Пролог.

На белом песке у самой кромки прибоя играют дети. Лица их похожи, как два солнечных блика. Ярко-рыжие локоны мальчика свободно треплет лёгкий ветерок. Такие же рыжие волосы девочки заплетены в две задорные косички. Брат строит песочный замок, сестра пускает мыльные пузыри.
- Поиграй со мной, - просит она.
- Опять в куклы? – поднимает лукавый взгляд он.
- Смотри, какие красивые, - девочка выдувает переливающийся шарик. Внутри радужной плёнки угадываются крошечные человеческие силуэты.
- Ты сделала себе девочку, а мне мальчика, как всегда?
- Да. Хочешь, поменяемся? Так будет интереснее.
И прозрачный пузырёк лопается, оставляя в руках девочки куклу-мальчика, а в руках мальчика куклу-девочку. Мальчик смеется.
- А теперь мы поменяемся обратно, – смех девочки звенит над берегом.
- И поселим их в этот замок, - мальчик опускает куклу на песок. Девочка тоже ставит куклу, но с другой стороны песчаной стены.
- Пусть они тоже поиграют.
- Будет весело?
Взявшись за руки, дети-боги снова смеются. Светлая Райна сыплет из горсти белый песок времени, Тёмный Хиcc выдувает из соломинки мыльные пузыри надежд. Ноги их омывает океан вечности.
Они играют.

Часть 1.
Глава 1.
235 год от Основания Империи.

- Держ… буль… буль… - Хляби небесные разверзлись в самый подходящий момент, и на рыночную площадь обрушились потоки холодной воды. Вместо пронзительного вопля «Держи вора!» изо рта упитанного горожанина вырвалось невнятное бульканье, в руке остался лишь клок мокрых лохмотьев. Дерзкие сорванцы, стащившие кошель, мгновенно исчезли среди начавшегося столпотворения. Протирая залитые водой глаза и ошалело озираясь, лишившийся денег ремесленник то хватался за опустевший карман, то совал под нос раздраженно отмахивающимся базарным торговцам клочок мокрой тряпки и громко жаловался на несправедливость жизни. На глаза ему попался с деловитым и одновременно важным видом спешащий куда-то вояка со значком рыночной охраны. Но на попытку горожанина воззвать к закону тот сердито рыкнул и побежал дальше. Конечно же, рыночной страже было не до какого-то обворованного недотёпы, когда все силы доблестных защитников правопорядка были брошены на штурм ближайшего питейного заведения.
Костеря на чем свет стоит внезапно начавшийся ливень, пятеро вояк ввалились в таверну, распихав по дороге всех, кого только можно, расселись за длинным столом в середине зала и затребовали пива и снеди. В самом тёмном углу этой же таверны, за маленьким шатким столиком около входа на кухню, расположилась парочка несколько хулиганского вида, но с честными-пречестными глазами. Одному из них, белобрысому, на вид можно было дать не более четырнадцати лет, второй, с более привычной для этих мест тёмной шевелюрой, смотрелся на пару лет постарше. Пробегающие мимо подавальщицы не обращали на них внимания, спеша поскорее накормить и напоить набившийся в «Троллью Слезу» народ. Мальчишки же за кружкой горячего яблочного сидра увлеченно беседовали.
- Везет лягушке на дождик! – Того, к кому обращались, звали Лягушонком. – Вот всегда так! Спорим, ты бы так легко не отделался, кабы не ливень! Нахал, – в голосе чернявого слышалась досада на удачливого приятеля. Шутка ли, увести приглянувшуюся добычу из-под самого носа лучшего друга.
- А что? Вот была бы умора поглядеть, как этот бурдюк за мной побегает! - хихикнул в ответ второй воришка.
- Забыл уже, что верзила Бешах тебе ещё вчера велел на его рынке не шалить? Нажалуется Мастеру, тебе мало не покажется.
