Весна. Яркое солнце, трели одуревших от тепла пичуг, синее небо с белоснежными облаками и грязный, мокрый, тающий снег под ногами. Данатэ, правда, согласилась выйти на улицу только с наступлением темноты, поэтому весна растеряла половину своего очарования. Но Ильвин радовалась и этому. Что может быть прекрасней грязных луж? Сейчас Ильвин думалось, что ничего. Метаморф ощущала необычайную легкость и причиной тому была ни сколько вступившая в свои права весна, сколько возможность обуть такие милые легкие кроссовки и надеть легкую курточку, а так же оставить дома надоевшую за зиму шапку. Без тяжелого пуховика, казалось, за спиной выросли крылья. Хотя, увы, метаморфам они не даны. Ильвин усмехнулась и покосилась на сестру. Похоже, ее вечерняя прогулка не радовала, скорее наоборот. Настроение Данатэ ухудшалось с каждой минутой. Дэльв исподлобья смотрела на проходящих людей, ни на ком не задерживая взгляд, словно кого-то искала. Метаморф хорошо знала, что означает этот настороженный хмурый взгляд – Данатэ злилась и неосознанно искала виноватых. И если ее не увести в безлюдное место, такие обязательно найдутся. В таком состоянии дэльв – как бочка с порохом. Одна искра и все, неминуемо будет взрыв. Только, странно, с чего вдруг такие перемены в настроении? Ильвин прислушалась, но ничего не почувствовала. Значит, снова шутки подсознания дэльва. Ильвин вздохнула. Бедняга Данатэ, в придачу к основной Силе Воздуха, по нелепой случайности получила в полное свое распоряжение Силу Огня. Ее лихорадило две недели, еще неделю она бредила, но чудом выжила, повергнув в шок всех бессмертных. Как же – истинный умер бы сразу, а какая-то полукровка отделалась лишь лихорадкой! Только вот две эти Силы в ней никак не могут найти общий язык, что, в общем-то, не удивительно – воздух подпитывает огонь, не давая ему погаснуть. Казалось бы – полная гармония, но, получив постоянную подпитку, Сила Огня стала неуправляемой и Данатэ просто не знала, как с ней справиться. Как следствие – внезапные вспышки бешеной ярости, не умение держать себя в руках, повышенная раздражительность и слава самого опасного дэльва-полукровки. В течение первого года, когда бедняга Данатэ просто училась контролировать новую Силу, бессмертные быстро уяснили, что с ней шутки плохи. Убийство собственного учителя лучше всяких предостережений дало понять, что полукровка стала сильнее любого истинного в два раза. Сила изменила и образ дэльва – теперь она перевоплощалась не просто в волка, а в волка с кожистыми крыльями за спиной, умеющего ходить на задних лапах.
Данатэ вдруг остановилась и медленно обернулась. Ильвин напряглась – виноватые найдены. Теперь надо постараться доказать ей, что охота в городе категорически запрещена всем видам бессмертных. Ильвин как раз собралась начать стараться, но Данатэ, по-прежнему злобно глядя вдаль, тихо рыкнула:
-Идем.
-Я надеюсь, ты помнишь… - отступать метаморф вовсе не собиралась, греться у костра, на котором сжигают сестру, в ее планы не входило.
-Я никого не убью, - прорычала дэльв, - обещаю.
Ильвин вздохнула и проследила за ее взглядом, но разобрать, за кем она так пристально наблюдает, не смогла. В ее обещание верилось мало, хотя Данатэ еще ни разу не дала повода в себе сомневаться, просто ее общий вид никак не сочетался со словами. Ну, раз пообещала, значит, в состоянии с собой справиться. Придется идти, тем более что остановить ее сейчас все равно, что остановить прилив. И, конечно, ей не объяснить, что демонстрировать свою сущность смертным наказуемо. С тем же успехом можно попытаться доказать смерчу, что ему нежелательно резвиться в населенных пунктах, ибо его появление сулит гибель невинным. На смерч не найти управы, на Данатэ в таком состоянии тоже. Проще согласиться с ней, чем переубедить, поэтому Ильвин, еще разок тяжко вздохнув, пошла следом за сестрой. Через несколько шагов Данатэ достала из кармана и надела солнцезащитные очки. Предпоследняя стадия бешенства – глаза изменили свой цвет, став из серых серебряными. Последняя стадия – это перевоплощение. Ильвин невольно содрогнулась, вспомнив образ крылатого волка с абсолютно черными глазами – первый признак того, что дэльв перестала себя контролировать. Именно в таком состоянии она и уничтожила своего учителя. С тех пор ее глаза ни разу не становились черными, но этот взгляд навсегда остался у Ильвин в памяти.
