... Сыпал мелкий снег. Обгоняя друг друга, снежинки, подгоняемые ветром падали на темные вершины вековых елей. Холодный ветер с дальних пределов свободно гулял по верхам, громко завывая в пушистых ветвях. Иногда, запутавшись среди длинных игл, он испуганно вырывался на свободу, свистел, и тогда самые слабые из острых листьев дождем осыпались вниз. Другие же деревья, уже потерявшие всю листву в сражении с его холодными струями, лишь качали обнаженными ветвистыми кронами, то ли с чем-то соглашаясь, то-ли вспоминая о теплых днях.
Внизу, в затенённой серости снежной чащобы было тихо. Так тихо, как может быть только в середине зимы, когда все бескрылые обитатели леса попрятались в глубокие теплые норы да берлоги, а наделенные крылами уже давно улетели в дальние края, где до зимы еще далеко, либо где о ней не знали вовсе.
А здесь - тишь-тишина.
Лишь с тихим шелестом скатится иногда с верхних веток залежалый снег, и упадет с мягким звуком в сугроб, иль тонко хрустнет сухая ветвь не удержавшая собственный вес. Глухо стонут от холода темные стволы древесных великанов…
По неглубокому снегу, словно тени, один за другим вытянувшись в цепь, двигаются шестеро всадников. Неторопливо, шагом идут меж деревьями кони их, изредка наклоняют головы, сторожко обнюхивая снег под копытами.
Пятеро из шести всадников похожи друг на друга словно плоды одного дерева. На сильных, косматых конях, широкими копытами с тихим хрустом ломающими плотный наст, без труда продвигались они между толстыми стволами вековых деревьев. Всадники чем-то похожи на своих скакунов - плотно сбитые, широкоплечие - одеты в серебристую броню, а фигуры их дышат силой и непоколебимой мощью. Их глаза, настороженно глядящие из-под шлемов, похожи на серые осколки льда, а руки на поводьях в любое мгновенье готовы выхватить короткие мечи из ножен. За спиной у каждого лежит мощный стреломет на широком ремне, украшенном медными пластинами с чеканкой высокогорных мастеров.
Шестой же всадник отличался от них так же, как породистый придворный пес отличается от сильных, но грубых по виду охотничьих псов-звероловов.
Стан его, облаченный в богатый и прочный доспех работы старых бронников Абонхаата, тонок и изящен. Невысокий ростом, силой и мощью телосложения он несомненно уступал своим спутникам, но отделкой шлема, брони и качеством оружия многократно их превосходил.
Постоянно вглядываясь под обернутые теплыми мехами тонкие и изящные ноги своего коня, он, видимо, опасался что тот оступится, попадет в яму, иль нога его застрянет среди скрытых под снегом корней. Конь его, такой же тонкий и изящный, как и его хозяин, выглядит намного богаче остальных. Тело его покрыто богатой попоной, серебрянная оторочка которой стоила его хозяину, наверное, добрую сотню авуаров, голова скрыта под теплым наголовником, богато изукрашенным узорами из белого металла и золота.
Все шестеро едут тихо, без разговоров. Только изредка один из пяти всадников почтительно кланяясь, что-то коротко говорит изящному воину в блестящих доспехах. Тот же держится гордо, лишь изредка кивая и коротко произнося что-то властным голосом, звоном разносящимся в ледяной тишине.
Позади отряда, в чаще мелькают неясные отблески, словно редкий луч света отражается от металла, начищенного до блеска, глухо доносятся неясные звуки.
Оторвав взгляд от снега под ногами коня, богато одетый всадник оглянулся через плечо. Попав в тень шлема, глаза его желто сверкнули, словно у кота, глядящего на свечу из темноты. Узкие вертикальные зрачки расширились, усиливая сходство, и устремили внимательный взгляд в темнеющую чащу.
Там, во мраке зимнего леса двигались тяжелые фигуры, с трудом протискивающиеся между плотно стоящими стволами, доносились неясные голоса.
Полководец покачал головой. Избранные воины, неслышные и незаметные в родных лесах, здесь шли с шумом и треском толпы простолюдинов...
Лес впереди начал светлеть. Один из охранителей, чуть обогнавший процессию, обернулся к остальным и чуть слышно окликнул тонкого воина, указывая рукой вперед, где наметился заметный просвет между деревьями.
Обернувшись на оклик, тот торжествующе улыбнулся. Наконец то этот холодный и казавшийся бесконечным лес закончился! Скользнув взглядом по едущим позади охранителям, блестящий всадник взмахнул рукой в направлении просвета:
-Daeolar! Fearru! - Крикнул он гортанным голосом, и дал шпоры коню. Всхрапнув, конь прыгнул через толстый корень, выставляющийся из под снега, и, поднимая позади себя небольшой буран он понес своего хозяина к близкому солнцу.
Подгоняя своих коней, призывный окрик полководца подхватили его охранители, и скоро он громовыми раскатами разнесся под сенью древнего леса, выкрикиваемый командирами множества отрядов идущих позади.