- Ну, ты и зануда, Свисток! То нельзя, это не тронь! Воспитатель нашелся! Мы свободные люди или где? – губы юного хулигана растянулись в мечтательной ухмылке. - Мне, может, мёдом тут намазано…
Перешептывание подозрительной компании сопровождалось тихим перезвоном пересчитываемых монет, добытых благородным трудом, то бишь облегчением карманов олухов и ротозеев. Впрочем, к этой категории Свисток и Лягушонок причисляли всё население славного города Суарда и его окрестностей, за исключением разве что принадлежащих к Гильдии, да еще городской стражи.
- Знаю я твоё мёдом… мечтай, мечтай! Заметит тебя эта фифа, как же! Не нашего полёта птичка, невеста самого деся-атника, - Свисток так живо изобразил задранный нос местной красотки, что Лягушонок покатился со смеху. – А серьги-то давай, выкладывай!
- Какие ещё серьги? Не знаю никаких серег, приснилось тебе…
- А в глаз?
- А в ухо?!
На этой жизнеутверждающей ноте разговор был прерван громогласным явлением не к добру помянутого Бешаха, начальника рыночной стражи. Распахнув пинком дверь и разбрызгивая во все стороны воду с промокших волос, он с порога распорядился:
- Стоять! Пива, бегом! Жаркого, окорока, пирога и всего, что есть, да побольше! – и обвел зал, набитый разнокалиберной публикой, орлиным взором. – Побалуй тут у меня! – плюхнулся на привычное рабочее место.
Сидевшие за столом подчинённые встретили начальство здоровым ржанием и стуком кружек по столу. Парочка же в углу разом примолкла и тишком стала отползать в сторону выхода, надеясь не попасться на глаза блюстителям спокойствия, дабы загребущая лапа труженика дубинки не вывернула из их карманов в поте лица добытые медяки и серебряные марки. Опасения их были напрасны, так как десятнику в данный момент было совершенно не до какой-то ерунды. Он только что вернулся от капитана городской стражи, традиционно в нецензурных выражениях отказавшего рыночным воякам в прибавке денежного довольствия. Мотивировал же капитан своё непопулярное решение ещё более крепкими словами в адрес короля-наместника, - да продлятся его годы! – пригласившего, не иначе как назло честным людям, в столицу своих младших детей и, до кучи, героя пограничных сражений генерала Дуклийона, в народе прозванного Медным Лбом.
Сегодня две главные жизненные страсти бравого служителя закона – жадность и любовь к сплетням – сплелись ядовитым змеиным клубком и буквально жгли его изнутри.
– Испортили весь праздник! Мало нам беспорядков в порту, ещё и Медный Лоб на наши головы! - Бешах одним глотком выдул пиво из ближайшей кружки. Чело его омрачилось ещё больше, когда протянутая наугад рука не обнаружила следующей, дабы хоть немного притушить пожар благородного негодования.
– Ну, что уставились? Где пиво? Где налоги? Опять пусто? – красивым словом «налоги» десятник Бешах называл ежедневную мзду, собираемую подчиненными с мелких мошенников, содержателей собачьих бегов и петушиных боев, и прочей незаконопослушной рыночной шушеры.
– Никак нет, господин десятник! – пододвигая в сторону трезвого и злого Бешаха собственную еле начатую кружку пива, отрапортовал седоватый вояка в заляпанном чем-то жирным колете, на которого пал грозный начальственный взор. – Налоги на месте! – и для убедительности похлопал себя по оттопыренному карману, издавшему тихий звяк.
– Короче, орлы! – после второй кружки тон десятника приобрел некое подобие дружелюбия. – Повышения жалованья опять не будет, – эти слова, хоть и вполне ожидаемые, вызвали у пятерки стражников слитный вздох разочарования.
– Зато господин капитан Труст, чтоб его тролли съели, клятвенно обещал нам проверку, чистку рядов и вообще троллью мать! Видишь ли, мышей не ловим! А его-то долю вынь да положь!