Что-то будет. Ильвин любила всякие потасовки, обожала рисковать собственной шкурой, но только не в родном городе – единственном более-менее спокойном месте. Поэтому, не отставая от сестры, уверенно идущей к Зеленому Парку, метаморф решала трудную для себя задачу – повеселиться вместе с Данатэ, или же понаблюдать за спектаклем в сторонке, что бы успеть, в случае чего, утащить сестру в безопасное место, где ее не найдут озверевшие от ее выходки бессмертные.

***

Ильвин сосредоточенно о чем-то размышляла, но хоть молчала, и на том спасибо. Данатэ и сама знала, что нарушает Закон, но остановиться уже не могла. Услышав призыв о помощи, дэльв поняла, что поможет, во что бы то ни стало. Такие призывы полукровка чувствовала в день по нескольку раз и уже привыкла не обращать на них внимания – Закон запрещал вмешиваться в дела смертных. Но в этом зове было что-то такое, что заставило сердце болезненно сжаться, словно бы напомнив о чем-то, что лежало в глубине подсознания.
Данатэ покосилась на сестру – метаморф кусала нижнюю губу.
-Ты можешь не вмешиваться, если не хочешь, - тихо сказала дэльв.
-Очень благородно, - хмыкнула Ильвин.
Зов повторился, заставив Данатэ сосредоточиться. Теперь он звучал явственней, но безнадежней. Зовущий не рассчитывал на реальную помощь. Данатэ отчетливо услышала чью-то злобу и самоуверенность и почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Сдерживать себя становилось все труднее. Гораздо быстрее и приятней было бы перевоплотиться и добраться до места в три скачка. Только вот свидетелей слишком много – хорошая погода заставила выйти на вечернюю прогулку чуть ли не все население города. Этот факт раздражал. Лишние любопытные глаза – помеха. Их придется закрыть, а это нарушение самого первого пункта Закона.
Ильвин все еще раздумывала над чем-то, когда Данатэ, в очередной раз свернув в аллее Зеленого Парка, увидела их. В нос ударил пьянящий запах человеческой крови, смешанный с незнакомым, но одуряюще приятным ароматом. Они стояли под мостиком, скрытые от лишних глаз, что не могло не радовать. Их было пятеро, точнее, четверо против одного. Именно он и призывал о помощи, обессиленный, избитый, свернувшись у ног своих мучителей. Данатэ собралась, выжидая удобный момент для нападения, и мимоходом удивилась, что парень звал на помощь только мысленно, словно знал, что его могут услышать.
Мучители вдоволь поиздевались над беднягой и собирались с ним покончить. Один из них сделал шаг вперед и достал пистолет, нацелив его в голову пареньку. Быстро и просто, особенно если пистолет с глушителем. В парке полно народу, выявить подозреваемых будет практически невозможно. Больше ждать не имеет смысла и Данатэ рванулась вперед, отшвырнув главаря в кусты, как котенка. В следующую секунду она уже стояла над побитым парнем, оскалив клыки, сняв очки и наслаждаясь производимым впечатлением.
-Это еще что за … ?! – охнул один из смертных, в ужасе глядя на представшее перед ним чудовище.
Данатэ глухо зарычала, буравя тяжелым взглядом растерявшихся смертных. Ильвин осталась в стороне, готовая, впрочем, в любую секунду броситься на помощь. Из кустов, чертыхаясь, вылез главарь шайки, бедняга даже не понял, что произошло. Дэльв зарычала громче, обращая на себя его внимание.
-Какого?... – воскликнул он, замерев в двух шагах от нее.
-Пошли вон, - отчетливо произнесла Данатэ, не узнав собственного голоса. – Быстро.
