Добавлено (30.06.2012, 03:16)
---------------------------------------------
*** Глава 15 ***
- Всё слышал? Надеюсь, понимаешь, что у тебя на всё про всё два-три дня, - спросил друг.
- Да Валер, а мне больше и не надо.
- Тогда слушай меня. Внимательно слушай, делать будешь, как я скажу иначе, я пас. Как у тебя с деньгами, ты хоть отбил затраты на «цирк»?
- Знаешь, сам не ожидал, но отбил всё и даже маленький плюс пошёл.
- Вот и отлично, больше тебе здесь делать нечего. Сколько понадобится, чтобы снять камеры и «жучки»?
Поймав его удивлённо-вопросительный взгляд слегка взвился.
- А как ты думал!? Надо снимать, если найдут «южане» тебе покоя нигде не будет. Неужели не понятно?
- Хорошо Валер, завтра-послезавтра сниму.
- Максимум послезавтра, - жёстко подтвердил Валерка. Сейчас едем на дачу моей тёщи, знакомлю тебя с охраной и представляю, как друга, которому надо в деревенской глуши дописать диссертацию. Будешь сидеть там тихенько, пару раз съездишь в город вечерком, снимешь всё и утопишь «игрушки» в какой-нибудь речушке, кстати, она там есть. У тебя всё с собой? Документы, деньги и прочее, домой не надо больше заезжать?
- Всё при мне, только в последний день заедем на кладбище - к маме.
- Эх, не желательно это конечно, но ничего не поделаешь, заскочим, рискнём. Сейчас, когда поедем, тормозни у палатки, возьми для ребят из охраны «водяры» и что-нибудь из закуски. Да, чуть не забыл, я не знаю, что у тёщи в холодильнике творится, прихвати продуктов и для себя. Ладно, всё, поехали потихоньку, - открыл дверь и направился к машине.
Остановились не у палатки, а у ближайшего продуктового магазина. Отоварившись, с двумя пакетами вышел из магазина и загрузил в салон. Минут через сорок свернули с кольцевой.
Чуть приоткрытое боковое стекло пришлось закрыть. Здесь, за городом, примораживало не слабо, под колёсами гололёд, ветер задувал в салон не мокрые, а колючие снежинки. Вдали проступила тёмная полоса реки с бело-серым противоположным берегом. Постепенно автомобильная колея в снежной каше начала всё круче и круче подниматься в гору, к мосту. Очень хорошо, что он не прижимался к Валеркиной машине. Только выскочил на макушку подъёма, как обнаружил задний бампер машины друга прямо перед собой метрах в десяти. Ударил по тормозам. Машину потащило по снежному «салу». Повезло, что скорость была маленькой, остановился в нескольких сантиметрах от бампера. Отчётливо видел в Валеркино зеркало заднего вида, как друг, болезненно скривил лицо, ожидая удара.
Мост ремонтировали. Встречная полоса перегорожена бетонным блоком, а ближе к не высокому ограждению моста большая куча щебня. Валерка остановился, пропуская встречную машину, находившуюся на середине моста и двигавшуюся по их полосе. Вспоминая «ласковыми словами» дорожников, наконец, разъехались. Проскочили поворот к большому дачному посёлку, затем опять по обе стороны дороги пошли поля, перелески. Справа показался большой сосновый бор и узкая заснеженная дорога к нему. В этом направление и двинулась машина друга, он следом. На самой опушке шлагбаум перегородил дорогу. В метрах десяти от него обычный строительный вагончик на колёсах. Рядом старенький «Жигуль» и большая собачья будка, из которой, заслышав звук моторов, вывалилась огромная, чёрная псина. Натянув цепь, припадая на передние лапы, пёс зашёлся в злобном лае. Остановились на обочине. Перегнувшись назад, забрал один из пакетов и выбрался из машины, направляясь к Валерке. В окне вагончика мелькнуло лицо. Размахивая руками, друг рассыпался в «комплиментах» дорожникам:
- Нет, ты видел, что творят!? Перерыли мост, навалили блоков. Как обычно, ни знаков тебе, ничего! Вылетаю на мост. В «лоб» машина идёт, ты сзади. Ну, всё - хана машинам. Вот уроды! Господи, когда же научимся жить и работать по-человечески?!
- Ничего не скажешь, весёленькое местечко устроили, хорошо, что не очень к тебе прижимался и скорость не высокая.
Хлопнула дверь вагончика, по ступенькам спускался высокий мужчина в накинутом на плечи армейском бушлате. Цыкнул на пса, тот, недовольно ворча спрятался в будку. Видно услышал обрывки разговора, улыбаясь, спросил:
- Обсуждаете мостик? Сегодня возвращаясь из города, наматерился там вдоволь, это ж надо такое удумать.
Валерка не дал ему развить тему, крикнул:
- Серёга, а мы собственно к тебе, дело есть.
Не доходя до них, мужчина остановился, махнул рукой в сторону вагончика со словами:
- Заходите тогда. В тепле и поговорим.
Внутри на полную мощность работал обогреватель, плавали сизые клубы табачного дыма. Напарник Сергея сидел за столом с игральными картами в руках. Стол, две раскладушки с ворохом одеял, пара табуретов. В дальнем углу, на ящиках застеленных газетами маленький телевизор. Поздоровались с мужчинами. Сгребая карты в потрёпанную колоду, Сергей пояснил:
- От безделья – дурью маемся, в «подкидного» целый день режемся. Народ-то почти весь с дачек поразъехался, скукотища. Выкладывайте, какое дело к нам есть?
Валерка начал рассказывать придуманную «легенду». Заканчивая рассказ попросил:
- Не забудь только передать другой смене, а то ещё чего доброго, повяжете его как жулика дачного.
- Так нам и рассказывать некому, нас с Вовкой, - кивнул в сторону напарника, - всего-то и осталось двое. Один сейчас на «больничном». Ещё один уволился, сказал, что нашёл в городе приличную работу. Так, что «кукуем» вдвоём. Хозяин наш не торопится людей брать, ему экономия, правда, обещал накинуть нам с Вовкой деньжат, поживём-посмотрим.
- Тогда всё проще и заморочек меньше, - продолжил Валерка, ставя пакет с «магарычом» на стол, - это вам ребята, чтобы веселей работалось.
- Спасибо, не откажемся, это очень кстати, с деньгами сейчас напряжёнка.
Вышли в сопровождение Сергея на улицу, они к машинам, он к шлагбауму. Подъехали к солидной, бревенчатой в два этажа дачке за высоким зелёным забором. Открыв калитку, Валерка затем долго возился с воротами, наконец, распахнув створки, крикнул.
- Давай, загоняй машину за дом, нечего ей во дворе маячить.
Поставил машину, и вошли в дом. На первом этаже небольшой холл, кухня, гостиная с обилием горшков и кадок со всевозможной комнатной зеленью, между которыми, расположился большой, старинный диван с резной, высокой спинкой. Ткнув пальцем в землю под самым большим фикусом, Валерка недовольно забурчал:
- Вот зараза, недавно вроде поливал - уже сухо. Обращаясь к нему, продолжил:
- Иди наверх осматривайся, прикинь, где будешь спать. Я сейчас полью «Ботанический сад» не дай бог, если, что засохнет, она меня живьём сожрёт.
На втором этаже две спальни зал, душевая кабинка с ванной и туалет, всё, что нужно для нормальной жизни на даче круглый год. Обосноваться решил внизу в гостиной на огромном диване, о чём и сказал другу, спустившись вниз.
- Здесь так здесь тебе видней. Все спальные «причиндалы» найдёшь наверху в шкафах. Вроде всё, надо ехать.
В задумчивости остановился посреди гостиной, затем решительно повернулся, подошёл к дивану, присел перед ним на корточки и обращаясь к нему:
- Подними сиденье.
Поднял. Придерживая одной рукой крышку, другой Валерка шарил во внутренностях «мастодонта». Удовлетворённо кхекнув вытащил кожаный ружейный чехол явно не пустой. Расстегнул ремешки и извлёк двустволку. Разломил ружьё и поочерёдно вытащил патроны из стволов, осмотрел и вернул на место. Вновь клацнула казённая часть оружия, возвращаясь в исходное положение. Спросил:
- Пользоваться умеешь?
- Если припрёт, сумею.
- Будем надеяться, что не понадобится, но всё же с ним спокойней будет.
