Часть света

Долгий выдался денек, хлопотный. Патриарх устало опустился в кресло, сложил сухие жилистые руки, опер на них подбородок. Светильники тускнели, наступала ночь. Время отвлечься от забот и устроиться на подушке, однако ощущение, будто что-то еще должно произойти, не давало покоя. Патриарх откинулся на спинку и принялся вспоминать события долгого дня.

С утра Рыжий Карл окончил картину. Четыре недели к ряду он расписывал переднюю стену Квартала Машин, занавесив простынями будущий шедевр. Художник сгорал от нетерпения. Ему до боли хотелось поскорее явить творение миру, он изводил краску литрами и ведрами. Едва работа была завершена, Рыжий Карл объявил церемонию открытия. За полчаса у занавешенной стены уже приветливо шепталась толпа, а возбужденный художник возился с веревками, державшими завесу. Он не сменил рабочей одежды, и пестрые пятна на его халате целиком выдавали палитру картины.
Патриарх был готов к тому, что предстояло увидеть. Когда простыни упали, святой отец даже не поморщился. Впрочем, выдавить вздоха восхищения тоже не смог. Рыжий Карл не был просто бездарен. Он был лишен вкуса настолько, что даже не мог оценить всего уродства собственных детищ. С его бы рвением, да на другую работу, - думал Патриарх. Например, мыть лампы на потолках. Нет, лучше в парники – собирать апельсины и томаты. Яркие, оранжево-алые. Чувство эстетики Карла блаженствовало бы там! Однако святой отец тут же прервал странный ход своих мыслей. Каждый делает только ту работу, которую любит. Точка.
Толпа тем временем радостно галдела, обменивалась восторгами, переминала художника в объятиях. Просто чудесно – унылая серая стена над центральной площадью, которую приходилось видеть каждый день, теперь засияла беззаботным весельем!
- Потрясающе, правда? – Тронул его за рукав Послушник.
- Да, это потрясает… - Согласился Патриарх и поспешил уйти с площади.

В покоях уже ждал посетитель. Из пяти сотен человек каждый мог обратиться за советом и помощью к святому отцу. Почти каждого тот знал в лицо. Сейчас перед ним стояла Синеглазая Лора, и ей было крайне неприятно. Патриарх догадывался, в чем дело, но помогать не стал. Лора рассказала сама. Через 5 дней будет пышная свадьба Густава-Садовника с Белокурой Эльзой, и Лора узнала об этом только сегодня, хотя слухи ходят уже 2 недели, но она не хотела верить, потому что будь слухи правдой – Густав сказал бы ей первой, ведь кому как не ей узнать первой?.. Лора говорила быстро, сбивчиво. Под конец задохнулась и перешла на шепот. Она чувствовала нечто странное, вся ее душа разрывалась от странного, и ей было очень, очень неприятно.
- То странное, - пояснил Патриарх, - это твоя любовь. В тебе очень много любви, и она не находит выхода, потому и давит изнутри. Тебе нужно просто найти другого человека и отдать любовь ему.
- Другого?.. – Синеглазая Лора задумалась. Это была новая мысль для нее. – Ну а кого другого, отче?
- Это уж тебе решать… - Патриарх выдержал паузу, добавил невзначай: - Я слышал, Высокий Джеральд частенько говорит о тебе…
Лора даже растерялась.
- Высокий Джеральд? Первый инженер по энергии? Я и не думала… Разве у него может быть время на… все такое?..
Святой отец подмигнул ей.
- Времени у человека куда больше, чем работы. Если бы времени хватало только на работу – зачем вообще тогда время?

После полудня Старик Юлиус прекратил дышать.
Неожиданности не было. Уже несколько недель дети и внуки вертелись около постели старика в завистливом ожидании. Собирали ему вещи в дорогу, напутствовали, упрашивали прислать хоть весточку оттуда. В эти дни замкнутый Юлиус разговорился, охотно делился воспоминаниями, раздавал внукам советы. Сегодня утром ему сделалось очень неприятно, пару часов он хрипел и вздрагивал, затем закатил глаза и прекратил дышать. Родные бросились к Патриарху с радостной вестью.
Процессия вышла из Верхнего Квартала, миновала Площадь с Фонтаном, прошла над Кварталом Машин по Зеленой Аллее, где стены сплошь облеплены плющом, а редкие лавочки вырезаны из дерева. Шествие окончилось на Тыльной Площади. Она была столь мала, что ее и площадью называли редко, а чаще - залом. Если бы не теснота, все пять сотен жителей с радостью отложили бы свои дела и проводили Старика Юлиуса. Уже не раз люди сетовали, что проводы всегда проходят в крошечном Тыльном зале, который не вмещает и половины народа. Однако тут Патриарх был бессилен. Перенести церемонию было невозможно – ведь только здесь, за Кварталом Машин, имелся Выход.
Все по очереди подходили к Бездыханному Юлиусу, говорили с ним, жали руку на прощанье. Некоторые хлопали его по плечу и одобрительно кивали. Затем Патриарх прочел Напутственную молитву.
- Ступай же во Внешний Простор с радостью и спокойствием, и утоли долгожданное любопытство. Счастливой дороги, Юлиус! – Завершил святой отец.
Тогда легкая железная платформа подняла Бездыханного к потолку. В самом верху задней стены зала была дыра. Через нее платформа вынесла Юлиуса в следующий зал – Сумеречный. Опустилась, пропала из виду. Когда вернулась, борта платформы были покрыты влагой. Старика на ней не было – он ушел во Внешний Простор.
Синеглазая Лора, стоявшая рядом с Патриархом, уже совершенно оправилась от странного.
- Отче, а правда ли, дышать перестают те, кому уже наскучило здесь, в Части Света?
- Сущая правда. Кто все повидал в Части Света – тем хочется выйти наружу. Но во Внешнем Просторе дышать нельзя. Потому они и прекращают дышать.
- Тогда я буду дышать еще сотню лет, не меньше! В мире столько интересного!

