Министр обороны Дэвид Честейн в сопровождении нескольких экспертов и морских пехотинцев шел по коридору, который никак не желал кончаться – вокруг все было бело и стерильно, точь-в-точь, как в дурацких кинофильмах. В голову министру пришла забавная мысль, что проектировщики этого комплекса явно содрали внутренности с одного из таких фильмов, хотя кто знает, кто у кого содрал типаж… дурное дело нехитрое.
Основная часть комплекса находилась под землей – дабы не привлекать внимания размерами. Здоровая дура посреди пустыни смотрелась бы не очень-то. Все пространство под землей, превышавшее надземную часть комплекса, занимали экспериментальные установки – опытные, не доведенные до совершенства в силу своей уникальности, они требовали кучу места, а ещё больше места занимали источники энергии – комплекс жрал электричества больше, чем средних размеров город. Хотя в это было трудно поверить.
– Добрый день.
Их встретил Альберт Риффеншталь, глава проекта. Невысокий учёный в белом халате (здесь не в белых халатах были только те, кто был в оранжевых и синих, а также посетители), обладатель легкой бородки и внушительной лысины, а также самый гениальный физик страны.
Обменявшись приветствиями, они сразу перешли к главному.
– Нам нужны результаты, – без обиняков начал Честейн. – Где они?
Альберт знал, что все в полном порядке, а министр прибыл с инспекцией, не более, но он просто физически не мог быть довольным. Это расслабило бы его, Риффеншталя, а заодно и весь комплекс.
– Мы укладываемся в сроки, мистер Честейн. И проблем у нас не возникало.
– Знаю, Альберт, знаю, – министр перешел на другой тон. Они с ученым были хорошими друзьями, иначе бы он не убедил Дэвида, что дело стоит таких денег, а тот, в свою очередь, убедил президента, и проекту «Декада» в конце концов дали ход.
– Тогда в чём проблема, Дэвид? – спросил физик, разогнав всех морских пехотинцев.
– Мы уже вложили в это дело двадцать миллиардов, – Честейн нервно теребил пуговицу на пиджаке. – Двадцать миллиардов, из бюджета армии, чтобы не лезть в Конгресс с протянутой рукой. Ты же знаешь, намного проще провести проект как военный. Тем более, боюсь, если все пройдет удачно, он и станет военным. Но сейчас речь о другом. Ты знал, если бы не сидел здесь последние полгода.
– Что произошло, марсиане высадили десант на холмы Капитолия? – сыронизировал Риффеншталь.
Дэвид покачал головой.
– Хуже, намного хуже, – на полном серьезе сказал он. – Сейчас у нас в экономике период спада. Это полная ерунда, так и во всем мире на данный момент – это денежные законы… но на этот раз кризис немного серьезней.
– Куда смотрели наши экономисты? – пожал плечами Альберт. – Этим ребятам ведь платят за что-то?
– Кризис подкреплен не только стандартными спадами и подъемами, – объяснил Честейн. – В мире энергетический кризис. Это не очень-то способствует преодолению кризисов…
– Но при чем тут наш проект? Если все закончится удачно, про этот аспект можно будет забыть…
– Нет, Альберт. Чтобы твой проект заработал, его нужно завершить. А для этого нужны деньги.
– То есть? – настороженно спросил физик. Он приготовился к самому худшему.
– Конгресс решил сэкономить на армии, а президент некстати вспомнил нашу идею, – сказал Дэвид. – Мне нужны хоть какие-нибудь результаты. Хоть какой-то заметный сдвиг, чтобы я не выступал в Белом доме с пустыми руками. Я должен предоставить президенту хоть что-то, что убедить его закрыть что-нибудь другое. Хоть какой-нибудь факт, который спасет «Декаду». В общем, выкручивайся.
– О господи, – Альберт схватился за голову. – Ты же знаешь, серия экспериментов ещё не началась… но я уверен, в этот раз мы точно…
– Извини. У меня есть ещё куча дел, и у тебя три часа, чтобы дать мне повод не прекращать финансирование.
Физик задумался.
– Окей, – кивнул он. – Через четверть часа начнется эксперимент, который проверит сам факт работы наших механизмов. Если очень повезет, сегодня мы впервые проникнем туда, куда хотели. Но – это если повезет.
– Хорошо, – скрепя сердце, кивнул Честейн. – Пять часов.
– Спасибо тебе, Дэйв.
Министр улыбнулся.
– Ты же знаешь, я ничего не делаю просто так. Даже ради дружбы нельзя выкинуть на помойку двадцать миллиардов долларов. Я верю в твое дело, хоть и не физик. Мне чутье подсказывает. А ещё я ищу способы решить этот долбанный энергетический кризис.