|
Ветер чумы
|
|
| Uldemir | Дата: Воскресенье, 14.08.2011, 14:51 | Сообщение # 1 |
 Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 26
Статус: Не в сети
| Аннотация
Жуткие и загадочные события начинают происходить в небольшом европейском городке после таинственной смерти университетского профессора археологии. Чья мрачная тень нависла над городом? И каким образом все это связано с истинными причинами вторжения американцев в Ирак? Отважный инспектор полиции и эксцентричная журналистка берутся за расследование.
ПРОЛОГ
Багдад. Национальный музей Ирака.
11 апреля 2003 года.
Пальмы. Приземистые прямоугольные, с зубцами поверху, башни у входа в музей, в стиле то ли Вавилона, то ли Ассирии – Джефф не очень хорошо разбирался в подобном. Арка ворот меж башен с изображениями каких-то странных существ из древних мифов, наделенных телом быка и бородатой человеческой головой.
Танки, занявшие позиции около иракского Национального музея. Солдаты в желтовато-бежевом пустынном камуфляже, безучастно взирающие на то, как толпы мародеров опустошают музей.
Все это почему-то казалось Джеффу Тиммонсу какой-то фантасмагорией. Словно внезапно смешались времена и эпохи.
Полковник даже потряс головой, отгоняя навязчивое ощущение нереальности происходящего. Снял солнцезащитные очки, зажмурил глаза и помассировал пальцами веки. Вроде помогло.
Тиммонс, щурясь от яркого света, водрузил очки обратно.
– Сэр, – топая по сухой земле ботинками с высоким берцем, лейтенант Спинелли подбежал к своему командиру. – Мы нашли нужное хранилище, сэр. Как раз там, где оно отмечено на планах подземных запасников. Согласно вашему приказу, сэр, я выставил охрану.
Тиммонс кивнул.
– Сэр, там установлены стальные двери, как в банковских хранилищах. Замки двухсистемные: ключ и кодовая панель. Прикажите допросить местных, сэр, что бы отдали ключи и сказали код?
Тиммонс отрицательно покачал головой:
– Генерал Мэйсон велел только найти хранилище и выставить охрану, а затем ждать его прибытия.
– Понял, сэр! – Спинелли на миг замялся, но все же добавил. – Сэр, тут один из хранителей музея требует встречи с нашим командиром, то есть с вами, сэр.
– Вот как? – Тиммонс слегка приподнял бровь. – Ну что ж, давайте его сюда, Спинелли.
– Есть, сэр!
Спинелли тут же отдал распоряжение в микрофон переговорного устройства.
Через несколько минут в сопровождении американского капрала появился пожилой полноватый иракец с аккуратно подстриженными седыми усами. Он вертел в руках огромные старомодные очки в толстой оправе, то снимая, то вновь надевая их.
– Вы здесь старший? – обратился хранитель музея к Тиммонсу на довольно приличном английском.
– Да, – ответил полковник.
И тут иракец начал горячо говорить, с сильным от волнения акцентом и отчаянно жестикулируя.
– Господин офицер! Вы видите, что происходит. Музей грабят. А ведь здесь собраны уникальные предметы культуры! Господин офицер! Почему ваши солдаты не препятствуют мародерам? Вы ничего не делаете, чтобы защитить ценности! Потери для мировой культуры будут невосполнимы!
Тиммонс прервал эту полубессвязную речь пожилого хранителя:
– Мне очень жаль, но я не имею приказа вмешиваться в происходящее. И ни каких распоряжений на защиту музея от мародеров я не получал.
– Но…
– Мне очень жаль, – тихо повторил Тиммонс.
Полковнику показалось, что хранитель сейчас бросится на него с кулаками, но иракец как-то сразу весь сник, словно из него вынули стрежень.
– Пропали все мои любимые экспонаты! Я как будто потерял семью! – пробормотал он, отошел немного прямо на землю. По его лицу катились слезы.
– Сэр, – вмешался вдруг лейтенант Спинелли. – Согласно Женевской конвенции, оккупационные войска обязаны поддерживать порядок и соблюдать права человека на занятых территориях. Наше невмешательство в данную ситуацию может быть расценено как нарушение конвенции. Не следует ли нам…
Тиммонс лишь махнул рукой и отвернулся. Лейтенант замолчал на полуслове.
Полковник не сказал, что получил прямой и недвусмысленный приказ генерала Мэйсона не препятствовать мародерам. Более того, действия грабителей казались полковнику какими-то уж слишком быстрыми и аккуратными. Словно всё было организовано заранее. Да и этот приказ не вмешиваться в происходящее и чуть ли а чуть ли не охраняли мародеров выглядел весьма двусмысленно.
Зачем, в самом деле, направлять воинское подразделение занять музей; танки подгонять? Это же не стратегический объект, ни мост через Тигр, ни дворец Саддама в конце концов. Единственная очевидная цель – это охрана музейных ценностей. Но именно этим тут и не пахнет. Мародеры свободно грабят музей и приказано не мешать им, а лишь найти и выставить пост у одного единственного хранилища в подземных запасниках, отмеченное на планах музея, преданных полковнику Тиммонсу генералом, и неизвестно как у него оказавшихся. Что там такого ценного в этом хранилище?
