ГладиатоР

Мужчину в наручниках конвоировали по длинному плохо освещенному коридору суда. Заключенный озирался по сторонам в надежде увидеть хотя бы одно знакомое лицо, но проходя в зал судебных разбирательств, опустил глаза. Сейчас всё начнется. Я ожидал у входа, мысленно парируя все возможные доводы своего оппонента. Следом за заключенным в зал прошмыгнули две секретарши, адвокат и какая-то бабуля. «Вечно им не хватает зрелищ». Я расположился напротив клетки с подсудимым, разложил свои записи, законы, ксерокопии материалов дела, а затем водрузил на всё это уголовный кодекс. «Нужно быть во все оружие». Тишина. «Затишье перед бурей? Никогда не любил тишину». Вот уже как год я выступаю в процессе, поддерживая государственное обвинение против этого жулика. Хотя, в моем личном рейтинге, этот скорее подпадал в разряд беловоротничковых. Да, он был знатным мошенником. Обул нефтяную компанию на несколько миллионов, мотался по Европе, после чего осел в соседней стране, где беспечно прожил четыре года. Однако, здесь вышла промашка. После нескольких коротких переговоров Польша с радостью передала преступника в руки Российского Правового Государства. Цена, таких как он и таких как я невелика, когда речь идет о выполнении международных договоров. Огромный, словно вышибала в заправском клубе, он сидел на скамейке, рассматривая девушек – секретарей. Должен отдать ему должное, за целый год он ни разу не сказал бранного слова и постоянно цитировал классиков в своей речи. За целый год я с ним ни разу не говорил, и желанием беседовать с ним не горел. Мои руки невольно потянулись к чистому листу. «Дурацкая привычка». Я складывал розу. Заученными и отточенными до совершенства движениями пальцев бумага обретала форму цветка. Это всегда помогало привести мысли в порядок. Было необходимо, поскольку давало возможность отвлечься от предыдущих процессов и перейти к следующему. Когда я закончил и поднял глаза, то заметил на себе взгляд заключенного. Взгляд разумного, сохраняющего самообладание зверя. Я бросил свою поделку в ящик стола. «Нелепо вышло».
- Зачем вы её убрали? – спросил подсудимый.
«Я с тобой не разговариваю. С жуликами не общаюсь».
- У вас получилась замечательная роза.
Я продолжал молчать.
- Между прочим, не каждый мужчина на это способен, - не успокаивался он.
Девушки в зале захихикали. «Когда уже придут судьи!?».
- Знаете, вы можете подарить такую вот розу своей жене, - продолжал заключенный, который опустил свои глаза на безымянный палец моей левой руки. – Ну, или просто девушке. Я думаю, она была бы в восторге.
«Просто класс. Теперь улыбалась и бабуля».
- Раз она вам так нравится, могу вам её подарить. Будет чем в изоляторе заняться, - не выдержал я.
Из клетки послышался всё тот же бархатный голос:
- Я тоже делал такие вот розы, только из денег. Представьте розу из пятисотевровой купюры. А ведь скоро новый год. И вы одариваете свою возлюбленную денежными цветами.
«Провоцирует. Всё это на него не похоже. Ты когда-нибудь заткнешься?».
- Не думаю, что для каждой женщины деньги станут лучшим подарком, - ответил я.
«Где судьи?».
- Ммммм, - подсудимый закатил глаза, - а я думаю. Помню Милан. Деньги летели во все стороны, на всё барахло, что она просила. Испания, море. Я изжарен солнцем, а моя новая девушка несет самое дорогое вино…
«Заткнись. Я должен с тобой вступать в прямые беседы! Ты жалкий жулик, который попался на собственный крючок! Неужели ты думаешь, что мне захочется хотя бы на денек поменяться с тобой местами? Знаешь, скольких я переловил? Знаешь!? Я ведь не всегда сидел здесь, разгребая твои жалобы и приводил доводы. Я лично носился по притонам, бандитским убежищам, выбивал двери и хватал за волосы таких же преступников, как и ты!». С трудом удалось сохранить самообладание.
- Я вернусь к ним, к своим деньгам…
- И где они сейчас? – спросил я.
- Что? – удивился подсудимый.
- У тебя же было две жены. Где они? – настаивал я.
- Одна в России, другая в Польше, - он замялся, - а я здесь, в клетке.
- Везет, - усмехнулся я.
Девчонки продолжали смеяться. «Похоже, их это очень забавляет. Слепые куклы. Они даже не способны разглядеть в нём личность. Да что тут говорить…».
Подсудимый посмотрел в сторону секретарей, улыбнулся и вновь устремился ко мне.
- Женский смех. Он всегда помогает нам вернуться на землю. Мечтать и думать, что всё еще впереди, а сегодняшнее положение лишь мгновение, которое пройдет.
- С этим я с вами согласен. Пожалуй, это самые прекрасные и нежные создания.
- Да, - мечтательно произнес заключенный.
«Обед сегодня до шестнадцати часов что ли? Где судьи-то? Пора порвать ему задницу, и идти заниматься другими делами».
- Мы с вами похожи, - произнес заключенный.
- Я так не думаю, - уточнил я.
- Да, похожи. Я всегда одной ногой за вас, поскольку считаю, что преступник должен быть наказан. Ну, давайте же действовать по закону. Если есть доказательства, то садите. Мы ведь с вами знакомы уже больше года. Да, я со своей второй женой меньше в браке пробыл, - он рассмеялся. – Вы ведь видите прекрасно, что сейчас закон на моей стороне. В бумажной войне я выиграю!
«Провокатор и фигляр».
- Не в этой стране. В этой стране невозможно следовать закону на все сто. Вы ведь это тоже понимаете. Здесь нужно бороться с преступностью более жесткими методами, - сказал я.
- И эти слова я слышу от представителя закона? – спросил подсудимый.
«Попался. Надо же. Диктофона-то у него, небось, нет».
- Мы с вами смотрим на мир с разных ракурсов. Именно это обстоятельство мешает нам понять друг друга.
- Но, я же не зверь какой-то!? Почему я должен сидеть!? Вы сделали из меня юридического гладиатора! Каждый раз, приходя сюда, я вынужден сражаться. Сами-то вы не заметили, что острие вашего копья истончилось, а древко надломилось.
- У меня в запасе есть еще острый нож, - усмехнулся я.
В этот момент конвоиры переглянулись и тот, что стоял ближе к клетке потянулся к ключам на поясе.