Высокий Джеральд снова не находил покоя. Конечно, Лора была не права в отношении него. Могучие установки, дающие свет и тепло, вовсе не были его единственным увлечением. Джеральда снедало любопытство. Часть Света вовсе не наскучила ему, и он не собирался прекращать дышать. Потому он отыскивал другие способы выглянуть наружу, в простор. Узнать о нем хоть что-то.
Джеральд знал технику как свою пятерню, и любые приборы были в его распоряжении. Воспользоваться Выходом, что в Сумеречном зале, он не решался. Вместо этого планомерно исследовал все внешние стены, одну за другой: в Зеленой аллее, в Нижних парниках, на окраинах Квартала Машин и жилых кварталов. Он стеснялся своей странности и старался работать в основном по ночам. Сегодня Джеральд прощупывал дефектоскопом передние стенки Парка Развлечений. Воду из бассейнов слили для чистки, и людей в Парке почти не было. Однако Джеральда увидел Послушник, и понял, что тот делает нечто странное. С кем происходит странное, тот нуждается в помощи, потому Послушник подошел к Джеральду и предложил помощь. Инженер смешался и долго молчал. Затем попросил проводить себя к Патриарху.
- Отче, - начал Высокий Джеральд, - я все время чувствую нечто странное, мне неприятно от этого. Я хочу знать о Внешнем Просторе. Почему мы отделены от него? Чем он отличается от нашего мира? Почему никто никогда не говорит о нем? Неужели никому не… интересно?
Патриарх пояснил: Внешний Простор велик, но дышать в нем невозможно. Значит, и выйти туда нельзя, а раз так – какой смысл интересоваться им? Тем более, рано или поздно каждый все равно прекратит дышать и отправится в путь по Внешнему Простору, и утолит любопытство. Зачем же торопить время?
Джеральд сказал: в Квартале Машин есть баллоны для газа. В них хранят водород после электролиза. В них можно набрать и воздуха! Тогда воздух можно взять с собой за стену, и дышать им, и таким образом увидеть Внешний Простор.
- Ты действительно хочешь его увидеть?.. – Патриарх пожал плечами. – Что ж…
Он встал и приблизился к стене, что была за спиной. Стену сплошь покрывали массивные золоченые щитки, святой отец взялся за один из них.
Покои Патриарха граничили с внешней стеной, а Джеральд прекрасно знал географию. Зрачки инженера расширились, он выдохнул:
- Окно?!..
Святой отец сдвинул щиток. За ним было небольшое круглое оконце. А за стеклом – темнота. Такой темноты Высокий Джеральд не видел ни разу в жизни. Даже глубокой ночью, когда лампы совсем тусклы, а веки закрыты, глаза все же ловят свет. Окошко не давало света вовсе. Оно глотало его без остатка, и, наверное, выпило бы весь, будь оно открыто и дальше! Джеральд смотрел туда и бледнел, как бездыханный. Темнота за стеной была живая. Она медленно шевелилась. Она давила на стекло, выгибала его внутрь комнаты. Инженер закричал:
- Довольно, отче! Довольно!
Патриарх задвинул щиток, покачал головой.
- Джеральд, ни я, ни те, кто был до меня, ничего не скрывали от людей. Внешний Простор – не тайна, кто хочет – может прийти сюда и увидеть его. Только он очень неприятен.
- Да, отче…
- В нем нет света. Только здесь, внутри, светло. Снаружи – тьма. Если захочешь – выйдешь туда с баллоном для водорода.
- Нет, отче! – Инженер истово замотал головой. – Простите, отче…

И Высокий Джеральд ушел, а Патриарх довольно потер ладони. Первый инженер по энергии больше не будет страдать от любопытства и делать странное. Странности портят жизнь, от них неприятно. Они спутывают мысли и приковывают к месту. Из-за странного человек несвободен.
Время и отдохнуть после долгого дня, однако… Нечто еще случится. Нечто важное? Нечто странное?
Послушник даже не постучал. Он ввалился в покои и пролетел еще пару метров, прежде чем крикнуть:
- Духи, отче! Снова пришли Духи!

