Я рада 
Добавлено (24.03.2009, 06:49)
---------------------------------------------
Вот уже третью неделю в Ореховой Лощине стояла ужасная жара. Ужасная она была хотя бы потому, что никто из ныне живущих здесь жителей не мог припомнить, когда последний раз солнце пекло столь же сильно как сейчас. Хорошо, что почти в каждом дворе был свой колодец, да и особенность расположения домов здесь была такова, что большая часть их стояла по берегам реки.
Речка Эделия в этой местности сильно петляла: то уходила в лес, то возвращалась обратно, бежала мимо холмов, опять сворачивала в сторону, опять возвращалась и так, пожалуй, километров десять-пятнадцать она не могла определить куда же ей всё таки течь.
Для всех деревенских жителей это было на самом деле большим удобством, так как дома их не растягивались вдоль берегов прямого русла, а ширились и росли во всех направлениях. Хотя, как и полагается любой человеческой натуре, воспринималось большинством из них как нечто само собой разумеющееся. Потому что удобство, к которому привыкаешь, становится не удобством, а порядком вещей, или даже необходимостью. А так как, по рассказам стариков, деревня существует уже около трёхсот лет, то к этой положительной особенности привыкли задолго до них.
Хотя в Ясеневой Поляне, где река текла строго прямо, на север, вбирая в себя по пути множество мелких притоков, были уверены, что такое виляние речки –дело рук могущественного волшебника, одного из основателей Ореховой Лощины.
И правда, если верить тому, что Эделия течет здесь триста лет, то она на удивление всем не только не пересохла, но даже не обмельчала. А была всё тем же быстрым и чистым потоком, каким помнят её старики ещё с детства.
В основном на всем своем протяжении она достигала не больше десяти метров в ширину. Тут и там над ней были мосты, а по берегам росли ивы, купающие свои тонкие длинные ветви в приятной прохладной воде.
На окраине деревни, где река делала свой предпоследний поворот по соседству с сельской дорогой стояла обычная деревянная изба. Не самая маленькая, но и не самая большая, по сравнению с остальными домами в деревне, в один этаж. Но для той, что жила здесь этого было вполне достаточно.
Женщину звали Агафья. Муж её давно умер, а единственный сын ушел из дома, когда ему было ещё шестнадцать. С тех пор о нем так ничего и не слышали. Но она все равно продолжала ждать его и надеяться на возвращение. Ей было около шестидесяти лет, по меркам, ореховцев это совсем не много. Люди здесь старели медленно и порой доживали даже до ста пятидесяти.
Тетушка Агафья сметала со двора мусор, а кошка Вешка, вылакав из блюдца все молоко, взобралась на яблоню, устроилась поудобнее, и стала смотреть на тот мир, что раскинулся перед ней внизу в лучах заходящего солнца. Несколько куриц-несушек лежали в ямах, вырытых собственными ногами, прямо под лавочкой около розовых кустов. Их блаженный отдых заключался в поочередном потягивании лап и крыльев, нахохливании и купании в черноземе. Корова Пеструха послушно стояла на привязи под навесом и ждала, когда хозяйка закончит убирать, и наконец, уделив ей немного времени, помоет и подоит её. Она била себя по бокам хвостом, прогоняя мух и оводов. В сарае фыркнула и топнула копытом лошадь Зурга. А стайка чирикающих воробьев расположилась на крыше дома и на крыльце, время от времени шумя и беспокоя Вешку.
Агафья закончила подметать и подошла к бочке зачерпнуть два ведра воды, чтобы напоить и помыть корову. Племянники, прибегавшие днем, мальчик двенадцати лет и девочка, его сестра и ровесница, Глойд и Мирта, натаскали воды из реки в бочку, и теперь она стояла полной до краев. День сегодня выдался тяжелый – начался покос, да к тому же из-за длительной жары и долгого отсутствия дождей, весь огород приходится поливать утром и вечером. Завтра суббота - нужно встать засветло и съездить на Торговую Площадь. Агафья собиралась взять с собой племянников, те уже давно просились, но их отец, брат Агафьи Протан Дрод устроил им вчера взбучку за шутку над дедом и в наказанье отменил долгожданную поездку.
