Ну вот, Вы мне комплимент, а я уже стер, и заменил.
Но все равно спасибо.
А отрывок я тогда выложу, но мне он показался дичью ... Добавлено (11.11.2008, 17:14)
---------------------------------------------
- Государев? Ишь ты. Оглянулся старшой на мужичков.
- Ну, да... Так тебе и верь...
- Не собьешь...
Раздались голоса соратников.
Тем временем предводитель ватаги, помедлив, вдруг опустил орудие и поклонился в пояс.
- Ефим мое имя, Староста здешний. Коль не брешешь, поклон тебе земной.
Как сказал старец, что придет один, без оружья, а назовется Павлой, так оно и есть. Войсковые, то наш край за много верст обходят. Только, ежели ,припасов нет, аль совсем большим гуртом. А так, что-ты. - Несвязно изложил свою версию появления Паши староста.
- Здорово, конечно, только извини, - развел ладони Говоров. - Речь твою понять не в силах. А вот то, что мокрый я с ног до головы. Это точно. Может обсохну, а после и поговорим. - Перебил говорливого лидера древних колхозников, Павел, которого хлюпающая в сапогах вода уже бросила в дрожь. Несмотря на солнце, водичка оказалась совсем нетеплой.
Мужики, словно сказанное стало неким паролем, заговорили вразнобой, но в целом весьма дружелюбно.
- Цыц.- Рявкнул староста, наводя некий порядок в войске. - Не зевай, однако, по сторонам смотреть буде.
Шум стих.
- Пойдем. В доме обсохнешь, там и разговор будет. - Непонятно закончил местный воевода.
Оставив возбужденных мужиков нести охрану водных рубежей, он повел гостя в село.
Подойдя к постройкам ближе, Павел с удивлением обнаружил, что дома хоть и построены из толстенных бревен, низки, да и окошки больше похожие на отдушины ничем не закрыты. А больше всего поразило его отсутствие печных труб. Да и крыши домов оказались покрыты странным зеленоватым материалом. Так это-ж мох. - Понял он.
Улочка, что петляла промеж глухих заборов, на первый взгляд, почти не отличима от современной, кучи золы подле ворот, канавы , куры, скребущие дорожную пыль в поисках ведомого только им пропитания, ну и, конечно, заливистый собачий лай. Разномастные барбоски, высунув морды из-за ворот полоскали идущих по деревне со всех сил. Брехали, захлебываясь от злости, и норовя погрызть дощатый край забора.
Избушку в которой он встретился с дедом, узнал сразу. И по наитию, спросил степенно вышагивающего Ефима. - А что дед Иван живой?
Староста бросил внимательный взгляд на избу, и как ни в чем не бывало, ответил. - Живой был. Только ушел он, луны две, как ушел. Вот сказал про тебя, а на утре и пропал.
Кольнуло Павла непонятное чувство, покрутилось в мозгу, да пропало. Он перевел взгляд на спутника. Который уже отворил калитку. Проходи гость дорогой, не побрезговай. - Словно выполняя обязательный ритуал, торжественно обратился он к спутнику.
Говоров, не зная, что и ответить, поклонился в ответ, и шагнул в ограду.
Дощатый помост, крепкие сараи. Дом пятистенок. Все надежно, продумано.
"Справный хозяин".- Подумал он, шагая в сенях.
В избе старосты было темно и прохладно. Дощатый потолок, бревенчатые стены, стол, лавки повдоль него. Два матерых , словно церковная касса, сундука, накрытых плетеньем.
Хозяин замер на пороге, и обратясь в пердний угол, где угадывались образа , размашисто перекрестился сложив два перста. Замирая от собственной смелости. ( Сон то он сон, да как знать...) Павел следуя традиции, осенил себя крестным знамением. Жест для советского летчика, комсомольца, совершенно немыслимый в реальной жизни, получился настолько естественным, и привычным, что по спине пробежали мурашки.
И словно ослабла в хозяине некая пружина . На смену настороженности пришла невысказанная приязнь. Он велел накрыть стол, а сам указал гостю на скамью. - Свет Павел , отдохни с дороги. Одежу поменяй, перекуси, чего желаешь. Словно из-под земли возникла молчаливая женщина. Темные одежды, платок с жестким узлом под самым подбородком. Глядя в пол, склонилась перед Ефимом, подавая портки и рубаху. Едва хозяйка покинула горницу, Павел , путаясь в нелепых застежках, скинул сырое барахло, натягивая обнову. Хозяин повторил невнятное распоряжение, и тут же в комнату одна за одной начали входить молчаливые тетки. А вот в руках они несли блюда , различные, и до невероятности духовитые.
" А сон ли? - Впервые проклюнулось в изумленном сознании . Да ну. Скажешь тоже. Сон. Конечно". - Однако это уже напоминало самоубеждение. Гость огляделся вокруг совсем иными глазами. Нет, нельзя сомневаться... Это сон. - Отрезал он, превозмогая желание вскочить и кинуться вон. Если не убедить себя что все вокруг плод фантазии, легче свихнуться.
И тут что-то щелкнуло в голове. И голос рассудка, спокойный и отстраненный , произнес. - Сон, не сон. Какая разница. Будет то, что будет. А все остальное второстепенно. Не паникуй, на войну ты всегда успеешь.
"И точно, к чему эта паника. - Он отбросил пустые метания, и принюхался. Запахи, от которых стало совсем невмоготу. Вспомнив, что ел он последний раз смутно похожую на суп, бурду, Павел выдохнул.
-- Садись гость дорогой, раздели трапезу. - Пригласил хозяин.