Пояснил происхождение ружья:
- Муженёк тёщин заядлым охотником на кабанов был - от него осталось. Патроны в стволах с картечью, учти.
- Всего два, что ли?
- Ты, что собираешься от взвода отстреливаться? От него этой «пукалкой» не отобьёшься. Ладно, на кухне, в нижнем правом ящике стола, в коробке, лежат. Всё бывай, поехал я, - и направился к выходу.
Вышел проводить друга на крыльцо дачи, поёживаясь от студёного по- зимнему ветерка. У самой калитки Валерка обернулся:
- Слушай, завтра тебе весь день до самого вечера делать нечего. Нагрей воды, тряпки, щётки есть. Сними ты эту чёртову тонировочную плёнку с машины. Менты хоть останавливать не будут, сам понимаешь, тебе сейчас заморочки не нужны. Всё, бывай.
Хлопнула дверца, заработал мотор и пробуксовывая на подмёрзших лужах внедорожник двинулся к выезду из посёлка. Вечер прошёл в безделье напротив телевизора. Принёс и постелил бельё на диван. Лёг, пытаясь уснуть, но как обычно, на новом, чужом месте долго ворочался устраиваясь. В конце-то концов, уснул.
Утром встал совершенно разбитым и не выспавшимся. Всю ночь, снилась какая- то ерунда, несколько раз просыпался и опять засыпал. На кухне включил электрический чайник и выглянул в окно.
Белым-бело. Мелкий снег, зарядивший с ночи, не прекращался. Ветер крутил и гнал позёмку по замёрзшей земле, наметая по обочинам небольшие сугробы. Термометр, прикреплённый снаружи оконной рамы, показывал минус двенадцать.
Щёлкнул телевизионным пультом. В конце новостной программы диктор, «отвечающая за погоду», начала рассказывать о очередном «внезапном» северном циклоне навалившемся на столичный регион. Обещала морозную погоду на всю неделю, запоздало предупреждая водителей о гололёде в городе и области.
Затем позвонил Валерка, поинтересовался, как спалось и, под конец разговора пожаловался, что получил от Ларки очередной «раздалбон» за вчерашнее позднее возвращение домой.
После завтрака, с ведром горячей, вышел к машине. Имея только смутные теоретические представления, как и, что надо делать – приступил. Руки красные, как клешни у варёного рака, тут дует, там поддувает со снежком. При помощи «бога в душу», «мать его» и прочих традиционных у нас заклинаний, провозившись часа четыре, всё же сорвал плёнку. Взопревший, отдуваясь, сел на подножку машины и с наслаждением выкурил очередную сигарету. Холодный, пронизывающий ветерок засидеться не дал. Ещё не хватало улететь из России простуженным и с соплями до пупа. Вернулся в дом, быстро разделся и под горячий душ. Конечно, это не банька, но всё же. Прогревшееся снаружи тело требовало «сугрева» и изнутри. Достал из холодильника купленную вчера для совместного распития с другом бутылку коньяка. Учитывая, что вечером надо садиться за руль, плеснул напиток в рюмочку. Чтобы «убить» время надо чем-то заняться. С ноутбуком в руках расположился на диване, изучая расписание международных рейсов на воскресение. Учитывая, что перед аэропортом надо заехать на кладбище, более всего подходили вылеты на Франкфурт, Париж и Вену. Разницы в городах никакой - просто пункт пересадки. Лететь прямым рейсом на Барселону не хотел, да и нет рейса в воскресение.
За окнами быстро темнело. Снег прекратился, небо чистое, звёздное с появившейся ночной, рогатой хозяйкой – луной. Примораживало основательно. Вспомнил, что на кухне ему попадался на глаза небольшой, тоненький фонарик, бьющий в темноте узким, но ярким лучом. В народе их называют «воровскими». Как раз, то, что ему сегодня понадобится в его работе. Нашёл на кухне, проверил, работает ли и бросил в карман куртки. В низко надвинутой, по самые брови, вязаной шапочке и куртке, в начале седьмого часа вышел к машине.
Перед шлагбаумом приспустил боковое стекло, здороваясь с охранником. Уже отъезжая от него, услышал:
- Поосторожней там, особенно на мосту, дорога сплошной лёд.
Махнул рукой, показывая, что слышал и понял. Доехал до основной трассы нормально, а вот дальше - тихий ужас. Накатанная множеством шин дорога блестела при свете фар, как хорошо залитый каток. Скорость упала до минимума. Чуть лучше ситуация на кольцевой, но машин пять-шесть «дорожных ковбоев» по кюветам и обочинам насчитал. Приехал минут за двадцать до закрытия и припарковался на соседней улице. Достал из багажника небольшую отвёртку и перочинный нож. Пискнул сигнализацией, закрывая машину и, выдвинулся на «разведку местности.
Поднял воротник, ссутулился и шаркая ногами по скользкому тротуару, пошёл в сторону «точки». Внимательно присматривался ко всему, ища взглядом засаду. Редкие вечерние пешеходы, спешащие по домам, ни припаркованных машин с пассажирами, ни просто подозрительных личностей не увидел. Решил на второй «круг» не заходить, открыл дверь и вошёл.
Женщины, сняв рабочие халаты, стояли напротив зеркала, прихорашиваясь перед уходом с работы. Поздоровавшись и принимая у них дневную выручку, сообщил им новость о том, что фирма закрывается, а воскресенье будет последним рабочим днём. Попросил обзвонить сменщиц, чтобы они не выходили в понедельник. Одна из женщин не скрывая чувств облегчённо выдохнула:
- Ну, и, слава Богу. А то уж я извелась за последние дни. Всё на нервах да на нервах, так никаких денег не захочешь. Хотела уж увольняться, да вы опередили.
Напарница промолчала. Хорошую новость для работниц припас напоследок. Бросил взгляд на стойку, куда положил шапочку потом на часы и, заканчивая разговор сказал:
- В последний рабочий день работаете вчетвером вместе со сменщицами.
Направлявшиеся к дверям женщины остановились, обернулись, но возмутиться или задать вопрос не успели. Повторил:
- Работаете вместе, а всю дневную выручку разделите между собой. Пусть это будет вам в виде премии за нашу хоть и непродолжительную, но успешную работу.
Напряжение на женских лицах пропало и расцвело улыбками. «Молчаливая» радостно всплеснула руками и возбуждённо затараторила:
- О господи, вот спасибочки-то вам, уважили. Денежки так сейчас нужны, ох как нужны, внучок у меня болеет, лечить надо, а куда не сунься кругом деньжищи требуют. Вот спасибо! Дай- то вам Бог всего хорошего, здоровья вам и деткам вашим!
Прерывая поток благодарностей, вновь глянул на часы и обращаясь к ним:
- Всё, всё женщины, двинулись по домам время - закрываться пора. На улицу вышли вместе. Поднял воротник, прикуривая сигарету осторожно огляделся. Вроде всё спокойно. Сотрудницы направились к автобусной остановке, он шёл рядом. И вдруг только сейчас обнаружил, что идёт без шапки. Громко забормотал:
- Вот чёрт, склероз что ли ранний, шапку забыл. Наверное, на стойке оставил.
Одна из женщин вытащив из кармана ключи, с готовностью в голосе помочь ему:
- Так давайте вернёмся, я вам открою, как же в такую погоду без шапки, холодрыга вон какая!
- Ерунда, не беспокойтесь, у меня есть запасной комплект ключей. Сам схожу, а вы бегите быстрей, вон автобус появился.
Из-за поворота улицы действительно показался автобус, увидев его, женщины заторопились. Оглядываясь, прокричали ему во след:
- Спасибо вам! Счастливо, удачи вам!
Да, именно в последние дни пребывания на Родине, ему нужна удача, наверное, как никогда ранее.
Открыл дверь и вошёл, закрыв за собой изнутри. Свет включать не стал. Достал и включил фонарик. С «жучком» под стойкой и в зале, справился быстро. Повозиться пришлось с мини-камерой. Шуруп, крепивший решётку кондиционера, не хотел выкручиваться. Но, как обычно, при помощи «богоматери» всё получилось. Порывшись в одном из ящиков стойки, нашёл целлофановый пакет и ссыпал электронику в него. Натянул шапочку по самые брови и тихо вышел на улицу, закрыв за собой дверь.