Накануне вечером Глойд и Мирта стащили у деда трубку, выскребли оттуда табак, набили её сушеным укропом и положили обратно. Мешочек с табаком заменили на тоже самое. Затем залезли на ближайшее дерево и стали ждать. Не прошло и часа, как раздосадованный дед Махей громко ругался всеми бранными словами, матеря всех и всё, а потом, решив, что табак верно пропал по неизвестным ему причинам, со всей злостью зашвырнул мешочек куда подальше. Так бы он и ушел в дом, никогда не узнав, что и каким образом случилось с его недельным припасом курева. Но судьба распорядилась иначе: Глойд с Миртой больше не в силах сдерживаться прыснули от смеха так, что сухая ветка, на которой сидел мальчик затряслась и хрустнула. Вынужденная посадка произошла на мягкое место. Само собой разумеется это оказалось не очень приятно, и Глойд застонал от боли, зато Мирта закатилась ещё сильнее. Тут подоспел дед Махей, сообразил что к чему, и, схватив шутника за ухо, потащил в дом. А уж там, на семейном совете, сдерживая смешок, все пожурили ребятишек за проделку, и отец, как и полагается, придумал наказание – вместо поездки с теткой Агафьей на Торговую Площадь в субботу помогать старшим братьям на покосе.
Красное спелое яблоко упало с ветки на землю в мягкую зеленую траву и осталось лежать там. Где-то под крыльцом пели сверчки, в воздухе летали и жужали рои мошек, а с речки доносилось лягушечье кваканье. В небольшом ухоженном палисаднике начала распускаться вечерница. По сельской дороге, мимо загородки, шумно обсуждая улов, прошло несколько мальчишек с удочками и корзинкой. Агафья посмотрела на малиновый полукруг опустившегося за горизонт солнца и вытерла о фартук руки. К дому подходила соседка Дона Бедс.
- Здравствуй, Агафья! Слышала новости?
Скрипнула калитка, и розовощекая толстушка Дона вошла во двор.
- Здравствуй…какие?
- У Ройла Доденса дочь завтра выходит замуж, на свадьбе будут все соседи, Бриты и Лоледы.
- Так ведь Доденсы с Лоледами в ссоре…
- Ройл на радостях простил брата и пригласил всё его семейство, – Дона отмахнулась от назойливой мошкары и присела на скамью виноградной беседки, - достал из погреба пятнадцатилитровую бутыль своего самого лучшего самогона, бочонки с сидром и пригласил городских музыкантов. Валдия с матерью и тетками два дня готовились. А вчера сватья приезжали за приданным, жить-то молодые после свадьбы будут не с Ройлом, а в Большом Междулесье. Весной собираются свой дом строить…
Дона продолжала говорить, а Агафья думала о том, что у всех со временем вырастают дети, потом дети женятся и рождаются внуки. От таких мыслей становилось на её душе больно и грустно, и чтобы не расплакаться, она старалась гнать их от себя прочь.
Увы! Но больше одного сына Создатель ей так и не дал. Да и тот уехал из дому, как только исполнилось шестнадцать, не подав больше о себе ни весточки. Муж был намного старше Агафьи и через семь лет после этого скончался от сердечных хворей. Протан с семьей хотели забрать её к себе, но она отказалась покидать дом, где прошла большая часть её жизни.
Дона рассказала ей о том, что произошло за неделю, кто и о чем говорит, какие вести из ближайших городов, спросила пару советов для огорода. Они очередной раз обсудили, что и когда лучше сажать и собирать, что делать чтобы огурцы не были горькими, чтобы помидоры не чернели, а капусту не погрыз червяк. И только потом, наконец, Дона вспомнила, что она хотела.
- Агафья, я что пришла-то: дай мне, что от бородавок. А то у Ледочки вскочили целых три. Ведь говорила ей бестолковой: «Не таскай лягушек в руках – бородавки будут». Нет, сестра моя – Великая Дея, всё равно тащит! Не слушается бабку совсем. Своевольная девка растет!..
Агафья ушла в дом и вернулась меньше чем через минуту с маленькой баночкой сильно пахнущей мази. Она отдала её Доне вместе с горшочком лесных ягод, которые набрала днем на лугу.