Уж не намерен ли генерал нагреть руки на торговле древними ценностями? А может за Мэйсоном стоит кто-то и повыше его. Уж очень подозрительно выглядят эти мародеры. Правда, трудно представить, что иракцы будут грабить музей для генерала Мэйсона. Но кто знает, что тут на самом деле происходит.
Полковник покачал головой. Все это походило на какой-то сюрреализм. И вообще вся эта война – сплошной абсурд.
В Багдаде ожидалось наиболее ожесточённое сопротивление. Пять колец обороны города из самых отборных частей иракской армии и Республиканской гвардии, готовых устроить американцам ад! Но Багдад пал быстро, практически без сопротивления. Саддам, его сыновья и вся правящая верхушка бесследно исчезли. Хваленая Республиканская гвардия Ирака словно сквозь землю провалилась. Да что там говорить, иракцы даже не взорвали ни одного моста в Багдаде! Казалось, что это не американцы взяли столицу, а иракцы ее просто сдали…
От размышлений Тиммонса отвлекло появление двух бронетранспортеров «Брэдли». Из них выбрались несколько американцев в полном полевом снаряжении.
Полковник увидел среди прибывших бригадного генерала Мэйсона, и, к ни малому удивлению, смуглого араба в иракской полевой форме, но без знаков различия. Причем иракец совсем не походил на военнопленного. Держался уверенно и даже вальяжно. Его ни кто не охранял. Более того, у него на поясе висела кобура с пистолетом!
Полковник Тиммонс поклялся себе ни чему более не удивляться.
– Докладывайте, Тиммонс, – сказал генерал, обменявшись с полковником приветствиями. В левой руке генерал сжимал ручку металлического кейса, вроде тех, в которых переносят крупные суммы наличности; не хватало лишь наручников, которыми обычно пристегивают ручку к запястью.
– Ваш приказ выполнен, сэр, – доложил Тиммонс генералу, при этом непроизвольно косясь на стоящего рядом иракца. – Хранилище, указанное на схеме найдено и взято по охрану. Правда там комбинированный замок; нужны ключи и коды.
Мэйсон молча кивнул и обернулся с иракцу, обменявшись с ним короткими фразами на арабском.
Затем генерал вновь обратился к Тиммонсу.
– Покажите планы музея, которые вам передали.
Полковник подозвал Спинелли, взял у него схемы и передал генералу.
Мэйсон показал схемы иракцу, тот кивнул, словно подтверждая что-то.
– Идемте к хранилищу, полковник, – сказал генерал.
Генерал, загадочный иракец, Тиммонс, лейтенант Спинелли и двое солдат из тех, которые прибыли с генералом вошли в музей.
Пол тут был усеян осколками стекла и какими-то обломками.
Толпы мародеров набивали мешки экспонатами, а многие в это же время просто громили древние статуи. Причем рушили их с какой-то совершенно непонятной ненавистью. На американцев ни кто не обращал почти ни кого внимания.
Тиммонс вновь обратил внимание на странности поведения мародеров.
Экспонаты эти грабители крали весьма избирательно. Золота зачастую просто не брали, предпочитая глиняные черепки, которые сперва осматривали, и какие-то их них разбивали. На американцев мародеры вообще никакого внимания не обращали, занимаясь своим делом.
Полковник лишь недоуменно покачал головой.
Американцы и загадочный иракец спустились вниз, в подземные запасники музея.
У стальной двери одного из хранилищ стояли солдаты, приставленные лейтенантом Спинелли. Сопровождавший генерала Мэйсона иракец набрал на небольшой кнопочной панели код, затем вынул из кармана массивный ключ и повернул его в замке.
– Полковник, отправьте своих людей наверх, они здесь больше не нужны, – сказал Мэйсон.
– Есть, сэр!
Тиммонс обернулся к лейтенанту.
– Спинелли, снимайте пост.
Генерал дождался, пока Спинелли и охранявшие камеру солдаты скроются из виду, поднявшись по лестнице, и сделал знак своей охране. Солдаты отворили тяжелую металлическую дверь.
В хранилище было темно, лишь свет из коридора освещал небольшое пространство сразу за входом. Иракец нашел на стене выключатель. Яркий холодный свет залил небольшую комнату с голыми бетонными стенами. Тут не было ни чего. Лишь большая стеклянная витрина посреди помещения.
А за стеклом…
Мэйсон бросил быстрый взгляд на иракца. Тот утвердительно кивнул. Генерал поставил металлический кейс на бетонный пол, достал из кармана своей полевой формы небольшую цифровую фотокамеру и сделал несколько снимков. Больше всего внимания Мэйсон уделил содержимому витрины, которое он фотографировал во множестве ракурсов. Затем генерал спрятал камеру обратно и что-то сказал иракцу по-арабски.
Но Тиммонс не обращал внимания ни на что вокруг. Его взгляд был прикован к тому, что находилось внутри стеклянной витрины.
Это была небольшая – дюймов десять-двенадцать – статуэтка, по виду из металла, напоминавшему потемневшую от времени бронзу. Она изображала странное существо с человеческим телом, головой льва, когтями на ногах и двумя парами крыльев за спиной. Пасть существа была злобно ощерена; правая рука поднята, слово в приветствии.