До дачи добирался часа полтора, но без приключений. В единственном месте сделал короткую остановку - на мосту. Вышел из машины, завязал узлом ручки пакета и проткну его в нескольких мечтах ножом. Сильно размахнулся и бросил в тёмные, вяло текущие по-зимнему воды реки. Поёживаясь под ледяными порывами ветра со снежной крупой, вернулся к машине. Во всей округе ни звука, ни огонька. Два луча от фар и снежная дробь в лобовое стекло. Неприятное место.
Уже возился на кухне, готовя ужин, когда позвонил друг.
- Всё нормально? Как у тебя денёк прошёл?
Коротко рассказал ему.
- Вот и хорошо, одну «точку» очистил, завтра вторую, а там можно и в аэропорт выдвигаться. И главное говоришь, тихо вокруг. Кавказцам скорей всего сейчас не до тебя, наверное, пытаются вытащить из-за решётки соплеменников.
А у меня очередная новость! Отвёз сегодня вечерком Ларку в роддом. Надеюсь теперь окончательно. Сказал ей, что пока не родит, забирать не буду. Она даже не огрызнулась, видно выдохлась. Что-то уж больно тяжко нам второй даётся, с дочкой у неё как-то быстрей и спокойней получилось. Ладно, отдыхай, завтра перезвоню.
В субботу с утра и до обеда маялся от безделья. Хотел найти в доме, что можно почитать, но кроме старых журналов по охоте оставшихся, от последнего мужа хозяйки, ничего не нашёл. А вот денёк радовал. Погода стояла тихая, безветренная, солнечная и с крепким морозцем. Накинув на плечи куртку, вышел покурить на улицу - во двор. Из-за забора с проезжей части доносились непонятные звуки. Скрип шагов по снежку, тихий говор и периодическое шуршание. Подошёл к калитка, слегка приоткрывая, выглянул. Сергей - охранник с напарником лопатами брали с тележки песок и размашисто, веером рассыпали по снежному насту улицы. Решил выйти к ним, хоть парой слов перекинуться.
- Здорово ребята, как говорится: «Бог в помощь».
- Спасибо, и вам не хворать, - откликнулся напарник Сергея. Как пишется в нашей глуши, нормально?
- Всё хорошо, вот только сигареты кончаются, до вечерней поездки в город не дотяну, не подскажете где у вас тут можно купить?
- Выезжайте на трассу берите вправо и километров через пять следующий посёлок, не чета нашему – в основном, одни «крутые» обосновались. Там тебе торговый центр с «обменником», рядом клуб, ресторан, казино шикарное, короче всё есть. Но цены «ломовые» под местных обитателей рассчитанные.
- Мне-то, что до их цен, сигареты куплю и назад. Сейчас смотаюсь. Спасибо, ребята.
Из полученной информации его заинтересовал «обменник». Вчерашнюю выручку надо обменять на валюту, тем более, что сегодня вечером предстояло забрать ещё. А как сложится следующий день и будет ли время - неизвестно.
Минут через двадцать въезжал в соседний дачный посёлок. Да, отличия сразу бросались в глаза. Пост ДПС на въезде, сотрудники которого в тот момент активно досматривали небольшой фургончик. Так активно и заинтересовано, что на его машину бросили только «косой» недоброжелательный взгляд, как на нежелательного свидетеля, но не остановили. К торговому центру ехал по центральной улице посёлка, беспрестанно крутя головой влево и вправо. Кирпичные, металлические, бревенчатые высоченные заборы тянулись нескончаемой чередой, почти скрывая постройки полностью. Единственное, что можно разглядеть, так это затейливо-аляповатые башенки, венчающие постройки современных богатеев.
Купив пачку сигарет и бутылку минералки, подошёл к обменного пункта. Его появление перед окошком, скорее всего, прервало сладкую дрёму кассирши. Речь и движения замедленные, глазки мутные, похоже, ночку девица провела не слабо и сейчас ей сложно сосредоточиться на чём-либо. Удивлённо дёрнула подкрашенной бровкой, когда сказал ей, что хочет купить, а не продать валюту. В данном посёлке видно по большей части происходило наоборот. Делала всё медленно, несколько раз отворачивалась от клиента, прикрывая ладошкой рот, кривившийся в непроизвольной зевоте. Как не странно, но посчитала всё правильно. Не было желания благодарить её за работу, забрал деньги и отошёл. Ещё через двадцать минут въезжал в вороте дачи приютившей его на несколько дней.
В город выехал с чуть большим запасом во времени, чем в предыдущий вечер. И опять у первой «точки» ничего опасного или заслуживающего внимания не заметил. Забрал дневную выручку и распрощавшись с работницами, ушёл к машине. Переехал к другим туалетам. Машину удалось поставить на той же улице, где оставлял её в ночь захвата кавказцев. Сделав небольшой кружок для проверки и, убедившись, что всё спокойно вошёл. Принял от дежурившего в этот день «колобка» выручку за два дня. Женщины были в курсе, последних новостей. Вешая рабочий халат на вешалку, бригадир обернулась к нему.
- Ну, что закрываемся? Оно и правильно. Мне тоже что-то в последнее время «погода» тут разонравилась. Уж больно много нервов отнимать стала. Народ-то психованный пошёл да ещё кавказцы эти повадились. Так, что всё правильно от греха-то подальше.
Замолчала не надолго и, встрепенувшись, продолжила:
- Вы же в пятницу сюда не заходили и о последнем «цирке» не знаете? А мне сменщица звонила домой, рассказывала.
Вторая женщина, надевая пальто, придвинулась ближе к напарнице готовясь слушать.
- В пятницу утром сюда завалилась целая группа солидных мужиков. Все холёные, морды аж лоснятся от «недоедания» чёрной икры. Всё ходили здесь, высматривали, по кабинкам шастали. Морды кривили, но матом не ругались. У одного, рассказывала, пальто нараспашку, а на пиджаке депутатский флажок. Когда уходили, даже не попрощались. Но самое смешное, говорит, произошло позже, ближе к закрытию.
- Влетел мужичок, маленький, полненький весь какой-то взъерошенный. Начал бегать, орать, аж на визг перешёл. Маленькие свинячьи глазки таращит, физиономия красными пятнами пошла, орёт:
- Сволочь, мерзавец, подставил меня! Слюной брызжет, материться начал, вот тут правда, женщины-то и выставили его, припугнув милицией. Я так поняла, это он в ваш адрес «разорялся»?
- Правильно поняли, эта сволочь из Управы. Дали ему коленом под зад, скинули с хлебного места. Видно вспоминал, сколько с меня взял и «жаба» его душила, считал, что мало сорвал. Случайно, удар не хватил его тут?
- Да нет, вроде на полусогнутых, но вышел. А там за дверями, - она махнула рукой, - да и хрен с ним! Подумаешь, одного скинули, другой придёт - не лучше. Их таких, гони, сажай, не пересажаешь.
Женщины оделись и все вместе двинулись к выходу. Повторил «финт» с шапкой. Уже на улице попросил «колобка» проконтролировать в последний день обе «точки» и желательно, сжечь портреты.
- Да нет проблем, сделаем, конечно. А, что с пеплом или с «прахом» вождей делать?
Спросила, расплывшись в улыбке и продолжила:
- Развеять по ветру или, - сделала характерный жест рукой, как бы спуская воду в туалете.
- Лучше «или».
Расхохотались. Редкие прохожие осуждающе посматривали в их сторону, принимая троицу за подвыпившую компанию. И он вспомнил, что забыл шапку, надо вернуться. Тепло и искренне обняв напоследок женщин, распрощался.
На этот раз с техникой справился быстро.
Выехал на одну из центральных улиц. Город не спеша украшался к Новогодним праздникам. Затейливые гирлянды из лампочек, в виде крупных снежинок, дополняли яркое убранство витрин магазинов. Над проезжей частью улицы, на растяжках весело подмигивали разноцветными лампочками фигуры ёлок и снеговиков. Светло, как днём. На оживлённом перекрёстке остановился перед светофором. Слева, рядом, остановилась машина. Повернул в её сторону голову и встретился со взглядом пассажира. Кавказец пристально вглядывался в него и что-то оживлённо говорил двум спутникам. Азарт охотника полыхал в глазах, кривил губы в злорадной ухмылке. Внутренний голос тихо ойкнул:
- Неужели «влип»!
Чёртик благоразумно промолчал. Видно хорошо прижился в его душе и не очень хотел менять «прописку».

