Текст я еще не правил.

За дверью что-то ухнуло. Затем еще раз, и еще – с каждым «ухом» все сильнее. Послышался треск дерева – это означало, что штурмующие уже ворвались внутрь. Изредка раздавались одиночные выстрелы, которые тут же глохли в канонаде мушкетов атакующих, которые мгновенно задавили немногочисленную охрану массой.
Все продолжалось еще пару минут, после чего стали ломать уже ближнюю дверь. Было видно, как отлетают куски дорогой обшивки из красного дерева – хоть эта дверь и делалась на совесть, долго она не простоит. Это и ежу ясно.
Консул огляделся в поисках незнамо чего, что могло помочь в такой ситуации. По правде говоря, помочь не могло и чудо, так как все было кончено еще задолго до этого. Все шло именно к такому варианту, и у него, консула, не было ни единого шанса избежать подобного.
Он был одиноким, как перст – и впервые обрадовался этому. Если Император решит издеваться над его семьей, как два года назад над семьей барона Брамма, некогда хорошего, мирного соседа, то не сможет сделать это по причине отсутствия таковой в этот раз. Но ему, консулу, не поздоровится по-любому. Что ж, видать, такова судьба.
Он безучастно смотрел на дверь, уже еле выдерживающую слаженные удары с той стороны, отрешенно, как и на все, что предстояло ему вытерпеть, прежде чем уйти из жизни – зная нрав повелителя Востока, лучше было об этом не думать. Живые будут завидовать мертвым…
Дверь вылетела – появились довольные, ухмыляющиеся лица воинов императора – в последнее время такая картина предстала не перед одним главой небольшого пограничного государства. И каждый раз с единственным результатом для оного.
«А не лучше ли кинуться на них сейчас? – думал консул, глядя на полукольцо штыков, и на чистейшую синюю форму солдат неприятеля. – Все разрушено, со мной не осталось никого… генералы застрелились или взяты в плен, армия разбежалась от одного упоминания Войска Востока, а маги-предсказатели с самого начала работали на врагов… не лучше ли облегчить мучения, чем проверять слухи о кровожадности молодого владыки?»
В конце концов, он не верил чудеса.
Но, прежде чем консул успел последовать заманчивой идее, чудо все-таки произошло.
Физиономии солдат вытянулись, причем скорее от удивления, чем от реального страха. Хотя, как выяснилось, повод у них был.
Чья-то рука потянула консула за правое плечо, причем так резко, что это закончилось полетом за массивный шкаф, который уже четверть часа лежал на боку, одарив пол комнаты старыми документами, папками и прочей чепухой. Через полсекунды рядом с консулом с хорошо отчетливым звуком плюхнулось тело того, что бросал его, беднягу, со спины, а еще через мгновение раздался оглушительный взрыв.
Консул начал было поднимать руки, которыми он прикрывал голову, как тот же незнакомец без церемоний схватил за шиворот, и рывком поднял руководителя страны на ноги. В воздухе царила пыль и неразбериха, но это не помешало увидеть то, что произошло с солдатами, всего пару секунд назад наставлявших на него штыки. Зрелище было не из приятных.
Незнакомец уже пришел в себя – он явно не был удивлен и, подумал консул, далеко не впервые имел дело с такими ситуациями.
Кто-то из воинов императора еще хрипел – синяя форма смешалась с кровью и пылью, от обилия которой консул громко чихнул. Потом, звучно набрав воздуха ртом, еще раз. Незнакомец кинул взгляд на корчившихся в муках – эти бедняги обречены. Впрочем, тут же понял консул, лечить этих людей его спаситель не собирался бы в любом случае – вытащив из кобуры небольшой пистолет, он высадил несколько пуль в солдат, после чего крики прекратились.
Даже не будучи оружейным специалистом, консул обратил внимание на скромные размеры пистолета и высокий темп стрельбы – незнакомец нажимал на курок очень быстро, и после каждого нажатия, тут же раздавался выстрел. Кроме того, не было понятно, с помощью чего ему удалось разметать десяток человек и нанести им смертельные ранения. Наверно, магия.
– Нам надо спешить. Это первое, что вы наверняка подумали, так что не будем тратить время на болтовню. Ваш враг думает, вы побеждены. Так и надо, пусть думает. Тем временем мы сможем сделать многое для того, чтобы все закончилось не так, как он рассчитывает. У нас еще будет разговор. А пока надо выбираться отсюда.
Незнакомец говорил быстро, и отрывисто. Сухо, но отчетливо. Тихо, и в то же время понятно, несмотря на шум небольших стычек снаружи, перекрывающий визг женщин и плач детей.