Смертные переглянулись, и Данатэ зарычала громче. Очень хотелось кинуться на кого-нибудь из них разорвать в клочья, что бы остальные без лишних вопросов скрылись. Сильно раззадоривал и необычный запах крови. Но – нельзя. Она и так многое себе позволила, и Городской Совет обязательно настучит по голове за такие забавы.
-Ты кто такая вообще? – нашелся, наконец, главный, почувствовав себя немного уверенней.
Данатэ чуть не взвыла с досады. Позволить себе большего нельзя, а серебряные глаза и белоснежные клыки в этом веке принимают за бутафорию.
-Не вынуждай меня, смертный, - прорычала дэльв.
Все происходящее напоминало дешевый триллер. Главарь неуверенно улыбнулся и поднял пистолет, целясь в нее. Данатэ потеряла самообладание и прыгнула вперед. Повалив главаря на спину, дэльв несколько раз стукнула его головой о землю, изо всех сил стараясь не переборщить с усилиями. Отскочив от него, Данатэ обвела бешеным взглядом остальных. Те намек поняли и спешно скрылись, волоча за собой своего главаря.
Дэльв метнулась к парнишке и, встав на колени, приподняла его голову. На вид парню было лет двадцать, не больше. Черные волосы слиплись от крови, на по-детски чистом лице кровоподтеки и ссадины. Разбитая губа, рассеченная бровь. Запах крови и еще чего-то непонятного усилился, и Данатэ поняла, что так сладко и необычно пахнет сам парень. Данатэ в замешательстве вдыхала странный аромат, чувствуя, как темнеет радужка глаз, а внутри волной нарастает голод. Не подозревая, что находится в еще большей опасности, чем двумя минутами раньше, парень открыл золотисто-карие глаза.

***

Странного вида девушка пристально вглядывается в лицо. Напомнил кого-то? Ах, да… Спасительница проверяет, не умер ли спасаемый во время спасательной операции. Нет, не умер.
-Привет, - говорить больно, ребра здорово отбили.
Молчит, смотрит, в черных глазах удивление и что-то еще. Не умеет разговаривать? Или думала, что спасенный не умеет? В любом случае, отвечать она не спешила, а затянувшееся молчание начало раздражать. Может, и правда кого-то напомнил? Уж очень пристально вглядывается. Надо развеять ее сомнения.
-Тимир, меня зовут Тимир.
Девушка судорожно вздохнула:
-Данатэ…
Очень мило, вот и познакомились. Самое место. Данатэ отпускать его не торопилась, и Тимир почувствовал себя неудобно. Что ей надо-то? Попросить, что б оставила его в покое, язык не повернется – девчонка все-таки от смерти его спасла, и одному Небу известно, как ей это удалось. К задушевным беседам обстановка тоже не располагала. Тогда что? Тимир скользнул взглядом по контуру ее губ. А, была не была! Девчонка, конечно, не красавица, но она это заслужила.
Тимир поднял руку и положил ладонь на ее затылок. Одно усилие и вот уже он чувствует ее губы своими. Данатэ на поцелуй отвечать не спешила, как-то странно напрягшись всем телом, но это было и не важно. Уже – неважно. Тимир получал ни с чем не сравнимое удовольствие, прикасаясь к ней. Это было сладко и это было больно, хотя, что именно болело, парень ответить затруднился бы. Зажмурившись от вполне реальной боли в побитом теле, Тимир приподнялся, ведомый неуместным желанием оказаться еще ближе к этой удивительной девушке. Ее губы чуть шевельнулись, заставив сердце екнуть, и Тимиру показалось, что он чуть не умер от сердечного приступа, таким желанным оказалось это движение. Она ответила, настойчиво и даже жадно. И Тимир вдруг почувствовал необъяснимый страх, медленно, но верно перерастающий в панику.
С чем этот страх связан, разобраться ему не дали.
-Данатэ!!! – раздался гневный окрик. – Ты спятила, что ли?
Опомнившись, Данатэ резко отстранилась, и Тимир ощутил жгучее желание прибить того, кто посмел ее окликнуть в такой момент. Не убирая руку с ее волос, Тимир вглядывался в ее лицо. На ее губах осталась его кровь, но парня это нисколько не смутило. Когда она открыла глаза, он вздрогнул от неожиданности – они из черных стали серебряными. Она со странным выражением облизнула губы и вдруг исчезла, оставив Тимира в недоумении оглядываться, сидя на асфальте. Она не растворилась в воздухе, нет, она ушла вполне по-человечески, только очень быстро. Примерно, со скоростью света.