Срочное совещание на самую близкую сердцу истинного защитника народа тему проходило под чавканье и бульканье, перемежаемое хрустом разгрызаемых костей и требованием ещё выпить. Ребром стоял вечный вопрос – как создать видимость бурной деятельности таким образом, чтоб и должное количество ворья начальству предъявить, и главы Гильдии Тени не задеть, и, главное, себя, любимых, не обидеть. Достижение желанной гармонии осложнялось скорым прибытием в столицу неприятностей в лице генерала, в последние несколько лет благополучно воевавшего где-то и с кем-то (нас не касается, и ладно) и юных высочеств. Присутствие до тошноты честного и правильного генерала, которому в мирное время явно некуда будет применить энергию, обещало взбаламутить такую приятную жизнь городской стражи, привыкшей ко вполне пристойному взаимопониманию с Гильдией Тени и Лигой Нищих. Если его превосходительство вздумает наводить порядок по своему разумению (а он вздумает!), о спокойной жизни и приличном доходе придется забыть не только мелкой сошке вроде десятника Бешаха, но и самому капитану городской стражи господину Трусту. А он ой как не любит проблем, и виноват будет не генерал Дуклийон, чтоб он был здоров, а кто-нибудь поближе… и юные Высочества – что им не сиделось в крепости Сойки, свежий морской воздух, что ли, надоел? Хоть и совсем дети ещё – двенадцать и четырнадцать, - лысый гоблин знает, чего от них ожидать? Старшая дочь короля от первого брака, Ристана, по слухам, младших на дух не переносит. Тут к гадалке не ходи, скоро такая буча в городе начнется! В общем, по всему выходило, что в ближайшем будущем ничего особо приятного господам стражникам не светит.
В процессе обсуждения открывающихся горизонтов и неумеренного поглощения спиртных напитков взгляд верзилы-десятника тяжелел, и ржание соратников всё более переходило во взрыкивание. Бравых вояк, как всегда, интересовал сакральный вопрос «кто виноват?», так как вопроса «что делать?» не могло возникнуть в силу полного соответствия занимаемой должности. Кулаки стражников уже зудели, и наиболее ушлые посетители забегаловки по возможности незаметно просачивались к дверям. Доблестная стража следовала правилу высокого начальства – виноват кто поближе.

Юным ученикам же Гильдии Тени шкура была явно дорога, и к моменту, когда в таверне завязалась драка, они уже направлялись к южной окраине Старого Города. Свисток, как человек солидный, старательно прикрывался от дождевых струй старой корзиной, а Лягушонок, оправдывая свое прозвище, шлепал прямо по лужам посреди улицы, подпрыгивал и махал руками. Редкие прохожие шарахались от ненормального и неодобрительно ворчали, он же блаженно щурился, подставляя дождю лицо, улыбался во весь рот и мурлыкал какую-то песенку.
- Да хватит уже мяукать! – Старший из них, Свисток, ничего не имел против постоянных песенок приятеля, без которых тот, казалось, не мог прожить и дня. Но вот дождь… он бы предпочел жить в соседней Ирсиде, среди песков, только бы не попадать по такой вот холодный противный ливень. Да ещё и с крыш льет, словно там, наверху, целая река. Недовольная физиономия была единственным, что портило его почти аристократическую внешность. В свои шестнадцать Орис уже превращался из нескладного долговязого подростка в высокого гибкого юношу, грозу девичьих сердечек. Густые чёрные волосы, мягкий блеск тёмно-карих глаз, четкий профиль и уже прорисовывающаяся фигура прирожденного атлета в сочетании с упрямым подбородком и замашками лидера не оставляли юным красоткам шансов на сопротивление.