Добавлено (30.06.2012, 03:18)
---------------------------------------------
*** Глава 16 ***
Огромного труда стоило отвернуться с безразличным видом от машины слева и, смотреть прямо, слегка пригнув голову якобы наблюдая только за светофором. Боковым зрением видел, как с заднего сиденья протянули какой-то листок, видно с его фотографией. Пассажир, с переднего сидения коротко глянув, возбуждённо зажестикулировал, шофёр машины азартно ударил ладонью по рулевой баранке в предвкушение «загона».
В голове мелькнул вопрос: «Почему загона»? Подтверждая правильность формулировки внутренний голос прокомментировал:
- А как иначе? Всё правильно, они охотники, а ты дичь, жертва, «зайчишка».
- Почему это «зайчишка»?
- Посмотри на физиономию слева. Вспомни детский мультик, где злобный волк, прячась за ёлкой, наблюдает за зайчишкой, беззаботно резвящимся на полянке. Разве не похоже? Но лучше не смотри не надо.
На этот раз, «чёртик» не выдержал, вмешался:
- Да заткнись ты, мультипликатор хренов, дай ему сосредоточиться, думать, думать надо, что делать?! И главное, не дёргаться, не паниковать.
Светофор моргнул, переключился на зелёный. Тронул машину как можно мягче, постепенно набирая скорость. Они пропустили его вперёд и сели на «хвост». Краем глаза в зеркало заднего вида отлично видел машину и всё, что в ней происходит. Праздничная иллюминация города позволяло хорошо разглядеть машину, точно такую же, как у него - «БМВ» и действия трёх человек в ней.
Из внутреннего кармана куртки кавказец достал телефон начал набирать номер.
Невольно «замычал», как от зубной боли:
- У-у сволочи! Подмогу вызывает, сейчас обложат и хана.
Телефон к уху. Несколько мгновений прислушивается. Отдёргивает руку и раздражённо опять тычет пальцем в кнопки. Ещё попытка. И вновь облом.
У «зайчика» в голове радостно пульсирует: «Батарейка села»!
Следующий перекрёсток и светофор. Они впритирку сзади. Впереди сидящий южанин что-то спрашивает шофёра, тот отрицательно мотает головой. Соплеменник, сидящий сзади, протягивает руку с телефоном. Передний, похоже, он главный в троице, хватает его и начинает набирать номер. Одна попытка дозвониться, вторая и опять неудачно.
Да, такое бывает, но только раз в жизни. В голове бешено пульсирует: «Они без телефона! Что делать, что делать дальше? Надо уводить их из центра, могут одного высадить, и он дозвонится из любого магазина, да мало ли откуда. Нельзя этого допустить!»
Загорается зелёный. Справа узкий переулок. Руль резко вправо. Нога в педаль газа. Теперь уже нет смысла делать вид, что ты не понимаешь, почему эта машина преследует тебя. Карты на стол! Теперь в открытую. Кто кого! Или «волки» порвут «зайчика» в клочья. Или бедолаге удастся сделать «петлю», «скок» и уйти от зубастой пасти.
Машины мчатся по узким переулкам и улицам засыпающего города. Здесь нет праздничных огней и ярких витрин. Освещение слабое. Вот в лучах фар фигура пьяненького мужичка вырулившего вдруг из подворотни. Хриплый рёв сигнала или воздушная волна от машины сбивают его с ног, но удара нет, значит, жив пьянчужка. Главное не врезаться куда-либо и не пропустить преследователей вперёд, не дать возможность поставить машину поперёк, заблокировать его. Если такое произойдёт, он знает, что будет делать. Пойдёт на таран, выбора у него нет, а потом уходить дворами. Деньги есть, до дачи доберётся. Сумку с деньгами, документами в руку и в аэропорт. Но есть и слабые места в плане. Плохо знает район, можно попасть в тупик и тогда всё.
В пылу гонки, не обращая внимания на указатели, впившись одним глазом в дорогу, другим в зеркало, вылетел на широкую, кольцевую трассу. Они догнали его. Их машина несётся буквально рядом, колесо в колесо. Двое корчат ему рожи, а третий, приставив ребро ладони к горлу, характерным жестом показывает, что его ждёт в ближайшее время.
Сволочи, уроды! Что делать, надо что-то придумать, но что? На такой скорости, на широкой трассе они не смогут блокировать его, на боковое столкновение не пойдут. Машины одинаковые по мощности и весу – это лотерея с непредсказуемым результатом. Можно кружить по кольцу до упора. У него в остатке двадцать литров, а у них? Не подходит. Можно остановиться у ближайшего поста ДПС. И, что им сказать? Что тебя преследуют бандиты, помогите, мол, ребятки! Чем можно доказать - ничем. Они могут даже подойти следом за ним к ментам, скажут например, что он им должен большие «бабки» и бегает от них. Кто-то сунет старшему наряда пару сотен «баксов» и менты отойдут от него. Оно им надо – встревать в чужие разборки? Вот и финиш.
Виски ломит от напряжения. Нога на педали газа окаменела. Загоняют в угол сволочи! Думай, думай! И вдруг что-то вспыхнуло в мозгу, напомнило. «Загнать в угол», ведь это было с ним недавно. Чётко, как кадры из фильма, всплыли ярко-красные тормозные огни и медленно надвигающийся задний бампер Валеркиной машины. А, что было бы, если он надвигался быстро? Звенящий от напряжения голос «чёртика» произнёс:
- Пробуй, это твой единственный шанс.
Примерно через километр мелькнул указатель на нужный съезд. Он принял решение. Может ему показалось тогда, а может, и нет. Но именно в этот момент головная боль прошла, наступила ясность в мыслях и предстоящих действиях, знал, что и как надо делать. Лишь бы не вмешался его «величество» - подлый случай.
Чуть сбавив скорость, начал плавно вводить машину в съезд с окружной дороги. Стараясь вписаться во внутренний, короткий, радиус поворота. И всё же повело. Скрип тормозных колодок и корпус машины, постепенно вываливающийся к центру проезда. Всего лишь.
«Абреку», сидевшему за рулём другой машины, повезло значительно меньше. Влетал в поворот, почти не сбавляя скорости и по центру. Начал притормаживать поздно. Сила инерции понесла «БМВ» на ограждение, ударила углом заднего бампера, который моментально оторвался и, крутясь как пропеллер, заскользил по снежной кашице следом за машиной. Тормозя и отчаянно выворачивая колёса в противоположную сторону, не давая ей закрутиться волчком, шофёр потерял на этом манёвре много драгоценных секунд. Выбравшись на узкую двух полосную дорогу, он отставал метров на сто.
Прикинув на глазок расстояние от машины преследователей, он любовно погладил руль и похвалил:
- Молодец «ласточка», то, что надо! Чёрта с два они теперь меня догонят до самого моста.
Две чёрные, мощные машины, вспарывая лучами фар, ночной мрак летели к финишу. Азарт погони пьянил «загонщиков» была только одна цель - догнать и ударить в бампер. Вытолкнуть машину в поле, где мягкая земля покрыта тонкой смёрзшейся корочкой. Сбить «зайчишку» с лап и уже там, в поле, волчьи морды вобьют его в грязь, слегка придушат. Затем, зажав в зубах, принесут к логову, к вожаку – на жестокую потеху всей стаи.
И вот, на кончиках лучей фар замелькал крутой подъём к мосту, с каждым толчком пульса приближаясь всё ближе, ближе. Невольно тихо прошептал, обращаясь к тому, кого мы вспоминаем, как правило, только в самые тяжёлые, страшные моменты жизни, ища помощи и защиты:
- Господи, помоги, сделай так, чтобы там не было никого - ни машин, ни людей.
Машина въехала на макушку подъёма, проехала по ровному покрытию метров восемь и остановилась. Справа хлипкое ограждение моста, слева чуть впереди бетонный блок, перегораживающий встречную полосу, а ближе к левому ограждению моста, куча щебня. Натянул до упора ручной тормоз, одну ногу упёр в педаль тормоза, вторая упёрлась в пол. Тело впечатал в сиденье, голову в подголовник, напрягая мускулы шеи, как только возможно. Левая рука вцепилась в руль, упираясь в него, правая, зависла над кнопкой аварийной сигнализации. Почему над ней? Всё просто, для пущего эффекта, дополнительный удар по нервам водителя.
Фары машины, преодолевающей подъём, бьют в небо, но она всё ближе и ближе. Наконец выскакивает на «макушку» - скорость приличная. Прямо перед ней всего в нескольких метрах стоп огни машины, в то же мгновение загораются яркие, пульсирующие огни аварийки.
