Добавлено (09.01.2010, 16:19)
---------------------------------------------
http://army.lv/ru....hechne- (1994-1996)/Rasskazi-i-stati/75

Спасибо всем за коментарии.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ: ЕФРЕМОВ
Он всегда был тихий, скромный, ранимый можно даже сказать хрупкий как хрустальная ваза. Его звали Антон Ефремов. У него было мало друзей, зато желающих подшутить, пнуть или просто унизить хоть отбавляй. Он никогда не мог дать сдачи, потому что не умел драться, Антона всегда учили, никогда не связывайся с хулиганами лучше убеги. Так и прошло его детство, в школе был мальчиком для битья, во дворе среди пацанов изгоем с которым даже не хотели играть в футбол. Антон замкнулся, единственно место, где он мог спрятаться от бесконечных истязаний - было дом. Все свои силы изгой решил направить на учёбу что бы когда-нибудь достигнуть высот учёного и раз и навсегда покинуть общество быдл в котором ему не было место. Школу он закончил с золотой медалью, потом поступил в престижный институт. Родители сильно обрадовались этому факту, ибо боялись, что их мальчик попадёт в армию, где ему не место. Но судьба в очередной раз сыграла с Антоном злую шутку, в 1994 году он оканчивает институт, в этом же году началась первая чеченская война. Сначала попал в обычную воинскую часть находящеюся под Ростовом. Служба не пошла с первого дня мало того что приходилось получать тумаки от дедов, так и с одногодками отношения не заладились. Они звериным чутьём чуяли в нём слабость не физическую, а моральную именно поэтому, как и в детстве, он становился объектом насмешек. В стае нет место слабому таких убивают, гнобят, держат подальше от себя или как говорят в армии одним незамысловатым словом чмырят. За всю службу, что он служил, его ни разу не называли по имени как угодно: рядовой, солдат, Ефремов, боец, но ни разу Антон. В декабре из-за обострившейся ситуации на юге России их часть в срочном порядке перебросили на Кавказ, где Ефремов был переведён на новое место службы.
30 декабря 1994 года. – Дайка закурить.
- На солдат не жалко.
Ефремов сделал глубокую затяжку и потихоньку стал выдыхать, наблюдая за тем, как сигаретный дым выходил у него из-за рта, а потом растворялся в воздухе. На новом месте службы ему нравилось здесь в отличие от предыдущего его хотя бы более менее уважали и нашлись хоть какие-то приятели. Единственное было плохо, что рядом шла война, но её он как таковую только видел из далека или слышал, но самому нюхать пороху ещё не доводилось. Хотя сильно тревожило то, что уже, какой день их часть активно готовилась к какому-то боевому выходу. Пристроившись к одной из группы солдат, он стал слушать разговор, надеясь хоть как-то прояснить ситуацию:
-Так, что там дальше?
-Ну, вот я и говорю, с ума наше командование сходит восьмой день уже Грозный из артиллерии обстреливает. А вчера уже в общее до общевоинского маразма докатились, прибегает ком. роты и давай нас матюгами поливать потом даёт приказ всем взять краску что бы мы нарисовали на весь танк белые полосы – ругался танкист Коля.
-А зачем? – робко спросил Антон.
-Да вроде как нас авиация должна поддерживать, и что бы лучше было видно, бред. Ну это ещё полдела мне Васян из 4 роты рассказывал, что командиры бесятся из-за того что им карты размером 1:50 дали, знаешь мелкие такие, и говорят мол по ним воевать будите. Они вообще в шоке. Вот такие пироги с котятами, так что с наступающим вас ребята дай бог доживём до следующего года.
На такой весёлой ноте танкист затушил сигарету и бегом направился к своим. Ефремов молча, курил, в душу липкой холодной змеёй закрался страх. В голову снова стала лезть мысль, что скоро в бой. Он на протяжении уже многих дней понимал, что это неизбежно, но всё время смерть откладывалась на завтра. И вот теперь он понимал, столкнуться с ней лицом к лицу придётся это неизбежность. Ещё никогда в жизни настолько серьёзно не задумывался о жизни и о смерти. Что было его существование на этой земле? Что есть смерть? Как это умирать? Но главное он понял, перед ней все равны. Подул холодный зимний ветер, Антон докурил сигарету и бегом направился в расположение роты, перекур закончился. Оставшейся день он вместе со всеми готовился к предстоящему бою им сообщили, что завтра утром начнётся боевая операция в Грозном по наведению конституционного порядка. То короткое время, что им дали на сон тянулось для Антона вечно. Спать совсем не хотелось, Ефремов укрылся с головой под одеяло и, скрутившись калачиком молча, лежал. Сначала было просто страшно, потом накатилось волна философских мыслей, ещё чуть позже стало всё равно на себя на других на всё, хотелось просто молча лежать сам того и не заметив он уснул.
31 декабря 1994 года. –Рота подъём!
Бойцы как один вскочили и стали собираться, после построение, короткой переклички все выскочили на улицу, уселись в технике. Ефремов запрыгнул на БТР и поудобнее устроился, облокотившись о спину другого солдата. Двигатель боевой машины нехотя зарычал и вот уже через мгновение они тронулись с места. Вокруг было ещё темно, дул холодный ветер, с неба падали крошечные снежинки толстые колёса БТР отчаянно ехали по грязной разбитой дороге. Через два часа они въехали на окраины Грозного. Город встретил их унылой картиной, повсюду чувствовался беспощадный след войны: разрушенные дома, разбитая танками дорога, сооружённые из всякого хлама укрытия, уничтоженная техника и сложенные в ряд изуродованные до безобразия трупы. Тут прошла война. Ефремов почувствовал, как по его телу пробежался холодок, а сам он вспотел от надвигающегося ужаса. БТР продолжал движение по разрушенным улицам города. Они ехали медленно, словно на экскурсии, которая демонстрировала им, до чего может довести себя человечество.
-Хорошо идём пока не одного духа не встретили! – сказал с радостью в голосе командир роты.
«Да как же тут идти то можно хорошо?! Вокруг изувеченные люди, разрушенные дома! Самое настоящее пиршество смерти, а мы возглавляем парад!» - пронеслось у Ефремова в голове. Такова была реальность и жестокость войны пока ты идёшь по головам людей можешь считать себя счастливчиком, но временное везение длится пока не пройдутся по тебе. У Антона возникло сейчас смешанное чувство, с одной стороны он был охотником, одно нажатие на курок могло решить судьбу какого-нибудь человека. Ефремов понимал, что они нападают на Грозный, значит, они охотники, но с другой стороны.… Нет постоянного чувства уверенности, ты вынужден прятаться за укрытие, возможно ты уже на мушке у снайпера сам того не подозревая ты превращаешься в жертву. Так кто же человек на войне охотник или жертва? Раздалась пулемётная очередь. Антон резвым движением спрыгнул с БТР добежал до ближайшего дерева и занял позицию. Стреляли из окна дома, солдаты быстро попрятались, кто, за чем мог, но парочку всё-таки не успели и теперь их мёртвые тела валялись посреди улицы. По окну раздались ответные выстрелы, после чего пулемётная очередь на время затихла, но вскоре вновь возобновилась. Перестрелка шла недолго и завершилась победой военных, после чего все снова разбрелись по машинам. До центра города они дошли почти, не встречая сопротивления, хотя пару раз приходилось нарываться на засады либо отбивать атаки мелких групп боевиков и заняли железнодорожный вокзал, объединившись там с 81 – мотострелковым полком. Ефремову был дан приказ вместе с тремя другими бойцами нести дежурство возле одного из составов. Усевшись на холодную землю, Антон закурил, закрывая глаза. Вдалеке слышались выстрелы, благий мат и стоны раненых, но это ничуть не мешало ему вспомнить свой дом, свою родину. Сейчас все прошлые проблемы казались такими мелкими и ничтожными, что он даже улыбнулся, как мог их воспринимать всерьёз. Будучи подростком его, волновали плохие оценки в школе, что они стоят оценок, которая ставит жизнь в виде пуль? Что стоят те безобидные насмешки одноклассников, когда в реальной воинской части тебя могут зачмырить? Стоит ли расстраиваться, что тебя продинамила девушка, жизнь большая найдёшь ещё. Здесь он переоценил свои жизненные ценности, поняв, что главное жить любой ценой, а всё остальное наладится.
-Солдат не спи на посту! – раздался грозный голос сержанта пнувшего его в бок.
Ефремов открыл глаза и вернулся из мира грёз, в реальный. Мимо на носилках пронесли бойца окровавленного безногого, истошно орущего. Антон залез в свою аптечку и посмотрел на обезболивающее средство, его не было, а все, потому что в своё время обменял на пачку сигарет. «Наверное, тот тоже любитель покурить» - пронеслось у него в голове. Первый день на настоящий войне медленно подходил к концу, вечером Антона сменили на посту и он не теряя не минуты, поужинал, а потом направился спать.
Ночь с 31 декабря 1994 года на 1 января 1995 года.
Ефремов вскочил от раздающихся выстрелов и взрывов, схватив автомат, Антон побежал к оборонительным позициям.
-Что происходит? – спросил он, падая на землю рядом с каким-то солдатом.
-Да хрен его разберёт, что! Наши вон отступают, духи наступают мочи короче! – ответил тот, перезаряжая пулемёт.
А произошло вот что: боевики специально заманили Российские подразделение, включая танки, в центр города, дабы потом взять в окружение. С наступлением темноты Чеченские сепаратисты атаковали механизированные силы Российских войск, да таким образом, что подбитая техника мешала выйти и развернуться, на тесных улочках городских кварталов, работающей. После террористы начали вести с крыш и верхних этажей домов огонь по беззащитным танкам. Тут то и сказалось, что наши танки, окрашенные в белые полосы, были отлично заметны на фоне ночного боя, а обещанная авиация из-за плохой погоды так подключена и не была. Не в силах противостоять давлению боевиков Российские войска были вынуждены отступить на вокзал, где попали в окружение.
Повсюду грохотали взрывы с выстрелами. Ефремов перестал понимать, что происходит, зато чётко вырисовалась новая задача, уничтожать всех тех, кто попытается подойти близко к вокзалу. Вот на мушку попался ещё один дух, который перебирался от укрытия в укрытие. Так ещё не много всё можно стрелять, привычно дёрнулся палец на курке не большая очередь, и враг повалился на землю замертво. Но их становилось всё больше и больше, а натиск усиливался. Замолчал пулемёт справа, Антон оглянулся и увидел, что у его хозяина изо лба течёт кровь сомнений не оставалось в ход пошли снайперы. Этих тихих убийц на войне всегда не любили они стреляли бесшумно, точно и самое главное их трудно найти. Ефремов на всякий случай пониже пригнулся, изредка выглядывая из-за укрытия, что бы дать очередь. «Такого весёлого нового года у меня ещё не было!» - иронично подумал он. Антон на секунду даже позавидовал тем, кто сейчас сидел за новогодним столом в изобилии еды с выпивкой. Вся страна гуляла, веселилась, а между тем в Грозном вовсю шло кровопролитное сражение.
1 января 1995 года. Прошедшая ночь выдалась крайне напряжённой, окончательно была разгромлена техника, личный состав нёс тяжёлые потери, попытки вырваться из кольца не увенчались успехом. Ефремов уже, в который раз перезарядил свой автомат. Осмотревшись внимательно вокруг, он попытался найти остатки своих войск, но никого не заметил. Большинство солдат либо погибло, либо самостоятельно не большими кучками стали прорываться из окружения. Вдалеке ещё раздавались отчаянные очереди из Калашникова видимо тоже не добитки. В воздухе пахло гарью и порохом, а ещё было холодно. В голове пульсировала только одна мысль, что делать? Животные инстинкты подсказывали бежать без оглядки бросить всё к чёрту и валить из этого проклятого мест. Здравый рассудок, бравший пока верх, подсказывал, что надо осмотреться одному ему по любому не выйти ведь за это были два весомых факта первый: плохое знание местности, второй: плохие бойцовские качества. Антон сел, укрывшись за одним из автомобилей, и стал рассчитывать свои дальнейшие действия. Его отвлёк какой-то голос:
-Боец! Воин! Слышишь?
-Чего тебе? – нервно спросил Ефремов у подзывающего солдата.
-Ты один? Где остальные?
-Перебили.
-Иди к нам давай живее!
Ефремов мигом вскочил и направился за солдатом. Тот провёл его метро десять и запрыгнул в вагон. Антон последовал за ним и оказался внутри разрушенного вагона. Внутри в нём было ещё ничего можно даже сказать уютно: на полу стояла керосинка, которая освещала не большую часть пространства, а рядом лежал раненный офицер, рассматривая карту и делая на ней не понятные чертежи. Так же здесь присутствовали ещё четыре незнакомых потрёпанных бойцов.
-Товарищ капитан вот ещё одного привёл – сказал сержант, кивая в сторону Антона.
-Отлично ещё есть кто-нибудь? – командир спросил тихо, каждое слово давалось ему с трудом.
-Есть, наверное, пойти поискать?
-Нет… чем больше отряд…тем меньше шансов…Бери карту я всё начертил…отступай строго по маршруту если не дай бог прои… - капитан замолк глаза закрылись, а голова упала.
Сержант подскочил к нему, померил пульс.
-Он живой хоть? – спросил Антон с дрожью в голосе.
-Угу. Но чёрт его знает надолго ли. Ранение в живот, крови много потерял сознание, второй раз теряет, боюсь, откинется – пробурчал солдат – Ладно ты, как тебя звать? Ефремов? Короче берёшь носилки, и с Ильиным будешь тащить Семёныча, мы вас будем прикрывать.
Пока сержант изучал карту, Ефремов привязывал командира к носилкам, что бы тот не выпал.
-Всё мужики вперёд! Идём короче так я впереди, позади меня Ильин с Ефремовым Семёныча тащат слева сбоку от носилок Петров справа Зиновьев, замыкает Виктор. Олег ты рядом с мой прикрывать будешь, если что – скомандовал сержант.
Они вышли на улицу и тихим бегом побежали через вокзал. Антону стало ненашутку страшно, даже тогда в бою он не так боялся, потому что рядом были товарищи и это как-то бодрило. Но теперь возникло ощущение, что весь мир настроился против него. Он понимал, что они теперь в маленькой команде и от действия каждого бойца зависела жизнь группы, появилась боязнь допустить ошибку. За последние дни чувство страха стала для него как родным он постоянно испытывал его только в разных гаммах. Антон никогда раньше подумать не мог, что можно бояться по разному. Тем временем они миновали добрую половину вокзала, бежать было тяжело, во-первых, командир много весил, во-вторых, мешал болтающейся за плечом АКМ. Но, несмотря на эти не удобства он терпел. За всю свою не долгую жизнь Ефремов первый раз почувствовал себя по настоящему сильным не физически, а духом. Разве может быть слабым человек, который, несмотря на весь этот ад, не тронулся умом, не утерял чувство сострадания и по-прежнему оставался живым. Разве может быть слабым тот, кто сражается с самим собой, и кто идёт против течения, не повинуясь злой судьбе, которая давно хотела его убить. Нет слабый бы так не смог.
- Группа стоять – раздался суровый голос сержанта.
Ефремов осмотрелся, они уже вышли с вокзала и теперь стояли у перекрёстка.
- Ёшкин кот! Попали мы мужики по пояс в болото. Вон в тех окнах духи засели, а нам как назло на другую сторону улицы надо.
- Что делать будем? – спросил Антон.
-Прорываться! Вперёд и только вперёд! Короче Ильин, Ефремов, Петров, Зиновьев! Слушайте мою команду, сейчас включаете пятую скорость и бегите на ту сторону улицы, я, Олег и Виктор прикроем вас огнём. Бежать не останавливаться, не оглядываться, если кто-то упал вставать не помогать, добегаете на ту сторону улицы занимаете позицию вон за теми баррикадами и начинайте, лупит по вон тем окнам, а мы в это время будем бежать к вам. Упавших подберём. Давайте на счёт три.
Вот это Антону уже совсем не нравилось, но ничего не поделаешь, жить захочешь и не такие кренделя выпишешь.
Раз. Ефремов максимально сосредоточился, руки стали слегка дрожать.
Два. Было слышно, как стучит сердце в груди, а на лице появляться холодный пот.
Три! Такое преодоление дистанций не снилось даже олимпийцам. Антон работал ногами так, что казалось, сейчас взлетит, сзади послышались выстрелы. Это только подстегнуло ускориться, однако Ильин жить видать хотел не меньше, и Ефремову слегка пришлось ускориться, что бы бежать вровень. Ещё пару секунд и вот он заветный финиш, быстро положив носилки, Антон занял позицию, открыв огонь по окнам. Стрелять было тяжело, отдышка после бега не позволяло нормально прицелится, но точность стрельбы была сейчас не так важна, главное не дать врагу высунуться из окон. Сержант с товарищами преодолел дистанцию быстрее, добежав до прикрывающих скомандовал всем продолжать движение. Антон схватил носилки и вот опять они бежали по улицам разрушенного города. Сзади раздались выстрелы, сержант на ходу обернулся, потом присел на колено, дал ответную очередь и крикнул:
-Во двор, живо!
Все действия Ефремов выполнял без всякого осмысления, на автоматизме сказали свернуть, значит так надо. Забежав во двор, он остановился и спросил:
-Что случилось куда дальше?
-В дом! Нас пропалили! Занимаем оборону! – ответил сержант и рванул в один из подъездов.
Антон толком ничего не понял, и на обдумывание ушло пару драгоценных секунд, потому в дом он забегал последним. Сзади снова раздались выстрелы и через мгновение острая бол в ноге. Ефремов вскрикнул, уронил носилки, упал на землю. Обернувшись, он заметил трёх боевиков, на которых обрушился град пуль, те спрятались за углом дома. Кто-то подхватил Антона за руки и потащил вглубь дома, носилки теперь нёс Ильин с Петровым. Через две минуты они поднялись на второй этаж, Ефремова положили в угл комнаты. Сержант стоял у окна и отстреливался, рядом с ним был ещё Виктор с Олегом. Зиновьев, который тащил Антона, аккуратно осмотрел его ногу и констатировал.
-Ефремов в ногу ранен.
-Да ёмоё! Этого нам ещё не хватало, окажу помощь! – гаркнул сержант.
Антона трясло, сначала он схватился за рану, но получив по рукам от Зиновьева, который сказал, что так можно и гангрену, стал смотреть на окровавленные руки.
-Я буду жить? – спросил он на грани истерике.
-Тихо, тихо будешь. Не волнуйся всё тип топ, сейчас тебя починим, и будешь как новенький – нежно говорил Зиновьев, перевязывая рану.
Оказав помощь Антону, он подбежал к Зиновьеву потрогал пульс и заново стал перевязывать.
-Капитану каюк сто пудово! Рана тяжёлая очень, плюс, сколько он крови потерял, не считаю, что трясли мы его сильно.
-Да нам всем сейчас шандец по ходу дела придёт! Эти за нас конкретно взялись, патронов не хватит! – крикнул сержант – Нам драпать нужно, да только они за нами увяжутся их задержать как-то надо.
«Чёрт, проклятье! Блин, что делать? – думал Антон – Командир помрёт ясное дело со стальными то что? Странно первый раз боюсь не за себя, а с другой стороны мне тоже хана. С ногой прострелянной только помеха буду можно на носилках, но капитан? Ладно, осталось последнее…»
-Мужики я это.…Ну как бы готов их задержать, а вы бегите пока! – сказал Ефремов.
-А сам как? – спросил сержант, но в ответ увидел только пожатие плечами – Хорошо подумал?
-Да.
-Ладно, слушай тогда задачу: сейчас мы берём командира и бежим через чёрный вход, а ты постарайся продержаться минут десять нам фора нужна. Как время истечет, ковыляй сам, вот тебе карта мне она не нужна я её запомнил, а тебе понадобится. Когда по городу будешь бежать будь осторожнее, ногу старайся не напрягать, понял?
-Так точно!
-Молодец, вот оставляю тебе свой АКМ он с подстволом боеприпасы к нему в этом мешочке. Гранаты тоже есть думаю, на десять минут боя тебе хватит. В плен не сдавайся, а то посадят в яму, лет через десять только найдут, ели найдут.… Всё не прощаюсь, тебя, кстати, как зовут?
-Антон.
-Удачи Антох! Мужики пошли, быстрее!
Ефремов взял подаренный автомат и подошёл к окну. Боевики не уверенно выглядывали из укрытий боясь, что им подготовили какую-то подляку. Антон дал очередь. Ему уже сейчас было всё равно и, несмотря на то, что он внимательно слушал инструкцию сержанта, в голове окончательно осела мысль, что это последний бой. Но ему было плевать единственное, что сейчас имело смысл продержаться десять минут, это была его последняя миссия на земле, возможно, самая главная. Для чего рождаются люди? Наверное, что бы выполнить какую-то цель. Какую? У каждого своя. У Антона возникло ощущение, что он был рождён лишь для того что бы в один прекрасный момент продержаться десять минут и умереть, а всё остальное была подготовка к этой миссии. Пора было встретить свою судьбу лицо к лицу, в любом случае терять уже было нечего. Опять короткая очередь и в укрытие, потом перекат к другому окну короткая очередь и в укрытие. Прошло всего три минуту, но они были длиннее жизни. Пять боевиков попытались прорваться к двери подъезда, но Антон воспользовался подствольником. По нему в очередной раз стали стрелять Ефремов упал на пол, взял гранату выдернул чеку, бросил на улицу, взрыв. Тут же он вскочил и дал очередь по укрытию боевиков, бесполезно, но время нужно было тянуть. Он снова посмотрел на свои старые часы, прошло пять минут, нужно продержаться ещё столько же. В голову невольно залезла песенка: «Пять минут, пять минут это много или мало…». Нога ужасно болела, каждый шаг давался с трудом, но он терпел, скиснув зубу ругаясь матом, но не сдавался. К ним пришла подмога. Осталось две минуты, нужно было держаться. Боевики встали и бегом направились к входу в подъезд. Антон лихорадочно стал стрелять, некоторые пули попали в цель, но большинство пролетели мимо. Они уже ворвались в дом, их речи отчётливо слышались на первом этаже, а так же слышно было, как они бегут по ступенькам. Ефремов отошёл от окна и сел в угл. Из кармана он достал гранату, выдернул чеку и крепко сжал в руке. В комнату ворвались двое сепаратистов «Вот и всё»- подумал Антон, разжимая ладонь. Через пару секунд яркая вспышка, громкий взрыв, а потом резко наступила безмолвная темнота, в которую Ефремов погрузился на вечно, он погиб.