- Это Ледочке передай от меня, а это мажьте на ночь перед сном.
- Вот спасибо тебе большое… а ты слышала еще новость… На Зеленых Холмах видели дракона…
- Дракона!?.. Вот уж диво!.. единственный раз-то я дракона видела полвека назад.
- Говорят, он как будто-то кого-то искал.
- Человека что ли?..
- Да вроде бы как…
- Да зачем дракону человек?
- А ты поди, его спроси.
И Агафья вспомнила: еще ребенком её накрыла в поле быстро бегущая по земле тень, а когда девочка подняла вверх голову, то увидела зрелище, запомнившееся ей на всю жизнь. Зеленая переливающаяся на солнце чешуя, большие когтистые лапы, длинный хвост и могучие крылья, что неспешными взмахами ловили потоки воздуха.
Вообще в Срединных Землях драконов видели не часто. О них знали только то, что это древние и мудрые существа, живущие в Восточном Переделе, и прилетают они сюда поохотиться. На людей они вроде бы никогда не нападали, а передвигались чаще всего по ночам, чтобы не привлекать к себе внимания.
- Ну ладно, пойду, пожалуй, а то засиделась я у тебя, а мне еще ужин надо готовить.
Они попрощались, и Агафья ушла в дом.
Мирта была сонная и уставшая, время от времени шмыгая носом, она медленно потирала руками глаза. После вчерашнего покоса и купания в холодном роднике она почему-то простыла, да еще не выспалась, потратив полночи на чтение «Истории Срединных Земель», и теперь глаза совсем слипались. Косы её были растрепанны, а рубашку она вообще одела на изнанку, но этого пока никто не заметил. Наконец более менее собравшись с мыслями, она взяла ложку и собралась завтракать. Мать поставила перед ней молоко, пшенную кашу и мед.
Малышка Вивиан, держась ручонками за край стола, с полным набитым ртом вертела по сторонам головой, а Дармот с Винсеном откалывали одну за другой шуточки в адрес Глойда по поводу его новой жилетки.
Неожиданно весь взлохмаченный на кухню забежал Олен, брат Мирты и Глойда, старший после Дармота, Винсена и Элейн. В руках он держал увесистую старую книгу, дунув на которую, протянул отцу. Облако пыли поднялось в воздух и, сидевшая напротив Мирта громко чихнула, да так, что нечто небольшое и зеленое выскочило у неё из носа прямо в крынку с молоком. Глойд, до этого наблюдавший за ней, чуть не подавившись, разразился смехом. За что получил от матери звонкую оплеуху. А Мирта, удивленно посмотрев на него, про себя заметила, что носом стало дышать намного легче.
У входной двери зазвонили колокольчики. На пороге дома кто-то стоял и ждал, когда откроют дверь.
- Это, наверное, Клайден Лаут пришел. Он вчера попросил одолжить ему тридцать серебряников на новую лошадь, – подумал вслух Протан и сдвинул сползающие очки на переносицу.
Его жена, Азалия, поспешила открыть дверь. Через минуту тетушка Агафья зашла на кухню и пожелала всем доброго утра. Ей с радостью ответили тем же. Хозяйка дома усадила её за стол рядом со своим мужем, попросив Олена пересесть на другое место, а сама продолжила хлопотать у плиты. Агафья села, но от завтрака отказалась. Раздался хлопок - Олен по ошибке взял чашку Винсена, за что и получил от него подзатыльник.
- Протан, я вчера руку потянула и не могу тяжести поднимать. Может всё таки отпустишь со мной хотя бы Мирту.
Отец оторвал свой взгляд от пожелтевших книжных страниц и посмотрел на дочь. Та, опустив голову, доедала кашу без молока. Глойда за столом уже не было, он пошел кормить голубей. А Дармот помог Вивиан вылезти из-за стола.
- Ладно, пусть едет.
И немного помолчав, обратился к дочери.
- Мирта, иди, собирайся.
Ура! Мирта готова была подпрыгнуть от радости до потолка. Её усталость и сон вдруг куда-то исчезли. Жалко конечно, что Глойда не будет с ними, но его бы отец точно не отпустил. Она побежала в свою комнату чуть ли не вприпрыжку. Быстренько перезаплела две косы в одну, переодела рубашку, которая была на ней наизнанку, схватила тонкую шаль и помчалась обратно.