В зеркало заднего вида, ему отлично всё видно. Вытаращенные от страха глаза, распахнутые в истошном крике рты, ужас исказил лица ужасно. Запоздалый скрежет тормозов режет уши, но всё тщетно, как не хороша немецкая техника, но на такой скорости, даже по сухому покрытию машину тащит несколько десятков метров, а сейчас зима.
Вжавшись в кресло, он ждёт удара, сильного удара. Его машину, срывая с тормозов, отбросит на несколько метров вперёд. Машины не первой свежести, что у него, что у преследователей. Подушки безопасности вряд ли сработают. А дальше будет следующее.
Кавказец – водитель, проламывая грудную клетку оденется на руль. Вожак, выбивая головой лобовое стекло и ломая попутно руки, в лучшем случае, окажется на его изуродованном багажнике. Тот, что сзади, ломая спинку кресла, со свёрнутой шеей, запрессуется под «торпедой» машины.
Когда пройдёт достаточно много времени, пройдёт нервная дрожь в руках, прекратится, вдруг взявшаяся неоткуда икота. Он будет с удивлением вспоминать, как и откуда всплыли воспоминания какой-то инструкции, как надо вести себя при ожидаемом сильном ударе в заднюю часть машины. Долго будут вспоминаться промелькнувшие мысли и кадры, как из фильма ужасов. Выпученные, готовые выскочить из орбит от ужаса глаза, разинутые в истошном крике рты. А ведь произошло всё, можно сказать, на счёт. Раз-два-три.
Раз. И шофёр рвёт руль влево, уходя от его бампера и ближайшего ограждения моста, но врезается под углом в бетонную балку.
Два. Машина рикошетом от балки передним бамперов срезает верхушку у кучи щебня. Ударяется днищем и как на трамплине, слегка поворачиваясь по оси, взмывает в воздух.
Три. В самой верхней точке на долю мгновения замирает. Тяжёлый мотор перевешивает, «БМВ» резко кренится и падает вертикально вниз.
Выскочил из машины, в несколько прыжков оказался у ограждения и успел увидеть макушку опадающего столба воды. Она исчезает, растворяется. Последние, редкие, одиночные капли воды, барабанят по бурлящей от удара поверхности. Первая высокая волна начинает равномерно расходиться от центра во все стороны. За ней нарождается вторая. Вспучиваясь, разрастаясь, в её центр из глубины поднимается огромный воздушный пузырь, бурля водой, лопается на поверхности. За ним второй, третий, всё меньше и меньше.
Стоял, вцепившись в поручни ограждения, пристально вглядываясь в тёмную воду. Взгляд кружил, всё более отдаляясь от места падения, затем на мгновение метнулся к куче щебня. Неосознанно, ногой, подгрёб ближе к себе несколько крупных камней. Вновь вглядывался и оглядывал тёмную поверхность реки. Последняя цепочка мелких пузырьков воздуха беззвучно поднялась из глубины, и растаяла на поверхности. Круги на воде давно растворились в тихом, неспешном течении реки. Тишина, ни всплеска, а он стоял и стоял. Сколько так продолжалось? Вряд ли смог ответить.
Далеко впереди над дорогой мелькнула слабая полоска света, еле различимо донёсся рокот мотора. Только этот звук и вывел его из оцепенения. Садясь в машину, натолкнулся рукой на небольшой целлофановый свёрток, подошёл с ним к противоположному ограждению моста. Бросать не стал, а просто высыпал содержимое пакета в воду.
Только минут через пять, разъехавшись со встречной машиной, почувствовал, скорее, осознал, что его колотит крупная дрожь. Пальцы буквально плясали на баранке, в ногах противная слабость, казалось, что нечем дышать. Съехал на обочину и остановился, вышел на воздух, закурил.
- Зачем тебе понадобились камни, неужели ты стал добивать их в воде, - тихо спросил внутренний голос.
- Да, стал бы! Или они, или я. Кто дал им право распоряжаться моей жизнью, а возможно и жизнями близких! Сколько можно терпеть унижения. Ты можешь напомнить мне про заповеди и постулаты божьи. Но хватит! Я подставлял щёки. То одну, то другую и, что? А ничего! Твари входили только в ещё больший раж. Всему есть предел. Кто-то же должен ответить за мерзости? Им просто не повезло, они оказались в тот период, когда я решил, что: «Всё, с меня хватит»! На их месте могли оказаться кто угодно, не обязательно кавказцы. Так совпало. И камень я поднял бы на любого из них, в такие моменты фамилию мерзавца не спрашивают.
Во время «диспута» даже не замечал, что после каждой реплики зло колотит кулаком по крышке багажника не чувствуя боли в руке. Что это было? Скорее всего, нервный срыв на грани истерики. Положение выправил бодренький, успокаивающий голосок «чёртика»:
- Хватит, хватит бить машину, она тебя выручила, а ты её молотишь. И хватит разжёвывать этому мямле, он всё равно ничего не поймёт. Всё нормально. Садись, поехали.
В ответ донеслось:
- Ну конечно, куда уж нам!?
На даче первым делом прошёл в кухню. Надо расслабиться, снять стресс обычным для муж

Добавлено (06.07.2012, 16:04)
---------------------------------------------
Решил добить главу.

мужика способом. Налил полную рюмку, опрокинул в себя не почувствовал даже вкуса - прошла как вода. Налил вторую. Только после второй порции сморщился, как обычно и занюхал куском хлеба, валявшимся на столе.
Донёсся слабый еле различимый зуммер телефона, оставленного во внутреннем кармане куртки. Пока шёл к вешалке лихорадочно соображал надо ли рассказывать Валерке, что произошло на мосту. Решил, что совсем не к чему. Целый месяц друг занимался его проблемами и теперь ещё такое? Зачем?
- Привет Валер. У меня всё нормально, зачистил последнюю «точку». Завтра с утра можно в аэропорт.
- Отлично, когда подъезжать за тобой? Во сколько рейсы?
- Первый в половине двенадцатого, следующие два, с интервалом в час за ним. Ты ж понимаешь, мне без разницы, на какой. Только не забывай, надо заехать на кладбище к маме.
Друг задумался и после паузы продолжил, размышляя вслух:
- Так, завтра воскресенье, школы у дочки нет, плохо! Ладно, подниму её пораньше, накормлю и к тебе. В районе девяти жди.
- Договорились Валер.
Как не странно, но после пережитого им стресса уснул как убитый.
Подскочил с дивана в начале девятого. Только успел умыться и выпить чашку кофе, как появился друг.
Не раздеваясь, прошёл на кухню бросил на стол увесистый полиэтиленовый пакет со словами:
- Здесь всё твоё. Как провозить думаешь?
Бросив взгляд на пачки купюр ответил:
- Распихаю по карманам, на себе пронесу. Не так уж тут и много.
Валерка хохотнул.
- Нечего себе, что в туалетах больше заработал?! Дело твоё сам решай, а остальной заработок где, в сумке?
- Да, под шмотками. Рублей ещё полно надо бы поменять.
- Заскочим по дороге куда-нибудь, обменяешь. Поехали что ли. Давай присядем на дорожку, как положено.
Присели на диван. Вид у друга был озабоченный. Спросил его:
- Что такой смурной, в чём дело?
- Пока ехал к тебе набрал Ларкин телефон, а она трубку не берёт.
- Подумаешь, утро ещё спит человек, а ты названиваешь. Перезвонишь позже. Ты знаешь, мне вчера пришла мысль. Если бы чуть больше месяца тому назад , мне сказали, что я буду уезжать из России навсегда с чужого дивана – смеялся бы до икоты. А теперь именно так и происходит.
Друг внимательно посмотрел на него и, хмыкнув, ответил:
- У тебя было три варианта.
- Тихо и спокойно встать со своего дивана, который, кстати, так и стоит в твоей квартире. Каждый нормальный человек так и сделал.
- Уехать отсюда - с чужого дивана.
- И ещё один вариант, остаться навсегда в России и лечь в лучшем случае рядом с мамочкой, куда мы сейчас и поедем. Ни первый, ни третий тебя не устраивал. Ты сам сделал выбор. Так, что хватит ныть. Вставай, поехали.
Погода стояла тихая и морозная ещё тонкий слой снега под ногами тихо поскрипывал.