Москва. На похороны пришли все кто его знал. Друзья, одноклассники, знакомые даже те, кто над ним насмехался. Все они стояли перед закрытым гробом, укутанным в Российский флаг. Каркали вороны, заливалась слезами мать, а все остальные стояли молча. Никто из них не мог подумать, что тихий, скромный, забитый мальчик в будущем попадёт на войну, получит посмертно медаль «Герой России» и ценой своей жизни спасёт товарищей. Он был некем теперь некем себя чувствовали те благодаря кому он был изгоем. Раздался похоронный марш и выстрелы в небо, гроб медленно стали опускать в могилу. Спустя десять лет к нему на могилу придут те, которые обязаны ему жизнью, к сожалению их, придёт всего пять. Капитан умер по дороге в госпиталь, а Зиновьев при попытке прорыва к своим. Они выпили по сто грамм, помянули погибших и на кладбище под гитару сыграли песню Юрия Шевчука и группы ДДТ «Мёртвый город. Рождество»:
Не пройти мне ответом
Там где пулей вопрос,
Где каждый взгляд - миллиметром,
Время - пять папирос.
Мертвый город хоронит
Свои голоса.
Потерялись и бродят
Между стен небеса.

Рождество наступило,
В подвале темно.
Сколько душ погубило
Напротив окно?
Я забыл, что в природе
Еще что-то есть.
Шестого приняли роды
Без шести минут шесть.

Припев:
А наутро выпал снег
После долгого огня.
Этот снег убил меня,
Погасил короткий век.
Я набрал его в ладонь,
Сплюнул в белый грязь и пыль.
То ли небыль, то ли быль,
То ли вечность, то ли вонь...

Этот город разбился,
Но не стал крестом.
Павший город напился
Жизни перед постом.
Здесь контуженны звезды
Новый жгут Вифлием,
На пеленки березы,
Руки, ноги не всем.

С рождеством вас, железо,
Повязка венцом.
Медсестра Мать Тереза
С симпатичным лицом.
Прошлой ночью, как шорох,
Вспоминались дни
Как вы задернули шторы,
Как вы были одни.

Припев:
А наутро выпал снег
После долгого огня.
Этот снег убил меня,
Погасил двадцатый век.
Я набрал его в ладонь,
Сплюнул в белый грязь и пыль.
То ли небыль, то ли быль,
То ли вечность, то ли вонь...

Не пройти мне ответом
Там где пулей вопрос,
Где каждый взгляд - милиметром,
Время- пять папирос.
Мертвый город с пустыми
Глазами со мной.
Я стрелял холостыми,
Я вчера был живой...

Добавлено (16.01.2010, 22:29)
---------------------------------------------
"....Ну согласен есть грешок не спросил разрешения, но это как бы любительское я денег на этом закалачивать не собираюсь так что уважаемый Шевчук ничего не теряет...."