Вдруг глаза неведомого существа слово ожили. Тиммонс буквально чувствовал на себе злобный взгляд статуэтки, от которого подступал странный иррациональный страх, словно ледяные когти терзали сердце. В тот же миг, окружающая полковника реальность словно поплыла, как после изрядной порции виски; глаза на миг застило жемчужным светящимся туманом.
Хранилище погрузилось в полумрак, разгоняемый слабыми отсветами закрепленных на стенах, неведомо откуда взявшихся, пылающих факелов. Разгоняемые пламенем клубки мрака забились в углы и под своды куда более обширного помещения, нежели музейное хранилище. Голые ранее стены вдруг оказались покрытыми странными барельефами и росписями, да и были они явно не из бетона.
На месте стеклянной витрины было нечто вроде алтаря, на котором стояла все та же статуэтка с оскаленной львиной пастью, крыльями и злобным живым взглядом.
Перед алтарем полукругом стояли невысокие люди, смуглые, круглолицые и горбоносые, в ниспадающих одеяниях, по самую щиколотку, украшенных бахромой и перехваченных широкими поясами. На их головах были странные уборы, вроде фесок с рогами, а в руках – жезлы.
Люди хором тянули на одной ноте заунывную литанию.
Эти звуки завораживали. Тиммонс застыл, словно парализованный. Все кругом было пропитано густым запахом ароматических смол, сжигаемых в курительницах. Из-за одуряющего запаха возжигаемых благовоний сильно кружилась голова. Его сознание быстро утрачивало всякую связь с реальностью. Тягучие звуки вливались в мозг, завораживая и выметая мысли.
Колдуны или жрецы продолжали свой ритуал, словно не замечая Джеффа.
Метающиеся в неверном свете факелов тени, словно ожили и обрели собственную волю. Тиммонс не мог поручиться происходит ли это в действительности, или является лишь плодом галлюцинации, вызванной давящем запахом от курительниц и гипнотическими звуками литании, но все тени, метущиеся в колеблющемся неверном свете факелов, стали сливаться в одну, образуя нечто вроде призрачной фигуры, странно напоминающей очертаниями ту самую статуэтку на алтаре.
Голос заговорил прямо в сознании Джеффа. Тиммонс готов был поклясться, что гортанные слова древнего, давно мертвого языка звучат прямо в его мозгу, минуя слух. Голос, грубый и властный говорил с ним. Возможно, это продолжалось несколько мгновений, а возможно – целую вечность.
Громкий звук, словно от бьющегося стекла, казалось, сотряс все таинственное капище.
Наваждение исчезло.
Полковник снова находился в обычной реальности, в крохотном, с голыми бетонными стенами, хранилище иракского Национального музея.
Осколки разбитой витрины валялись на полу, а иракец убирал в кобуру пистолет, рукояткой которого только что разбил стекло. Оно даже не было пуленепробиваемым.
Сознание Тиммонса совершено прояснилось. От обволакивающего дурмана не осталось и следа. Теперь полковник необычайно четко, как ни когда в жизни, знал, что он должен делать.
Джефф чуть отступил по направлению к выходу.
Между тем, иракец осторожно прикоснулся пальцами к поднятой руке существа – Тиммонс при это ощутил внезапный болезненный укол в мозгу словно ледяной иглой – а затем что-то сказал генералу Мэйсону по-арабски. Тот пожал плечами и шагнул к разбитой витрине. Иракец предостерегающе вскинул руку и что-то резко произнес. Мэйсон вновь пожал плечами, и отошел на несколько шагов, а иракец повел себя совсем странно. Он опустился на колени перед статуэткой, держа руки раскрытыми ладонями вверх, словно в молитвенном жесте, и застыл со склоненной головой в неестественной неподвижности, будто впал в транс.
Время пришло.
Тиммонс стремительно выхватил пистолет. Он выстрелил в одного из солдат, стоящему впереди вполоборота к нему. Джефф стрелял туда, где человек не был защищен ни каской, ни бронежилетом – в лицо, которое тут же превратилось в кровавое месиво.
Труп не успел еще завалиться, как Тиммонс, держа «беретту» обеими вытянутыми руками, одним корпусом, не меняя положения ног, резко развернулся ко второму солдату.
Полковник встретился с изумленным взглядом.
Что же ты, парень – молнией пронеслось в мозгу Джеффа – почему ты даже не пытаешься поднять оружие? Ты же профессионал; ты не должен удивляться, даже если старший офицер начинает убивать своих без всякой видимой причины. Ты должен среагировать, должен! Почему же ты не убиваешь меня, солдат?
Грянул выстрел. Второй труп с изуродованным лицом повалился на бетонный пол.
Генерал Мэйсон стал оборачиваться, отчаянно рванув свой пистолет. Слишком поздно. Тиммонс спокойно и уверенно прикончил его, так же, как и солдат ранее – выстрелом в лицо.
Четвертую пулю полковник всадил в затылок иракцу, который ни как не реагировал на происходящее, так и не выйдя из транса.
Все это произошло в считанные мгновения. Затем Тиммонс методично подошел к каждой из своих жертв, делая контрольные выстрелы, хотя и так был уверен в их смерти.
Джефф не сомневался, что выстрелов ни кто не слышал – солдат, охранявших камеру, он сам отправил наверх, а мародеры до подземных уровней пока еще не успели добраться – но все равно следовало поторапливаться. Он убрал «беретту» и подошел к разбитой витрине.
