавленный шепот – «ребенок»
- Что, милая? – Ударил правой ногой по бедру лежащей на полу Татьяны.
- Ребенок, - все также тихо прошептала она.
- Погромче, пожалуйста, - босая нога со всего размаху врезалась в живот Тани.
Резкий беспощадный спазм скрутил тело. Дыхание перехватило. Таня лежала на полу и беззвучно корчилась словно рыба, выброшенная на берег. «Господи, пожалуйста, только не ребенок, пожалуйста, только не ребенок».
Сергей пошел на кухню и вернулся с табуреткой в руках, поставил ее возле Тани и сел.
- Так что ты говорила?
Стало немного полегче. «Отпускает…значит все хорошо…Слава Богу»
- Ребенок, - слово упало словно камень на стекло, четко и звонко.
- Что ребенок? – в лице Сергея появился интерес.
- У меня ребенок, - проговорила Таня.
Сергей улыбнулся. Теперь он выглядел так, будто решил поболтать перед сном с супругой, просто милый, ни к чему не обязывающий треп. Только впечатление портил тот факт, что жена не сидела с другой стороны стола, а валялась на полу, съежившаяся и дрожащая. Таню пробил холодный пот, который через мгновение сменился жаром. Она смотрела на мужа в ожидании – что же произойдет дальше?
Муж удивил.
- Ну что же ты не сказала раньше? – словно беседовал с маленькой глупенькой девочкой, объясняя ей прописные истины, - зачем же доводить до такого? – муж огорченно развел руками, словно показывая: «Ах, какой беспорядок, какая неприятность!»
Таня отвела взгляд от глаз мужа, которых ни капельки не касались перемены поведения. Озноб все также резко сменялся жаром, и по новой – как испорченная пластинка. Танин взор сначала упал вниз, на босые ноги мужа, потом стал бессмысленно метаться по полу, пока не наткнулся на нечто необычное. Красное. Ярко-красное пятно, контрастно выделяющееся на фоне затертого желто-коричневого пола. Вот еще одно пятно, чуть подальше тонкий ручеек того же цвета. Куда же он идет? Взгляд следовал к истоку странного ручейка, столь неуместного здесь. Когда взгляд дошел до собственной ноги, измазанной все тем же красным, пришло понимание. В подтверждение низ живота скрутила резкая ослепляющая боль. Словно тупая пила, она разрывала внутренности. Хотелось кричать, но воздуха в легких не было. Был только жар, раскаленный, красный жар. Таня конвульсивно дергала ногами, ее тело словно выворачивали наизнанку мощные руки агонии, а в это время глаза, точно беспристрастная камера, фиксировали происходящее вокруг, навсегда забивая в память хронологию событий: вот кровь, сначала она течет легкими пульсирующими толчками, но постепенно пульсация усиливается, и цвет крови багровеет, постепенно превращаясь в темно-коричневый, кадр головокружительно меняется, и вот перед объективом лицо мужа: искренне расстроенное неразумностью жены, которая не сообразила сказать пораньше о своей беременности, слегка обеспокоенное происходящим перед ним действом, и безнадежно безумное. Снова смена кадра: к густоте крови примешиваются багрово-черные плотные сгустки. Вот объектив взвивается ввысь …затемнение…
***