Добавлено (22.01.2010, 21:22)
---------------------------------------------
Ну вот и ещё одну историю дописал. Утомился честное слово, а при моей патологической лени вообще невоаброзимо :). С временем немного тормозил, но да ладно хоть дописал в следующий раз постараюсь побыстрее. Наслаждайтесь если будет чем:)

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ: ПО ТУ СТОРОНУ.
Машина, трясясь, ехала по разбитой горной дороге. Жара стояла неимоверная, даже не помогало открытое окно, из которого в лицо дул тёплый Кавказский ветер. Жалко только то, что на глазах была тёмная повязка, из-за которой невозможно было полюбоваться на местные красоты, о которых я был наслышан ещё в Лондоне. Кстати зовут меня Сэм Китон, подданный Великобритании, однако имею ещё Германское гражданство на всякий случай. Да вы правильно поняли у меня двойное гражданство, хотя это ещё не последний странный факт в биографии самый удивительный это то, что я имею русские корни и прекрасно без акцента говорю на языке Пушкина, Толстого, Достоевского, а также английском, немецком и на языках многих мусульманских стран. А что поделаешь, профессия журналиста обязывает. Вы спросите, почему мои глаза завязаны, а меня везут по горным дорогам Кавказа Чеченские сепаратисты? Ответ прост, нужно сделать репортаж об отчаянных бойцах ведущих священную войну за свободу, будь они не ладны. В нашей Лондонской редакции, самой престижной и авторитетной в Англии, кстати говоря, нужны были добровольцы, которые отправятся к чёрту на рога и привезут от туда отличный материал. Никто не хотел даже, несмотря на то, что деньги обещали приличные, а я согласился, ибо очень люблю свою работу, а ещё больше зарплату. Время на сборы дали три дня, попрощавшись с женой, собрав вещи, любимый фотоаппарат, диктофон и маленькую любительскую камеру. Меня отправили в Тбилиси, откуда доставляли на машине и в целях конспирации завязали глаза. Обидно, что ещё сказать, а ведь тут так красиво. Тем временем наша машина подпрыгнула на очередной кочке. Вот ведь правду говорят дороги в России аховые, а дураки вообще отдельная тема. И что самое интересное они этим ещё гордятся, наверное, потому и довели страну до такого, а следствием всего этого является война на Кавказе. А главное здесь они тоже не сказать, что преуспевают, хотя если быть до конца честным бои идут с переменными успехами то федералов, то боевиков. Ну, вот даже отпираясь от фактов, с 31 декабря 1994 года по февраль 1995 шли бои за Грозный, да город был взят, но какой ценной. Погибло более 1400 человек окружение и разгром 131 Майкопской бригады с 81 мотострелковым полком. А ведь при грамотно спланированной операции таких потерь можно было бы избежать. Хотя боевики потеряли ещё больше. А окружение 22-й отдельной бригады спецназа ГРУ? А штурм Бамута? А теракт в Буденове, где дали уйти Басаеву? Ну конечно что бы быть объективы можно вспомнить удачно проведённые операции типа боя в Самашки или Ачхой-Мартан, в Шатое, в Ножай-Юрт. Короче список можно продолжат долго, в конце концов, главное это исход, а он пока не ясен. Машина остановилась, раздался прокуренный голос водителя с Кавказским акцентом:
-Нужду справить надо?
Хм, довольно интеллигентно для такой личности.
-Нет, потерплю – ответил я с легкой улыбкой на лице.
-Твоё дело.
Раздался звук захлопывающейся двери. Интересно, а если согласится, глаза развяжут или как? Впрочем, неважно. Ну, туалет туалетом, а вот покурить, правда, бы не помешало. Пощупав свои карманы и не найдя в них пачки сигарет я обратился к сидящему рядом сепаратисту:
-Брат закурить не найдётся?
Спустя минуту, в моих руках появилась сигарета, огоньку тоже предоставили. Затянув табачный дым поглубже в лёгкие и откинув голову назад, смотря в потолок, на меня нахлынули потоки мыслей. Что в мире происходит честное слово, откуда в людях столько жестокости? Вот зачем меня сюда послали, сделать репортаж, а зачем он нужен? Скажите для предоставления объективной информации о событиях в мире? А вот и нет, для развлечения публики. Конечно, сейчас можно поспорить, но поверьте, мне как опытному человеку объективная информация людям не нужна. Общество привыкло слушать ту информацию, которая им интересна, а, как правило, в круг их интересов входят: теракты, убийства, стихийные бедствия, катастрофы и если, включив новости, они не услышат из события вышеперечисленного, просто переключат канал, ибо не интересно. А что в очередной раз прошло заседание правительства, на который приняли ряд законов или учёные открыли квантовую теорию это ведь тоже объективно, но не популярно. Так что не нас журналистов нужно обвинять, что в прессе ерунду пишут, а самим задуматься, что вы её читаете, тем самым провоцируя нас писать. Вот такая запутанная теория читателя и писателя. Тем временем водитель вернулся и мы продолжили путь. Интересно долго ли ещё ехать, хотя какая разница в дороге тоже хорошо можно посидеть подумать о жизни собраться с мыслями. Докуренный окурок вылетел в окно. Путь занял ещё часа два, после чего мы наконец-то приехали.
-Всё можешь снимать повязку мы на месте – раздался голос водителя.
Ну, слава богу, добрались. Я стащил с глаз повязку, выбрался из машины и осмотрелся. Мы стояли посреди какой-то убогой горной деревушке, вокруг ходили мужики с автоматами занимающиеся своими делами. Кое-где были видны козы, пасущиеся без пастуха. Не без удивления я отметил, что наступил уже вечер. Из одного дома вышел высокий, плотный, обросший, одетый в камуфляжную форму сепаратист и подошёл ко мне.
-Здравствуйте, это, стало быть, Вы Сэм Китон? – спросил он на ломаном английском.
-Он самый, кстати, я прекрасно понимаю ваш язык можете не утруждать себя, говоря на иностранном.
-Ну, тогда совершенно другое дело – сказал незнакомец, заулыбавшись, а потом протянул руку и представился – Астемир.
-Мне бы интервью у вас взять да посмотреть, что да как. Вообщем репортаж сделать.
-Интервью это хорошо вот завтра и начнёшь, а пока давай вещи мы тебя сейчас жильё организуем, приезд отметим. Эй, Тагир, а ну-ка скажи, что бы застолье готовили!
Вот такая постановка вопроса мне по душе! Гостеприимная нация, что ещё сказать, а уж тем более по отношению к тем, кто их будет в лучшем свете освещать и крайне жестокая по отношению к врагам. Меня провели через маленький дворик мимо собаки, которая отчаянно лаяла, и завели в дом, проводя в мою комнату.
-Вот тут будешь гостить, если, что понадобится, обращайся к Астемиру – сказал юноша лет восемнадцати проводившей меня до жилища и быстро удалился.
Мда до Европейского класса тут далеко, но для сельской местности сойдёт. Комнатушка была довольно тесной, тут всего одна кровать, письменный стол на которой стояла керосиновая лампа, на стене весела шкура, наверное, баранья и на полу лежал истрёпанный коврик. Тяжело вздохнув от мысли, что ближайшие дни придётся жить в этом захолустье я лёг на кровать, которая заскрипела под тяжестью моего тела, и стал смотреть в потолок. На улице был какой-то шум, народ суетился под этот убаюкивающий гамм звуков веки медленно стали опускаться.
-Эй, вставай, вставай – усердно будил меня какой-то голос.
Нехотя открыв глаза и посмотрев на человека побеспокоивший мой сон, спросил:
-Чего тебе?
-Астемир зовёт, праздник начался.
-Который час?
-Одиннадцать вечера.
Три часа поспал, ладно бог с ними пойду, разомнусь, коль народ желает. Пройдя мимо знакомый собаки, усердно не признающий во мне гостя я вышел на основную улицу, где посередине горел большой костер, возле которого собралось не меньше сотни человек. Подойдя поближе к костру, Астемир заметивший меня радостно воскликнул:
-О Сэми чего спишь, когда веселиться надо!
-Да так с дороги устал – ответил я, садясь у костра.
Вокруг играла музыка, танцевали горцы народный танец, некоторые изрядно подвыпившие о чём-то спорили. Астемир с улыбкой жонглировал ножом. Вот ко мне поднесли шампур шашлыка с бутылочкой вина.
-Братья! – неожиданно басом воскликнул Астемир, встав с земли, воцарилась тишина – Сегодня в это трудное время, для нас, для нашего народа, для нашей будущей республике я рад, что вы не падаете духом, и находите в себе силы, веселится! А ещё я рад, что вы находите в себе силы воевать во имя Аллаха!
С каждым, словом его голос становился всё более громким и воинственным.
-Сегодня к нам приехал западный журналист, который в объективном свете покажет всему миру нашу готовность постоять за себя и выбить русских захватчиков с наших земель! Пусть все правоверные мусульмане видят, что мы готовы вести борьбу с кем угодно! Поэтому я предлагаю показать нашему дорогому гостю как мы умеем воевать, в ближайшие дни мы уничтожим русских засевших в одной из наших деревень!
Раздался радостный галдеж потом автоматные очереди в воздух. Честно признаться мне стало не по себе, ведь кто его знает, что он им там ещё сейчас наговорит, а меня к стенке поставят. Астемир довольный собой сел рядом и спросил:
-Ну, что как я им?
-На уровне профессионального оратора.
-То-то же, ничего заживём ещё мы всех их – сказал он и, завершив фразу, воткнул нож в землю.
-Верю.
Народ воодушевлённый пафосной речью постепенно стал приходить в себя и продолжать веселье на обычной волне. Мда, а ведь и, правда, перережут, не хотелось бы быть их врагами. Я продолжал с аппетитом кушать вкусный, сочный, горячий шашлык и пить настоящее Кавказское вино.
-Сэм, а какие у вас в Англии развлечения? – спросил Астемир.
-Целое множество, вот например мне очень футбол нравится, за Ливерпуль болею.
-Слышал футбол это хорошо. А хочешь узнать, как мы тут развлекаемся?
-А чего бы и не знать, хочу!
-Наш человек! Тагир приведи «игрушку».
Интересно, что же это за игрушка такая? Через пять минут в сопровождении Тагира появился связанный по рукам здоровенный, но исхудалый мужчина лет 30 с грязным лицом и печальными глазами одетый в потрёпанную и изорванную военную форму Российского офицера. Его появления сопровождалось насмешками и улюлюканьем. Астемир поднял руку и все мигом замолчали.
-Вот Сэм наша игрушка. Некогда он был русским офицером, а сейчас наш пленный, зовут Егором.
-Очень приятно – сказал я не найдя больше слов, раздался смех.
-Давай Егор повесели гостей заморских станцуй нам что-нибудь – оскалив зубы, сказал Астемир.
Пленнику развязали руку и, толкнув в спину, бросили на землю. Несчастный встал, вытер с лица грязь и молча, смотрел в глаза Астемиру.
-Танцуй шваль, а не то сдохнешь! – грозным голосом рявкнул тот.
За его спиной раздались клацанье затворов. Офицер продолжал молчать.
-Три! – начал отсчёт Астемир.
-Два!
-Один!
-Музыку – прохрипел пленник.
Раздался хохот и через мгновение кто-то начал играть на маленькой дудочке. Егор не уверенными движениями начал что-то вытанцовывать в него летели щепки, земля, камни. В его адрес шли оскорбления с проклятиями. Я был в шоке, молча глядя на это. Не то что бы было жалко пленного, просто вспомнил, что наша страна тоже не в самых лучших отношениях с мусульманским миром. Тем временем русский офицер танцевал «Яблочко», все ржали.
-А ну-ка изобрази свинью! – сквозь смех приказал Астемир.
Пленник встал на четвереньки и, ползая вокруг костра хрюкал. Потом ему пришлось показывать петуха, собаку, барана (при этом он ел траву) и напоследок целовал Астемиру грязные берцы. Через полчаса его увели. Праздник постепенно подходил к концу, все стали расходится. Я с тяжёлым чувством на душе решил прогуляться по деревне. Это же, чёрт возьми, беспредел какой-то! Ну, всё понимаю враг, но зачем издеваться-то так? Есть же международный правила, хотя о чём я думаю какие правила! Проходя мимо ямы, меня окликнули.
-Мужик!
-Чего тебе? – спросил я на русском, подходя к ней и глядя внутрь на танцевавшего офицера.
-Слышь, дело есть.
-Какое?
Тот огляделся, будто рядом кто-то есть и тихим голосом начал:
-Помоги мне отсюда сбежать, ты ведь видел, что эти отморозки творят. Они меня замочат рано или поздно, пока работать могу, держат, но как только свалюсь…
-Братан ты, конечно, не обижайся, но это твои проблемы. Мне на ваши разборки начихать, если честно, я журналист у меня другая функция. Вы мне все на одно лицо, а проблемы не нужны.
-Слушай Янки ты оборзел? Как человека прошу помоги! У меня дома жена осталась с детьми, сиротами будут!
-I'm sorry, but do not speak Russian.
Я ушёл в своё временное жилище. Перед сном долго мучили мысли, правильно ли поступил? С одной стороны оставил его детей сиротами, обрекая на тяжёлую жизнь многодетной семьи в трудное время. С другой, а что оставалось делать? Играть в героя, оно мне надо? Страдать за чужие интересы в войне, которая совсем меня не касается. В конце концов, офицеру жаловаться на то, что его взяли в плен всё равно, что автомобилисту на то, что он попал в аварию, издержки производства.
Первые лучи солнца стали светить мне в глаза. На улице кукарекал петух. Наступило утро. С неохотой поднявшись с кровати, я посмотрел на часы, было 6:30. Ненавижу рано вставать, но что поделаешь, в отпуске высплюсь, а пока работа. Заварив кофе и перекусив лавашем, быстро собрался и выскочил во двор. План на сегодня был таков: сфотографировать отряд, поснимать на видео, взять интервью ну и всё. Ну что же для начала надо поговорить с Астемиром пусть организовывает. Пройдя по улице, я завернул в один дворик и зашёл в его избу. Хм, а он хорошо устроился, комната хоть и маленькая, но эстетично отделана, правда, запах стоял какой-то странный. Подойдя к склонившему голову над картой Астемиру я поздоровался:
-Доброе утро, чай будешь? – ответил он.
-Нет спасибо, позавтракал. Праздник праздником, а работа работой надо бы репортаж готовить. Скажи своим.
-Чуть позже, сейчас вернуться с разведки.
-Той деревни, что собираетесь вырезать?
-Именно! И ты это заснимешь.
-Не вопрос. Слушай, Астемир, всё спросить хотел не для протокола для себя, а за что ты русских не любишь? Зачем эта война?
Он поднял голову и его взгляд встретился с моим. В глазах пылал огонь, по спине пробежали мурашки.
-А за что их любить? Может быть, за то, что они пришли на нашу землю и оккупировали её? Или за то, что Москва тянет отсюда природные ресурсы, оставляя для нас только крохи от тех миллионов, что они получают? А может за то, что на курортах Сочи отдыхают те, кто у нас своровал, а мы для них прислуги?
-Вы ведь первые начали войну? Вы решили отделиться.
-Мелко мыслишь Сэми. Ты капни историю глубже они пришли к нам на Кавказ, а потом обижаются за то, что мы просто пытаемся жить самостоятельно. Мы не хотим покорить всю Россию, нам нужна только наша родина. А теперь скажи, за что гибнут их солдаты, наши за свободу.
-Не знаю.
-Вот видишь, ты не знаешь, они тоже не знают. Их привели сюда на убой, как скотину у них нет будущего солдаты, которые не понимают, за что гибнут, проиграют! Спроси у любого из наших мы все тебе ответим.
-Слушай, вот ты говорил, что вам не нужна Россия, а как же Доку Умаров он ведь сказал, что Россию надо разбить на фронты…
-Хочешь победить врага, добивай полностью
-А зачем так с пленным?
-Ха! – лицо Астемира слегка расслабилось – Он знал, на что шёл или скажешь не так? Тем более это существо уничтожило всю деревню, где было, в том числе полсотни женщин и детей. Русские его не осудили, это сделали мы.
-Агония войны она портит людей – зачем то сказал я.
-А может, раскрывает их внутренний потенциал?
-Вряд ли.
-Вот тут ты не прав, всё это заложено в нас с рождения. Представь, каждый человек сволочь он может быть безжалостным, может убивать, насиловать, но он об этом не знает. А на войне ему придется пройти через всё это, тем самым пробудив в себе зверя.
-Ты считаешь это нормальным?
-Естественным.
Я достал сигарету и закурил. Хм, странно, откуда такие мысли? Он ведь обычный террорист, боевик, малограмотный или всё-таки нет?
-Ты слишком умный для террориста – на свой страх и риск сказал я.
-А кто тебе сказал, что мы глупые? Ты в курсе, что за моими плечами институт и высшее образование, а так же двадцатилетний стаж работы в КГБ? Стереотипы, что ещё сказать вы считаете нас за малограмотных ничтожных людей, видите полными отморозками, а на самом деле всё не так. Нет, конечно, рядовые бойцы всё перечисленное, но командование вовсе не глупое. Самое смешное, что русские в своё время нас и обучили убивать. А что теперь мы видим? Россию лихорадит война, кризис, социальные проблемы, активизировалась мафия. Они себя продадут за кусок хлеба. Мы больше никогда не увидим прежних русских, их история окончена пару лет и всё.
-Я бы так уверен не был, были времена и хуже.
-Посмотрим.
В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Правда ненадолго через пару минут забежал парнишка и шепнул ему на ухо что-то такое, отчего тот заулыбался и сказал:
-Ладно, Сэми это всё разговоры пошли работать, наши с разведки вернулись.
А дальше начались обычные будни. Фотография всего отряда и некоторых бойцов отдельно. Эх, жаль фотографа не взял, пожадничал, сумму не хотел делить, но да ладно, в конце концов, это моя вторая специальность. Сепаратисты фотографировались с охотой, многие даже нарочно становились в воинственные позы, а потом, увидев фотографию на экране, радостно смеялись, показывая друг другу. Правда, не всех разрешили щёлкнуть, но да бог с ними главное, что Астемир согласился. Далее было интервью, снимал на камеру.
-Скажите, как вас зовут? – спрашивал я у боевика.
-Саид.
-Что ты делаешь на этой войне?
-Я сражаюсь за республику Ичкерию во имя Аллаха!
-А что ты думаешь о русских?
Его мнение публиковать издательство запретило из-за политкорректности. Задаю вопросы другому:
-У тебя семья есть?
-Да жена и трое детей.
-А где они сейчас?
-Там!
-Они знают, чем ты занимаешься?
-Да.
-И как к этому относятся?
-Гордятся.
Мда много работы теперь предстоит это ведь надо выбрать, что везти к себе, что не интересно. Ну что там дальше, очередной террорист:
-Тебе сколько лет?
-16.
-Не мал воевать-то?
-Я с 10 лет из Калаша стреляю.
Злоба, сплошная злоба. Этими людьми движет не только стремление к свободе, но ещё свирепость, с которой они идут в бой. Просматриваю на записи очередного бойца:
-Слушай, а о чём ты мечтаешь?
-Хочу, что бы война поскорее кончилась, вернусь домой к семье, хозяйство заведу, баранов держать буду – сказал он, улыбнувшись, оголяя свои жёлтые нечищеные зубы.