– Н-но как? – только и сумел сказать консул.
– Вы читали приключенческие романы, – быстро сказал незнакомец. – И видите открытое окно. Я сюда ведь как-то попал, правильно?
– Н-но… четвертый этаж…
Занавеску зловеще затрепало ветром.
– Не бойтесь, там всего лишь лестница. Веревочная, уже готовая. Давайте за мной, сразу же. Пошли!
Консул недолго размышлял об альтернативе.
Спускаясь, он услышал выстрел – каким-то образом скатившись на землю чуть ли не раньше, чем глава уже несуществующего государства, вспоминая возраст и комплекцию, взобрался на лестницу, его спаситель стрелял в сторону окна, из которого они и отправились. Мысль, что кто-то может обрушить лестницу, придала сил и уверенности. Непостижимым образом консул оказался внизу быстрее, чем лестница, скрипя, полетела вниз, чуть не накрыв их обоих.
– И что сейчас?
– Бежим!!!
Уже за спиной раздался взрыв – и звук летящего стекла. Обернувшись, консул увидел, как пламя и внутренности комнат вылетают из окон его бывшей резиденции – сначала первый этаж, потом второй, и так далее, до последнего, четвертого этажа, где и находился он.
– О, господи… сколько вы туда…
– Потом рассажу! Вы мертвы для Императора, но еще не выжили на деле! Вперед!
И, забыв про наставления консультирующего врача, консул побежал дальше – к спасительному лесу впереди.

Только сейчас, сидя в тихом, уютном кабаке, с надвинутым на лицо капюшоном и накладной бородой, гарантирующей кой-какую безопасность, консул рассмотрел незнакомца полностью – невысокого роста, с признаками легкой небритости на лице… таких навалом. Само лицо небольшое, глаза смотрят четко и ясно, выцепляют каждую деталь в окружении, а мозг без лишней суеты и метафор быстро анализирует, как это можно использовать. Человек, сразу ясно – не простой.
Может, и не особо сложный, в принципе. Но – таких на дороге не валяется.
– Мы не можем торчать здесь долго, – быстро заговорил незнакомец, решив, что пяти минут на насыщение опустевших желудков достаточно. Консул был с ним в принципе не согласен, но, так как требовалось всего лишь молчать, да кивать головой, не возражал.
– Есть два выхода, – продолжал незнакомец, – чтобы свалить отсюда до того, как все уляжется. Император уже не первый раз проделывает подобное, и заранее известно, как он поступит. Некоторое время будут лететь головы недовольных, а потом армия уйдет, оставив небольшие гарнизоны в ключевых пунктах. Мы должны избежать проблем, так как его маги почуют вас даже в таком виде, – кивок на бороду и капюшон.
– А… куда мне бежать? – бывший консул на секунду оторвался от картошки в котелке. – Я весьма туманно знаком с особенностями дальних путешествий – начиная с того, что дело это небезопасное…
– Вашей безопасностью занимаюсь я. И уж разберусь, где нам сейчас безопаснее…
– Но как вас хотя бы называть? – выпалил консул, пока не забыл. Сейчас за него думал желудок.
Незнакомец задумался на секунду.
– Можете называть меня Эвенджер.
Консул прокрутил в голове это имя – оно ничего не напоминало, и ни разу он его не слышал. Наверное, кличка, решил он. Главное, что несложно запомнить.
– Итак, – продолжил Эвенджер. – У нас два пути. Первый – на корабль, и – Острова. Там можно неплохо спрятаться. Второй – гномские горы на Севере.
– Я согласен на первый вариант! – заявил консул с энтузиазмом, чуть было не перевернув кружку с чаем.
Эвенджер глянул в кружку с пивом.
– Посмотрим, – вряд ли им дадут так просто выбраться через порт сейчас, подумал он. Во время войны такие объекты берутся под контроль первыми. – Но я бы не стал надеяться…

Ярко светило солнце.
На этой площади не могли собраться все жители Киобе – уж слишком большой и населенный был город. Поэтому здесь присутствовали те, кто успел втиснуться.
Впрочем, остальных тоже ждало зрелище – а именно, армия великого Востока, в очередной раз заслуженно шествовавшая с триумфом. По родным улицам Киобе. С победой. Опять.
Они давали парад на площади Памяти – выходящей на окна городской резиденции Императора, огромного дворца. Монаршая семья уже расположилась на личных трибунах, и приготовилась наслаждаться зрелищем. Как и почти сотня тысяч человек по всей площади.