Тихий лес огласился усиливающимся треском ветвей, храпом животных и хрустом снега.
Вырвавшись из под лесного полога, конь вынес полководца на невысокий холм, и помахивая длинным хвостом , встал как вкопанный.

Добавлено (12.10.2008, 00:55)
---------------------------------------------
Под сильным порывом свободного ветра блестящего всадника, второго легата Империи Дэлия Финхелина, пробрала мелкая дрожь.
Его крепкий лотрасский скакун всхрапнул, беспокойно прядя ушами, и переступил с ноги на ногу, хватая мягкими губами кружащиеся в воздухе снежинки. Непокрытая шея коня исходила паром и мелко подрагивала.
Второй легат нахмурился, увидев, как металлические части богатого наголовника, блестящего под лучами солнца, быстро покрываются молодым инеем.
Солнце то появлялось, то пряталось за низкие облака, двигаясь к краю небосвода. Ветер усилился, потом отпрянул, раскачав отдельно растущую вековую ель.
Последний день первого зимнего месяца шел на исход…
Конь вздрогнул, чуть подавшись назад. Легат наклонился вперед и сочувственно потрепал коня по холке. Мерзнет, несчастный…
Ну и холод! Дэлий вздрогнул, выпрямляясь в седле. Ледяные пальцы добрались до спины , проскользнув под теплую дубленую кожу, покрывающую тело под доспехом. С губ легата сорвалось чуть слышное проклятие.
Сзади, не выдавая себя ни звуком, ни ржанием медленным шагом приблизились дышащие паром кони охранителей. Напряженно вматриваясь в горизонт грозные воины молча ожидали указаний легата.
Подняв голову Дэлий обратил взгляд своих кошачьих глаз на открывающееся впереди белое раздолье.
Серое небо над равниной Офэйя сыпало мелкими и жалящими как мечи крупинками снега. Солнце скрылось в тучах и ледяной ветер, завывая словно голодный зверь безнаказанно плел в воздухе замысловатые белые узоры, а позади, на расстоянии двух прыжков коня стеной поднимался пройденный лес отороченный темными стволами высоких елей. Примерно на сто шагов по правую и на сто шагов по левую руку из-за деревьев ряд за рядом походным строем выходили тяжеловооруженные воины в доспехах цвета красного дерева. Из леса доносилось слитное ''Хум-м!'', становившееся громче с каждым их шагом.
Разум легата обычно не чуждый прекрасному не обращал внимания на окружающую его зимнюю красоту. Непривычный к морозам, он, истинный сын Теплой Империи, просто-напросто замерзал. Пронизывающий ветер, незаметный в чаще, на просторах равнины не на шутку разыгрался. Не спасали ни теплая одежда под доспехом, ни выпитые во время последней остановки снадобья, выдаваемые походным лекарем.
Размяв онемевшие руки, одетые в латные рукавицы с теплой шерстью западного тура, легат зябко повел плечами и осмотрелся по сторонам, следя за двигающимся вокруг войском.
Вминая в снег молодой подлесок, десяток за десятком кошкоглазые воины появлялись из-за плотно стоявших деревьев. Огибая пологий холм, на вершине которого остановилась свита полководца, непобедимые твердолатные воины Империи четкими движениями молча салютовали легату, поднимая длинные, слегка изогнутые мечи, и колоннами спускались в долину.
Словно темная волна втекали они на просторы Великой равнины, оставляя за собой блестящую на солнце широкую просеку из утрамбованного снега. Передние ряды шли вперед, двигаясь быстрым походным шагом. И вот они уже почти скрывались за занавесью снежной пороши, а задние все еще не появились из-под полога вечнозеленых деревьев...
Впереди, перед колоннами двигалась чуть ли не сотня косматых горных туров, тянущих тяжелые повозки с припасом. Повозки, поставленные на широкие полозья, уминали глубокий снег, облегчая путь идущим позади воинам. Те же, в свою очередь, широкими рядами продолжали работу туров, подошвами сапог уминая снег до состояния ровной и твердой, как лед, дороги. Позади войска и двигались, согласно обычаю, свита второго легата, идущая во главе тяжелой конницы Хардарма.
Легат улыбнулся похожей на оскал улыбкой...
Твердолатная ветвь Йолнэм. Около двенадцати тысяч отборных, тренированных воинов. Три тысячи конников, посаженных на выносливых коней из предгорий Лотры. Мощные камнеметные машины, уложенные на обширных санях, могут забросить ''главный снаряд'' на расстояние в тысячу шагов бегущего коня! И там - вдали, на фоне слепяще-белого снега и редких деревьев выделялась темная полоска горного хребта, там – их цель...
В начале похода, при распределении легатов, в теплом Хардарме, Дэлий очень гордился своим назначением. Это был шанс, который выпадает Беллоркану и верному слуге Империи лишь раз – шанс возглавить непобедимое войско! Целую Ветвь! Разбить отступников, разрушить их города, забрать их грехом нажитое имущество – дело, достойное верного сына Империи Единого!