Осторожно дотронувшись до статуэтки, Тиммонс ощутил словно легкий укол тока. Кожу чуть пощипывало, как от слабого электрического напряжения. Глаза существа сейчас уже не казались полковнику живыми, но он знал, что они оживут, когда придет время.
Джефф присел возле оставшегося от покойного генерала металлического кейса, предназначенного для статуэтки, открыл его найденным после короткого обыска на теле покойника ключом и поместил статуэтку в кейс, в нишу в специальном уплотнителе.
Поднявшись на ноги и подхватив с пола кейс, Тиммонс окинул хранилище с четырьмя мертвыми телами убитых им людей прощальным взглядом и вышел в коридор. Навалившись плечом на бронированную дверь, он захлопнул ее, с удовлетворением отметив звук защелкивающегося замка.
Только тут он спохватился, вспомнив про фотокамеру генерала со снимками статуэтки. Однако было поздно. Вернуться за ней в хранилище Джефф уже не мог, так как не знал кода – когда проникали в хранилище, он не следил, какая была набрана комбинация – к тому же ключ остался у застреленного иракца внутри камеры.
Впрочем, это уже не имело ни малейшего значения. Сейчас ему следовало быстро, и по возможности незаметно покинуть музей и исчезнуть.
Исчезнуть до срока.Добавлено (14.08.2011, 14:51)
---------------------------------------------
Ошибся с размещением темы. Прошу перенести в "Черновики".
Правда всегда неправдоподобна (Ф.М. Достоевский)
|
| |
| |
| Изгина | Дата: Воскресенье, 14.08.2011, 14:59 | Сообщение # 2 |
 Аз есмь царь!
Группа: Заблокированные
Сообщений: 4033
Статус: Не в сети
| Uldemir, прежде чем выкладывать, надо бы ознакомиться с правилами.
В раздел начинающих авторов перенесла.
Хочу бана :((((((
|
| |
| |
| Изгина | Дата: Воскресенье, 14.08.2011, 15:02 | Сообщение # 3 |
|
Аз есмь царь!
Группа: Заблокированные
Сообщений: 4033
Статус: Не в сети
| Uldemir, прочитаю вечерком, когда времени будет побольше.
Сейчас по поводу аннотации.
Quote (Uldemir) Жуткие и загадочные события начинают происходить в небольшом европейском городке после таинственной смерти университетского профессора археологии. Чья мрачная тень нависла над городом? И каким образом все это связано с истинными причинами вторжения американцев в Ирак? Отважный инспектор полиции и эксцентричная журналистка берутся за расследование
Построено предложение так, что выделенное слово относится у профессору археологии, то есть его тень нависла над городом.
Тут, наверное, следует поставить в неопределенном виде, то есть чья-то.
Хотя заинтересовали вы ею. И смотрю будут реальные события....
Хочу бана :((((((
|
| |
| |
| Uldemir | Дата: Воскресенье, 14.08.2011, 20:16 | Сообщение # 4 |
|
Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 26
Статус: Не в сети
| I.
Предместье Аудёсдена. Коттеджный поселок Грёнкулле.
28 мая 2006 года. Около 3:30 a.m.
Ларс угрюмо вел автомобиль. Беата, дремала рядом в объятиях кожаного сидения.
Злость на молодую жену ни как не хотела отступать всю дорогу из города. Вечер был полностью испорчен из-за ее пьяной выходки в ночном клубе, когда Беата стянула с себя топик и пыталась танцевать на столе под взглядами сотен парней.
Ослепительно полыхнула вспышка молнии, на фоне затянутого непроницаемыми свинцовыми тучами ночного неба проявились еще более темные силуэты коттеджей и деревьев. Чудовищный удар грома грянул совсем рядом.
Мотор внезапно заглох. Кроссовер замер на месте, прокатившись еще немного вперед по инерции. После вспышки молнии тьма казалась особенно непроглядной, тем более что фары погасли. Ларс, чертыхаясь, терзал зажигание, но все было бесполезно.
Беата, очнулась от пьяного забытья.
– Какого черта?..
– Двигатель заглох, – ворчливо буркнул Ларс.
Он не добавил «дорогая», как обычно он обращался к Беате; он все еще был зол на нее.
– И аккумулятор, похоже, сдох. Сейчас выйду, посмотрю.
Неохота было покидать теплый и уютный салон, выходить под дождь и ветер, однако ни чего другого не оставалось.
Захватив фонарик из бардачка, Ларс вышел из машины и раздраженно хлопнул дверцей. Резкий пронизывающий ветер тут же накинулся на него, швырнув в лицо ледяные струи дождя. Дыхание на миг перехватило. Шелковая рубашка и щегольские светлые брюки вмиг промокли до нитки и неприятно липли к телу.
Самым обидным было то, что они не доехали до дома буквально каких-то метров пятьдесят. Мотор заглох недалеко от поворота на их улочку, рядом с коттеджем их соседа профессора Схольте. Хотя, с другой стороны, это можно было воспринимать и как позитивный факт, ведь до дома, если что, они сейчас и пешком дойдут, тем более что гроза уже начала отдалятся. Молнии продолжали полыхать, но реже, раскаты грома слабели, а дождь явно затихал.