Не удержался и, вдохнув полной грудью, морозный воздух, искренне восхищаясь, крикнул:
- Погодка, погодка то какая, просто чудо!
- Тоже мне нашёл чудо, ещё только начало декабря, а уже под пятнадцать ломит, - проворчал Валерка, закрывая замок калитки. Сейчас ехал через мост, смотрю, а речка то встала, когда такое было? И что дальше ждать от такой зимы?
От фразы о мосте и речке слегка опешил и ляпнул:
- Как встала?
Проходя мимо него к машине, усмехаясь, друг подколол:
- На тебя, что отъезд так влияет? То в разглагольствования ударился, то совсем тупишь. «Как как встала», - передразнил его, - замёрзла вот как. Садись в машину, надо ехать, или ты забыл, что тебе надо драпать из страны и чем быстрей, тем лучше.
До моста ехали молча. Огляделся, машин не было. В конце ремонтного участка попросил друга:
- Слушай, тормозни на минутку, хочу посмотреть.
- Что сегодня с тобой творится, - удивлённо пробормотал Валерка, но остановился.
Подошёл к перилам, слегка перегнулся, вглядываясь в то место. Тонкий, гладкий как зеркало лёд и тёмная, кажущаяся обездвиженной вода. Тонкие струйки позёмки, гонимые лёгким ветерком, извиваясь бегут по льду, сталкиваясь, сплетаясь между собой замирают на мгновение, образуя небольшие снежные островки. И всё. Ничего не напоминало о разыгравшейся здесь трагедии. Ничего.
Поёживаясь то ли от пронизывающего ветерка, то ли от невольно встающих перед глазами картинок вчерашнего кошмара, направился к машине. Поравнявшись с бетонным блоком, увидел чёрную полосу от обрезиненного переднего бампера «БМВ» и, невольно вздрогнул.

Добавлено (07.07.2012, 01:31)
---------------------------------------------
*** Глава 17 **
Уже в городе купил цветы на могилку. Когда подъехали, друг извинился и сказал, что не пойдёт с ним.
- Зачем я тебе там? Иди сам пошепчешься с ней. Только про время не забывай. А я до Ларки попробую дозвониться, что-то сердце у меня не на месте.
Снег с холмика аккуратно сметён и лежат две почерневшие от морозов розочки. Не забывает маму Николай Николаевич - заходит. Положил цветы, постоял, поговорил шёпотом, хлюпнув носом, погладил табличку на временном кресте. Пообещав, что к годовщине обязательно приедет.
Возвращаясь к машине, набрал номер старика. Поблагодарил его, что не забывает, заходит к маме. Сказал, что звонит почти из аэропорта, как и обещал - попрощаться. Услышал в ответ:
- Вот и хорошо, что уезжаешь всё правильно. Во всём меру надо знать. Счастливо тебе сынок, не подвёл меня, всё сделал как надо – молодец! На годовщину приедешь?
- О чём вы говорите Николай Николаич, конечно буду.
- Вот и отлично, значит, свидимся ещё. А если что, ты знай, у меня никого даже из дальней родни нет, только ты остался. По завещанию - всё тебе оставляю.
Слегка опешил от такого оборота и начал что-то заполошно говорить, отказываться. Старик оборвал его:
- Не дури и не болтай глупости. Всё, счастливо тебе, езжай!
В трубке пошли гудки.
У машины нервно прохаживался Валерка, увидев его, рванул навстречу, возбуждённо выкрикивая:
- Не мог дозвониться до Ларки, не берёт трубку. Хорошо, что в память забил телефон дежурной по отделению. Еле дозвонился, а она и говорит… Вот чёрт, выскочило из головы! А вспомнил: « Она в родильной уже». Я ей: «Так сколько ж можно больше часа дозвониться до неё не могу». И тут она хамит мне: «Так быстро, только котята родятся, а это человек». И трубку бросила зараза! Ты представляешь!
Смех и грех - смеяться над дружком в таком состоянии. Улыбаясь, ответил:
- Брось дёргаться и психовать, правильно она тебе ответила. Думаешь, так просто тебе наследника родить, больше ждал, потерпи немного ещё. Теперь можно и в аэропорт.
Пробираясь сквозь пробки наконец выбрались на трассу ведущую в Шереметьево. Мелькнул указатель заправки справа. Бросив взгляд на приборы, Валерка повёл машину в её сторону. Стрелка датчика топлива зависла на одной трети бака.
- Плеснём литров тридцать. Ты заправляй, а я сбегаю, оплачу и звякну ещё раз на отделение в «родилку».
Смущённо улыбнулся ему и, выскочив из машины, побежал в сторону «стекляшки» - заправочной. «Пистолет» в горловине бака, заработал насос, слегка отстранился, чтобы не очень вдыхать запахи солярки. Из-за неплотно закрытой двери в заправочную станцию послышался радостный вопль друга.
- А-а! Родила, сын у меня!
И следом истошный женский визг.
- Господи, что он там творит на радостях?
Распахнулась дверь и на улицу выскочила, смеясь и поправляя меховую шапку на голове миловидная женщина. Встретилась с ним взглядом и сквозь смех спросила:
- Ваш дружок, что ли?
Улыбаясь, подтвердил:
- Мой.
- Вот чокнутые вы - мужики. У него сын, видите ли родился, так он меня на радостях чуть пополам не передавил! Медведь чёртов!
- Чуть не считается! Да и от радости он - это простительно.
Продолжая улыбаться, цокая каблучками сапог на «шпильке», побежала к красненькой легковушке. Появился возбуждённый с сияющими глазами Валерка.
- Родила! Понимаешь, сын у меня! Наследничек!
Обнялись, похлопывая друг друга по спинам. От чувств у друга получалось намного лучше и чувствительней. Отстранившись, Валерка стал загибать пальцы на не «хилой» лапище, перечисляя:
- Деревья сажал в этой жизни,- подтверждая, ответил, - сажал и много насажал.
- Дома строил, - и, кивнув, подтвердил, - чёрте сколько.
– Вот теперь сына родил! Всё, хватит с меня пора и отдохнуть немного. Да, чуть не забыл.
Вытащил из внутреннего кармана куртки «гармошку» проспекта и протянул ему со словами:
- Передай испанцу – строителю, я там обвёл кружочком, пусть начинает строить, а ты будешь поглядывать, как дело продвигается. Садись, поехали дальше.
- Нет дружище - стоп. Дай ка сюда ключи, в таком состоянии ты меня не в аэропорт привезёшь, а к ближайшему фонарному столбу, сам поведу машину.
- Ради бога, садись, мне ещё лучше.
Всю дорогу до самого аэровокзального комплекса друг посвящал его в свои планы на будущее. Как он вызовет с Украины Ларкиного брата, тоже строителя по специальности. «Натаскает» его за два года и оставит затем на него весь бизнес в России. На этом месте прервал друга вопросом:
- Не боишься, что завалит тебе все дела, или начнёт подворовывать?
- Если будет «крысятничать» по мелкому, то бог с ним. По крупному мой финансист не даст, сразу стукнет мне.
- Уверен?
- Уверен, он у меня на таком крючке, что не дёрнется, да и Ларка у меня не подарок. Ты же знаешь её, она за свой кровный, семейный рубль, кому угодно глотку перегрызёт и братца не пожалеет.
Мечтами перенёсся в Испанию, стал расписывать, как они вместе будут болеть за «Барселону» и ездить за футболистами на все игры. Размечтавшись, сладко потянулся, спросил:
- Представляешь, какой кайф!
- Губёнки раскатал, так тебе Ларка и даст развернуться в Испании, как же!
- Вот что ты за человек? Не даёшь рассказать до конца, а уже обламываешь. У меня всё продумано, а то я жену не знаю!? Мы им купим небольшой ресторанчик. Твоя жена экономист по образованию, а моя о ресторанчике мечтает давно. Организаторские способности у неё есть, энергия бьёт ключом, правда, всё больше по моей голове. Вот и пусть занимаются на пару, а то от безделья скоро взвоют, а нам с тобой - это надо?
- Ой Валерка, давай не будем загадывать, сейчас из этой переделки надо выбраться, а там уж видно будет.
- Выберемся, куда нам деваться.
Вот так мечтая и, приехали в аэропорт. Удачно припарковался. Только вышли из машины, как рядом остановился микроавтобус. С шумом и хохотом из него вывалилась разухабистая группа молодёжи. Начали выгружать сумки, гитары в чехлах и прочие инструменты. Валерка дёрнул его за рукав, шепнул:
- Не спеши, пропустим их вперёд – это, - назвал популярную попсовую группу, - видно на гастроли летят. Шагаем за ними вплотную, дай твою сумку.
