Чёрный густой дым тяжёлой кипящей тучей нависал над взорванной содрогающейся землею. Спотыкающийся ветер, задыхаясь, приносимым им жаром алеющих за горизонтом зарев, бессильно вяз, тонул в дыму. Каменная плоть городов копотью оседала на серых облаках и проливалась чёрным тёплым дождем, чтобы внизу собраться в окопах и воронках.
Мы сами вырыли себе могилы…
В одно из мгновений угасающей битвы солнечный свет прорвал дымовую завесу.
В образовавшуюся брешь, рассекая на своем пути огненный полумрак, метнулся луч и вонзился в сырую горячую землю. А там - на земле, вжимаясь в дно окопов, захлёбываясь глиняной жижей, лежали несколько кровоточащих боевых единиц живой силы.
Живых, но уже списанных на потери.
Живые искали спасения во взрезанной траншеями земле: живьем врасти в убитую землю - в грунт, стать корнями, закопаться от безразлично убивающего, рушившегося сверху огня и железа.
И только один остался стоять. Луч глянул в его глаза, на миг осветил память бесконечных лет сражений, и погас - утонул в зрачках…
Что мы искали на этих полях?
Мы могли бы стать птицами, а теперь даже черви брезгуют нами…
Мы давили землю своими живыми телами, подобно трупам.
Мы, спасаясь, вгрызались в землю, а следовало спасаться в небе.
Мы шли… за горизонт… за заревом пылающего мира…
а следовало рваться в небо… к свету.
Ослепший командир поднял солдат на штурм неба….