Тогда, принимая командование, бывший комес Арканда не сомневался в своем успехе - в распоряжении Ветви самые совершенные осадные машины, а каждый солдат, выбранный из лучших ликтов-твердолатников ордена Атноул Исэбелэс, может в одиночку противостоять десятку неучей юга...
Но... После двух седьмиц , что его ветвь находилась в походе, уверенность Дэлия начала таять, как айсбкрг, попавший в теплые воды. Дэлий начинал сомневаться…
Поначалу он считал, что во всем виновата эта негостеприимная, холодная земля! Казалось, будто она сама сопротивлялась чужим, пришедшим не с добром, но с оружьем, изо дня в день нанося незримые удары. Снег, стоящий глубокими сугробами, замедлил продвижение войска донельзя, да и дорога, еще вчера ровная и накатанная, за ночь превращалась в засыпанное снегом поле… Она выворачивалась из-под ног, уходила в сторону диким зверем, и кони проваливались, уходя в снег чуть не по пояс, оступались, ломали тонкие ноги... Почему эти столичные безумцы решили начать экспансию на юг в то время года, когда там вовсю бушевала зима? Почему они решили вытащить обе твердолатные Ветви из теплых бараков Камоса и Ораханда, и, без разведки, неподготовленными – бросить в круговерть ледяных лесов и безжизненных равнин? Даже горные быки, тянущие возы с оружием и осадным припасом отказывались идти вперед до тех пор, пока на них не набросили теплые шкуры. А те, на которых шкур не хватило, теперь ночами погибали от мороза. И? Да, войско двигалось вперед. Но на каждой стоянке оставались черные холмы-туши несчастных туров, пожива для птиц-трупоедов. Если такие были в этих местах...
Холод и режущий ветер доставляли и самим теплолюбивым жителям северных земель немало хлопот и страданий. Используемые в повозках сыромятные ремни, которые выдерживали в родных землях вес вола, здесь от мельчайших нагрузок лопались, а те, запасные, что лежали среди припасов и вовсе ломались! Несколько повозок так и пришлось оставить идущим в дне пути позади фуражирам...
Но и этим дело не ограничивалось. Из пяти сотен конницы, составляющих ударную силу ветви, около пяти десятков коней были больны, дышали хрипло и не могли идти быстрее, чем шагом... Больше трех сотен воинов свалились в горячке, беспрестанно кашляя, а обмороженных было вообще не счесть! Не хватало знахарей. А у знахарей не было необходимых запасов трав и порошков...
И чем дальше войско углублялось в тело этой неизведанной стороны, тем ситуация становилась тяжелее...
Дэлий как бы невзначай обернулся, взглянув на гвардейцев-рокаев из своей личной охраны. Кони тех стояли ровно и неподвижно, словно пять каменных изваяний, которым они поклонялись в своих горах... Светлые волосы шевелятся на ветру, листовидные забрала шлемов подняты, открывая ветру темные лица, мужественных и неприступных, словно маски героев. Узкие, словно щели бойниц, глаза смотрят вперед. Скальные кони их, крупные, как быки, косматые. Грива каждого, заплетенная косицами, спускается аж до самой груди, и глаз не видно за жесткими волосами... Пришлецы, и холод то им ни почем!
В глубине души он не впервой позавидовал своим охранителям. Позавидовал их толстой коже, их выносливости, силе. Позавидовал даже не смотря на клыки, что выставлялись у них из-под нижней губы, и которыми обладал почти каждый второй представитель их народа...
Рокаи не первый век были союзниками Абонхаата, служили Империи охраняя ее границы и защищая подданных. Сильные и ловкие жители Имперского хребта были идеальными воинами, но они были малочисленны и разделены различными верованиями и обычаями. Что, собственно, было Империи Лур на руку. Дипломаты империи смогли привести Рокаев под руку своего царства так, что те и не заметили, как стали подчиняться Его законам и жить по Его устоям...
''Глупые, как дети. Глупые и честные. И верные своему слову... Хорошо, когда такие воины охраняют тебя...'' Забыв о холоде, Дэлий улыбнулся. Поправив шлем он окинул взглядом лежащую впереди равнину, которой не было видно конца. Там впереди, на грани закрытого снежным занавесом окоёма разлегся город.
Город, названный рабским именем ничтожного каменотеса...
Дагена, первый оплот преступного Союза Вольных Городов. Первый оплот преступников, рабов и предателей, отступивших из под руки Единого, предавших его Учение осмеянию и хуле. Они ушли сюда, в эти безлюдные земли в тщетной надежде спастись от заслуженного наказания, и возвели свои, проклятые Братством Единого, города...
Теперь Империя дотянется и до этих глупцов, возомнивших себя творцами своей судьбы! Дипломаты не добились повиновения? Х-ха! Мечи Империи смогут обьяснить варварам суть предложений Учителя-Императора яснее... Легат отогнал мысли о холоде. Не до этого сейчас. Прочь, низменные страдания тела! Впереди реет пламя Битвы...

Добавлено (12.10.2008, 00:56)
---------------------------------------------
Заранее прошу простить за...кхм... Флуд?))