Иногда в нашем мире происходят поистине невообразимые явления, от которых скептики-учёные отнекиваются, ссылаясь на то, что «наукой это необъяснимо, значит сего нет». Пусть не обижаются учёные, ведь среди них есть очень и очень умные люди, внесшие неоценимый вклад в науку. Но есть и такие болваны, которые не имеют ничего, ни за своей жалкой душонкой, ни за купленной профессорской должностью.
Все эти явления называются паранормальными. Почти никто не может объяснить их. Почти никто.
Дело в том, что существуют люди, знающие, откуда появляются все эти «летающие тарелки», псевдо-марсиане и другая живность. Этих людей единицы, но они есть. Некоторые пытались рассказать об этом миру, за что наши жестокие люди признали их ненормальными и посадили в палаты, предварительно надев на пациентов смирительные рубашки.
Те Знающие (давайте их так называть), которые были более дальновидны, сокрыли истину до поры до времени. Но время не приходило. Вы наверно знаете, как сложно держать в секрете большую будоражащую воображение тайну. И вот один из знающих не выдержал.

Глава I: Откровение
Я живу в Москве (точного адреса вы от меня не дождётесь) и моя профессия – писатель. В детстве слово «писатель» кажется таким возвышенным и очень многие мальчики и девочки хотят стать именно писателями. Есть конечно ещё и космонавты, шофёры, балерины – извечные мечты детей, но писатель это совершенно отдельное.
Вот ребёнок написал стишок. Вы не представляете, какая радость для него думать, что всё – он писатель, он взрослый. Сразу дитё бежит к взрослым прочитать его, хочешь ты этого или нет. И вот он уже стоит на стуле (на кровати, кресле, табурете) и звонко, громко, чтобы не дай бог мама, папа или силком притащенный в комнату дедушка, не услышали то, что ты написал в момент особого вдохновения.
Писательство кажется делом великим и славным, а на деле оказывается делом чёрным и неблагодарным. Многие юные писатели грезят о славе и уже после двух-трёх написанных рассказов считают, что вполне знамениты. Но спросите на улице их имена – этих писателей никто не знает. Может подвернётся какая-нибудь старушка и воскликнет гордо: «Как не знать! Это мой внук». Но родители на то и родители, чтобы гордится и хвалить своих детей.
От того это, что люди перестали читать или правда эти ребята ещё слишком мало значат для литературы, я не знаю. Спросите чего полегче.
Я тоже был юным писателем. Писал на бытовые темы. Но как-то вдохновение не шло и в последнее время я даже не знал, что же писать. Дожидаясь вдохновения, я зарабатывал себе на хлеб, раздавая рекламные листовки. Правда, это продолжалось не долго.
В тот вечер я поздно вернулся с работы. Вернулся как всегда голодный. Хорошо, что желудок подсказал мне потратить выручку на продукты и забежать в круглосуточный магазин.
Когда ты идёшь откуда-то либо домой уставший, измученный, то сам иногда не замечаешь, как начинаешь прокручивать в голове то, как ты придёшь домой, отдохнёшь. Если дорога длинная, начинаешь и её продумывать, мысленно ворча на пробки, очереди в метро и давку в общественном транспорте. Вот и я шёл, думая лишь о доме и об отдыхе.
С пакетом наполненным консервами, хлебом, колбасой и лапшой быстрого приготовления, я бодро забежал на свой второй этаж. Зайдя в квартиру я бросил пакет на пол прихожей и, разувшись побежал мыть руки.
Потом я разбирал пакеты, одновременно решая, во что же превратить все эти продукты.
Не заморачиваясь, я решил поужинать консервами.
Но меня грубо прервал стук в дверь. Три громких, одиноких, глухих стука. Я посмотрел на часы – двенадцать часов пятнадцать минут пополуночи. Кто же заявился ко мне в такое время? Тихонько, на цыпочках я пробрался в прихожую. Стук повторился опять три раза:
- Тух! Тух! Тух! – кажется, мой ночной посетитель раздражается.