Добавлено (22.01.2010, 21:23)
---------------------------------------------
Ну, думаю, от лица сепаратистов мнений хватит. Мда надо будет ещё в операторы, потом записаться, а что удобно фотограф я неплохой, журналист специальность, да и для одного телеканала вон какие видеосъёмки достал. Короче три зарплаты сразу, мечта любого алочного человека. Дальше по плану нужно было показать гуманное обращение с пленными. Как раз с этим вышел не большой конфуз. Пришлось перетаскивать пленного из ямы в здание и сооружать там декорации, мол, он сидит в относительно комфортном помещении в клетке, враньё, а что поделаешь заказ, есть заказ такая работа. Потом пришлось менять одежду, так как у него она была грязной и изорванной, заодно вымыть лицо, ведь западный зритель должен видеть гуманное обращение. На всё ушло около двух с половиной часов. И вот когда всё было готово я начал:
-Так Егор слушай, ты должен всё хвалить, понял?
-Да иди ты! – огрызнулся он.
-Так слушай сюда, если хоть слово не так вякнешь, я тебе горло от уха до уха перережу и в канаву сброшу! Ясно! – крикнул на него Астемир.
Пленник буркнул, что-то под нос и согласился.
-Так всё тихо начинаем на счёт три! – сказал я, хлопая в ладоши – Раз! Два! Три! Итак, уважаемые зрители вы видите пленного русского офицера Егора. В России ходят мифы, что если попадаешь в плен к боевикам, то сажают в яму, но как видите всё это ложь. Егор скажите, Вы были в яме.
-Нет ни разу.
-А как с вами обращаются?
-Вполне нормально, хорошо кормят, не бьют, по дому правда скучаю, но я думаю, что когда кончится эта жестокая бессмысленная война, всё наладится. Меня обещали передать России после того как республика Ичкерия будет признана свободной жду не дождусь и призываю наших прекратить стрелять, война не к чему не приведёт мы зря льём тут кровь – говорил Егор заранее приготовленный текст, всё это липа.
-Скажите, а вот ходят слухи, что над пленными издеваются это так?
-Нет, это полное враньё! У нас в отряде тоже говорили об этом, но наверное для того что бы мы не сдавались в плен.
За моей спиной стоял Астемир, жонглируя штык ножом, с двумя головорезами, которые всё это время держали офицера на прицеле.
-А как Вы сами относитесь к войне?
-Ну, мне лично неприятно, как и всем другим пацанам в роте, убивать людей борющихся за свободу, но нам приказали мы подневольные.
-Может, хотите передать что-нибудь родным?
-Да, спасибо. Ань я тебя очень люблю, жди меня, скоро всё это кончится, передай там привет Ванечке и Юле (по-видимому, детям). Мам, Пап если слышите, не беспокойтесь, у меня всё хорошо условия нормальные я скоро вернусь.
-Всё снято!
Егора стали уводить. Мне, честно говоря, стало жалко его семью, наверняка бедные кидаются к двери, услышав звонок, и каждый раз с грустью возвращаются, видя, что его нет. Подобную проблему испытывает моя жена, когда я уезжаю в горячие точки в командировку и неизвестно вернусь ли. Мы мужики безответственно относимся к себе, этим вредим в первую очередь тем, кто нас любит. Ведь если поразмыслить ну убьют нас сами, в конце концов, напросились, а дома настрогаем детей и оставляем их женам, которым помимо того, что хоронить нас дураков, так ещё и детей растить. Вот такая жестокая реальность и думай после этого кто сильный пол тот кто, попав в могилу, избежал трудностей или тот, кто принимает жизненный удар, на себя стараясь жить ради жизни.
-Сэм – отвлёк меня от мысли голос Астемира – Ну, что ещё снимать будешь? Или интервью?
-Нет, на сегодня хватит нужно ещё с видео переписать, что они там говорили для газеты. Кстати ты там деревню обещал вырезать, когда?
-Завтра, а пока отдыхай.
Остаток дня я провёл за рабочим столом, разбираясь в том, что удалось насобирать. Бесконечные видеоплёнки, фотографии, записи, эх, сколько же рутины. Да и ещё нахожусь в лагере каких-то сепаратистов, господи как проходит моя жизнь! Честное слово надоело уже ездить по всяким странам иметь дела с какими-то повстанцами, чем я занимаюсь, не могу понять? Кому это надо? Тут же всё не правда! Каждое слово лож! Думал, что если журналист, то независим, могу писать, о чём хочу, соблюдая чёткий нейтралитет и политики мне не помеха. Но как я ошибался сам того не заметив стал пешкой в информационной войне! Всё пора завязывать вернусь домой пойду искать другую работу ну или, по крайней мере, писать про животных достала политика! Что бы хоть как-то отбить от себя мрачные мысли я взял пачку сигарет и пошёл гулять по деревне. На улице уже было довольно темно, на небе показались звёзды, на другой стороне улицы лаяли собаки. Эх, как же тут хорошо всё-таки тихо, спокойно, красиво, воздух свежий надо будет в пригород Лондона перебираться за городом куда лучше. Проходя мимо ямы, в которой сидел офицер я не вольно заглянул туда. Бедолага смотрел в ночное небо, увидев меня спокойно, спросил:
-Ну, что наснимал хрень всякую и рад теперь?
-Кто тебе это сказал?
Он пожал плечами и сказал:
-Жизнь хорошо знаю.
-Видимо не настолько, плохо мне.
-А что так?
-Дааа… Приятно думаешь врать?
-Кто вас там знает журналюг. Угости сигаретой.
Я кинул ему пачку и спички. Он жадно схватил их, закурил и сказал:
-Будь проклята война честное слово.
-Слушай, а ты, правда детей и женщин убил?
-Астемир сказал?
-Да.
Офицер сделал глубокую затяжку, постепенно выдохнул, делаю круги из дыма и начал рассказывать:
-А, что мне ещё оставалось делать? Дело то вот как было: дали нам приказ, ещё в декабре прошлого года, зачистить от террористов деревню. Собрались мы ну, и пошли короче воевать. Заходим туда перестрелка все дела и тут замечаем, что в нас стреляют не только духи, но и местные прикинь! Лично видел девка с пузом, а в руках Калаш троих наших завалила. А парнишки лет по четырнадцать на равных бегают с взрослыми и тоже с Калашами. Скажите вы все умные такие, что нам оставалось делать? Я то потом узнал, что в этой деревне Астемир как раз со своими сидел тут у него и жена была, которую наши шлёпнули ненароком. Ну, так к делу выбили мы их, духи свалили, а среди побоища трупы женщин, детей, стариков приезжают твои коллеги и раз щёлкают такое, а потом на западе орут геноцид! А, что это мирное население наравне с боевиками нас убивали не слово. Естественно правительству, что бы ни выглядеть отморозками, нужно это замять и свалили всё на парочку командиров которым дали приличный срок. А Астемир использовал это как хороший пиар ход, привлекая на свою сторону всё больше озлобленных рекрутов. Ну, вот это я ему тогда дорожку и перешёл. После сейчас не упомню, но где-то в 10 числах января этого года отправили нашу часть в Грозный, бои там ужас были. Короче накрыло меня, потерял сознание и попал в плен к боевикам. Отвезли куда-то в горы, и пахал на них там пару месяцев, а потом узнал обо мне Астемир и толи подарили меня ему, толи продали, ну и вот я здесь. Думал, растерзает, но нет, эстет попался, с мучениями хочет угробить. Что дальше будет, не знаю, но точно ничего хорошего.
-Ну и зачем ты всё это рассказал?
-А что бы ты ни думал, что мы сволочи. В любой войне нет правых и виноватых у каждого своя правда, за которую страдает. Даже если кажется, что человек полный отморозок и ему лишь бы убить, значит, ты просто не до конца его понял.
-Может быть…
-Так оно и есть. А теперь иди отсюда дай поспать.
Земля продолжает крутиться, а мы убивать. Всё в этом мире идёт согласно каким-то законам, которые мы не понимаем. У каждого своя правда, наверное, так оно и есть, было уже поздно, я пошёл спать.
Утром меня разбудил Астемир пару раз, пнув в бок. Я встал, протирая глаза, и сонным голосом спросил:
-Чего тебе?
-Собирайся через полчаса выступаем, готовь камеру свою.
-Угу, только позавтракаю…
-Перед боем есть нельзя!
-Вы же воевать собираетесь, а я мирный журналист оружия в руках не держу сторонний наблюдатель…
-Дело твоё, но если что тебе предупреждали.
Завтракать от греха подальше я и правда, не стал, мало ли пуля зацепит. Собрав все вещи, а если быть точным фотоаппарат и видеокамеру пошёл к собравшемуся отряду. Их вооружение слегка удивило помимо всем известного АКМ у некоторых были М-16(американские автоматы) так ещё у одного Стингер. Мда значит, не врут достоверные источники, что США снабжает сепаратистов оружием, из всего выходит, что хитрая тактика всё-таки правда. Что за тактика? А вот она какая: правительство Соединённых Штатов привозят в Грузию всё необходимое патроны, оружия, ракеты, а там уж передают террористам, которые на грузовиках переправляют это через горы на землю РФ. Как пограничники не перехватывают всё это, ответ прост, где-то куплено, а большая часть гор не подконтрольна из-за великого множества неизвестных горных дорог и ущелий, о которых знают только местные. Зачем США помогает сепаратистам, а потому что пока те воюют в России не стабильная ситуация и чем больше она будет продолжаться тем больше не будет главного конкурента.
-Так всё выдвигаемся, действуем согласно плану. Сэм как подойдём к точке, начнёшь снимать! – воскликнул Астемир.
Мы направились в путь. Сначала дорога была хорошей, асфальтированной вокруг виднелись признаки цивилизации. Но спустя час, свернув с пути, приходилось карабкаться по горным перевалам. Несмотря на точно хождение по горам давалось мне с непривычке тяжело я старался не подавать виду, но похоже не сильно помогало. Пару раз поскользнулся, из-за чего был поднят на смех, но Астемир быстро унимал развеселившихся бойцов. Но, в конце концов, даже в этих трудностях можно было найти положительные моменты хотя бы то, что я давно мечтал посмотреть на красоту Кавказа. Солнце пекло, но в тоже время дул ветер, который слегка освежал. Во время привала я не как все повалился на землю, а подошёл к краю скалы и окинул взглядом местность. Вдалеке были видны горы, закрывающие горизонт, а прямо под ногами огромная низина, в которую кажется можно падать вечно. Я закрыл глаза и по глубже вдохнул горный воздух, задержав дыхание. Потеряв ориентацию в пространстве, казалось, будто стою на самом краю мира, где больше никого и ничего нет кроме ветра, который завывал непостижимую для человеческого разума мелодию. Казалось, что стою в шаге от великой истины, и вот-вот она покорится мне, но голос Астемира вернул с небес на землю, нужно было продолжать путь.
Через два часы мы пришли на место, расположившись на маленьком холме с которого деревушка, которую должны были начать штурмовать, виднелась как на ладони. Я включил камеру и стал записывать операцию. Минут десять ничего не происходило, видимо готовились, но вскоре группа из 15 человек тихо, но быстро стала приближаться к деревне. В этот же момент со всех сторон такие же маленькие группы стали окружать населённый пункт. Интересно Федеральные войска, что совсем ничего, не видят что ли? Один из террористов подкрался к домику и встал у окна, увидев это, второй подбежал к другому дому и встал на углу около пулемётного гнезда, в котором дремали солдаты. На пальцах они стали отсчитывать и дойдя до числа три, кинули гранаты, один в дом, другой в гнездо. Раздались взрывы, после них все остальные группы бегом направились в деревню, где и завязалась перестрелка с военными. Меня поразило, с какой лёгкостью они один за другим убивали федералов, видимо разведка была проведена хорошо. Бой продолжался десять минут, после чего Российские войска начали отступление, из деревни поняв, что её не удержать. Но не тут-то было, и они отступили ровно на засаду боевиков. Место боя наполнялось всё новыми и новыми трупами. Спустя полчаса перестрелка затихла, кто мог, отступил, а кто нет, сдались в плен, таких набралось восемь человек. Теперь я смело зашёл в разгромленную деревню, вокруг лежали трупы, пахло порохом и гарью, а на стенах то и дела виднелись дыры от пуль. Астемир стоял возле пленных, вытирая окровавленный нож.
-Мы только, что видели, как смелые бойцы будущей республике Ичкерия блестяще провели операцию по освобождению деревни – комментировал я, снимая на камеру.
Пленные стояли на коленях, со злобой смотря на мои действия.
-А вот и те, кто не смог трусливо сбежать с позиций.
В объектив камеры попали те самые военнослужащие. Доснимав, я выключил камеру и сказал:
-Всё Астемир готово теперь и в Англии показать не стыдно.
-Отлично, ладно пошли отсюда пока недобитки с подкреплением не вернулись.
-А с этими, что с собой возьмём? – спросил я, показывая на пленных.
-Они нам не нужны.
Что было дальше, запомню на всю жизнь. Астемир стал подходить к каждому и, хватая за волосы, что бы слегка приподнять голову и оголить горло, он стал их резать. От уха до уха одним резвым движением и на горле молодых бойцов показывалась кровь, и те падали на землю замертво. За 45 секунд он убил восемь человек, даже не моргнув глазом. Это настолько поразило меня, что я стоял не шевелясь. Приводить в чувство меня не стали, а просто утащили за шкирку.
Моя работа была закончена, утром следующего дня отвезли в Тбилиси, а оттуда на родину. Всю дорогу из головы не выходила мысль о тех восьмерых бойцах, об их предсмертном взгляде полным страхом и ненавистью. Я долго пересматривал их на видео повторе, но там не было видно их глаз. Мои кадры добытые ценой, чьих-то жизней высоко оценили, а в прессе на первой полосе газет разместили сенсационные факты о жизни сепаратистов. Там всё было не правда, они не гуманные они жестокие. В прессе было опубликовано, не то что я видел, а то, что мне заказали. Война это жестокое время в нём нет ни правых, ни виновных, там нет людей один только страх и ненависть и попадая на нее, мы не замечаем, как влезаем в убийственный круговорот событий.