Ещё через минуту друг «ввинтился» в группу артистов, послышались шуточки, смех и поздравления в его адрес. Уже все знали, что он только - что стал счастливым отцом. Вот так, с шумом и гамом вошли в павильон. Аэрофлотовские дежурные по досмотру, узнав эстрадных знаменитостей, начали подсовывать им какие-то листочки, собирая автографы. Сержантик – милиционер переводил взгляд с одной «звезды» на другую и ноль внимания на экран монитора. Валерка подсунул сумку к багажу артистов, и она благополучно проползла через аппарат. В зале подошёл и шепнул:
- Они летят в Вену. Если есть билеты, иди, бери туда же. На таможню пойдёшь рядом с этой «шоблой», можно проскочить «на дурачка». Жду тебя вон в том ресторанчике, - и указал рукой направление.
Время года зимнее, но до Рождества ещё далеко, загрузка на рейс не полная. Билет до Вены купил без проблем и, лавируя между тележками с багажом и снующими пассажирами направился в указанном другом направление.
Валерка сидел за столиком, на котором стояли четыре рюмки с коньяком, и блюдце с бутербродами. Напротив, на стене плоский экран телевизора.
- Ты совсем обалдел от радости, тебе ехать назад, а ты рюмок наставил.
- Ещё не хватало, чтобы ты мне мозги «лечил», а то мне Ларки мало. У меня может быть «трагедия», а ты меня воспитываешь. Доеду, на ментов у меня денег хватит. Что уж я и ножки сыну не могу обмыть с другом, не по-человечески как-то. Положено в такой день набраться хорошенько, так теперь и нескем будет. Сейчас ещё кофе принесут, давай, бери рюмку.
В такой ситуации спорить с ним бесполезно. Выпили за его наследника. Закусывая бутербродом ещё не прожевав, Валерка замычал набитым ртом, тыча пальцем в сторону телевизора, сглотнув, прошептал:
- Смотри, слушай.
На экране мелькали кадры заснеженной улицы, домов, какие-то автофургоны, тела распростёршихся и скрюченных на снегу людей, лужицы крови. Вот камера наехала на мужчину, лежавшего на спине. Одна рука прижата к залитой кровью груди. Второй, видно, тянулся за автоматом, валяющемся на снегу, чуть в стороне, но не дотянулся. Смерть опередила.
Они с Валеркой, молча переглянулись, узнав в убитом пожилого кавказца, участвовавшего в переговорах со «смотрящим».
Диктор с экрана телевизора продолжала бойко рапортовать об очередной успешной операции столичного «ОМОНа». Рассказывая, что при перевозке группы подследственных из изолятора в тюрьму, их пыталась освободить большая бандитская группировка. Благодаря оперативным и смелым действиям милиции, бандиты были блокированы, но оказали ожесточённое вооружённое сопротивление. В результате короткого боя двенадцать из пятнадцати нападавших были уничтожены, а трое, тяжелораненых помещены в больницы. Четыре милиционера получили лёгкие ранения, не представляющие угрозы их жизням. Кадры пропали и пошли следующие городские новости.
- Ты веришь в эту оперативность, - спросил Валерка, - я нет! Явная ловушка, вот увидишь, после суда, над теми задержанными, кто-нибудь их них получит условный срок. Свои вложили, к гадалке не ходи. А покромсали как - всех под корень. Тоже оперативная случайность?
- О чём ты говоришь Валер, скорей всего и в «автозаках» никого не было, обычная, хорошо спланированная подстава.
- А ты вспомни, их «пахан» так и говорил на «стрелке». Мол мне отступать некуда - родня соплеменников давит на него. Вот видно и додавили, за одного-двух, отдали всех остальных.
Невольно потянулись к рюмкам.
- Ладно, теперь давай за тебя, за отъезд, за «пруху» твою невообразимую, это ж надо из такого дерьма выпутаться. Кто тебя теперь вспомнит, кому ты нужен? Везунчик, что тут скажешь.
Звякнули рюмки. Выпили. Перед глазами как в замедленной съёмке всплыли кадры ночного моста. Тряхнул головой, отгоняя видение, ответил:
- Согласен, повезло мне круто. Честно говоря, в последние дни не очень надеялся, что выпутаюсь.
Официантка принесла кофе, и они рассчитались за весь заказ. Успели сделать пару глотков, как диктор объявил о начале регистрации на рейс Москва - Вена. Группа артистов, сидевшая в дальнем углу ресторана, загалдела ещё громче. Начали вставать из-за стола. Прозвучало объявление о начале регистрации ещё на несколько рейсов. Валерка прокомментировал:
- Отлично, сейчас туристы попрут валом по «зелёному коридору». Встаём и пошли потихоньку. Делаем как в прошлый раз, когда пройдёшь всех отзвонись мне, без твоего звонка не уеду.
- Хорошо Валер.
Перед входом в таможенный зал слегка задержались, пропуская вперёд группу испанцев и артистов. Обнялись. Слегка подтолкнув его в спину, друг напутствовал:
- Давай, топай «прушник», с Богом.
Всё получилось так, как и предсказывал Валерка. Таможенникам было не до работы. Стояли кучкой, переговариваясь, рассматривали весёлую, слегка поддатую группу эстрадников.
В регистрационном зале прикрывшись с одной стороны от камеры видеонаблюдения колонной, а с другой пассажирами - испанцами, быстро присел и расстегнул сумку, перегрузил в неё несколько пачек купюр. Защёлкнул небольшим замочком и направился к стойке регистрации. Вспомнился первый полёт, то волнение, граничащее с паникой при прохождении всех процедур. Сейчас этого нет и в помине. Что повлияло - не понятно. Появилась уверенность, что всё закончилось и дальше будет только хорошее? Или подействовали две рюмки? Хотя вряд ли.
В зале вылета достал телефон и набрал номер друга.
- Всё нормально Валер, жду посадки. Прошу тебя не дури сегодня с выпивкой и передавай от меня, - и, поправившись, продолжил, - от всех нас поздравь Ларку.
- Не бери в голову, что я алкаш, чтоб в одиночку пить? Сейчас поеду, надо же всё купить. Помнишь фразу из кино: «Бабе цветы… Сейчас она по другому звучит: «Бабе цветы, нянькам и врачам – конфеты коньяк и деньги - желательно больше денег». Обязательно передам поздравления. Давай «счастливчик» - вперёд! Звякнешь потом.
Дублируя русский текст на английский, диктор объявила посадку на его рейс. Вскрыл панельку телефона, достал «симку», поломал и бросил в урну.
За толстыми стёклами павильона шёл снег с ветром. Ещё слабые порывы бросали пригоршни снежинок на стекло, они таяли, превращаясь в капельки, сливались и тонкими струйками стекали – как слёзы. Подумалось: «Если не кто-то, так хоть что-то, провожает его со слезами».
Снег, ветер, метель. Вспомнил мамин могильный холмик, представил, как его заметёт, накроет белой снежной периной по самую косую планку креста. В горле запершило, моргнул раз, ещё раз и слегка отвернувшись, протянул молоденькой дежурной посадочный талон. Белокурая девчушка, уловив его состояние, чуть придержала его кисть в своей маленькой ладошке и уверенно сказала:
- Не волнуйтесь, всё будет хорошо!
- Спасибо!
Ответил, смущаясь и радуясь одновременно такому обещанию.
Вошёл в тоннель крытого трапа, на ходу смахнул рукавом куртки набежавшую слезу.
Ревя турбинами, самолёт мчался по взлётной полосе, убегая от всё более и более набиравшей силу метели. Смутными пятнами, заштрихованными снежными зарядами мелькнули строения, диспетчерская вышка. Вибрация прекратилась и только еле слышно дикое вращение колёс ещё не убранных шасси, но через несколько мгновений и этого нет. С небольшим креном вправо самолёт набирал высоту разрывая толщу облаков. Наконец ему это удалось. Ярко - бирюзовое бездонное небо и ослепительное солнце, брызнувшее в иллюминатор.
Пожилая соседка - испанка прикрыла ладошкой глаза и, повернувшись к нему, что-то сказала. Соглашаясь, он улыбнулся и кивнул головой. Женщина опустила шторку. Закрыл глаза и откинул голову на подголовник. Еле слышно прошептал:
- Вот и всё. Начнём с чистого листа!
