Солнце уже клонилось к закату, когда длинная колонна наших боевых порядков достигла наконец-таки Радовской заставы. Михась на пегой лошаденке плелся за большой воеводовой повозкой, ожидая, не поступит ли каких поручений от Кириллы. Но, то ли дорога утомила ратного воеводу, то ли какая дума его заняла, но Кирилла Храпый так и не показался из повозки. А между тем, как уже было сказано, передовые десятки начали входить в большие деревянные ворота Радова.
Михась с озабоченным видом подозвал к себе Ермола Котопянного, своего первого свойника, и поручил ему быстрехонько проскочить вперед и оглядеться на месте, чтобы покуда вся посыльная дружина великокняжьего берегужского полка не втянется в окрестности Радовской крепости, стало ясно, что тут к чему.
Ермола пришпорил своего скакуна и быстро скрылся вдали. Михась вздохнул. Они уже битую неделю тянулись по широкому Купеческому Тракту, и вот, наконец, дружина достигла цели похода. Где-то впереди в большой повозке посыльный воевода Яков Бойко пробовал свою приветственную речь. Михась подумал о том, что посыльный воевода совсем недавно принял боярскую шапку из рук Данилы Берегужского, нашего Великого Князя. И наверняка, ему будет трудно разговаривать со старым битым-перебитым князем Андроном Стелевецким. «Не хотел бы оказаться на его месте!» - подумал Михась. Ему нравился удалой, горячий Бойко. Настоящий рубака, первая сабля Дозорноконной Рати. Ну, теперь это в прошлом. Оценил по заслугам свет-Данила, пожаловал боярскую шапку посыльного воеводы. За этими мыслями Михась чуть было не пропустил вызов патрона. Кирилла хмурый высунулся из повозки и криком подозвал десятника своей личной десятки.
- Эй, погань, где ты запропастился?
- Кирилла, я тут, я некуда не отъезжал.
- То-то и плохо, ты бы пошукал в этой крепостенке, мол, что и как, где на постой встанем.
- Так, отправил я уже Котопянного пригляд кинуть.
- А справится твой Ермолка?
- Так, должон.
- Ладыть.
Какой беляны объелся, спрашивается? Михась не любил своего командира. Кирилла Храпый часто бывал не в духе и всегда старался сорвать злобу на десятнике.
Дружина забиралась в крепость до самой ночи. Радов встретил великокняжих воинов песнями и плясками. Десятники пытались еще навести порядок своим криком и ногайками, но их рев терялся в общем гульбище.
Вконец разозленный ратный воевода лучной рати Кирилла Храпый велел Михасю подозвать своих сотников. Через малое время все трое явились: могучий Митинин, громогласный Дутый и маленький злыдень Рублев. Кирилла прошелся по всем. Брызгая слюной, ратный воевода распекал и распекал. Михась постарался отвернуться, чтобы не смущать своим видом и без того пригорюнившихся сотников.
Вероятно выплюнув всю желчь, Кирилла развернулся на каблуках остроносых сапожков и энергичной походкой двинул к посыльному воеводе. Михась хотел было сопровождать его, но тот отмахнулся, словно от какой-то мокрицы.
Стоило Кирилле уйти, сотники лучной рати почесали затылки и, сговорившись покричать для виду, отправились искать веселых девок.
Михась поплелся к воеводовой повозке, нужно было пристроить куда-нибудь эту бандуру, да назначить охрану, а то не дай бог пропадет чего, Кирилла быстро голову снимет. По пути он встретил Ермолу. Котопянный побожился, что нашел доброе местечко и объяснил дорогу.
Долго веселились ратные люди, горели костры, из добрых бочонков медовуха лилась рекой, воины двух дружин братались перед скорым совместным походом.
Когда Михась обустроил горницу для ратного воеводы, он отправился на поиски Кирилла.
Обойдя почти весь лагерь, Михась, наконец, нашел его в круге княжих ратных воевод. Было видно, что настроение Кириллы переменилось, он громко смеялся и с удовольствием пил медовуху из большой деревянной бадейки.
- Я приготовил горницу, как будет нужно, сведу тебя Кирилла.
- Михаська, не торопи, что заладил. Дай с другами уважиться.
- Я буду тут недалече.
- Не, подь сюдыть, на, выпей со мною меду.
- Спасибо, Кирилла.
- Пей, это, други мои, десятник. Золотой, вам скажу человек!
- Мне совестно слушать такие речи.
- А ты не слушай, хошь, уши заткни.
Кирилла загоготал, воеводы подхватили его смех. Михась совсем зарделся. Положение спас воевода княжьей латноконной рати. Этот почти старик, с рассеченным лицом как-то подковыристо отослал Михася из их круга.
Выйдя на улицу, десятник побрел еще раз проверить воеводову повозку. Дойдя до нее, он проверил охрану и убедился, что охраняет человек надежный – Ярик Белов. Этот чудо-богатырь свалился в михасин десяток совсем недавно, но между тем, быстро обратил на себя внимание. Собранный и молчаливый, Ярик туго знал дело, дотошно исполнял любое поручение.