История четвёртая: Погоня.
Колонна Российских войск двигалась по направлению к деревне Бекешевская, которая два дня назад была атакована боевиками и теперь не подконтрольна для федеральных войск. Местное отделение милиции попыталось оказать террористам сопротивление и не в силах сдержать напор были вытеснены из населённого пункта. Командование понадеялось, что это обычный акт боевиков и те выйдут из деревни, но, к сожалению это было не так. Сепаратисты организовали оборону, и теперь каждый двор, дом, окно превратились в маленький оборонительный объект. Федеральные силы, поняв, невозможность мирного разрешения вопроса перешли к действию. Для зачистки решено было задействовать около сотни бойцов, БТРы и два танка.
За пару километров до деревни колонна заняла боевое положение. Сразу атаковать не захотели и для начала стали обстреливать из миномётов. Для боевиков это было полной неожиданностью, и они даже не сразу приняли бой, лишь через пять минут со стороны деревни послышались не уверенные автоматные очереди, а через десять начался ответный миномётный огонь. Лишь после этого федералы перешли в организованную атаку. На пулемётные гнёзда, размещённые около деревни, ехали БТРы, прикрывавшие своей бронёй солдат и пробивший через первую линию обороны, они вклинились в населенный пункт. Далее завязался уличный бой. С каждого окна шли выстрелы, повсюду гремели взрывы, но, несмотря на это Российские войска один за другим зачищали, дома пробиваясь всё дальше и дальше. Боевики несли тяжёлые потери и что бы окончательно не растерять отряд пошли на довольно дерзкий шаг, перешли в контратаку. Конечно, серьёзных результатов при таком положении дел ожидать и не приходилось, но, слегка потеснив противника, сепаратисты смогли открыть себе коридор, по которому организовали отступление. Деревня была освобождена, но отряд боевиков упущен.

-Сань пойди, осмотри тот дом! – раздался крик командира.
Молодой симпатичный паренёк, не очень большого роста, но зато с довольно накаченными мышцами бросил не докуренную сигарету и аккуратно подошёл к избе. Слегка приоткрыв дверь, он оглядел домик своими карими глазами, а потом предельно осторожно вошёл внутрь. Осмотревшись и не найдя там ничего подозрительного вышел и доложил командиру:
-Пусто там.
После столь исчерпывающего ответа Саня, так его звали, направился к стоящему посреди улицы БТР, у которого курили солдаты. Подойдя к кампании, он отнял у одного рядового сигарету и сделал глубокую затяжку, после чего вернул. Тот лишь бросил злобный взгляд в его сторону, но Саня улыбнулся и пожал плечами «Мол, я тут не причём».
-Ну, вот так вот короче всё и было – завершил рассказ один из бойцов.
-А, что было-то? – вмешался в разговор Александр.
-Да духи в конец оборзели с гор спустились, а мы тут с ними теперь стреляйся – вкратце пояснил один из солдат.
-А ну ясно, да ладно всех их перемочим, как говорится, дайте в руки мне пилу я здесь всё перепелю.
-Ага, или всех.
-Эй, мужики кто тут Алек…Алик.…Тьфу ты чёрт Александр Котов! – спросил подошедший солдат с сумкой полной писем, читая адрес одного из них.
-Ну, я – сказал Саня.
-Танцуй солдат, весточка из дома пришла!
Вся группа солдат с надеждой уставились на счастливчика, но Саня слегка поморщившись, решил, не позорится всё-таки традиция традицией, а субординация субординацией не положено сержанту перед рядовым танцевать.
-А ну-ка боец не выпендривайся перед старшими дай письмишко – сказал Саня, отняв письмо.
-Слышь аккуратней совсем нюх, что ли потерял! – сказал разносчик письма, потирая руку, которую ему слегка вывернул сержант.
Уходивший Саня остановился, развернулся и подошёл к разносчику, сказав:
-Я не понял воин ты, что там вякаешь!
-Это я не понял! Что думаешь, сопли на погоны повесил теперь крутой! Традиция есть значит, будешь танцевать!
-Вот у меня эти погоны, потому что я перед такими сявками как ты не прогибался!
В это время мимо проходили два бойца, друзья Сани, а по совместительству ещё и боевые товарищи, звали их Никита и Витя. Они шли, бурно обсуждая не давно прошедший бой, но почти начавшаяся драка их слегка отвлекла:
-Ник ну ты погляди на этого засранца, опять в драку лезет ему боя, что ли мало!
-В его стили пошли разнимать.
Саня увернулся от удара и в эту же секунду нанёс контрудар с ноги в колено. Разносчик взвыл и повалился на землю, в это время разбушевавшегося сержанта оттащили за шиворот.
-Блин Сань опять за старое! – крикнул Витя.
-А что этот начинает, я тебе зелень танцевать тут перед тобой!
-Всё мужики извините у нас тут солдатик не адекватный просто, всё расходитесь и этому помогите – говорил Никита, помогая оттащить сержанта и указывая на разносчика.
Разняв разбушевавшихся воинов, и удалив друг от друга на безопасное расстояние, Саню отпустили. Тот злой, но, чувствуя себя победителем, заскочил в один из разрушенных домов, пристроился в уголке и достал конверт, который тут же распечатал и извлёк письмо. Перед глазами появился знакомый почерк любимой девушки по имени Катя. Хоть там были до ужаса банальные слова, Саня не вольно улыбнулся, и на душе сразу стало легче. Из головы вылетели тревожные мысли, которые закрадываются на войне едва ли не каждый день, а за место них пришли думы только о ней. Он перечитывал письмо снова и снова, ему казалось, что находится не в проклятой Чечне, а там дома, где она. Саня готов был читать вечно, но такой возможности не представлялось, глаза медленно стали слипаться и только сейчас он вспомнил, что не спит уже вторые сутки поэтому, убрав письмо в карман поудобнее устроился в углу и закрыл глаза.
Что снится солдату? Конечно же, дом. Саня не стал исключением, в своём сне он увидел себя ещё совсем пацаном, беззаботно проводящим жизнь во дворе в не очень хорошей компании, которую сам и возглавлял. Что там греха таить детство Сани прошло на улице, которая его воспитала по своим законам. Однако, несмотря на это он не стал преступником, но и не был Робин Гудом, защищавшим слабых и в тоже время не сеял беспредел, хотя и с милицией были сложные отношения. На район его уважали, но в тоже время боялись, а некоторые называли незамысловатым словом гопник. Сане снилось, что он вместе со своей свитой стоит у гаражей во время учебного времени и пьёт пиво, обсуждая дела насущные:
-Ну и вот короче она звонит моим родакам вчера и так мола так прогуливает школу, а когда приходит не хрена не делает поведение нулевоё и всё такое – рассказывал он о своих «подвигах».
-А предки, что?
-Да позвал батя начал там что-то угрожать, а я его послал далеко и надолго и к Катьке пошёл.
-Ну и?
-Облом, а не ну и! Прихожу к ней, звоню в квартиру, открывает её отец ну и посылает теперь меня далеко и надолго! – сказал он, допив бутылку и заметнув её как можно дальше.
Катя была той самой девушкой, которая слала ему письма. Там история уже совсем отдельная. Она была полной противоположностью тихая, спокойная, отличница, из интеллигентной семьи, где по сложившейся традиции каждый был милиционер. Екатерина была единственным ребёнком и поэтому родители ей не в чём не отказывали, но и не баловали. Уже никто не помнит, как, но так получилось, что плюс и минус сошлись вместе. На Катю это положительно не сказалось, по крайней мере, так показалось её родителям, она, общаясь с Саней, стала иногда возвращаться домой пьяной, пробовала курить и все другие блага, которые веяли от улицы. Хотя с другой стороны её жизнь стала ярче, она поняла, что такое любовь и, что значит быть счастливой. Это был своеобразный протест против устаревших скучных правил, которые ей не нравились, но которые родители пытались ей привить. Конечно, такое положение дел их никак не устроило и поэтому им просто запретили встречаться. Запрет, как известно не выход из ситуации встречаться стали тайно. Вскоре родители узнали об этом, но поделать ничего не могли и постепенно смирились, однако всё так же были против и по-возможности ставили палки в колёса.

