– Ты помнишь, сколько уже ты сделала шагов? – спрашивает тебя этот мерзкий холеный спутник в костюме. И зачем ты, вообще, позволила ему увязаться за тобой?
– Нет, – твой щебет разливается по округе, пока ты с повязкой на глазах идешь по бордюру фонтана. Твой смех заставляет его улыбаться. Я рад, что ты не видишь его лица.
– Что ты чувствуешь? – не отступая от тебя ни на шаг, идет он следом за тобой.
Ах, как глупо! Ведь он не успеет тебя поймать, если ты внезапно оступишься и полетишь в воду!
– Словно опережаю время, – отвечаешь ты на свой собственный лад, продолжая шагать по кругу фонтана.
– Опережаешь время? Что это значит?

Сними повязку и обернись! Взгляни в его наполненные ложью глаза! Он нам не нужен. Сколько еще будут продолжаться эти бесконечные поиски? Ведь ты же знаешь… Тот, кого ты потеряла, исчез с лица земли. Его душа не прячется в телах других мужчин.

– Это значит… – внезапно ты останавливаешься. Неужели ты поняла, что это другой человек? О, нет. Ты снова идешь вперед. – Словно каждый шаг – проекция будущего. Словно душа прощупывает почву, чтобы я не упала. Словно… иду над пропастью… по качающемуся мосту, конец которого лишь отдаляется с моим приближением.
– Почему ты идешь по этому мосту? – улыбка сползает с его гадкого лица.

Твоя кожа покрывается мурашками от того, что ветер подул в твою сторону и осыпал холодными брызгами. Но ты даже не вздрагиваешь. Единственное, что может тебя напугать, это твои мысли. Целые лабиринты мыслей, о тайне которых не мог мечтать ни один египетский фараон. Порой мне кажется, что ты специально выбираешь неверный путь, чтобы зайти в тупик… чтобы обратный путь был намного дольше, потому как чем дольше ты идешь, тем дальше прячется от тебя понимание: ты одинока в этом мире. И тот, один единственный, кто понимал тебя, не ждет на выходе из твоих лабиринтов.
И тот, кто идет сейчас за тобой, просто очередной незнакомец в очередном городе. Сколько их уже было? Я сбился со счета… Двадцать, сто, а, быть может, уже тысяча…

– Нельзя объяснить ощущения. Они мгновенны. И чтобы задержать их, нужно попытаться ворваться внутрь самого себя. И повязка – один из способов.
– Но ведь в таком случае твои ощущения основываются в какой-то степени на воспоминаниях, потому как ты не видишь окружающий мир.
Мне не нравится, что он пытается забраться тебе в голову. Ведь он все равно не сможет понять тебя.
– Ты прав. Но воспоминания любят перестраиваться, когда речь идет об ощущениях. Мы помним лишь информацию.
– Иными словами, с помощью ощущений ты пытаешься восстановить воспоминания?
– Наверное, – лжешь ты. Ощущения уже давно потеряли для тебя ценность. Тебе не нужны просто воспоминания.
В этот миг ты срываешь повязку с глаз и легким толчком приземляешься на землю. Солнечный свет слепит тебя, и первые секунды ты щуришь глаза. На твоем лице сразу начинают играть не по возрасту появившиеся морщинки.
– Ты обещал рассказать свою историю, – ты пожимаешь плечами, и я (серый мотылек-татуировка) щекочу твое ухо.
– Да, – проводит он рукой по затылку. – Признаюсь, сразу мне хотелось придумать невероятную историю, чтобы произвести на тебя впечатление. Но теперь… кажется, что я разучился лгать.

– Отлично, – один миг, и ты уже опустилась на бордюр того же фонтана, где совсем недавно так уверенно шагала, словно нарочно хотела упасть в холодную воду.
– Моя история до смеха проста, – опускается он рядом с тобой. – Она разнесла мою жизнь в пух и прах. Она сломала стены, о которых я и не подозревал. Она изменила большинство из моих принципов… Потом она уехала… учиться… надолго. Мы обещали, что не будем ждать один одного, но мы солгали. Я ждал ее все это время…
– Она вернулась? – слышу, как твое сердце начинает замедлять ритм, прислушиваясь к каждому слову незнакомца.
– Да, – его взгляд приковывается к земле. Это первый взгляд, в котором я не вижу притворства. – Она вернулась, чтобы уйти от меня.
– Почему? У нее появился кто-то другой?
– Нет, – он почему-то хмыкнул, но улыбка тут же сошла с губ. – Просто она не умеет любить.
– Не умеет любить? – дергаешь ты головой, не веря в слова молодого человека.
– Да, взамен она создает свои собственные чувства, что намного крепче.
– Но все же она ушла, почему?
– А почему ты ходишь по миру? – резко поднимает он голову и впивается в тебя своим взглядом.
– Я разговариваю с людьми. Порой оказывается, что им не хватает простого общения, чтобы решить все свои проблемы.
– Твое предназначение в том, чтобы помогать людям с их жизненными проблемами, просто позволяя выговориться. Твой подход мне понятен. Если произнести проблему вслух, голова ослабнет от ее давления, и решение всплывет само по себе… Она же другая… Она выворачивает твое представление о мире наизнанку, показывая тебе совершенно иную сторону… И после ты уже не можешь вернуться назад, потому как начинаешь жить в ином мире. И когда ты открываешь дверь этого нового мира, она толкает тебя внутрь и захлопывает за тобой дверь, продолжая стоять на пороге.
– Кто она? – спрашиваешь ты, завороженная рассказом этого милого человека.
– Она – блудница. Ее предназначение – открывать жизни. Похоже, вы с ней родня, – он снова улыбается, но на этот раз слишком больно, от чего даже мои крылышки сморщиваются.
– Ты будешь помнить ее?
– Всегда, и если я начну забывать, я надену повязку, пройду по тонкой грани своей памяти, и она снова вернется ко мне…

А может, на этот раз ты не уйдешь? Может быть, останемся вместе с ним? Хотя нет. Ты искала такого, как он. Но на этот раз ты ему не нужна. Он уже встретил свою блудницу.
О, блудницы! Сколько вас в этом мире? И каково ваше предназначение? Кто наделил вас столь сложной судьбой?
Ты уходишь, не оборачиваясь… Ибо ты – блудница, что, не жалея, истязает свои лабиринты мыслей и что покорно следуют по своему священному пути.