На улице её уже ждала тетушка. В руках у неё была корзина с едой, собранной Азалией. В воздухе пахло сеном, раскинутым по двору для сушки, а свежее утро легкой дрожью пробежалось по телу. Едва Мирта прыгнула в тележку, как Агафья, отдав ей корзину, дернула поводья. Лошадь перестала жевать траву, тронулась с места и выехала на дорогу.
Деревня потихоньку просыпалась. Аккуратные домики, из камня и дерева, стояли за невысокими заборами или позади густых клумб палисадников. Тут и там слышался крик петуха и лай собак на проезжающих. Пастухи, стегая по земле кнутом, собирали коров в стадо. Среди них с невозмутимым видом жевала траву Пеструха.
До Торговой Площади было полтора-два часа езды. За это время можно было немного выспаться. Вся дорога была ровной, и телега еле тряслась. Мирта уснула почти сразу, когда они выехали из Ореховой Лощины, накрывшись шалью.
Уже спустя час солнце медленно поднималось в безоблачное небо, начинало припекать в спину и затылок. Вокруг неустанно жужжали насекомые, выползая навстречу новому дню, перелетая с ветки на ветку, пели птицы, а на камнях грелись ящерицы. Клубы придорожной пыли оседали на широкие листья подорожника и лопуха позади проезжавшей телеги. У края растущего вдоль дороги леса кое-где виднелись усыпанные плодами дикие яблони и груши, колючие кусты шиповника, дерна и спелые ягоды земляники.
Ореховая лощина была одной из деревень, располагавшихся в центральной части Срединных Земель, населенных зажиточными крестьянами, торговцами и ремесленниками. С тех пор как прекратились междоусобные войны, а государь ввел на местах самоуправление, жизнь здесь в скором времени наладилась и потекла тихо и размеренно.
Почти триста лет назад мятежи, сражения, грабежи и мародерства сожгли и разрушили здесь примерно половину прекраснейших городов и деревень. ЭрЭнорт, Ладегор, Орендор, ПортАгел, Зордебот – самые крупные из них, навсегда остались только в легендах и преданиях. От их былой славы и величия сохранились только груда старых развалин и навсегда опустевших руин. Эта была Великая смута, война между князьями за право взойти на престол, борьба за власть, которая длилась бы еще не известно сколько если бы Высший Совет магов не вмешался в политику Срединных Земель, что делал крайне редко, и не поддержал Румуса Первого, сводного брата последнего государя. После коронации новый правитель ввел свод законов, сильно ограничивающий доселе почти беспредельные права феодалов в своих наделах. Его авторитет окончательно упал в глазах дворян, зато вознесся до небес в глазах своего народа и потому новых волнений, бунтов и мятежей не последовало. Народ, измотанный, измученный и уставший от бесконечных войн наконец-то получил благословение от нового короля на мирную жизнь и свободу от узурпаторства своих господ. Влияние Высшего Совета магов было весьма значительно, особенно при поддержке соседей Срединных Земель – Северных Высот и Восточного Передела, и это окончательно положило конец феодальной разобщенности и междоусобицы и дало начало новому времени и новой истории этого великого государства.
Занимались в Срединных Землях в основном земледелием, животноводством, и рыбной ловлей. Имела место и охота, потому как большую часть территории по-прежнему занимали леса. Широкие, высокие и густые, они были полны дичи. В городах было хорошо развито ремесленничество, активно шла торговля. Из других стран привозили сюда ткани, пряности, вино и многое другое. За столько сотен лет мирной и сытой жизни люди здесь почти позабыли про войны.
На подъезде к городу, когда узкая сельская дорога свернула направо и, выбежав из леса, соединилась с широкой главной, тетушка Агафья разбудила Мирту. По западным и восточным путям, прилегающим к одному единственному, который ведет через зеленую гущу полей к городским воротам, тянулись прерывистой прямой повозки с людьми, телеги и обозы с мешками, бочками, сеном и корзинами, одинокие всадники и целые торговые караваны купцов. Город носил название Зидил, но иногда народ с окрестных деревень называл его Торговая Площадь. Во времена Румуса Первого на этом месте стояло всего лишь три избы, обозначавшие пересечение трёх дорог. Спустя столетия здесь отстроился целый город.