-Боец подъём!
Саня моментально проснулся и вскочил, схватив АКМ. Перед ним стоял хохочущий Никита, сержант сообразил, что его разыграли и, выругавшись, решил обратно лечь спать, но тот его окликнул:
-Куда дрыхнуть рано нам расслабляться там Степаныч зовет, (Командир группы) говорит дело срочное.
-Долбаная жизнь. Ладно, пошли.
Они вышли на улицу, где Саня не без удивления отметил, что наступила ночь, пройдясь ещё не много, зашли в дом, который стал временным штабом. На входе их встретил писарь, указавший куда идти. В командном пункте стояла суматоха, из комнаты в комнату бегали офицеры с бумажками, картами или просто налегке с озабоченным видом. Сане это не понравилось, жизненный опыт подсказывал, что готовится что-то не хорошее, а раз их диверсионную группу собирают то совсем дело плохо. Они зашли в какой-то кабинет. Первое, что бросилось в глаза это, что командир группы Николай Степанович Колесников, стоял, склонившись над картой занимающий весь стол, и обсуждал с Витей какой-то план. Рядом был командир части полковник Комков, смотрящий на чудом уцелевшую картину после минувшего сражения.
-Степаныч, что случилось? – спросил Саня.
-О, очухался! – удивлённо сказал командир, отрывая взгляд с карты и доставая пачку сигарет – Будешь?
-Давай.
-Короче слушай дело такое. В 15:40 мы начали операцию по зачистке, к 16:00 вся группировка боевиков попала в окружение. В 16:20 в южной, северной и восточной части они нанесли контрудар, в результате чего нас слегка потеснили, а в южной части так вообще коридор открылся. По нему они отступили.
-И?
-Мы доложили командованию – начал молчавший до этого Комков – Естественно новость их не порадовала, сказали, тебе дали приказ уничтожить группу террористов, а ты их упустил, так что не хочешь, что бы погоны полетели, хоть из под земли их доставай.
-Короче наша задача следующая – перехватил Степаныч – Найти место, куда отступили недобитки сообщить в штаб и…
-Ну?
-Гонятся по горам за ними дело опасное проще артиллерией накрыть, только координаты нужны – сказал Комков.
-Ясно – с какой-то грустью в голосе ответил Саня.
Дальнейшая перспектива его не радовала задание явно мутное, план действий не определённый из-за спешки, да и веяло ото всего этого не здоровой импровизацией.
-Когда выступаем? – спросил он.
-Через полчаса, пока готовься.

Добавлено (12.02.2010, 19:01)
---------------------------------------------
-Что берём?
-Как всегда.
Саня тяжело вздохнул и подошёл к карте слушая, что говорит командир по поводу грядущего задания. Он старался запомнить каждое слово, каждую деталь ведь кто знает, что может произойти, от этой информации зависела их жизнь. За окном дул ветер, тёмные дождевые тучи закрыли собой чистое безоблачное небо. Редкие солдаты, встречающиеся на улицы, исчезли, а постовые укутались в плащ палатки. Так подходил к концу ещё один день войны для кого бессмысленной, для кого святой. Каждый хоть раз задумывался, что он делает в этой бойне, но не все находили ответ. Саня особо не терзал себя такими глубокими философскими вопросами для него всё было очевидно «Мочить их гадов надо» это было его кредо на войне. Он не проклинал правительство за то, что его забросили, бог знает, куда, в военкомате Саня сам попросил отправить его в Чечню. Зачем? Друзьям сказал, что за деньги, Кате, что его и не спрашивали, хотя всё это было ложь. Настоящая причина заключалось в жизненной идеологии. Он не хотел служить в обычной части, где деды заставляли бы стирать им портянки, Саня был слишком горд для этого. Он не считал, что настоящим мужчиной можно стать, пройдя путь обычной воинской части, нет, для него путь был другой: через кровь, свинец, огонь.

Через полчаса отряд в составе Степаныча, Сани, Вити и Никиты шли под проливным дождём пробираясь по грязи. Первоначальной задачей было обследование моста в пяти километрах от деревни, там в последний раз видели отступающее войско. Саня внимательно смотрел по сторонам и, особенно под ноги опасаясь, что духи, отступая, могли оставить растяжки. Однако в ночной темноте было мало, что видно кроме тех не больших моментов, когда сверкала молния, слегка озаряя местность. Пройдя ещё некоторое время, группа вышла к контрольной точке. Степаныч включил фонарик и, показав жест «Всем стоять» побежал к реке. Минут десять можно было наблюдать, как слабый луч света то мелькал у моста, то на время останавливался, освещая какую-то точку, то потухал, затем опять появлялся.
-Чего он там делает? – шёпотом спросил Витя.
-Ищет что-то, наверное – ответил Саня.
-Совесть что ли?
-Не исключаю.
Затем фонарик снова потух и к группе направился силуэт маленького, но плотного человека. Это был Степаныч, подойдя к своим бойцам, он медленно, вдумчиво сказал:
-Короче дело такое отступали они на спех, поэтому подлянок понаставить не успели, но вот мост подорвать пытались. Ха! Видать, заранее по нему драпать решили, да вот заминировали плохо, обрушилась только малая часть, но техника уже не пройдёт впрочем, и не надо!
-Что дальше делать будем? – спросил сержант.
-Хороший вопрос. Ну, для начала, что мы имеем, во-первых, не добитую кучку террористов около 50 человек. Во-вторых, теперь точно знаем, что они отступали именно по этой дороге, а значит маршрут хоть смутно, но понятен. В-третьих, бежать они будут в горы больше не куда. Хм, достань-ка карту попробуем рассчитать их так сказать траекторию.
Саня вытащил из рюкзака то, что просил командир и накрыл плащ палаткой, что бы её не промочить. Степаныч стал делать пометки на каких-то деревнях и прочерчивать линии, между ними комментируя то, что делает:
-Так вот они пойдут.
-Откуда знаешь? – изумлённо спросил Никита.
-А им по-другому нельзя! Смотри тут, тут и тут засели наши войска к ним они приближаться не будут не самоубийцы. Отступают вот по этой дороге, так? А на этом пути не подконтрольный участок только вот эти деревни. В них они точно зайдут им нужно пополнить свои запасы патрончики, хавчик местные точно помогут. И сам погляди теперь тут ровняк коридор в горы выходит!
-Шаг влево, шаг вправо расстрел? – спросил Витя.
-Именно! – восторженно крикнул Степаныч – Им сворачивать не куда, оставаться в деревни опасно! Путь один в горы! И как раз только по одной дороге! Нам нужно только по следу идти и вычислить где их база, а там наводку дадим и дело в шляпе!
-Что-то слишком просто – сказал Саня.
-Вот если живыми вернёмся, тогда посмотрим, повторишь ли ты эти слова. Ладно, время деньги вперёд может, успеем их догнать ещё в деревне!

Возвращаясь, домой она каждый раз с замиранием сердца заглядывала в почтовый ящик в надежде увидеть письмо от Сани. В этот раз там были только назойливые рекламные объявления. Катя с грустным видом стала подниматься на свой этаж. С тех пор как её возлюбленный попал в армию, она изменилась, стала более нервной, беспокойной и постоянно следила за новостями из Чечни. Поднявшись на этаж и зайдя в квартиру, направилась в свою комнату, но услышала оклик отца:
-Кать, подойди сюда.
-Что случилось?
-Разговор есть – сказал он, покрутив письмом в руках.
-Что это?
-Весточка от твоего.
-Отдай, пожалуйста.
Он слегка усмехнулся, потом сказал:
-Вчера звонила твоя классная руководительница, жалуется, что на уроках письма своему хахалю пишешь.
Катя была на три года младше Сани и потому ещё училась в школе, а он уже служил в армии, ибо после окончания одиннадцати классов в институт не пошёл.
-Отдай, пожалуйста!
-Хорошо так и быть, но пообещай, что это было в последний раз.
-Ладно.
-Врёшь.
-Чего ты от меня хочешь!! – неожиданно взорвалась она.
-Во-первых, не ори на меня. Во-вторых, может ну его.
-В смысле?
-Ну – деликатно начал отец спокойным голосом – Ты подумай, какая жизнь тебя ждёт. Вернётся он из армии естественно не пойдет, не учится, не работать, а потом начнёт пить. Выскочишь, дура замуж по молодости лет, а любовь штука временная поверь на слово. Год, два, три и всё сказка кончится, начнётся суровая реальность. Будешь с ним жить, на твою хочу заметить зарплату, которую он будет пропивать. Родишь дитё, а этот бросит вас и всё. И какой итог: нищая сорокалетняя женщина с ребёнком на руках. Ты этого хочешь?
-Отдай письмо.
-Ты меня вообще слышала сейчас?
-Я больные фантазии людей не слушаю.
-Сама ты! – крикнул отец и тут же успокоился, начав говорить уравновешенным голосом - Катюш может ну его, а? Давай найду нормального парня. Вот Колька, например, помнишь, были у Федосеевых на празднике хороший парень. И умный и красивый, между прочим, в Московский университет управления собирается поступать.
-Это тот хилый ботаник в очках что ли?
-Набралась-то слов от гопника! Ну не нравиться Колька есть ещё Миша…
-А ещё Ваня, Петя, Дима. Пап я знаю у тебя много знакомых, которые своих чад впихнуть не кому не могут.
-Ну, знаешь! – уже не сдерживая свои эмоции, крикнул он – Для тебя стараюсь! А то придёшь потом в слезах и на коленях, прося кусок хлеба!
-Да к тебе из принципа не приду!!
-Приползёшь ещё с детём на руках! С гопником ты будешь жить только через мой труп!
-Отдай письмо, я тебе говорю!
-Да держи! Господи что же это за напасть такая хоть бы сдох твой Саня в этой проклятой Чечне!
Катя схватило с трудом добытое письмо, и в слезах убежал в свою комнату.

Проливной дождь, который шёл всю ночь, кончился только под утро. Как раз к этому времени слегка замёрзшая и усталая группа Степаныча добралась до деревни, проведя не большую разведку на предмет обнаружения подозрительных лиц в ней. Результат оказался не утешительным, террористов не было, а это означало, что они либо уже ушли, либо их вообще здесь не было. В любом случае ничего хорошего не предвещало.
-Так, так, так – размышлял в слух Степаныч, осматривая населённый пункт с помощью бинокля – Значит, духов нет, это сто процентов. Но были ли они вот в чём вопрос.
-Надо проверить – сказал Саня, открывая банку тушёнки.
-Знаю, но как?
-Элементарно! Пойти и спросить?
-И как ты себе это представляешь?
Саня загадочно улыбнулся пожанглировал штык ножом, создавая артистическую паузу, и заявил:
-Ну, например двоих салабонов деды послали найти водочки, а где им ещё достать только у местных.
-Логично, продолжай.
-Я с Витей захожу в деревню строю дурку ну и заодно осматриваюсь, что да как.
-Хм, ладно в принципе согласен, но ты лычки сними хоть салага – сказал Степаныч усмехнувшись.
Хоть это и было не по уставу, но пришлось над двумя засланными казачками поработать. Витя слегка потренировался над мимикой, дабы предать более жалостный вид лицу, как у солдата первого года службы. Саня поменялся формой с Никитой, что бы не было видно дырок на погонах. Да и оба перешивали подворотнички, не качественно, дабы создалось полное ощущение зелёных пацанов пришедших в армию и такой участи не избежали портянки, которые торчали из сапога Вити.
-Вот теперь я за вас спокоен. Чистые голодранцы! – сказал Степаныч, осмотрев переодетых бойцов.
-А мы не перестарались? Всё-таки салаги салагами, а на войну только после учебки направляют – подметил Витя.
-Да балбесами вы приходите такими же и уходите. Ладно, будем надеяться, что у них таких мыслей не возникнет. В конце концов, в данном случае лучше произвести впечатление полного лоха, чем пса войны. Ну, с богом ребятки. А и ещё кое-что идите громко разговаривайте там о бабах, футболе картах, ну о чём вы любите короче. О войне и не заикайтесь, про высокие философские темы тоже.
-Почему?
-У солдата первого года службы такие мысли это патология, понятно?
-Так точно.
Сержанта такой диалог слегка рассмешил, но делать нечего, похлопав по спине Витю, они направились в деревню, чётко выполняя приказ.
-Ну, дурдом конечно, чес слово! Нет, приду на гражданку первым делом нажрусь, так что бы прямо в усмерть.
-Сань, а что потом делать будешь?
-Не знаю рано ещё думать, да, наверное, ни чем.
-Как так? – удивился Витя.
-А вот так! Учиться не охота, работать тоже.
-А на что жить собираешься.
-Придумаю что-нибудь, устроюсь грузчиком, может.
-А я вот ветеринаром буду.
-Смешно, мало ты тут мясо резал? Ладно, пришли, кажется.
Они вошли на окраину деревни остановились, осмотрелись, никого не встретили и пошли дальше.
-Эй! Есть живой кто или как? – крикнул Саня во всю глотку.
В ответ тишина, ещё не давно оживлённая деревня, казалась вымершей. Местные жители попрятались по домам, увидев двух зашедших военных. Они прошли еще, не много заглядывая во дворы, пытаясь найти хоть кого-нибудь. Сане это уже конкретно не нравилось и он, стал отмечать для себя, что сердце бешено заколотилось. Что будет дальше короткая автоматная очередь, которая оборвёт жизнь двум солдатам? Или может так никто и не вылезет? Эти мысли упорно не выходили из головы, заставляя шарахаться от каждого шороха. «Блин надо было хоть ствол взять – с досадой подумал он – А то зашибут сейчас не за что».
-Эй вы! Что надо? – раздался хриплый голос из-за угла.
-Всё трындец мочить сейчас будут – шёпотом сказал Витя.
-Тихо не ссы. Друг не стреляй, мы безоружны, пришли с миром! Водочки хотим, деды заставили!
Из-за угла появился старик с ружьём в руке и спросил:
-А почему вы думаете, что вам тут её продадут?
-Нам по сроку службы думать не положено. Заставили и всё.
Воцарилась тягостная пауза, но к счастью старец прервал её:
-Так вот ты – указал он на Саню – пошли со мной, если деньги есть. А ты там стой не дёргайся.
Так и было. Они прошли сначала мимо какого-то дома, завернули во внутренний двор и остановились возле сарая.
-Давай деньги.
-Слушай друг, засада полная понимаешь, нет у меня, их. Патронами возьмешь? Пятнадцать штук даю, для АКМ подойдут.
-Ладно, давай! – нервно сказал старик.
Саня порылся в кармане и достал своеобразную валюту посчитав, дал ровно сколько договорились.
-Хорошо стой здесь сейчас принесу – сказал старец, уходя в сарай.
Сержант облегчённо выдохнул. Поняв, что остался один он окинул взглядом двор, в котором не было ничего подозрительного. Но вот в сарае раздались голоса явно не на русском языке. Саня прижался ухом к стене и стал слушать. Естественно Чеченский он знал плохо, но в силу специфики региона пришлось выучить некоторые слова. Дословно понять, о чём шла речь сержант так и не смог, но по общему смыслу предложение выстроил так: «Там пришёл русский хочет водки. Надо ему дать, что бы быстрее уходил. Передай Саиду про это, но скажи, что не его ищут». Они ещё о чём-то говорили пару минут, но смысл разговора понять не удалось. Когда старик вышел, Саня, быстро сделал вид, что облокотился на сарай и думает о своём.
-На держи и вали отсюда.
-Благодарствую – сказал Саня и послушал совет.
Через двадцать минут они вместе с Витей вернулись к своей группе, внимательно следя, что бы не было слежки.
-Ну что там было? – спросил взволнованный Степаныч.
-Сейчас – сказал Саня, открыв бутылку водки и сделав пару глотков – Ох хороша чертовка! Короче походили там ну вот бутылочку купили, следов террористов нет. Только

Добавлено (12.02.2010, 19:01)
---------------------------------------------
это старик с кем-то про какого-то Саида разговаривал. Вроде того, что тут русские не по твою душу пришли
-Хм. Саид. Точно! Всё сходится, наша разведка говорила, что командир их группы Саид! Значит, всё верно рассчитали! – восторженно сказал Степаныч.
-И что теперь? – спросил Никита.
-Ничего, идём вперёд, придерживаемся первоначальному плану, глядишь в следующей деревни они будут.