Удовлетворившись осмотром, десятник разыскал Ермолу и попросил его последить за воеводой, а то не ровен час, нажрется медовухи и сгинет где-нить.
Отдав последнее распоряжение, Михась с удовольствием вдохнул полной грудью ночного воздуха, поглядел последний раз на тусклые звездочки, на свистопляску кострищ и завалился спать в натопленной горнице.
В 1229 году Берегужское Великое Княжество столкнулось с необходимостью объявить войну Краснодольскому Столу. Причиной этой войны стало горячее желание посадить на Великокняжий Стол Краснодола князя Алексея Данилыча Берегужского. По старинному завету между тремя сыновьями Князя-кесаря Дормидонта все три Стола: Кесарьградский, Берегужский и Краснодольский были поделены между его сыновьями. Однако у Великого Князя Краснодольского сыновей не уродилось, а у Великого Князя Берегужского их было аж трое. Вот и решил Данила Берегужский отправить свою дружину добыть Краснодольский Стол. Основной удар планировался в направлении Воронов-Портик, но кроме того, было отряжены две посыльные дружины для фланкирующих ударов в направлении Радов – Вымечь, Валийков – Мурон.
Посыльная Дружина Якова Бойко по высочайшему повелению должна была соединиться в Радовской крепости с Поместной Дружиной под командованием князя Андрона Стелевецкого и двинуться на Вымечь и Бобрулев.
Утром, Михась вскочил раньше обычного. В сумеречном состоянии полусна привиделось ему сколько дел предстоит впереди. Хотя последнее кострище потухло, воины нестройной походкой бродили меж горниц в поисках опохмела. Кони ржали у коновязи, хмуро фыркая и притопывая копытом.
Обходя горницы Радова, десятник Михась прикидывал, сколько войску под рукой Стелевецкого князя. Пехотного воинства нагнал со всего княжества, может до двух тысяч дойдет. Мечники среди них далеко не все, но в первых десятках каждой сотни таких большинство. Михась вспомнил главного полкового воеводу князя Андрона – кряжистого бородача. Как же его кличили? Кажется, Кузьмой. Да, Кузьмой Разгоном. Михась раньше его никогда не встречал, этот воевода был не в чести при Великокняжем Столе. Кроме пехотной дружины в княжьем стелевецком полку были свои латноконные, лучные, дозорноконные, осадные и обозные рати. Михась прикинул, что конников то у Андрона поменьше, чем у Якова Бойко. От силы латноконная сотня, да еще дай Бог, полусотня дозорноконных. Вот, правда, стелевецких лучников было много. И не случайно, тут в Радове, каждый с рождения лук в руках держал. Почитай что, сотни четыре наберется! Андронова осадная рать, конечно, особливо малочисленна, так, для одного только виду, немчура набралась: десятка три баллистиков при двух массивных фрондиболах. Обоз представлял собой… Ну, что может представлять собой полковой обоз? Этих было много.
Михась поцокал языком, представляя, как все это воинство обрушится на Вымечь. Эх, славная будет сеча!
Но от приятных мыслей его отвлек визгливый крик Кириллы. Оказалось, что ратный воевода поднялся, да никак не может сыскать своего червленого пояса. Рядовичи личного десятка как мыши прыскали по углам в поисках проклятой штуковины, но желаемое никак не хотело явиться миру.
«Дармоеды проклятые! Запорю, всех запорю! Искать, искать мой поясок, черти!!!» - вопил Кирилла. Однако к всеобщему облегчению, Ермола Котопянный наконец отыскал запропастившийся предмет.
Кирилла Храпый мигом отмяк, расцеловал Ермолу и наказал Михасю наградить рядовича.
Когда ратный воевода ушел держать совет у Стелевецкового князя, десятник удивленно обратился к Ермоле.
- Как же ты нашел, этот проклятый пояс?
- Знама где искать, так всяк нашел бы.
- Как же ты это узнал, скажи на милость?
- Как спрятал, так и узнал.
- Как ты сказал, стервец???
- Ладыть, буде тебе серчать, хватит уж нам воеводиного рыка.
- Ну, прохвост! Ну, прохвост!
- Так ведь, все хорошенечко закончилось.
- Доведешь до греха, Ермола, доведешь.
Михась залился смехом, да и все остальные, окромя разве что Ярика Белова повеселились от души.
К обеду княжий совет завершился и Кирилла Храпый вернулся в свою горницу. По лицу его было не угадать настроения, вроде и кислое, а вроде и нет.
- Михась, кличь сюдыть сотников, будем рать поднимать.
- Кирилла, сотники приходили, да не дождались.
- Ишь ты. Ну, так пусть наново приходят.
- Хорошо, я пошлю люд.
Михась отправил троих рядовичей за сотниками лучной рати. Покуда они ждали прихода Митинина, Дутова и Рублева, Кирилла снизошел до того, чтобы раскрыть своему десятнику наказ князя и посыльного воеводы Якова Бойко. Было решено, что все конные рати двинуться на упреждение по Купеческому Тракту к Вымечи, сбивая дозорные посты краснодольцев. Лучные рати решено пустить во вторую очередь, а многочисленная пехотная дружина при обозах и осадных фрондиболах неспешно двинется вослед.