Открывать или нет? Я стоял перед выбором. В принципе, в это время все нормальные люди уже спят, или хотя бы сидят дома. Из этого следует, что этот человек (если это человек) грабитель. Ну даже если не грабитель, то может попрошайка или хулиган, то есть открывать ему значит вселять надежду в то, что он не зря пришёл сюда и надо продолжать. Кстати вполне возможно, что это был Неуловимый. Неуловимым у нас называли хулигана, которого никто не видел. Одним из самых громких его преступных дел считается выкручивание лампочек во всём доме. По этой причине я не мог посмотреть в глазок, так как всё равно бы ничего не увидел.
Не могу точно сказать, я ли тогда открыл дверь, или какой-то проказник дух вселившись в меня, сделал это, но когда дверь распахнулась, то передо мной предстал мой сосед Иван.
Иван Данилович Молотов – мой тёзка, сосед и лучший друг. Тоже писатель. Пишет о войне и по-моему не плохо пишет. Познакомились мы с ним в одной редакции и сразу подружились. И только тогда я узнал, что он мой сосед! И не мудрено – мне всегда говорили, что я живу жизнью затворника (За что в определённых кругах получил кличку Нестор). Иван Данилович был чуть старше меня (по-моему, на два года). На каждый праздник мы ходили друг к другу в гости. Жил Ваня один, как и я. Ну вообще-то не совсем один.
Не совсем один. Чуть глупо звучит, не правда ли? Но это так. Дело в том, что изредка я слышу как он разговаривает там, за стеной. Можно было предположить, что он разговаривает сам с собой, тем более, что монолог никогда не переходил в диалог. Если бы можно было разобрать слова. Но стена пропускает только бубнение. Очень редко, когда Иван Данилович начинает повышать голос, можно услышать обрывки разговора. Так было несколько раз и только один разговор я запомнил, и могу процитировать с лёгкостью:
«Я сказал!... не жалею… кому???... Кросс… не трогал… всё… Калап и другие… амулет а не… надеюсь…зато я...»
Не красиво, да и боязливо было расспрашивать про всё это.
Каково же было моё удивление, когда вместо монстра, мутанта, бандита в чёрной маске или хотя бы дряхлой старушки подающей милостыню, на лестничной клетке я увидел моего дорогого друга Ивана Даниловича. Моё удивление было вполне обоснованным. Я
отлично знал товарища Молотова, поэтому знал что он чистый «жаворонок». Всё время он ложится в десять вечера (но иногда, из-за таинственных разговоров сон переносится плюс-минус на полчаса) и встаёт при этом с солнцем, говоря так:
- С солнцем зародился мир. Каждый день с солнцем он перерождается. Чтобы тоже душевно переродиться и хорошо себя чувствовать надо вставать с небесным светилом.
И вот всклокоченный, помятый, раздавленный (хотя обычно имеет вид бодрый, и прямо скажем боевой), он стоит передо мной в своей полосатой пижаме и нескрываемо нервничает:
- Можно? – донёсся до меня слабый голосок. Я сразу подумал, что вдруг это не Иван Данилович, так как я отлично помню его баритон. Но это без сомнения был он. Я чуть подумал и в недоумении пустил бедолагу домой.
Тот стрелой прошмыгнул в при, да так, что я отшатнулся. И вот когда дверь была заперта, а полуночный гость усажен за стол, я начал узнавать в этом человеке Ивана Даниловича. Он был как мышонок, которого поймал кот, долго мучил, отпустил и теперь мышонок сидит в норке и медленно отходит от пережитого.
Я понимал, что с вопросами пока надо повременить и поэтому стал заваривать чай. Зная вкус моего друга, я всегда запасаюсь зелёным пакетированным чаем. Когда я стал вынимать зелёные пакетики из коробки, то позади себя услышал голос:
- Нет! Лучше чёрный.