Тимир осторожно лег на спину и попытался положить руку под голову, но, вскрикнув от острой боли, оставил эту идею. Сложив руки на груди, он уставился в черное небо, размышляя о произошедшем. В эту долгую минуту он отчетливо понял – даже если придется носом перерыть весь город, что бы ее найти, даже если придется по одной доставать звезды с неба и поменять местами все горы на планете, что бы завоевать ее любовь, он сделает это.

Глава 1

Данатэ находилась в какой-то странной прострации, так что Ильвин приходилось тащить ее за руку. Хорошо хоть ногами самостоятельно перебирала. Метаморф злилась, но с вопросами придется подождать до дома. Странное поведение сестры вызвало бурю эмоций, большей частью потому, что Ильвин не могла найти объяснений ее поступкам. Спасти парня только для того, что бы с ним поцеловаться? И стоило ли вообще это делать? Да и было ли это поцелуем? Может, сестренка полакомиться захотела, да Ильвин в темноте не разобрала? Чушь. Это был поцелуй. Дэльв целовалась со смертным. Это как целоваться с жареной индейкой, вместо того, что бы есть ее. Ильвин возмущенно фыркнула.
Вот и дом. Взлетев на девятый этаж, Ильвин достала из кармана джинс ключи и, открыв дверь, буквально втолкнула сестру в прихожую. Только закрывшись изнутри на все замки, она смогла немного расслабиться.
-Инквизиция? – раздался дразнящий бархатный голос за спиной.
Баро, кто же еще. Ильвин обернулась и подставила щеку для поцелуя, чем вампир не преминул воспользоваться. Приятный родной запах тоже подействовал успокаивающе. Цокая коготками по полу из комнаты вышел Грато, подошел к Данатэ, столбом стоявшей посреди прихожей, ткнулся мордой в ее руку. Дэльв не отреагировала.
-Что с ней? – нахмурился Баро.
-Я полагаю, она в шоке. Глубоком шоке, - Ильвин судорожно соображала, как вывести сестру из этого состояния.
Уж если Грато не помог, шансов маловато.
-Помоги мне доставить ее на кухню.
Баро с готовностью протянул руки к дэльву, но Данатэ вдруг ожила. И, конечно, в своей манере.
-Убери руки, - прорычала она.
-С возвращением, - с сарказмом сказала метаморф, снимая куртку.
-Пойду чай налью, - вампир поцеловал Ильвин в щеку и исчез на кухне.
Душка-вампир владел собой отменно и к смене настроений дэльва относился как к перемене погоды. Ильвин была безмерно благодарна ему за это, он не ставил ультиматумов, не заставлял выбирать между кровной дружбой и сердечными привязанностями, умудряясь уживаться в одной квартире с полубезумным дэльвом, древнейшим врагом вампиров. Данатэ тоже была благодарна ему за это, о чем сообщала каждый раз, когда у нее случался приступ любвеобильности. Каждый раз, когда метаморф всерьез задумывалась о том, что в одной квартире мирно сосуществуют непримиримые враги, и все только ради ее спокойствия и счастья, на глаза наворачивались слезы. Впрочем, в данный момент нет времени на драматические переживания по поводу примирения «Монтекки и Капулетти».
-С тебя объяснения, - метаморф внимательно следила за каждым действием сестры.
Разувшись, дэльв сняла куртку и повесила ее на вешалку. Потрепав Грато по голове, Данатэ прошла на кухню, потянулась к бару, достала синюю бутылку, штопор, легко вытащила пробку и прошла в свою комнату, никого не удостоив вниманием. Ильвин такой поворот событий не устроил. Дождавшись, пока Баро сделает ей зеленый чай, она взяла чашку и проскользнула за дверь комнаты сестры.
Данатэ сидела на подоконнике, уже успев выпить половину бутылки. Смысла в этом не было никакого – алкоголь не действует на бессмертных. Но, как говорила сама Данатэ, ей нравился сам вкус. Что ж, дело ее. Ильвин уселась на мягкий диван, поджав под себя ноги, и отхлебнула из кружки. Грато, преданный пес, улегся на полу возле Данатэ.