Пускай не первый раз. Далеко не первый.
Можно было подумать, что уже седьмое повторение одной и той же церемонии за четыре года надоест хуже некуда. Но нет – однообразие компенсировало осознание величия своей страны, ведомой мудрым и непоколебимым императором (пусть ему и девятнадцать лет), и по праву сильной низвергающей остальных.
Это был подъем не только военной уверенности – все внезапно вспомнили о том факте, что культуре Ямато уже две тысячи лет, хотя еще полвека назад это никого не интересовало.
Приятно осознавать, что ты сильнее, мудрее и просвещенней всех в этом мире?
Вовсе не обязательно быть злостным милитаристом, чтобы радоваться тому, что войска твоей страны опустошают чужие дома, убивают мирное население и, конечно, отменно резвятся на трупе еще одного поверженного государства.
Можно быть добрейшим человеком – молодой девушкой восемнадцати лет, тихим стариком или неугомонным мальчишкой. Все равно ты будешь поддерживать империю Ямато, ведь это твой дом, и здесь все так хорошо. Жизнь идет, люди заводят друзей, женятся, все рады и довольны. Солнце взошло над твоей страной, и зачем переживать из-за других? Значит, они не достойны. Раз сами боги вручили знамя лидерства и преобладания нам, почему мы должны заботиться о том, чтобы хорошо было остальным? Людям второго сорта?
Сначала прошлась кавалерия – неспешно, даже степенно. Приветствовав императора, всадники проехали площадь, направившись на одну из главных улиц Киобе – по маршруту, который теперь уже каждый помнил с закрытыми глазами.
Затем маршировала пехота – гордо, дисциплинированно – и опять, по знакомому маршруту через город. Дальше шли флотские, гвардия, и прочие части. Но самое интересное еще не свершилось.
Народ на трибунах заулюлюкал – на сцену вышли совсем новые персонажи.
Они шли, опустив головы – в грязных, изорванных мундирах. Шли к своей судьбе – теперь была лишь одна дорога.
На убой.
Четверо генералов и один адмирал только что разгромленной республики Вейермарк. Они проиграли войну, не имея ни единого шанса её выиграть. Еще несколько лет назад они поняли, что иначе закончиться не может. Они не могли эвакуировать родных куда подальше и уехать сами – негласный закон империи Ямато приговаривал всех военачальников побежденной страны чином от полковника и старше к прилюдной казни, и сбежать у них не получилось бы в любом случае. Слишком длинны щупальца имперской разведки.
Сзади чеканили шаг четыре гвардейца мушкетами. Впереди ждал подмост, на котором хватало места на всех – и гвардейцы-палачи с длинными мечами.
Имперцы превратили отрубание голов пленных в вид спорта – и сегодня на арене выступали лучшие мастера.
Неизвестно, о чем думали казнимые в свои последние мгновения – наверное, о семьях, или об утерянных возможностях, или о том, что таких возможностей с самого начала не оставалось, о том, что они с самого начала были обречены…
Последнее больше походило на правду.
По сигналу гвардейцы выполнили свою задачу. Сверкнула заточенная, ухоженная сталь, и обезглавленные тела повалились вниз, к ногам казнивших.
Потом конвоиры повели пленных – практически всю армию республики. Впрочем, она ни в какие времена и не была большой. Пленников ждала незавидная судьба – продажа на рынке. Но сначала они шли через город, как и победившие имперцы. Только если первым бросали цветы, то в вейермаркцев – помидоры. И вообще всякий мусор. Хорошо, если не камни.
Их продадут, за сдельную цену, как помощников домохозяйкам – некоторых отдадут семьям, потерявшим близких на этой быстрой и бескровной, но все же не безболезненной войне в качестве компенсации за потери. Этим повезет. Кого-то продадут на заводы – придется пожестче. Но хуже всех будет невезучим, коих направят в шахты и карьеры – добывать железо.
Сейчас они шли, побежденные более сильными, насмехающимися, и уверенными в себе людьми Ямато. Они более не увидят близких, которые тоже будут жить в оккупации всю оставшуюся жизнь – пока не вымрут все, под строгим контролем людей императора.
Они смирились с такой судьбой – уже были прецеденты. Семь раз целые государства, многие намного крупнее Вейермарка терпели крах. И все попытки бунта карались жестче, чем можно было представить. Никто не верил в будущее.
Но среди бредущих оборванцев, грязных и оплеваемых, был один человек, который так же, как и все, ни во что не верил.
Кроме необходимости сопротивляться.