Младший, Лягушонок, в ответ только хихикнул и продолжил погромче. При взгляде на него у самого заплесневелого брюзги, не исключая Свистка, невольно рождалась улыбка. Вечно смеющиеся, цвета умытого дождём неба, глаза, озорная и в то же время мечтательная физиономия, стремительные и текучие, будто в эльфийском танце, движения тонких рук, изменчивая, как игра света, мимика и торчащие во все стороны вихры цвета свежей сосновой стружки. Песенка его, шаловливая и мелодичная, звенела в ритме убегающего дождя, сам он напоминал не то солнечный блик, не то птенца диковинной птицы феникс, непонятно, как залетевшего в обычный скучный город.
Столь непохожие друг на друга мальчишки производили впечатление братьев. Они и впрямь таковыми себя считали, хотя история появления в столице мальчика по прозванию Лягушонок была покрыта тайной. Никто, кроме, может статься, Мастера Гильдии, не знал, кем были, откуда пришли и куда девались родители малыша, найденного солнечным майским утром у порога храма Тёмного Хисса. Настоятель храма Крилах, справедливо рассудив, что каждая случайность должна быть обращена к его, настоятеля, пользе, продал только научившегося ходить кроху Мастеру Гильдии. Сопровождающая речь, поистине, явилась шедевром его ораторского искусства. И долженствовала убедить Мастера в особом предназначении мальчика, в его несомненной будущей пользе для Гильдии и, как следствие, в необходимости достойного подношения патрону всех воров, убийц и прочих тёмных личностей, Тёмному Хиссу. В лице, как несложно догадаться, самого настоятеля.
Кто знает, проникся ли Мастер доводами Крилаха, произвела ли на него впечатление совершенно нехарактерная для провинции Валанта внешность малыша, подобающая скорее жителю одной из далеких северных провинций Империи, или он просто посчитал не лишним заполучить в будущем ещё одного бойца невидимого фронта, не отягченного лишними привязанностями и неправильным воспитанием. Как бы то ни было, Мастер назвал мальчика Хиллом и определил в чуткие руки Фаины, своей домоправительницы и по совместительству нынешней подруги, у которой как раз подрастал собственный сын Орис, трёх лет от роду, впоследствии прозванный Свистком.
Хоть Мастер и не выказывал особой симпатии ни к одному из своих учеников, не говоря уж о подкидыше, но и ни разу не пожалел о двадцати серебряных марках, уплаченных за Лягушонка. На редкость спокойный и жизнерадостный ребёнок, Хилл на лету схватывал премудрости тёмного ремесла. Он никогда не перечил Учителю, успешно выкручивался из всех каверз и подковырок соучеников, не доводя дело до открытого противостояния и, казалось, играючи преодолевал все сложности учебы.
Но впечатление лёгкости, с которой постигалась им наука, было весьма обманчивым. Только Свисток, с первых дней почему-то привязавшийся к малышу, и не дававший остальным мальчишкам совсем уж затравить несносного чужака, видел стиснутые зубы и злой взгляд солнечного эльфа, до темноты в глазах отрабатывавшего стойки, броски и перекаты. Не раз, проснувшись ночью, он видел в лунном свете за окном тонкий силуэт танцующего с клинками друга. За вечной жизнерадостной и наивной улыбкой пряталось упрямство и непреклонная воля. Самый младший из учеников Мастера, Лягушонок упорно добивался совершенства во всем, хоть и не лез на рожон в попытке доказать свое превосходство. Наоборот, он с самых первых дней обучения держался этаким скромником, не влезая ни в драки, ни в склоки.
Свисток, куда более высокий и сильный, давно уже пришел к выводу о том, что связываться с Лягушонком может только конченный недоумок. Себе дороже. Орис убедился в этой нехитрой истине пару лет тому назад, когда ему довелось стать нечаянным свидетелем одного примечательного происшествия.
Как-то после обеда Мастер послал Лягушонка в порт, к Старшине цеха контрабандистов, с запиской. Орису же не удалось пойти с приятелем, потому как ему Наставник велел вместе с парой других учеников, Келмом и Угрем, перетаскать дрова на кухню и помочь Фаине с чисткой котлов. Справившись со своей долей работы, Свисток надумал не ждать поблизости от Мастера, рискуя получить очередное полезное задание, а отправиться в порт навстречу дружку. И там, по дороге через склады, застал прелюбопытную картину.