-Я жду объяснений, - напомнила о своем присутствии метаморф, не сводя глаз с сестры.
Вместо ответа дэльв приложилась к бутылке. Сделав несколько больших глотков, она снова уставилась в окно. Что ни говори, вид открывался и вправду потрясающий, но сейчас красоты ночного города волновали Ильвин меньше всего. Похоже, Данатэ не собиралась ничего рассказывать. И причина была вовсе не во вредности. Судя по выражению ее глаз, она в растерянности, ничего не понимает, а, следовательно, не знает, с чего начать. Будем помогать.
-Ты придумала, что будешь говорить Детям Света, когда они придут задавать свои вопросы?
-Нет, - хрипло ответила Данатэ.
Начала разговаривать, это уже хорошо. Нельзя упускать момент.
-Кто он? – в лоб спросила Ильвин.
-Не знаю, - дэльв опустила глаза, но смотрела, по-прежнему, в пустоту. – Уже – не знаю.
-До какого момента было «еще»?
-До, - дэльв запнулась, - до поцелуя.
Ильвин сморщилась:
-Как ты вообще могла допустить такое?
-Я не знаю… Он. Он прекрасен.
-Ты сейчас о чем? – недоверчиво подняла бровь Ильвин, вспоминая побитое лицо смертного.
Ничего прекрасного в нем и близко не было.
-Его запах, его кожа, его кровь, его губы, его глаза… Он – совершенство.
Ильвин почувствовала, как зашевелились волосы на затылке. Кажется, сестренка влюбилась в смертного. Не может быть!
-Я должна убить его. Я хочу его. Я хочу выпить его до капли.
Волосы приняли прежнее положение, Ильвин облегченно выдохнула.
-Поправь меня, если ошибаюсь. Дэльвы, вроде, не едят людей?
-Я знаю это. Это нельзя объяснить. Это как будто тебе дали кусочек от торта, который весь мир готовил специально для тебя, учитывая все твои предпочтения. Он потрясающий, Иль. Понимаешь?
Понимает ли? Все понятно. Кроме одного.
-Охота в городе запрещена, - напомнила метаморф.
-Я помню. Мне придется следить за ним, ждать, когда он выйдет за пределы. Сейчас весна, он может отправиться на пикник в Лесной Массив.
-А если нет?
-Тогда я заставлю его покинуть город, - Данатэ обнажила клыки. – Кроме того… Он не совсем человек.
-Это как? – не поняла Ильвин.
-Он человек и кто-то еще… Я не знаю, что это за запах, но именно он такой дразнящий, завораживающий… - Дэльв прикрыла глаза от удовольствия.
-Спустись на землю! – прикрикнула метаморф. – В голове не укладывается… Он – полукровка?
-Нет, он смертен. Он человек. И при этом он является кем-то, кого я не знаю. Я не могу соотнести этот запах ни с одним из тех, что мне приходилось слышать.
-По-моему, он пах человеком… Без всяких примесей. От него даже одеколоном никаким не воняло. Только кровь. Вполне человеческая.
-Не забывай, мое обоняние в десятки раз лучше твоего, - она сказала это вовсе не затем, что бы поддеть, но метморф все равно насупилась.
-Зато у меня зрение в десятки раз лучше, чем твое...
Данатэ не ответила. Залпом допив оставшееся вино, она продолжала держать пустую бутылку в руках.
-Подведем итоги, - первой нарушила молчание Ильвин, - ты решила сожрать смертного в городе, где это категорически запрещено.
-Мы можем уехать отсюда. Рано или поздно нам придется сделать это.
-Это – наш дом! Единственное место, где мы можем чувствовать себя в полной безопасности. Единственное место, где мы можем задержаться дольше чем обычно, благодаря стараниям Детей Света, уж не знаю, что они там вытворяют со смертными. Мы можем остаться здесь навсегда! Условия простые – не общаться со смертными, не показывать, кто мы есть на самом деле и не охотиться в городе. Остальное за нас сделают эти канцелярские крысы. Неужели это сложно?
Расставаться с этим городом не хотелось. Ильвин на самом деле считала его своим домом. За длинную прошлую жизнь они с Данатэ где только не побывали, ведя вынужденную жизнь кочевников, и это порядком надоело.