Каменные стены, окружавшие его, уже давно носили характер скорее территориального ограждения, нежели защиты. Они были невысокие, всего лишь в два раза выше человеческого роста, но широкие ровно настолько, чтобы охрана, стоявшая постоянно на посту, могла спокойно по ним передвигаться. С высокого холма, откуда спускалась дорога, поверх неровного края стен, отделяющих Зидил от внешнего мира, можно было рассмотреть совсем не маленькое внутреннее пространство города. А ведь по меркам Срединных Земель он считался небольшим. В солнечном свете купались ослепительные белокаменные дома. Их остроконечные конусные крыши покрывала темно-бирюзовая или бордовая черепица со светлыми разводами, выложенная красивым узором, сильно напоминавшим черепаший панцирь. Кое-где на венчавших их шпилях развивались гербовые флаги. Здания и сооружения были всего в несколько этажей, на первых из которых чаще всего располагались многочисленные лавочки купцов и мастерские. Между домами сливовыми пирамидами крыш выделялись гостиные дворы, росли городские деревья, возвышались водонапорные, сторожевые и жилые башни. Ещё с холма можно было увидеть верхушку Червонной башни с часами, где со всей своей семьей жил наместник. Она находилась поблизости с самыми важными зданиями в Зидиле – зданием городского совета и святилищем на Центральной площади.
Зидил уже наполнился шумной толпой. Людские фигуры, обозы и повозки с лошадьми двигались по булыжным дорогам в переломах больших и маленьких улиц, где открытые солнцу, где укрытые от него в тени домов и густых крон дубов, берез и ясеней.
Агафья остановила лошадь возле лавки аптекаря Фарута Бренделя, коему приходилась дальней родственницей. Взяла мешок с травами, чтобы отнести их внутрь, и велела Мирте напоить лошадь. Ветки дикого винограда, растущего из двух горшков на балконе третьего этажа, плотно опутали собой лицевую часть дома как паук паутиной. Они оставили просветы в сплетенном зеленом покрывале своих стеблей и листьев лишь для окон и дверей. Пока тетушка получала расчет за травяной сбор, а заодно обменивалась новостями с Фарутом, Мирта набрала из колонки полное ведро воды и поставила его перед Зургой. Та фыркнула, тряхнула гривой, стукнула копытом и принялась жадно пить. Мирта гладила лошадь, бесцельно скользя взглядом по прохожим. У неё было отличное настроение. Она проверила на месте ли кошелёк с её пятью серебряниками и стала читать надписи на ближайших витринах. В воздухе пахло свежими булочками и сладостями. Когда лошадь утолила жажду, Мирта дала ей пару морковок и яблоко - Зурга осторожно взяла их влажными губами. Через каких-нибудь десять-пятнадцать минут из дверей аптечной лавки выскользнул мальчишка – мелкий подмастерье Фарута, ловко прошмыгнул между проезжавшими обозами на другую сторону Плетеной улицы и скрылся там в кондитерской лавке.
Агафья вышла в сопровождении аптекаря – невысокого старика с маленькой седой бородкой и пенсне на носу. Увидев Мирту, он весьма учтиво кивнул ей, и она ответила ему тем же. Проходивший мимо здоровяк чуть ли не сбил её с ног, когда она в очередной раз, зевая по сторонам, отошла от телеги.
- ... и непременно передай мои поздравления Ройлу, если увидишь его.
- Обязательно передам, - тетушка Агафья наконец-то попрощалась с Фарутом.
После Плетеной улицы они свернули на улицу Дубовая Зарь, затем сократили путь через Охотничий переулок, а уж потом, проехав по узкой Купеческой, выехали на Центральную площадь рядом с которой была Торговая.