Насвистывая в своей обычной манере, из-за угла вышел довольно улыбающийся Хилл. Орис разглядел его сквозь щели между составленными посреди дороги бочками, но сам остался незамеченным. Он уже было собрался окликнуть приятеля, как из-за этих же бочек на дорожку вывалились два здоровенных лба лет по пятнадцать, с явно не дружелюбными намерениями. Увидев их, Хилл прекратил свистеть, но не улыбаться.
– Эй, малышня, – портовый хулиган, явно из новеньких, не опознал в белобрысом сопляке одного из учеников самого Мастера.
– Тут наше место. За проход платить надо, – парни решили поживиться содержимым карманов безобидного на вид мальчишки. А заодно и неплохой одежонкой.
– Потерялся? От маменьки убег? – наглые типы заступили дорогу молчащему Лягушонку. – Ну-ка, что там у тебя?
Один из них уже протянул было руку, чтобы схватить лупающего глазами хлипкого глупца, в одиночку забредшего на чужую территорию, и потрясти хорошенько. Но Хилл увернулся и отступил на шаг, не произнося ни слова.
Удачно выбранное место для нападения, на повороте узкой дорожки между двумя пакгаузами, не позволяло ни обойти, ни свернуть в сторону. Только бежать обратно. Нахальные оборванцы уже, похоже, предвкушали веселую погоню, и недоумевали, почему этот мелкий парнишка не улепетывает от них во все лопатки.
- Ну, что встал? Давай-ка, выворачивай карманы.
- Да он от страху онемел. Гляди, сейчас описается! – оба дружно заржали.
И ржали примерно секунду. До того самого момента, как несостоявшаяся жертва, все с той же легкой улыбочкой, в прыжке с места заехала одному из них ногой под дых, а другому кулаком в нос. Мальчишка, намного легче любого из них, не причинил им особого вреда, разве что самомнению. Но от неожиданности оба свалились с ног, задыхаясь и хватаясь за поврежденные места.
- А теперь бегом отсюда, - внезапное преображение приветливых и наивных синих глаз в непроглядной черноты окошко, из которого глянула на них ледяная потусторонняя Тень, и разъяренное шипение разбуженной гадюки не оставили подрастающую шпану равнодушной. Не отводя взгляда от странного мальчишки, оба быстренько поднялись и, посекундно оглядываясь, бросились наутек. Поняли, наконец, что скорее им достанется мешок из парусины и камень на шею, чем монеты, звенящие в кармане Лягушонка.
Пропустив ничего не замечающих вокруг, улепетывающих от малорослого двенадцатилетнего мальчишки незадачливых головорезов, Орис как ни в чем не бывало вышел из-за укрытия. Глаза приятеля вновь приобрели естественный синий цвет, ничем не напоминая готового к немедленному убийству всего живого монстра, которого видел Орис на месте Лягушонка всего минуту назад.
Тогда Свисток впервые осознал справедливость слов Мастера, несколько лет назад подслушанных им из разговора Учителя с настоятелем Крилахом, что Лягушонок к пятнадцати годам станет Призывающим Тень. Попасть в Посвященные Хисса мечтали многие юные члены Гильдии, но мало кому предлагалось пройти испытание, ещё меньшему числу удавалось при этом остаться в живых. Поэтому количество профессиональных убийц в Империи было весьма невелико, зато оплата их услуг служила вечным предметом зависти для всех остальных гильдийцев. Орис ни словом не обмолвился об увиденом ни Мастеру, ни другим мальчикам, и сделал вид, что ничего такого вовсе не было. Зато другими глазами стал смотреть на наивную, светлую улыбку друга, отшучивающегося от всех предложений других учеников померятся силой, сразиться и просто подраться, и в упор не понимающего подколок и дразнилок, на которые любой нормальный мальчишка обязательно оскорбился бы и полез в драку.