Вена встретила мелким, нудным дождём. Получил багаж и первым делом выскочил на улицу. Озираясь по сторонам и чертыхаясь про себя, кляня новые «драконовские» законы в отношении курящих, еле нашёл отведённое место для курения. И стоя рядом с таким же «страждущим» немцем, с наслаждением затянулся дымком, под понимающе - доброжелательное бормотание соседа: «Ja, Ja,».
Информационное табло показывало, что через три часа есть прямой рейс на Барселону. Без проблем купил билет. Теперь можно и звонить. В газетно - табачном киоске купил пачку сигарет и телефонную карту для автомата. Лавируя между разноязыкими пассажирами, пробрался к телефонному автомату.
Трубку взяла дочка. Проглатывая слова от возбуждения и радости, тараторила без паузы несколько минут. А он дрожащим голосом только и делал, что повторял и повторял ей:
- Всё доча, всё закончилось, ещё день-два и будем вместе.
С большим трудом жене удалось забрать у неё трубку. И он услышал:
- Наконец-то! Ты не звонил несколько дней, что случилось, где ты?!
- Не волнуйся, всё хорошо я в Вене.
Пауза.
- Почему в Вене, ты же должен бать…
Не давая жене закончить фразу, принялся объяснять, что рейсов в ближайшие дни на Барселону нет, а ему не в моготу ждать, и решил лететь транзитом.
- Как у вас дела? Какая готовность? Вы летите вдвоём или мать всё же «созрела» к отъезду?
- Мы сидим на чемоданах, ждали твоего звонка. Мама не летит с нами, её здесь всё устраивает. Обросла кучей подружек, от которых она не может отрываться, но думаю, что больше всего ничего не хочет начинать вновь.
- Ясно, тогда я из Барселоны резервирую для вас два билета на ближайший рейс.
Трубкой опять завладела дочка и щебетала, опять пытаясь пересказать ему все последние новости, но видно решила, что-то приберечь на потом, сказав в заключение:
- Вот прилечу, всё расскажу подробно.
- Да родненькая обязательно расскажешь! Поцелуй за меня маму и до встречи!
Умиротворённый с улыбкой на лице сел в ближайшее кресло. Времени до вылета оставалось много. Бесцельно бродил по залам пока не натолкнулся на магазинчик знаменитых австрийских кристаллов. Купил жене оригинальный брелок на ключи, а дочке искрящуюся переливающуюся всеми цветами радуги фигурку забавной обезьянки. Прислушавшись к информации диктора, сквозь шум зала расслышал, что объявляется посадка на его рейс. Перед самолётом требовалось перекурить. Уже возвращаясь в зал и убирая зажигалку в карман, пальцы натолкнулись на телефонную карточку. На мгновение остановился, а затем направился к телефону, набрал номер по памяти.
- Здравствуй, это я. Сейчас вылетаю из Вены в Барселону.
И вдруг сообразил, что даже не назвал своего имени, но исправиться не успел.
Она узнала его. Небольшая пауза и в трубке послышалось:
- О мадонна, спасибо тебе! Воскольо ты прилетаешь?!
И не давая ему ответить заторопилась.
- Не надо не смотри, я выезжаю, встречу в аэропорту!
Опять самолёт. Только теперь он бежит не по заснеженной полосе, а по мокрой от дождя. Вот оторвалась от бетона передняя стойка, ещё несколько мгновений и полный отрыв. Пройдёт несколько минут, и мизерная точка затеряется в бескрайнем небе.

Прошли годы.

Раннее летнее утро. Тихо шурша по мелкому гравию шинами, машина подъехала к крыльцу небольшой, тонущей в зелени вилле. Открыв дверцу, слегка покряхтывая, седовласый старик начал выбираться из-за руля. Стеклянная тонированная дверь виллы распахнулась, и на крыльцо выскочил мальчуган лет семи-восьми. Тёмные волосы, уголья весёлых глаз, шоколадный загар. Футболка с эмблемой футбольного клуба «Барселона», шорты и светлые кроссовки на ногах. Размахивая спортивной сумкой прокричал:
- Привет деда!
Расплывшись в улыбке, старик приветствовал его:
- Привет сорванец!
Открыв заднюю дверцу машины и взмахнув ещё раз сумкой, мальчуган забросил её в салон и устроился на сиденье. Следом за «сорванцом» на крыльце появилась молодая, красивая женщина. У неё такие же, как и у мальчишки, бездонные чёрные глаза. Слегка щурится под ярким солнцем, прикрывая глаза пушистыми ресницами. Улыбаясь и теребя одной рукой тесёмку передника, надетого поверх домашнего халатика, здоровается со стариком:
- Доброе утро дядя!
- Доброе, доброе Марго!
Чуть склонив голову набок, как бы разглядывая женщину, мужчина обратился к ней.
- Вот сколько лет уже прошло Марго, но я никогда тебя не спрашивал, а теперь и так всё видно. Да и помню я, когда он впервые появился у нас. Скажи мне только одно. Он знает о нём? Старик слегка кивнул в сторону салона машины.
- Вы встречаетесь? Ты счастлива Марго?
Справившись, наконец, с тесёмкой фартука подняла на дядю глаза, где, как и много лет назад скачут шаловливые чёртики. Улыбнулась и ответила:
- Дядя, я всегда знала, что с арифметикой у вас всё в порядке.
Кинув взгляд на машину продолжила:
- Я хотела его получить, и я его получила.
Открыла дверь в помещение и уже шагнула за порог, но обернулась и добавила утвердительно:
- Он счастлив дядя!
Старик, слегка подавшись вперёд, повторил волнующий его вопрос более громко и требовательно:
- Марго ты не ответила мне, ты счастлива?!
Ответом ему послужил весёлый женский смех. В щёлку закрывающейся двери выпорхнула последняя фраза:
- Дядя, езжайте, он опаздывает на тренировку!

В то же утро, только на восемьдесят километров севернее.

В живой изгороди из вечнозелёных и колючих кустов распахнулась калитка. Девчушка лет пятнадцати, совершенно босая в одном лёгком сарафанчике и с махровым полотенцем в руке выпорхнула на тропинку, ведущую к пляжу. Обернулась и весело крикнула:
- Ну и кто сегодня первым ты или я?!
И помчалась к морю.
Следом за ней из калитки выбежал мужчина в возрасте «хорошо за сорок», но без каких-либо возрастных излишеств в виде животика и дряблой мускулатуры. В одних спортивных трусах, свёрнутое полотенце завязано узлом на поясе и тоже босиком. Он догнал девушку у дороги отделяющей их от пляжа. Пропустили несколько машин и со смехом наперегонки помчались дальше. Они не оборачивались назад и не видели, как из калитки вышла женщина, держа за руку мальчика лет шести. Ему явно хотелось припуститься следом за убегающими. Женщина наклонилась к нему и что-то сказала.
Девушка замешкалась, расстёгивая пуговки на сарафане. Мужчина на бегу развязал полотенце, отбросил его на пляжные камни, с шутливо - торжествующим воплем:
- Ага, сегодня я первый!
Промчался мимо девушки и, разбрызгивая воду у берега с разбегу «рыбкой» бросился под гребень невысокой волны накатывающей на пляж. Вынырнул через несколько метров и, отфыркиваясь, мощными гребками поплыл дальше в море. Проплыв метров двадцать повернулся лицом к берегу.
Женщина, расстелив полотенце на гальке, сбрасывала халатик, а мальчуган успел забраться в воду.
Ещё дальше там, рядом с калиткой на фоне изгороди мерцал и пульсировал слабым светом большой круг, в центре которого стояла женщина в тёмном платье со светлым большим воротником. Мужчина прошептал:
- Мама!
Что есть силы, вытянул руку вверх и закричал:
- Мама у меня всё получилось, я всё сделал, как ты хотела!
Ему показалось, что она ему кивнула.
Капли солёной средиземноморской воды сорвались с мокрых волос и, дробясь о ресницы, брызнули в глаза. Зажмурился и тыльной стороной ладони стряхнул их. Открыл глаза. Видение исчезло.
Навстречу плыла дочка. Звонко крикнула, спрашивая:
- Папа, что ты кричал, я не расслышала!
- Всё хорошо доча, очень хорошо! Я просто звал маму.
*****