Расписные блюда с мясом, курицей, рыбные головы, овощи, братины с ягодным морсом, Попробовать все немыслимо. Первый голод утолил быстро. Посматривая, как ест хозяин, следовал его примеру. Руками, без церемоний, вытирая жирные пальцы кусками холстины. Налил хозяин и мутной жидкости с отчетливым сивушным запахом. Выпили.
И ничего не случилось. - Брага, она и есть брага, разве что с травами, и на меду.
Наконец , решив, что гость не обидится на паузу в приеме пищи, Ефим построжел, и прищурясь глянул на сотрпезника.
- А что Паша, готов с врагом сразиться? - Поинтересовался он вроде спокойно. Только почудился в голосе хозяина, напряг и сомнение. Павел отодвинул выдолбленный из куска липы , кубок. - Готов? К чему? Ты Ефим не темни. Я ваших дел не ведаю. Однако, чую, не от доброты душевной, меня так потчуешь. А?
Ефим вильнул взглядом, и крякнул. - Правда, так, правда. Сам сказал. Защитник... Опять же и дед Иван сказывал...
Ну?...- Говорову наскучило топтание старосты.
Тот вздохнул , словно решаясь сигануть с кручи.
- ...Деревня наша стоит в аккурат недалече от озера. Камень морем зовется, потому, как с морем схоже.
...Большая деревня была. Справная. В том годе еще спокойно жили. Ни слухов, ни молвы. Изредка, бывало, старухи на посиделках как выдумь болтали, что живет мол в озере том чудо огромадное. Змей морской, огнедышащий. Ну чего старуха не сбрешет. Девкам оно полезно, чтоб не гулеванили попоздну. Только пропадать начали людишки. Что ни день, кого ни будь нет. А мы с озера кормимся. Рыбу ловим, да в город на базар свозим. И на тебе, какая заноза. А по осени первый , кто змея видел, в деревню жив вернулся. Чудом ушел. Таку страсть поведал. Не приведи господь. Знамо дело, не поверили. Только люди то все одно пропадают. А там еще один рассказал. Какого виду тот аспид. И что более всего страху нагнало. - Ефим сделал паузу, готовясь добавить нечто важное.
- Поведал тот человек, говорил де с ним бес морской. Пасть не открыват, а слова слыхать. Вона как. И по словам его выходило." Коль будем мы ему каждый день по одному мальцу, аль молодице приводить, то не станет он рыбаков тревожить. Не даст с голодухи сгинуть.
Ясно дело. На веру не взяли. А в другой день целый баркас под воду утянул, проклятущий. И внове одного рыбака в живую пустил. Тот слово в слово рассказ повторил.
Куда деваться, месяц на рыбу не ходили, крепились. А как в казну платить пора пришла, взвыли. Государь шутить не станет. Вмиг , не хуже змия, голов лишит. Вот и пришли к чуде с поклоном. Как не придешь. Да только, что ни день, а деток жальче. Да и не напасешся на прожору этакого. Да он, все наглее, а еще растет как на дрожжах, от людской пищи. Уже на берег выбираться начал. И в лесу зверя ломать. Поняли мы, пока всех не пожре, т не успокоится. Пришли к воеводе. Так мол и так, посулили отплатить. Умаслили, одно слово. Прислал он солдат. С десяток.
Ефим проглотил комок, и, вытерев испарину, глотнул из объемного кубка. - Глаза его слегка помутнели, но не от хмеля, а от воспоминаний.
Павел сидел, открыв рот. Нельзя сказать, что не было у него веры в сказанное. Однако, после воздушных боев первых дней войны, слушать этакое сказание было дико.
" Но это-же сон".- Напомнил он себе. - И все стало на свои места.
Павел подвинулся на вытертой до блеска скамье к собеседнику. - Ну и? - Поторопил он.
А тот, словно ждал приглашения, заторопил рассказ. - Сгинули. Как в омут. Только кусок укава в мундире, да страшно, сказать, пол ноги в казенной обувке. И все. Совсем край пришел. Змей после того случая, вовсе одурел. По округе, уже два села вчистую сожрал. В ночь налетел, только кости поутру по улицам. Страх. Наше село пока не трогал, но чую, пора пришла нам смерть принять.
А тут пришел в деревню калика. Дед Иван назвался. На постой, в хату, просится. А у нас нынче половина впустую. Стал он жить. Тихо, мирно. А как пошел по деревне стон, вой, Велел дед собрать сход. На сходе про защитника нам и рассказал. Хочешь, не хочешь, поверили. В лучшее верить хочется.
Однако, пока суть да дело, змей все новых, отдавать требует. И вот пора пришла дочку мою отправлять. Завтра в ночь и вести.
- Да что-ж я зверь...- Вдруг взвыл, староста. - Не отдам доченьку. Сам пойду.
Он кое-как успокоился, и закончил печально. -... А как не отдашь, коль почитай все деток лишились? Он с надеждой посунулся к гостю.- Слушай, Павел. Ты один с змием сладить можешь. Спаси. Спаси. Не меня, дочку спаси. Одна у меня...
Ефим ухватил себя за бороду, зажимая готовый сорваться крик, и выскочил из-за стола.
Переваривая рассказ хозяина, Павел тупо уставился в стенку.
"Ну как поверить? Дичь". И тут дверь тихонько отворилась, и в горницу вошла девчонка. Суровая ткань сарафана, не могла скрыть точеной фигуры. Из под платка виден был толстенный хвост русой косы. Она взмахнула ресницами и подняла на гостя огромные, синие, глазищи . И тут Павел отчетливо понял, что значит когда говорят," сердце выпрыгнуло из груди". Он ощутил, что лицо его вспыхнуло, словно от поднесенной спички. Девчонка ойкнула, увидав незнакомца, крутанула косой, и вылетела прочь.
это еще не много. Но, что выросло. 
Выкладывайте почаще свои отрывки, завсегда поможем советом.