****

- Приветствую Вас, господин Махшур, - румяный толстячок в одежде небогатого горожанина открыто и несколько глуповато улыбнулся, входя в контору. – Как ваше драгоценное здоровье? – дверь закрылась, взгляд посетителя шустро обежал помещение, выискивая лишние уши и глаза.
- Здравствуйте, уважаемый… - человек за конторкой не обманулся безобидной внешностью вошедшего, хоть раньше ни разу и не видел заказчика в этом обличье. – Не угодно ли присесть, я доложу Мастеру… - он привстал из-за конторки.
- Не утруждайтесь, любезный, - с наивным и добродушным видом гость махнул рукой, отодвигая его в сторону, и прошел в незаметную дверцу за его спиной, ведущую во внутренние комнаты. Помощник Главы Гильдии с каменным лицом вернулся к бумагам, словно нахальный посетитель и не появлялся вовсе.

Дверь в кабинет предупредительно заскрипела, пропуская гостя в кабинет Главы Гильдии Тени. Несмотря на очередную личину, узнать заказчика не представляло для Мастера никакого труда. Ну, кто ещё посмеет так себя вести? Да и эти глаза, которым любая иллюзия нипочем.
- Здравствуйте, уважаемый, - Мастер отвесил так и оставшемуся при маскараде посетителю учтивый поклон. – Не угодно ли кофе, или вина? – в привычки гостя не входило угощаться в чужом доме, всё же его профессия неизбежно сопровождается паранойей той или иной степени. Но вежливость ещё никто не отменял.
- Благодарю. В другой раз, - коротким кивком ответив Мастеру, посетитель покончил с этикетом и расположился в удобном кресле. – В прошлый раз ваша Гильдия показала себя вполне достойно. Но! То было простое дело, - черные глаза, похожие на непрогоревшие угли с пробегающими багровыми язычками пламени, угрожающе сверлили Мастера. Гость не церемонился там, где можно было обойтись без лишних расшаркиваний.
- Завтра мне нужен лучший ваш человек. Речь идет об опасном противнике, и ошибка с вашей стороны будет фатальна. Для Гильдии, – посетитель изобразил на лице простоватого увальня фирменную улыбку голодного упыря. – Плачу вдвойне, золотом, - на колени Мастера упал увесистый кошель, который он с удовольствием запустил бы в лоб заказчику, а ещё лучше, с ним бы и утопил. Но пришлось изобразить улыбку в ответ. Связываться с такими хуже, чем с демонами. Лет тридцать назад половина Гильдии поплатилась за попытку поставить на место одного подобного типа, и с тех пор спорить с ними ни одному из Мастеров Тени больше не хотелось.
- Вашим делом займется Седой Ёж, наш лучший специалист, - в голосе Мастера, сухом и невыразительном, как казенный бланк, только хорошо знакомый с ним человек расслышал бы отголосок застарелой неприязни.
- И ещё, вот по этому списку надо нанести визиты и оставить вот эти предметы, - листок бумаги и ещё один мешочек перекочевали в руки Мастера. – В ночь перед праздником. Ничего и никого в домах не трогать.
- Как скажете, уважаемый, - Мастер кивнул.
Посетитель не скрывал, что наслаждается тщательно скрываемой ненавистью за непроницаемым лицом убийцы. Иногда Мастеру казалось, что именно ради таких моментов гость выбирается в город и общается с Гильдией лично. Он довольно ухмылялся, прожигая в Мастере дырку взглядом, всем своим видом показывая полную уверенность в том, что предпринять что-либо против него, или ослушаться, Глава Гильдии не посмеет.
- Итак, подробнее о нашем деле, - гость неспешно цедил слова. Он удобно развалился в кресле, словно намекая, что не собирается лишать Мастера своего бесподобного общества минимум до утра.