Я определённо не узнавал Ивана Даниловича. До этого он ненавидел чёрный чай, а теперь.… Всё это насторожило.
Гость залпом выпил чёрный чай, не взирая, что он горячий (!). Я подумал, что пора расспросить своего коллегу, что к чему. И я спросил. Неуверенно, тихо сказал:
- Что-то произошло? Тебе нужна помощь?
Молотов вздрогнул и покосился на дверь, ведущую в прихожую. Он покусал губы и ответил:
- Ты обещаешь, что всё, что ты тут услышишь, останется между нами – он смотрел исподлобья в мои глаза.
- Да, да, конечно! – по-ребячески поспешил заверить его я.
Иван Данилович окинул меня оценивающим взглядом, наверное думая о том, можно ли в этом вопросе на меня положиться. Почесав подбородок, он сказал:
- Ты конечно же слышал их. Они приходят обычно ночью и сильно досаждают мне. Эти голоса…
- Стоп! Но я слышал лишь твой голос.
Молотов нахмурился. Через некоторое время его видно осенило, после чего последовала догадка:
- Я совсем забыл про «Взгляд Озёрника». Телепатия братьев БПНК тоже стала читаема разумом. Да, да, да…
Его глаза забегали, и потому я решил действовать:
- Прости, мне надо в ванну… - и я помчался из кухни.
Мой друг был решительно не в себе. Я не говорю, что он окончательно свихнулся и в ту минуту надеялся, что его вылечат.
После того как я снял трубку телефона, чтобы позвонить в психбольницу, меня огрели по голове чем-то увесистым. Конечно же дорогие читатели поняли кто это был.
Очнулся я в зале, в своём мягком зелёном креслице. Помешанный мой товарищ спокойно сидел во втором таком же кресле. Взгляд его был направлен в какую-то точку на уровне его глаз. Когда я стал приходить в себя, он заговорил:
- Ты считаешь, что я сумасшедший. Ну что ж, раз в этом мире нельзя довериться даже лучшему другу, то всё останется в тайне.
Иван Данилович погрустнел и даже как будто стал меньше в габаритах. Потом он что-то
пролепетал и ушёл в мою спальню. Потом быстро прибежал назад и сказал:
- Я сегодня поживу у тебя, если конечно ты более не будешь звонить ни в милицию, ни в психбольницу. Доброй ночи.
- Доброй ночи.
Собрав последние силы, я ели-ели дошёл до кухни и утолил свой голод. Гость заснул на моей кровати, посему я вынужден был спать на кресле, благо оно было раскладное.
В ту ночь мне ничего не снилось. И хорошо, так как под отпечатком пережитого дня там ничего хорошего не могло присниться. Я в том уверен.

Добавлено (09.10.2010, 11:18)
---------------------------------------------
***

Когда я проснулся, в квартире никого не было. Всё перевернул с ног на голову, но Молотов ушёл – факт. На часах было десять. Я раздёрнул шторы и приготовил себе кофе с омлетом. Надо бы было садиться печатать свою книгу, но меня терзали угрызения совести перед Иваном. Он пришёл, чтобы рассказать что-то важное, что бы я дал ему места для ночлега (интересно, почему он не стал спать у себя), приютил. А я не стал его слушать, позвонил в психушку, да и разрешил остаться на ночь несознательно. Ну что я за человек! К тому же меня снедало любопытство. Нет, он не сумасшедший. Значит, то что он говорил, имело смысл. Говорил про голоса.… Вот я дурак! И как можно было не дослушать. Ещё его в ступор привела новость о том, что я слышу только его голос ночью. Странно. Надо было наведаться к другу.
И я это сделал.