Ларс откинул со лба мокрые волосы, открыл капот и нажал кнопку фонарика. Света не было. Ларс раздраженно сплюнул, пощелкал кнопкой, но фонарик не работал.
Отчаянный, полный тоскливого ужаса, женский крик донесся сзади. Ларс резко обернулся. Молния разорвала тьму, и он увидел выскочивший из-за густых кустов, что росли у поворота дорог человеческий силуэт. Но тут молния погасла, и все вокруг опять поглотил мрак. Снова раздался отчаянный женский крик, который не смогли заглушить отдаленные раскаты грома.
Ларс снова щелкнул кнопкой фонарика. Безрезультатно.
– Да что за черт?! – вслух выругался он.
В тот же миг опять блеснула вспышка молнии. Теперь Ларс смог хорошо различить бегущую по краю дороге вдоль кустов и красивого кирпичного забора профессорского коттеджа обнаженную светловолосую девушку, которая истерически кричала на бегу.
Все вокруг опять кануло во тьму. Ларс запоздало вспомнил о зажигалке. Он пошарил в карманах брюк, однако ничего не нашел. Ларс сунул руку в нагрудный карман рубашки и тут же нащупал гладкий металлический корпус «Zippo».
Пламя зажигалки давало недостаточно света, но все же позволяло ориентироваться.
Девушка поскользнулась и растянулась на мокром асфальте недалеко от заглохшего автомобиля. Попыток подняться она не предпринимала.
Хлопнула дверца. Беата вышла из машины.
Дождь уже совсем перестал. Лишь в воздухе витала мелкая морось.
– Что происходит, Ларс? – спросила Беата, зябко ежась. – Кто кричал?
– Не знаю. Подожди секунду, – Ларс, даже не обернулся к жене.
Он подошел к неподвижно лежащей ничком девушке и присел рядом, светя зажигалкой.
Девушка была совершенно обнажена. Ларсу показалось, что она не дышит. Он прижал пальцы к ее шее и ощутил слабую пульсацию артерии. Жива. Всего лишь потеряла сознание.
Ларс осторожно повернул голову девушки к себе, откинул с ее лица слипшиеся, мокрые от дождя волосы. На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать. В других обстоятельствах Ларс нашел бы ее, безусловно, симпатичной. Почему-то она казалась знакомой, он нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог ее встречать, но тут девушка пришла в себя.
Она открыла глаза. Зрачки были расширены, и в них застыл леденящий ужас, вытеснивший все проблески сознания. Девушка, села опираясь руками об асфальт – Ларс поддерживал ее одной рукой – совершенно не обращая внимания на свою наготу, слипшиеся волосы и грязь на теле. Безумный ужас так и не растаял в ее глазах, но все же они теперь выражали хоть какую-то осмысленность.
Внезапно девушка судорожно вцепилась одной рукой в рубашку Ларса, другой указывая в сторону коттеджа профессора. Она тряслась всем телом – то ли от ужаса, то ли от холода – и при этом пыталась что- то сказать, но с ее трясущихся губ срывалось лишь неразборчивое бормотание, больше напоминавшее жужжание. Что-то вроде «зузу-зузу-зузу».
Во тьме замелькал огонек сигареты. Подошла Беата.
– Кто это? – спросила она разглядывая обнаженную девушку и нервно затягиваясь сигаретным дымом. – По-моему, она похожа на сумасшедшую. Хотя может быть, ее изнасиловали.
Она пригляделась к девушке и вдруг удивленно воскликнула:
– Погоди, да ведь это же Аманда!
Ларс тут же понял, почему эта девушка казалась знакомой. Ну, конечно же, это Аманда! Просто ее голую, грязную, растрепанную, трясущуюся от ужаса, трудно было сразу узнать в неверном свете зажигалки.
– Аманда, бедняжка, что с тобой случилось? Ты узнаешь нас? – Беата пыталась растормошить девушку, трясла ее за плечи, но та ни на что не реагировала, лишь бесконечно повторяла на одной ноте «зузу-зузу-зузу» и мелко дрожала всем телом.
– Помоги отвести ее в машину, – сказал Ларс.
Вдвоем они подняли Аманду и поддерживая ее повели к кроссоверу. Открыв дверь автомобиля они вместе усадили девушку в салон. Ларс отстраненно подумал, что теперь кожаное сидение придется чистить, но эта мысль мелькнула и тут же исчезла.
– Видимо, что-то случилось в коттедже профессора, – сказал он жене. – Я пойду туда, посмотрю. А ты вызывай полицию.
– Ларс, может не надо туда идти? – с тревогой сказала Беата, доставая из своей сумочки сотовый телефон. – Давай подождем лучше полицию…
– До Грёнкулле полицейские из города будут добираться очень долго, – ответил Ларс. – А профессору, возможно, срочно нужна помощь…
Он достал из бардачка травматический пистолет и засунул его за ремень брюк.
– У меня сотовый не работает, – сказала Беата. – Наверное, забыла зарядить.
– Позвони с моего, – Ларс достал из поясного чехла телефон, и отдал жене, которая стояла, опираясь на открытую дверь кроссовера.
– Он тоже не работает, – со странной интонацией сказала Беата.
– Дай сюда, – Ларс раздраженно забирал телефон.