В воздухе смешалось множество запахов: восточные приправы, парное мясо, пряные травы, свежая и копченая рыба, горячий хлеб, жареная домашняя колбаса, разлитое пиво, дым, зеленые яблоки, сладкие дыни, ягоды и конский навоз. Ряды с высокими деревянными навесами, за прилавками которых постоянно суетились продавцы, раскинулись во всю ширь и длину, не оставив на площади пустого клочка. Чего только здесь не было, глаза просто разбегались по сторонам, а прилавки были забиты всякой всячиной. Воробьи и голуби порхали под навесами и прыгали по булыжной земле, подбирая крошки хлеба и рассыпанное зерно, стайки ребятишек сновали в промежутках толпы, лошади цокали копытами, а люди перекрикивали друг друга.
Агафья заплатила обходчику налог, и они с Миртой смогли на день занять торговое место. Где-то через час, Мирта отпросилась у Агафьи, чтобы купить домой гостинцев – сладостей и дынь. Быстренько обежала два ближайших ряда и вернулась с полными сумками. Выложенные на прилавок свежая зелень укропа, петрушки, сельдерея и щавеля, красные яблоки, помидоры и большие сочные груши раскупались быстрее, чем Агафья предполагала, и уже к полудню у неё практически не осталось товара. Народу к этому времени уже заметно поубавилось. А в кошельке приятно позвякивало несколько десятков грошей и медяков. Они отобедали жареной домашней колбасой с хлебом, сыром и запили приятным прохладным квасом из кувшина.
На углу Центральной площади между «Винным погребом Игната» и «Марфиной сыродельней» была «Швейная мастерская Кроста». Вот туда-то и отправились тетушка с племянницей. Через неделю у Мирты намечался день рождения и Агафья пообещала ей купить такой же сарафан, как у Тины Брилит, дочери соседа Дродов. Ну или еще лучше. Вообще-то Азалия обычно сама шила дочерям сарафаны, но они несомненно уступали по красоте тем, что можно было увидеть в «Швейной мастерской Кроста». Его поставщики, из разных районов Срединных Земель и Восточного Передела, своими чудеснейшими изысканными тканями могли угодить любому притязательному вкусу.
Сарафан был бесподобен и сидел замечательно. Что и следовало ожидать. Мастера у Кроста знатные, одевают самого наместника. Алые маки и голубые васильки, расшитые бисером и золотистыми нитками, веселили и радовали глаз своими яркими насыщенными красками. Мирта уже представляла себе, как будет кружиться в нем под старую отцовскую гармошку и звонкую балалайку деда Махея.
- Ох, надо же было заехать в святилище, как же я могла забыть? - вспомнила тетушка Агафья на обратном пути.
Вспомнила и сразу же подумала, как это она могла забыть, если выезжая с Торговой площади, она собиралась повернуть сначала к святилищу, а уже потом отправится в швейную лавку. Но мысль эта почему-то вдруг выскользнула из головы, и она направила Зургу мимо фонтана сразу на угол.
- Тетушка, а давай поедем не через Пролесок и Криводуб, а через Междулесье, там же по пути, ближе к Ореховой Лощине, на ведьминой поляне жертвенник есть, ты сможешь там дары оставить, - предложила Мирта.
- Через Междулесье ехать дольше.
- Ну и что. До вечера же еще далеко.
- Зурга уже устала, да и ты тоже.
- Да всего-то только на час дольше.
А и правда, - подумала про себя Агафья, - все равно раньше времени домой возвращаемся, а дары надо обязательно принести, торговля-то сегодня, ой, как хорошо прошла – все мешки пустые, и Зурга на легке едет.
Решено. На развилке дорог они свернули не направо, а налево. Прямо перед телегой дорогу перебежал заяц. А ещё через некоторое время им встретился целый выводок ежей, усевшихся на обочине возле дикой грушенки. Солнце, как и утром, светило в спину, но уже менее жаркими и горячими лучами.
Жертвенник на ведьминой поляне представлял собой ничто иное, как цилиндрический камень диаметром около двух метров и высотой около полуметра. На его светлой и удивительно гладкой поверхности, исписанной древними знаками и символами, всегда лежали самые лучшие плоды или самые красивые цветы, а иногда даже монеты. Если, обращаясь в молитвах, человек просил у богини что-то, а потом получал желаемое, то он обязательно должен был принести Великой Дее дары. Нежданно пришедшая удача также обязывала к благодарственной молитве и дарам.