Когда мои пальцы нажали на кнопку звонка, по ту сторону двери заголосил попугай – звонок. Иван Данилович долго не подходил. Но наконец, замок провернулся, и из проёма высунулась небритая голова моего коллеги. Очки (недавно надетые, из-за посаженного зрения) скрывали усталый, вымученный взгляд. Чёрные короткие волосы были растрёпаны, что придавало ему «Бармалейский» вид. Мы пожали друг другу руки, и он сказал:
- Ну?
Я молчал. Боже, как было стыдно. «Бармалей» пожевал губу и молча впустил меня в дом.
Мы прошли на кухню. Уютную, прибранную кухоньку. Здесь было много светлых оттенков. Стол, стулья, шкаф для посуды были белы как снег.
Иван как будто знал, что мне не до чая и просто усадил меня на стул. На соседний он сел сам.
- Ну говори уже, я же вижу, что что-то хочешь сказать?
- Да хочу – мялся я – вчера я повёл себя как последний идиот. Прости меня, если сможешь.
Иван Данилович пристально посмотрел на меня и засмеялся:
- Ха-ха-ха! Ты б видал своё лицо – он посерьёзнел – да, ты вчера отчебучил. Принять меня за психа! Неужели я выглядел так ненормально? Ну и ладно. Хорошо, что за дверь не выставил.
- Никогда бы так не поступил.
- Знаю я тебя. Так что, чаю?
Ничего не хотелось, но я согласился для одной цели – узнать ответы на терзающие меня вопросы.
И вот, в конце концов, я спросил:
- А что ты там хотел мне сказать? – сказал я как бы невзначай.
В тот момент Иван пил чай и как только вопрос прозвучал, он поперхнулся.
- Кто, я??? – с превеликим удивлением выдавил он.
- Угу…
-И что, сказал я что-нибудь?
- Сейчас, сейчас… Ага! Ты про голоса говорил, которые только ты слышишь, про разум…
- Только я. Понятно – Иван задумался – Полная чушь.
Я понимал, что он что-то утаивал. Не знаю, откуда храбрость взялась, но я спросил:
- А с кем ты ночью разговариваешь?
- Я? С кем разговариваю...?
- Ты. С кем разговариваешь?
Иван нервничал:
- Да ни с кем. Так, приступы лунатизма.
- Ну как не стыдно врать другу…
Он, следуя своей привычки, кусал губы:
- Поклянись, что то, что я сейчас скажу, никто больше не узнает.
- Не волнуйся не…
- Клянись – перебил меня Иван Данилович.
- Клянусь – сейчас хотелось пошутить и положить руку на сердце. Правда шутить было нельзя, мой собеседник мог неправильно всё понять и разговор бы закончился как вчера – так и не начавшись.
- С чего же начать. Ладно. Сейчас ты должен очень внимательно слушать. Наш мир – все вселенные, солнце и наша Земля. – Молотов посмотрел на меня глазами учителя, думающего: «усваивает ли этот оболтус, то, что я говорю?». Уверившись, что я его слушаю, Иван Данилович продолжал - Но есть и другие миры. Их тысячи и каждый не похож друг на друга. Все они лежат на гранях гигантского Кристалла. – руками он изобразил что-то большое. Не берусь сказать, что это был «кристалл», скорее большой мяч… - Все они изолированы. Но путь в те миры существует. – Последнее предложение он произнёс полушёпотом. Дальше он говорил спокойно, размеренно, но при том живо и увлечённо. - Их четыре: Волшебные амулеты – переносят человека в любой из желаемых миров. Порталы – есть обычные, есть туннельные. – говорил он заговорческим голосом - Обычные переносят человека в параллельный мир. Параллельный мир лежит на грани, с противоположной стороны Кристалла. В случае проведения линий, линии миров будут параллельными, даже возможно входящими друг в друга. Наш параллельный мир – Картолия. Туннельные порталы – переносят в близлежащие к параллельному миры. Третий способ – специальный магический обряд. По-моему в нашем мире никто им не владеет. А жаль. И на конец… - он набрал в грудь воздуха – Четвёртый способ проникновения – эфирный. Это происходит во сне. При этом ты думаешь до поры, до времени, что спишь, можешь контролировать свой разум. Путешествие длиться по местному времени. Тут ты спишь, а там твой дух и разум, бестелесно путешествуют в неизвестности. – Иван Данилович закончил и стал оглядывать меня с нескрываемым любопытством, как, мол, я на всё это отреагирую.