Несколько раз нажал на кнопку включения, даже достал и вставил обратно батарею, но телефон все рано не хотел включаться.
– Черт! – с досадой сплюнул Ларс. – Похоже, все связанное с электричеством не работает: аккумулятор в автомобиле, фонарик, телефоны. Странно. Возможно, это из-за грозы.
– Мне это не нравится, – сказала Беата, и в ее голосе проскользнул самый настоящий испуг. – Я ни когда не слышала, что от грозы такое бывает.
Ларс пожал плечами.
– Молнии ведь порождают всплески электромагнитных волн. И, возможно, от этого вокруг аккумуляторов образовывается электромагнитное поле. Оно воздействует на частицы в аккумуляторе и замыкает, разряжает его. Хотя я о таком тоже не слышал.
Он говорил, что бы успокоить нервничавшую Беату, да и себя самого, так как стал ощущать все нарастающее беспокойство. Однако в глубине души Ларс был совершенно уверен, что только что выдуманное им объяснение – полный бред.
– Сиди с Амандой в машине, – сказал Ларс жене. – Я пойду, посмотрю, что там.
И не слушая начавшую было снова возражать Беату, он направился к коттеджу профессора. Он повернул за угол. Ворота, естественно, были закрыты, но калитка оказалась распахнута. Посыпанная гравием дорожка вела к небольшой террасе. Кругом стояла гнетущая тишина. В доме не светилось не единого огонька.
Почему-то Ларсу вдруг стало жутко. От чувства какого-то иррационального страха его прошиб холодный пот. Пришлось сделать над собой сознательное усилие, что опрометью не бросится прочь. От коттеджа явственно веяло опасностью.
Ларс вынул пистолет из-за пояса и поднялся на террасу.
Двойные стеклянные двери были настежь распахнуты. Ларс застыл у входа, не в силах заставить себя переступить порог. Его била крупная дрожь, а зубы стучали в прямом смысле.
«Да что же это такое со мной», – думал он. – «Я ни когда раньше не испытывал такого страха».
Ларс считал себя отважным человеком. Он был готов встретиться лицом к лицу с грабителем, убийцей. Но охвативший его сейчас ужас не имел какой либо рациональной основы.
Скрипнув зубами, Ларс заставил себя войти в просторный, погруженный во мрак холл. Пламя зажигалки почти не рассеивало тьму. Тут был странный слабый запах. Он напомнил Ларсу ароматические палочки, которые очень любила зажигать Беата. А еще этот запах ассоциировался с чем-то религиозным, ладаном или еще какими-то благовониями.
– Профессор? – позвал Ларс и осознал, что говорит шепотом.
Он всерьез рассердился на себя за этот беспричинный липкий страх. Но поделать с собой ни чего не мог. Казалось, что во тьме затаилось нечто непереносимо страшное и опасное, подстерегающее его, и готовое наброситься в любой момент.
– Профессор! – на этот раз он почти закричал.
Ларс нашел выключатель, но света не было. Собственного, ни чего другого он и не ожидал.
Задержавшись посреди холла, Ларс на секунду задумался. В коттедже профессора он ориентировался хорошо, поскольку вместе с Беатой довольно часто бывал в здесь в гостях. Напротив входа был арка, ведущая в гостиную. Слева – двери в спальню и кабинет профессора.
Ларс пресек холл и заглянул в гостиную, светя зажигалкой. Рукоять пистолета стала скользкой – ладонь вспотела. Домашний кинотеатр у стены, огромный диван посреди гостиной. Эти обыденные вещи сейчас казались Ларсу чем-то чужеродным.
– Профессор?
Глухая тишина стала ответом. Тут ни кого не было.
Ларс вернулся в холл и зашел в спальню. Огромная кровать не тронута. Дверь, ведущая из спальни в кабинет – открыта.
Запах благовоний тут ощущался заметно сильнее.
Ларс вошел в кабинет. Массивные стенные шкафы с книгами. Огромный рабочий стол профессора под тремя стрельчатыми, занавешенными плотными шторами. Вся мебель, как знал Ларс со слов профессора, была подлинным антиквариатом.
Ларс шагнул по направлению к столу и споткнулся обо что-то, чуть не закричав от испуга. Посветив себе под ноги, он увидел валявшиеся на ковре женские босоножки на массивной платформе.
Ларс нервно рассмеялся.
Он подошел к столу. Там был раскрытый, но не работающий ноутбук. Возле него валялись какие-то глиняные черепки и листы бумаги.
Просторное кожаное кресло было чуть отодвинуто от стола и на его спинке висело короткое летнее платье, чулки и женские белье. Ларс подумал, что эти вещи, очевидно, принадлежат Аманде. Судя по тому, что они были аккуратно развешаны на кресле, девушка разделась сама и в спокойной обстановке.
Ларс, отошел от стола и продолжал осматривать кабинет. И тут он к своему к удивлению, заметил, что один из шкафов был сдвинут, открывая залитый мраком проем. О существовании в кабинете потайной двери Ларс раньше даже не догадывался. Запах благовоний исходил оттуда. Ларсу показалось, что из проема веет леденящим холодом.
Могильным холодом.
Иррациональный страх вернулся вновь. Лишь огромным усилием воли Ларс не дал себе впасть в неконтролируемую панику.