Группа проделала большой марш бросок, до следующей точки подойдя к ней только к вечеру. Несмотря на усталость, они провели разведку во второй деревни, но и на этот раз боевиков не обнаружили. Однако следы их присутствия остались в прямом смысле слова. Возле деревни, как раз на размытой после дождя дороги, были найдены многочисленные следы солдатских сапог, которые вели ровно в том направлении, куда отступали террористы. Возникли сомнения относительно солдатских сапогов, но местные жители уверяли, что федералов не было три месяца, а у самих аборигенов была отнюдь не военная обувь. Таким образом, Степаныч лишний раз убедился в правоте своей теории. Конечно, по-хорошему погоню нужно было продолжать, но бойцы очень сильно устали и командир группы принял решение передохнуть до утра, а там продолжить дело. Расположившись в лесу, разведя костёр, солдаты смогли не много расслабиться.
-И зря я в это дело полез вот, что скажу. Она меня всё равно бросила, да и руку они мне сломали, плюс на учёт по дурке встал – рассказывал Никита грустную историю из своей гражданской жизни.
-Да ладно чего ты слюни распустил – подбодрил его Саня, глотнув из горла бутылки водку – поступил нормально по пацански, а этой стерве по любому жизни не будет нормальной, поверь это дорожка скользкая рано или поздно слетит.
-А мне легче? Вот прикинь, вернёшься домой, а Катька твоя скажет, прости у меня другой он нормальный не пьющий не гульной.
Саня на несколько секунд замолчал. Такие мысли ему в голову закрадывались и раньше, но он всё время их отгонял, боясь ответить на этот вопрос. Что будет тогда? И вот этот жестокий вопрос снова его догнал, но в этот раз надо было отвечать:
-Она не такая – тихим голосом сказал Саня.
-Эх, молодёжь – вздыхая, вступил в разговор Степаныч – Такая не такая любит, ждёт, верит…
-Скажешь не так? Думаешь, что прям все динамят!? – разгорячился сержант.
-Ты поутихни, послушай, что я тебе мудрый человек скажу. Бабы народ корыстный, как в принципе и все существа на свете. И не, потому что они плохие просто каждому живому существу хочется устроиться как можно лучше. Они нас любят, верят и всё такое. Любовь это вера в своего партнёра, а вера основана на определённом плане на будущее. Ну, так скажи мне, какая может быть вера в законченного алкоголика, который пропил всё, потому его и не любят.
-Однако ты загнул – усмехнувшись, сказал Саня – то есть по твоей логике если Катя в меня не будет верить, то бросит?
-Именно.
-Значит всё отлично, вера в меня у неё есть!
Степаныч улыбнулся, глотнул воды из фляги, бросил в костёр ещё одну деревяшку и сказал:
-Рано радуешься Александр. Понимаешь, вера чувство индивидуальное зависимое от каждого человека и самое главное имеет свойство теряться. Вот пока в тебя вера есть ты при деле, на гражданке в тебе тоже вера была, ты ходил в школу ну или что-то типа того ты был при деле, пусть и выполнял его не качественно, но твой завтрашний день не был смутным. Но вот какие у тебя планы на будущею жизнь?
-Ну не знаю.…Там приду, погуляю маленько, а потом может, на работу пойду.
-Кем?
-Я пока не решил.
-И не решишь.
-Почему я же колеблюсь?
-Кто хотел давно решил Витя будет ветеринаром, он окончил институт, решил давно в него есть вера. Никита окончил колледж, пойдёт на предприятие в него тоже есть вера, ибо он всё давно решил. Я останусь тут. Куда пойдёшь ты? Не отвечай всё равно на врёшь! Сначала первые месяцы будешь пить, обосновывая, что отходишь от войны. Учится, не захочешь работать тоже. Но ничего ко второму варианту рано или поздно придётся вернуться, будешь подрабатывать то сторожем, то могильщиком. Ну, зачем ты ей умной красивой девушке такой засранец будешь нужен? Вот так вот постепенно вера в тебя и разрушится. Балбес ты честное слово и самое главное я таких на своём веку наведался.
Саня молчал. Слова Степаныча для него были словно электрический разряд. Такое пророчество относительно себя он слышал не в первый раз, но вот только сейчас серьёзно задумался. Степаныч был для сержанта не просто командир, а человек, которому приходилось доверять свою жизнь, и он думал, что такие люди не способны на предательство их слова всегда искренне.
-А, что мне делать тогда? Я по большому счёту ни чего не умею – признался Саня.
-Вот! Это уже подход к решению проблемы. Знаешь, такие дела за один вечер не решаются, но если хочешь, я подниму свои связи на гражданке, и тебе могут предложить очень интересную работу.
-В мафию?
-Нет в противоположенную структуру.
-В милицию? Никогда!
-Выше бери. Короче вернёмся с задания, поговорим. Скажу одно, работка связана с некоторой долей секретности, но зато во блага страны.
«К чекистам! В принципе нормально» - подумал Саня.
-Ладно, всё завязываем языком трепать надо как следует отдохнуть так что ложимся спать. Дежурим по два часа первый я, далее Саня, Витя, Никитос ты последний – скомандовал Степаныч.

Холодная беззвездная ночь шла для сержанта, казалось бы вечно. Он ни на минуту не сомкнул глаз, смотря в небо, которое затянули тёмные ночные тучи. В этом остановившемся времени было много о чём подумать. Но постепенно ночная тьма уступила место первым лучам восходящего солнца, ознаменовавшим о начале нового дня. В семь утра группа встала и уже в семь тридцать двигалась по направлению к третьей деревни. И всё вновь вернулось на круги своя. Одни догоняли, другие убегали, третьи где-то держали позиции, четвёртые думали, как их отбить. Здесь шла война, а в Москве начался обычный мирный день, в Африке кто-то продолжал бороться за своё право, на жизнь, пытаясь раздобыть еду и в это же время в США на Нью-Йоркской фондовой бирже, группа людей пыталась разбогатеть. Планета продолжала крутиться, и, казалось бы, ничего страшного не происходит, просто всё идёт в обычном темпе, так было, так есть и так будет всегда. Отряду до деревни оставалось идти совсем чуть-чуть, как вдруг раздались выстрелы. Степаныч замер, прислушиваясь к ним, тоже сделали и остальные.
-Что это? – шёпотом спросил Никита.
-Сам толком не понял – ответил Витя.
-Замолчите! – тихо рявкнул Саня.
-Туда, только тише воды, ниже травы – указал Степаныч в сторону деревни и тихо, но очень быстро побежал.
Через пять минут группа из лесу вышла на пригорку, откуда прекрасно виднелось деревня. Все легли и проползли некоторое время, по-пластунски потом, выбрав наилучшую точку для обзора, привязались кто к биноклю, кто к оптике. Происходящее показалось для диверсантов несколько странным, неизвестно какая рота атаковала деревню, в которой засела группа боевиков. Но по идее не тех не других быть здесь не должно.
-Никит, свяжись с нашими доложи, что тут происходит – скомандовал Степаныч.
Через несколько минут связист доложил, что некому подразделению был дан приказ занять деревню, но не о какой перестрелки командование ничего не знает.
-Как всегда ничего не согласуют. Чёрт! Так это по ходу те, за которыми гонимся! – воскликнул Степаныч.
-Наводку давать? – спросил Никита.
-Больной что ли? Пошли, поможем!
Группа быстро спустилась с горы и подошла к деревни, тем самым, выйдя в тыл к боевикам. В открытую вступать в бой не стали, а разбились и начали кидать в окна гранаты. Террористов медленно стали выжимать из населённого пункта, и они не стали особо, противится. Буквально через пятнадцать минут перестрелка стихла из-за того, что духи отступили. Группа вновь собралась вместе. Степаныч был в не себя от ярости и матерился семи этажном матом. Его не довольство выражалось тем, что, практически поймав боевиков, какие-то не понятные воины сорвали всю операцию и из-за них снова надо бегать по всей Чечне. «Не понятные воины» с удивлением смотрели на бог знает, откуда появившеюся группу и позвали своего командира. Тот появился через пару минут и подойдя к Степанычу спросил:
-Так я не понял вы кто такие?
-Чего?! Ты сам то кто?
Саня усмехнулся, вспомнив бессмертное произведение «Золотой телёнок» и перепалку между Шурой и Паниковским.
-Я кто такой?! – кричал командир «не понятных воинов»
-Да кто ты такой вообще!?
-Капитан Шелестов Дмитрий Владимирович, командующий данным подразделением!
-Я командир диверсионной группы Российских войск Николай Степанович Колесников!
Пыл спорящих не много утих, и они перешли на нормальный разговор:
-Вы товарищ капитан со своими солдатами помешали проведению спец операции. Позвольте объясниться.
-Нормальный расклад! Я уважаемый не знаю, чем вы тут занимались, но мне из штаба был дан приказ занять деревню и обеспечить безопасное размещение артиллерии на этом участке.
-Мы вчера докладывали штабу, что здесь будем проводить разведку, как они могли вас сюда послать?
-Откуда мне знать!
На минуту все затихли. Стало понятно, что в очередной раз в штабе произошла ошибка, которая могла стоить жизней солдат Степаныча и Шелестова. Но всё-таки эту версию стоило проверить и пока отцы командиры вместе со связистами пытались прояснить сложившеюся ситуацию бойцы с удивлением смотрели друг на друга. Саня решил не накалять обстановку и увёл своих на край деревни.
-Что это было? – спросил Никита.
-Да чёрт его знает – ответил сержант, закуривая сигарету – Но точно могу сказать упустили мы их.
-И чего теперь? – спросил Витя.
-Посмотрим.
Они молча стояли каждый погружённый в свои мысли. Саня прокручивал в голове план дальнейших действий, Никита думал, что скажут делать, то и будет, а Витя уверовал в провал задания, но не сказать, что был сильно огорчён. В любом случае каждый решил воспользоваться перерывом, дабы слегка передохнуть и успокоится. Через полчаса вернулся весёлый Степаныч вместе с капитаном и сказал:
-Ну, что мужики приуныли это ещё не конец от нас так просто не уйдёшь! Короче слушайте расклад. Эти ясное дело убежали, я уж думал каюк сейчас через горы и за границу, но не всё так просто! Допросили мы одного пленного, оказалось у них там база расположена в горах. Он указал точное место расположения. Задача следующая: направляемся туда, обнаруживаем вражье логово, даём наводку и дело в шляпе.
-Мы вам ребята, конечно, сильно помочь не сможем, но человек пятнадцать дать могу – сказал Шелестов.
-Не стоит.
-Ну, хорошо сейчас сюда подъедут артиллеристы, вы нам только наводку дайте, а мы «Градом» поработаем так, что мало не покажется.
-Вот и отлично! Вперёд мужики осталось совершить последний рывок!