А я потрясённо всё это переваривал. Нет, я не верил всему этому. В голове промелькнули сотни версий объясняющих поведение моего друга. Главная, конечно же сумасшествие. Ещё я думал о розыгрыше. Сейчас я начну попадаться на крючок и тут из шкафа выпрыгнут мои приятели из редакции с криком «Сюрприз!». Или вдруг мой товарищ попал в какую-то ужасную секту, ему промыли мозги и он теперь и меня хочет втянуть. Но нет, я хорошо знал Ивана. Он на такое не способен хотя бы благодаря своему скептическому складу мышления. Да, скорее всего это был розыгрыш. Если так, то я хочу посмотреть на него, поэтому самым оптимальным сейчас будет поддаваться актёрской игре моего соседа. Для правдоподобности я стал ломаться:
- И где же доказательства всего того, что ты сказал?
Иван Данилович слабо улыбнулся и сказал:
- Голоса, которые со мной говорят, из Картолии – параллельного мира.
- О-о! И чего это только ты их слышишь? И почему они только к тебе приходят, что
интересно, говорят?
Сходу он ответил мне:
- Я их слышу, потому что они используют телепатию только на меня, другие им не нужны. Не нужны, а я нужен.
- Что, ты у нас особый? – я горячился.
- Да, – легко говорил он – и к тому же я кое-что знаю, что хотят узнать они. Вот и изводят. Иногда угрозами, а иногда и телепатическим давлением.
«Подготовился. Точно розыгрыш. Ах щука, ах…»
- А про Кристалл и про другие миры они тебе рассказали? – Я откровенно злорадствовал.
- Нет.
Я возликовал:
- Тогда откуда ты это взял? – голос предательски сорвался.
- Я там был. – опять он говорил на этом дурацком, раздражающем меня спокойном и уверенном тоне. Это были не шутки. Я сходу выпалил:
- Они промыли тебе мозги?
Он смотрел на меня, будто только что я проглотил набор боевых шпаг, а назад не вынул.
- Кто ОНИ?
- Сектанты. – я отвечал об этом, как о само собой разумеющем.
В ответ последовал лишь смех. В голове промелькнуло: «Нет, всё же свихнулся».
Когда Молотов успокоился и вытер слёзы истерики смеха, то сказал:
- Я не сумасшедший, ни сектант и ты не спишь (да, почему-то этот вариант я не рассмотрел) – можешь мне поверить. Ваня, я правда был там. Прекрасный мир, наполненный существами будоражащими воображение. Картолия. – Это название он долго смаковал. – Многие путешествовали туда во сне, эфирным способом – Толкин, Льюис, Лафкрафт, Сапковский, Говард и т.д. Да, да, не только книги обсуждали «Инклинги»! Они написали обо всём увиденном миру, скрыв это за непроницаемой маской фантастики. Были и есть писатели, которые отправлялись и в другие меры близ Параллельного пространства – в тёмный Мэйоли, технический А-Ши, и во многие другие. Книги их стали мировым достоянием фэнтези и фантастики, так как всё, что творцы написали, они видели своими глазами. Некоторое конечно украшено, но – факт остаётся фактом. Например: Минас-Моргул – точная копия картолианской крепости теней Накрош, а те же толкинские хоббиты – племя живущее веками в лесах и полях на севере страны Людского Союза, в самом центре Параллельного мира. Всё это создано не воображением – всё это существует. Даже те, кто слагал мифы, вероятно, были там, за гранью…
В этот миг я наверно выглядел как баран, смотрящий на новые ворота. Как мне хотелось верить. Просто верить – самое простое. Всё списать на магию и волшебство просто. Доказать – тяжело. Но вдруг, лишь вдруг, всё колдовство эти все подобные штуки явь.