– Профессор? – громко сказал Ларс, будто надеясь, что собственный голос может его успокоить. – Профессор, вы здесь?
Ответа не было.
Желание немедленно уйти охватило Ларса с такой силой, что сопротивляться было практически невозможно. Холодный пот струился по спине. Пистолет дрожал в руке. Оружие не придавало совсем ни какой уверенности.
Ларс сжал зубы и шагнул в темный проем.
– Бог мой! – только и смог потрясенно пробормотать Ларс при виде того, что открылось его взору в дрожащем свете зажигалки.
Правда всегда неправдоподобна (Ф.М. Достоевский)
|
| |
| |
| Изгина | Дата: Понедельник, 15.08.2011, 01:13 | Сообщение # 5 |
|
Аз есмь царь!
Группа: Заблокированные
Сообщений: 4033
Статус: Не в сети
| Uldemir, только начала читать. Но сразу могу сказать: диалоги у вас атмосферные.
Самое начало я бы подправила. У вас очень длинное перегруженное первое предложение:
Quote (Uldemir) Приземистые прямоугольные, с зубцами поверху, башниу входа в музей, в стиле то ли Вавилона, то ли Ассирии – Джефф не очень хорошо разбирался в подобном.
Слово "башня" упомянуть бы раньше, а то столько ее характеристик, что уже невольно встает вопрос: а о чем я читаю? То есть о каком предмете.
И то что выделила красным читается инородным.
По мне это предложение должно быть разбито. Сказать, что Джефф около входа в музей. Я так понимаю разглядывает. А со второго начинать описывать то, на что он смотрит
Quote (Uldemir) Арка ворот меж башен с изображениями каких-то странных существ из древних мифов, наделенных телом быка и бородатой человеческой головой.
Неуместно употреблено слово, лучше старый-добрый предлог С да и читаться легче будет.
Хочу бана :((((((
|
| |
| |
| Uldemir | Дата: Понедельник, 15.08.2011, 11:46 | Сообщение # 6 |
|
Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 26
Статус: Не в сети
| Изгина, большое спасибо, учту обязательно 
Правда всегда неправдоподобна (Ф.М. Достоевский)
|
| |
| |
| Изгина | Дата: Понедельник, 15.08.2011, 13:24 | Сообщение # 7 |
|
Аз есмь царь!
Группа: Заблокированные
Сообщений: 4033
Статус: Не в сети
| Uldemir, я почитаю, но буду частями. Уж интересно как вплетется нереальное в реальное)
Хочу бана :((((((
|
| |
| |
| Uldemir | Дата: Среда, 17.08.2011, 21:55 | Сообщение # 8 |
|
Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 26
Статус: Не в сети
| Интерлюдия I
Южная Месопотамия. Окрестности Урука.
III тысячелетие до н.э.
Глиняные, выщербленные ступени вели вниз, во тьму. Слабый огонь факела, который Шубур держал, высоко подняв над головой, освещал его бритую голову, большие оттопыренные уши – признак мудрости – и круглое, заросшее жесткой бородой лицо. Воздух в подземом укывище под песчаным холмом был сырой и затхлый. Сотни лет ни кто им не дышал. Сотни лет человеческая нога не касалась древних ступеней.
Подземное укрывище было построено очень давно. Вероятно, более тысячи лет назад. Во времена, сразу после Исхода, когда предки пришли в эти земли с древней прародины – благословенного Дильмуна, первозданной светлой страны, где не было змей, скорпионов, львов, диких собак и волков; страны живых, не знающей ни болезней, ни смерти.
Шубур буквально дрожал от мощи скрытых тут защитных заклинаний, наложенных магами древности. От них уже и праха не осталась, а сотворенное им колдовство живо и по сей день.
На миг малодушие обуяло Шубура. Как может он, ничтожный, надеяться превозмочь силу древних магов, создавших это укрывище и наложивших защитные чары? Кто он, что б лелеять надежду на такое? Ведь многие из тех, отголоски чьей силы, живут здесь и поныне были истинными магами Дальмуна, чья сила беспредельна.
Рука Шубура невольно дотронулась до висевшего на шеи амулета с частицей силы Эрешкигаль. Владычица мрачного подземного царства, покровительница всякого колдовства, защитит его!
Шубур преисполнился решимости и продолжил спуск.
Ступени привели его к преграждавшей путь стене. Она была не из обычного кирпича, сделанного из смеси глины с рубленным тростником, а из гладкого черного камня.
– Нехорошее это место, господин, – раздался сзади голос Хуллу. Могучий раб буквально трясся от страха. Даже факел в его заскорузлой лапище дрожал. – Давайте уйдем отсюда, пока нами не приключилось несчастья.
– Замолчи, о недостойный сын змеи и шакала, посланный богами мне в наказание, дабы донимать меня своими вечными жалобами. – Шубур даже не обернулся. Он изучал барельефы, покрывающие поверхность черной плиты. – Лучше подержи мой факел.
Раб повиновался.
– Да не так. Ближе держи, что бы я мог хоть что ни будь видеть! – раздраженно зашипел на слугу Шубур, доставая глиняные таблички из небольшого мешочка на поясе.