Через час после минувших событий группа пробиралась по узкой горной дорожке. Вокруг цвели цветы и птицы мелодично щебетали свою песню. Даже воздух тут был особенный не загазованный, чистый, настоящий горный воздух. Природа казалось не тронутой, будто не было здесь никогда человека. Но они этого не замечали. Всё вокруг казалось враждебным, группа не обращала внимания на цветущий вокруг мир, лишь только как звери озирались по сторонам, боясь напороться на засаду. Пение птиц отвлекало их от шорохов, которые могли стоить им жизни. И даже этот воздух казался странным, не пахло порохом, который за годы войны стал привычным запахом. Такой образ жизни медленно отравляет душу постепенно ты начнёшь забывать старые законы, соглашаясь с новыми. Дальше не заметишь, как уничтожится чувство жалости, на смену придёт озлобленность. Но и это не исходное чувство последний этап будет безразличие. Убивая тебе, будет всё равно, словно в тире поразишь мишень. Для тебя станет это, обычной работай и голову покинет мысль, «зачем всё это?». Ответ всегда будет прост, так надо.
-Стоять! – скомандовал Степаныч.
Все беспрекословно выполнили команду.
-Мужики тут следы – сказал он, наклонившись и посмотрев на землю.
-Как ищейки прямо – усмехнулся Витя.
-За мной! – холоднокровно сказал Степаныч, не обращая на реплику бойца.
Командир быстрыми шагами пробирался сквозь заросль не спуская глаз с дороги. Вскоре следы пропали, но он продолжал в таком же темпе продвигаться вперед, словно уловил террористов по запаху. Ни у кого в отряде не возникло и мысли усомнится в Степаныче, его авторитет был неприкасаемым, каждый из них знал, что он очень опытный военный, а про профессионализм ходили даже легенды. И в очередной раз он не ошибся, после долгого блуждания по лесу они вышли в горы, а затем, пройдя по каким-то ущельям, остановились на не большой привал. Утомлённые жаждой бойцы хотели попадать на землю, но Степаныч не дал это сделать и построил всех в ряд.
-Короче расклад такой – начал говорить он напряжённым голосом – Если пленный нам не наврал, то мы почти на месте, осталось подняться на эту возвышенность и там по идее должны их увидеть. Не исключаю, варианта подставы и там нас могут ждать бравые воины с кинжалами. Поэтому <

Ну, если представлять это как стиль авторский то вполне. Ну а если как художественное произведение такого жанра, то как будто написанно по отчетам и документам. Хотелось бы от первого или от третьего лица, с описанием чувств людей, природы и вообще более подробно, а то план боевых действий получился.
ну по моему ИМХО

Добавлено (13.02.2010, 12:18)
---------------------------------------------
А вот кстати и конец рассказа.

Поэтому делаем так, я с Витей поднимаюсь и если там, что надо ты Саня с Никитой ползёшь к нам. Если нет, валите Александр за главного. Задача всем ясна?
-Так точно.
-Отлично за мной.
Витя побледнел, перекинул за плечо автомат и направился за командиром. Он никогда не отличался храбростью, можно даже сказать был трусоватым, но, несмотря на это в бою на него можно было положиться. Сержант с Никитой быстро заняли позицию, укрывшись за камнем, и стали наблюдать, как два боевых товарища с трудом взбираются на холм. Сане было не то что бы страшно, скорее его насторожила речь Степаныча и стоит заметить не безосновательная. А вот рядом сидевший Никита был явно напряжен, связист сосредоточенно смотрел на происходящую картину, нервно водя пальцем у курка автомата. Вот командир с Витей забрались на холм, легли и стали осматриваться. Саня на всякий случай навёл в их сторону автомат, рядом послышался лязг затвора АКМ. Около пяти минут ничего не происходило, но вот Степаныч подал знак, что всё нормально идите сюда. Они облегчённо вздохнули и направились к ним. Забраться на холм оказалось не так уж и просто, во-первых, из-за того, что он оказался слишком крутым, во-вторых, что не было за что ухватится и земля постоянно уходила из под ног. Особенно тяжело пришлось Никите, который помимо оружия тащил ещё рацию. Но спустя пару минут оба лежали рядом с командиром и Витей.
-Всё нормально мужики – восторженным шёпотом начал говорить Степаныч – Вот они голубчики все как один. Смотрю, бежать никуда не собираются, отдыхают, радуются, думали так легко от Российских войск сдрапать. Сейчас им устроим дискотеку со светомузыкой. Никитос сообщай штабу.
Саня улыбнулся и достал свой бинокль, дабы осмотреть вражье логово. Базой это можно было назвать чисто условно обычная горная деревушка с убогими домами. Правда, по всюду ходили боевики, с оружием патрулируя местность, но явно они были расслабленны. На крыше одного из домов развевался на ветру флаг республики Ичкерия, можно было догадаться, что это штаб местных повстанцев.
-Соболь, Соболь это Змея как слышно? – раздался голос Никиты.
-Змея это Соболь вас слышу!
-База духов найдена, передаю координаты…
Послышались непонятные цифры и слова вроде северной долготы и западной широты.
-Вас понял, ждите часа два конец связи – раздался голос из наушников.
-А чего так долго? – спросил Витя.
-Да у них там случилось что-то толи заехали не туда, толи топливо кончилось, толи колесо отвалилось, а может всё вместе, я не понял – ответил Никита.
-Ну что ребят на фаер шоу будем смотреть? – спросил улыбающийся Степаныч.
-А давай.
-Ну и молодец тем более твоё мнение никого не интересует.
Саня продолжал осматривать деревню ему даже стало приятно от мысли, что это отребье ходит последние два часа, а потом последует артиллерийский огонь и всё здесь пойдёт к лешему. Но вот в глаза бросилось, что под конвоем боевиков ведут нашего офицера.
-Степаныч посмотри в бинокль около коричневого дома, что это за ерунда? – быстро произнёс Саня.
Вот офицера провели через всю деревню и на окраине подошли к яме сняли с неё решётку и забросили бедолагу туда.
-Чёрт! Проклятье! Что же нам везёт-то как утопленникам! – произнёс со злостью командир – Во ещё одних ведут с западной стороны третий дом!
-Вижу! – сказал сержант.
-Так раз, два, три, четыре, пять, шесть! И ещё один в яме это семь! Если один!
Степаныч опустил бинокль и посмотрел на Саню. Тот с недоумевающими глазами встретил взгляд командира.
-Хана пацанам – констатировал Никита.
-Что делать будем? – дрожащим голосом спросил Витя.
Вопрос был к месту. Однако ответов вырисовывалось целых три: первый, забить на совесть и мораль ведь главное выполнить приказ, поэтому надо лечь, расслабится, наблюдая за тем, как смертоносные ракеты сделают своё дело, а вместе с ним уничтожат пленников. Второй попробовать остановить арт-огонь и высвободить несчастных, но есть большая доля вероятности, что боевики в очередной раз ускользнут и теперь точно за границу. Или третий попробовать освободить, но при всё при этом артиллеристам не мешать. Да вот только в последнем можно и пленных не спасти и самим погибнуть. Степаныч превосходно понимал, какие перспективы вырисовываются, поэтому нужно было принимать решение срочно. Второй вариант он сразу отбросил, ибо задание нужно выполнить любой ценой, а первому не симпатизировал, поскольку на войне следовал правилу, своих не бросай.
-Что думаешь, Сань? – спросил он, не отрывая глаз от деревни.
-Это…ну как его там…спасать пацанов надо – волнующимся голосом ответил сержант.
-Согласен, но вот времени мало. Всего один час сорок шесть минут, а потом боюсь даже представить, что будет.
-Жаркое – вставил Никита с улыбкой на лице.
-Именно. Ладно ребят, будем спасать делать нечего. Давайте поступим так времени мало, но оно есть, поэтому сначала проведём разведку, посмотрим, кто и где стоит. Далее, Александр оставайся здесь наблюдай за ямой посчитай, сколько её стерегут и ходят ли патрули. Парни, а мы пойдём осмотрим другие места сейчас скажу кому и где на всё ровно тридцать минут встречаемся на этом месте. За мной!
Группа бесшумно исчезла и сержант начал наблюдение. Объект охранялся плохо не посредственно у ямы сидел на скамейке только один боевик по сторонам он не оглядывался и вообще казалось, что хочет спать. В метрах шести от него находился сарай, возле которого ошивался парнишка лет шестнадцати, но списывать со счётов не стоило, во-первых, мог поднять шум, во-вторых, на спине болтался автомат. Ещё каждые шесть минут появлялся здоровенный мужик, осматривавший место и уходивший, по-видимому, патрульный. Больше никого обнаружить не удалось. Ровно через тридцать минут на контрольную точку вернулась группа успевшая составить приблизительный план базы и расположение на ней патрулей с охраной.
-Ну, чего у тебя тут?
Саня в подробностях описал обстановку причём сделал это довольно быстро. Степаныч выслушав доклад подчиненного, посидел, подумал минуты две и заявил:
-Так мужики осталось час двенадцать минут. Тянуть больше нельзя, всё выяснить не удалось, поэтому действовать придётся на импровизации. План такой Вить остаешься на этой позиции Сань, Никит вы в это время спускаетесь вниз и тихо снимаете пацана. Витя уведешь, как они его сняли, стреляй из Винтаря в затылок тому у ямы. Дальше я спускаюсь вниз жду патрульного, а вы думайте, как достать пленников. Они кстати всей кучей пусть не бегут, а уходят по одному к Вите. После всего встречаемся здесь и уходим. Вопросы есть?
-Никак нет!
-Так в нашем распоряжении час и восемь минут, с богом!
Сержант и Никита тихо спустились с горы, на цыпочках подойдя к сараю. Они действовали настолько тихо, что прекрасно слышали своё дыхание и звук биения сердца. Осмотревшись пацана, не обнаружили. Саня приложил ухо к стенке, закрыл глаза и стал слушать. Оттуда доносились звуки шагов, по-видимому, одного человека. Он знаком показал «за мной». Они медленно пошли вдоль стены сарая, периодически останавливаясь, дабы вслушаться в другие звуки, но ничего подозрительного не было. Пройдя ещё чуть-чуть, диверсанты наткнулись на открытую дверь, ведущую внутрь здания. Саня осторожно туда заглянул и увидел, что парнишка с виллой разгребает сено. Сержант медленно достал нож, прищурил глаза, напряг мышцы как кошка перед прыжком и совершил стремительный рывок, затем закрыл рот жертве и тут же перерезал горло. На всё ушли доли секунды. Саня аккуратно опустил тело и закидал его сеном. Никита робко вошёл в сарай, осмотрелся и тут же вышел, дабы подать знак, что пацан готов. Увидев команду к действию, Витя прицелился в свою цель. Право на ошибку не было, и стрелок должен был попасть с первого выстрела. Он задержал дыхание, навёл на затылок и плавно нажал на курок. Раздался лёгкий хлопок, и на голове охранника появилась маленькая красная точка. В эту же секунду Степаныч вскочил, направляясь к своей цели. Саня увидев, что боевик у ямы уничтожен, направился к ней оставив Никиту в сарая для прикрытия. Подбежав к мёртвому телу, он быстро стал шарить по карман и нашёл связку ключей. С ней он подошёл к яме, где увидел пленных, которым показал знак молчать и стал пытаться подобрать верный ключ к решетки, дабы её открыть и дать заложникам выйти. В это же время Степаныч лихо расправился с патрульным всадив в сердце нож. После нескольких минут усердия сержант открыл решетку и почти шёпотом сказал солдатам:
-Так мужики сейчас по одному бегите вон к тому кусту.
Из сарая вышел Никита с лестницей в руках и засунул её в яму. Первый из заложников рядовой побежал, да сделал это довольно резво. Дальше ещё один, но уже чуть медленнее. Сане больше всего хотелось в данный момент давать пинка каждому из них, ибо ему казалось, что они ели ногами шевелили, хотя справедливости ради стоит отметить бежали довольно быстро. Вот уже почти все вылезли, остался последний.
-Давай лезь тормоз!
-Не могу – хриплым голосом ответил он.
Тут неожиданно взбунтовался Никита и стал крыть его матюгами, приказывая, не мается ерундой. Саня сплюнул и сам полез доставать солдата, оказалось, это был сильно раненный полковник. Вскинув его себе на плечи, сержант с трудом стал вылезать из заточения. Выбравшись из ямы, они дали знать Степанычу, что это последний и вместе с Никитой потащили тяжёлого полкана. Через семь минут они прибыли к контрольной точке, где сидели все освобождённые рядом с Витей. Положив на землю раненного Саня запыхавшимся голосом сказал:
-С днём рожденья мужики!
-Супер! – радостно воскликнул Степаныч – Ещё двадцать минут осталось до бабах! Уложились то в норматив!
-А вы кто такие? – спросил бывший пленный.
-Сейчас расскажем.
Дальше пошло повествование об задании и удивительном спасении. На лицах у каждого была улыбка одни только что вырвались из плена, другие выполнили миссию, да и людей спасли. Но вот вдалеке послышался шум, все подняли головы в небо и над ними пролетели ракеты. Дальше можно было наблюдать, как это смертоносное оружие падало на базу террористов, поднимая в небо клубы пыли смешанные с огнём. Боевики в панике выбегали из домов, пытаясь спасти свою жизнь, но с неба продолжали падать железяки несущие с собой смерть. Взрыв гремел и тут и там, сметая всё на своём пути. Одно за другим рушились здания, погребая под собой террористов.
-Красиво – заметил Саня.
-Поверь до тех пор, пока сам там не окажешься – добавил Степаныч.
-Слушай, а как ты так их вычисли быстро?
-Да я с этими ещё с Афгана воюю, все их повадки уже наизусть знаю – ответил Степаныч – Кстати, хочешь повторить свои слова, что всё слишком просто?
-Нет.
-То-то же. Ладно, пойдёмте домой, нас уже ждут.
ЭПИЛОГ.
За блестяще выполненную операцию по обнаружении и уничтожении, а также за спасение пленных военнослужащих, всех членов группы представали к правительственным наградам. Вскоре срок их службы подошёл к концу, и они были отправлены в запас ВС РФ, где судьба каждого сложилась по разному. Витя, вернувшись, как и мечтал, стал ветеринаром, а после переехал в Харьков, где живёт и работает, по сей день. Никита устроился на работу и занимает руководящею должность. Саня по возвращению благодаря совету и связям Степаныча устроился работать в федеральную службу безопасности и спустя несколько лет всё же женился на Екатерине. Сам же Степаныч так и остался до конца войны в Чечне, потом проходил службу где-то в Московской области, но с началом второй Чеченской вернулся обратно, где воевал несколько лет, а после был повышен в звании и переведён в штаб. На данный момент работает в штабе министерства обороны в Москве в звании полковник