Ведь то, что ты не можешь видеть, трогать, не значит, что этого нет. Но я не верил. Может это было потому, что мой разум привык к иной «истине». К истине научной, которая отрицает существование Иного. Но к истине ли?
- Я тебе верю – Был я настроен твёрдо и решительно – и никто больше этого не узнает.
Мне на мгновение показалось, что Иван засиял. Он буквально светился от счастья. От счастья, что я его выслушал, понял, поверил. Или всё таки от того, что я клюнул? Нет! Отбросить все сомнения. Но было очень много вопросов. Я просто не мог прятать заинтересованность и спросил:
- Хоть мы и лучшие друзья, но почему ты рассказал это мне, а не Охотину или скажем Уварову? Со мной большой риск, что я не поверю. Чуть кстати в психбольницу не попал из-за этого. А вот эти бобики пишущие фантастику с первых слов бы уверовали в то, что ты говоришь. Боялся что разболтают?
- Да. Правда боялся не за себя, а за них. Как дети бы всё всем рассказали и от этого им бы лучше не стало. К тому же только ты умеешь слушать.
Да, фантасты в нашей редакции сродни клоунам. Часто можно услышать очередную байку из их работы. Например: Когда Филипп Уваров – коренастый молодой паренёк вида ошалелого воробья, первый раз пришёл в редакцию, то сразу отчебучил номер. Дело в том, что наш директор, Павел Семёнович, имеет довольно необычную фамилию – Стубка. И вот однажды приносит наш горемычный рассказик, идёт по коридорчику, а в конце коридора Павел Семёнович беседует с местным поэтом – Дмитрием Тихомировым, за внешность и стихи прозванный «Пушкиным» (кстати, поэт и рассказывал эту историю).
И Филиппка уже издалека кричит: «Товарищ Ступка, товарищ Ступка!». Как назло Уваров обладает блестящей дикцией. Директор молча это проглотил, но после разговора велел секретарше Ниночке напомнить Уварову его, директорскую фамилию. Благодаря поэту всё это быстро разнеслось по редакции и за Филиппом Денисовичем навсегда приклеилось прозвище «Ступка».
Вернёмся к мысли. Я был польщён тем, что мой товарищ настолько мне доверял. Я сказал:
- Спасибо. Я честное слово не кому не ска… - Я оборвался на полуслове, потому что мысль, которая пришла в то чудное мгновение в мою голову, парализовала язык. Я затрясся от волнения и проговорил – Или скажу! Всем скажу! А что если написать об этом книгу!? Ты мне всё расскажешь, и вместе начнём писать. – Эта мысль будоражила разум. Наконец вместо надоедливых сатирических рассказиков фантастическая эпопея. Не было вдохновения, не было хорошего сценария – вот тебе! На блюдечке с голубой каёмочкой! Я ликовал. Мне хотелось всё узнать и сейчас же начать писать. В сию же минуту. Это не будет разглашением тайны, все прочтут это и просто подивятся: «Как так, этот неизвестный писатель… Как его? Ах да, Куров. Как он придумал всё это? Талант»
Молотов тем временем опять жевал губу. Ну что сделаешь с привычкой? Он подумал, положил ногу на ногу (продолжая сидеть на белоснежном кухонном стуле) и сказал:
- Знаешь, а это мысль, – Моя душа взлетела вверх, - но… – тянул он. Душа падала со слишком большой высоты. Мерзкий холодок побежал по коже – Будут ли Они за?
Цепляясь за нити надежды, я вопрошал:
- А как Голоса реагировали на публикации раньше?