Если бы он не нашел эти давно утерянные таблички проникнуть внутрь укрывища было бы невозможно. Даже сейчас у Шубура не было уверенности, что он сможет уйти отсюда живым и забрав то, чем так жаждал обладать.Добавлено (17.08.2011, 21:25)
---------------------------------------------
Однако медлить далее было бессмысленно.
Шубур прочитал нужные заклинания, сверяясь с табличками, хотя и так уже давно запомнил все наизусть. Внешне ни чего не изменилось, лишь вдруг сильно затрепетало пламя факелов. По спине Шубура пробежала волна холода, и он словно бы различил затихающий в дали тихий шепот сотен голосов.
Несколько минут он стоял неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то.
Шубур не был уверен, что у него все получилось, но большего он сделать все равно не мог.
Он отошел чуть назад и велел Хилуллу:
– Дай мне факела и разбей эту плиту.
Раб без единого слова воздел над головой кирку и с силой обрушил ее на черную плиту, преграждающую путь. Посыпались осколки и каменное крошево. Грохот ударов наполнил подземелье.
Хилуллу работал быстро и сноровисто. Ему не потребовалось много времени что бы разбить преграду.
Шубур заглянул в пролом, светя факелами. Их свет выхватывал из тьмы небольшую комнату, стены которой были покрыты барельефами.
– Свети мне! – Шубур вновь отдал оба факела своему рабу, и протиснулся сквозь пролом. Под ногами что-то хрустнуло. Взглянув под ноги, Шубур увидел, что пол сплошь усыпан человеческими костями и черепами. Когда-то, перед тем как закрыть вход, тут приносили страшные, кровавые жертвоприношения, дабы зачерпнуть потребной для ритуала силы из страданий и смерти.
Пролезший следом за Шубуром в пролом Хилуллу, завыл при виде этой страшной картины, выпучив глаза от страха. Шубур не обратил на это ни малейшего внимания. Его взгляд был прикован к тому, что стояло на черном алтарном камне посреди тесной комнаты. Это было именно то, зачем он пришел сюда, потревожив древние, дремлющие тут силы.
Шубур упал на колени и, протягивая руки к алтарю, забормотал нужные слова заклинаний, призванные умилостивить идола. Оцепенение вдруг охватило тело Шубура, а пред его взором потянулись туманные видения. Крылатое изваяние на алтаре вдруг словно ожило. Шубур почувствовал на себе его злобный холодный взгляд.
Словно завороженный, Шубур, поднялся на ноги и потянулся было к изваянию, не в силах отвести взгляд. Но тут он вдруг замер, тяжело дыша и тряся головой, словно пытаясь отогнать наваждение.
– Клянусь Инанной, тут нельзя находиться, господин мой, – клацая зубами от страха, дрожа и озираясь вокруг, шептал между тем Хилуллу. – Тут спит древнее зло. Давайте уйдем отсюда!
– Хорошо, – быстро сказал Шубур, забирая факела у своего раба. – Хорошо. Мы уйдем. Только сначала возьми изваяние с алтаря.
Хилуллу задрожал еще сильнее.
– Я не смею, господин мой!
– Ты перечишь мне, ничтожный раб?! – зашипел от злости Шубур. – Бери изваяние! Ничего с тобой не случится. Я произнес нужные слова.
Хилуллу, приседая и зажмуривая глаза от страха, взял изваяние с алтаря и держал его на вытянутых руках.
Несколько мгновений ни чего не происходило. Потом Хилуллу вдруг зашелся в приступе кашле. Он выронил изваяние, которое упало с громким стуком, и попятился, в ужасе глядя на свои руки. Его ладони стремительно покрывались вспухающими волдырями. Они лопались, источая зловонный гной и оставляя глубокие язвы.
Хилуллу согнулся от нового приступа жесточайшего кашля. Изо рта полилась кровь, глаза вылезли из орбит. Язвы стремительно покрыли его руки и лицо, которое превратилось в отвратительную гнойную маску.
Хилуллу упал на пол, прямо на древние, выбеленные временем, кости. Его тело свела жуткая судорога. Из горла вырывались нечленораздельные хрипы.
Добавлено (17.08.2011, 21:55)
---------------------------------------------
Через несколько мгновений он затих. Все его тело было изъедено отвратительными зловонными язвами.
Шубур отбросил один из факелов, наклонился и поднял изваяние. Теперь он был совершенно уверен, что сейчас прикасаться к идолу было безопасно. Злобный взгляд крылатого чудовища с телом человека и головой льва погас и уже не казался живым. Демон излил свою ярость.
Шубур, прижимая к себе изваяние, и освещая путь факелом, выбрался через пролом и поднялся по глиняным ступеням на поверхность. Над древними руинами властвовала ночь. После затхлого подземелья воздух показался Шубуру слаще меда.
Сейчас Шубур хотел как можно скорее вернуться в Урук, в свой дом. Оказаться как можно дальше отсюда. От этих мертвых руин, которые были древними уже тогда, когда его родной Урук не был даже еще построен.
Теперь, когда Шубур в полной мере осознал, что сотворил, его сердце сжималось от страха. Быть может, он навлек вечное проклятье на себя и на весь свой род, и месть богов обрушится теперь на его голову?
Но пути назад уже не было.
Правда всегда неправдоподобна (Ф.М. Достоевский)
|
| |
| |