Иван сложил руки на груди и стал с видом кембриджского профессора истории учить меня разуму:
- Да почти никак, всё же авторы понимали, что им будет если они всё достоверно расскажут о том мире и поэтому их книжные миры отличаются от реальных. Единственным, кто более всех достоверно написал о Картолии, был Говард Лавкрафт. Бедняга. Попасть в тёмное сердце враждебного мира – это сильно повлияло на его психику и библиографию. То о ком он писал – малая толика, что он увидел. Его бы просто убили. Если не хуже…
- Есть что-то более плохое?
- Там есть… Вопрос в том, как мы собираемся писать – показывая реальность или искажая её?
Нет, всё же со мной творилось что-то не ладное. Это было похоже на лёгкое опьянение. Мне казалось, что я гору свернуть смогу в миг, что пресловутые Голоса, если они существуют мне не помеха. Лавкрафта они не укокошили, а меня погубят. Я что, рыжий??? Мысли вылетели из уст, словами:
- Реальность, реальность и только реальность! – думаю коллега тоже имел похожие чувства, так как он расплылся в широкой улыбке и положительно закивал головой. Лишь глаза его настораживали меня – грусть, страх и мука читались в них. Будто из газеты вырезали лицо мужчины и приклеили ему глаза заключённого Треблинки, для которого смерть сейчас милее чем жизнь.
Ещё поболтав о будущем литературном шедевре, мы разошлись и Иван пообещал, что вечером переберётся ко мне, и начнём творить. Мы порешили, что быть в одной квартире куда безопаснее.
***
Молотов пришёл как и обещал – в 6 часов вечера. Несколько минут мы перетаскивали из его квартиры в мою, тюки с едой («Ты что ли на войну собрался?»), одеждой («Всё своё нашу с собой, да?»), а также мелкую утварь: Посуду («Я же нищий, у меня дома посуды нет!»), телевизор («Ну второй-то зачем!?»), и какие-то приборы («Ох, свалка металлолома…»). Закончился парад двумя бочонками с неизвестной жидкостью («Запей у меня ещё тут!»). И без того маленькая двухкомнатная квартира превратилась в мизерную однокомнатную. Все вещи были повалены в зал, а стол переставлен в спальню. Я был готов творить. Мы вошли в маленькую спаленку, которую и спаленкой назвать нельзя уже, так как мама, которая жила раньше со мной и спала на кровати которой уж нет, уехала, осталась только память. И шкафы с книгами. Книги совершенно разные: от сатиры (там есть и мой сборничек) до фантастики, которой я благодарен за то, что она преподала мне урок о том, как надо писать в этом жанре. Только между тем, что я писал в соавторстве с Иваном Даниловичем Молотовым, и фантастикой есть очень примечательное различие: всё о чём пишет фантастика – сказки, то о чём написал я – быль. Только до конца времени никто не будет видеть этого различия, люди от природы слепы. И духовное зрение великий из даров, которым может быть удостоен человек.
Мы перенесли одно из кресел, и Молотов сразу улёгся на него (пред этим естественно разложив). Он томно закрыл глаза. Неужели уснул? Только без половины 8! Но Иван приоткрыл глаз и повелительно сказал:
- Садись. Пиши. Я спать хочу. Не долго.
Я сел за свой любимый берёзовый стол, достал ручку, бумагу и приготовился писать.
- Ну – усмехался он – а где «На старт, внимание, марш!»?
***
Он рассказывал мне долго, вдаваясь в мельчайшие подробности. Я был потрясён! Великолепная память! К сожалению Молотов, рассказал не так много как хотелось, но мне этого хватило сполна. Сеанс был закончен и Иван Данилович захрапел. 9:04 показывали электронные часы, поставленные на тумбу. Неужели я пишу фантастику?! Но я писал… Далее я буду описывать некоторые занятные моменты из жизни (связанные с Картолией) и непосредственно буду писать повествование о странствах моего друга. Хорошо ли, плохо ли – решать Вам. Глава вторая…

Добавлено (09.10.2010, 11:19)
---------------------------------------------
Не судите слишком строго - моя первая работа.