Их было двое. Как и прежде, Духи явились из Выхода. Из Сумеречного зала перебрались на Тыльную площадь и побрели вглубь Части Света - вдоль стен с плющом, вдоль редких деревянных лавочек.
Духи были непонятны и жутки. Совершенно гладкие, с непомерно толстыми, распухшими конечностями. Их гигантские круглые глаза отблескивали, как зеркала. По телам стекали капельки влаги. Редкие люди встречали их и тут же бросались бежать, а Духи тянули к ним огромные руки и монотонно бубнили на своем глухом, свистящем наречии. Духи все же отдаленно напоминали людей, даже некоторые их слова казались знакомыми – и это было в них самым неприятным.
Патриарх вышел им навстречу, расставил руки, заграждая собой свой мирок. Произнес что-то – глухо, свистяще. Духи пошли с ним. В целых пяти метрах позади плелся Послушник. Он никогда не покидал святого отца, но ведь не обязательно идти совсем рядом, верно?..

Лампа в покоях чуть теплилась. Считанные капли света стекали в нее по стекловолокну и разливались по комнате. Стояла глубокая ночь.
- Останься снаружи, - милостиво разрешил Патриарх Послушнику и захлопнул дверь. Повернулся к Духам, указал им на кресла, как добрым гостям. Духи не садились, таращились на него глазами-стекляшками.
- Здесь достаточно кислорода. Можете снять шлемы. – Сказал им Патриарх.
Они послушались. Под масками оказались почти человеческие лица, только очень уж красные и очень уж подвижные.
- Черт возьми, да это просто чудо какое-то! – Прогнусавил Дух что пошире. Слова выходили скомканные и рваные, как клочки бумаги. Но Патриарх понимал их. – Мы и представить не могли, здесь – и живые люди! Да чтоб меня разорвало!
- Угу, это настоящая удача! – Вторил Дух что повыше. – Если бы мы не нашли пролом, пришлось бы резать броню. Шесть дюймов, доложу я вам, это не обертка от конфетки… Да что я все? Чушь это! Я ведь не об этом хотел. Подумать только, вы же все годы были на волосок от смерти!
- Да, на вот такую чертову волосину! –Ревел второй. – Но теперь мы вас точно спасем. Теперь вы в безопасности, чтоб меня разорвало!
Святой отец нахмурился.
- Я должен предупредить вас. Видите ли, у нас есть свой порядок и традиции. Что бы вы ни говорили, будьте любезны чтить их.
- Это еще что за холера, чтоб меня?..
Патриарх проговорил назидательным речитативом:
- Есть вещи, коим нет места в Части Света. Мы убрали их из мыслей и из дел. А покуда нет самой сущности, нет и слова, коим она когда-то звалась. Нет в нашей речи слов «смерть», «разорвало», «холера». А значит, и в вашей, пока со мной говорите.
Дух пошире зачерпнул воздуха всей грудью, но тот, что повыше, остановил его жестом и заговорил сам:
- Да, конечно же, мы забыли об этикете, но это все от волнения. Простите нас. Мы представили – ведь подумать только! – сколько лет вы находились в смертельной опасности, и только теперь дождались спасения! Разве это не повод свихнуться от волнения?
Патриарх хлопнул рукой по столу.
- Я повторяю! И советую понять. Речь не об этикете, а о той заразе, что вы пытаетесь внести в нашу жизнь! Покуда нет слова «смерть» - мы не боимся ее. Покуда нет «спасения» - мы не дрожим от мыслей об опасности. Покуда мы не знаем, что значит «свихнуться» - мы здоровы и веселы. Вы не имеете права возвращать нам мусор, от которого мы избавились давным давно!
Духи оторопели. Тот, что повыше, промямлил:
- Выходит, вы называете мусором чувства?.. Вы забыли половину человеческих чувств! Как вы живете после этого!
- Заверяю, прекрасно живем. – Сообщил Патриарх. – Вот уже 180 лет – в счастье и радости. Без «горя», «злобы», «опасностей» и остального вашего. Нам лишь иногда бывает неприятно, и иногда мы чувствуем нечто странное.
Дух пошире наконец нашел в себе слова:
- Да чтоб вас разорвало совсем! Вы хоть понимаете, где находитесь?! Это же чертов затонувший корабль! Над вами 700 метров воды! Когда-нибудь у вас кончится плутоний, и вы передохнете от мороза и удушья!
Патриарх тяжело вздохнул, с кряхтением поднялся. Подошел к стене, отодвинул один из золоченых щитков, извлек из ниши амулет.
- Эй, эй, приятель!.. – Заорал тот, что пошире. – Нет!
Амулет издал гортанный клекот. То, что осталось от двоих Духов, легко поместилось бы в мусорный совок.
Патриарх раскрыл дверь и впустил Послушника. Тот разинул рот, уставился на две крохотные кучки пепла.
- Вы изгнали их, отче? Амулетом?..
Он грохнулся на колени. Святой отец положил руку на плечо юноши.
- Ну, ну, это вовсе не подвиг! Нужно просто уметь. Придет время - и ты постигнешь это.
- Правда, отче?! – Послушник зарделся. – И заклинания? И таинства амулета? Вы научите меня?..
- Придет время… Пока запомни две фразы. Первая звучит так: «Здесь достаточно кислорода. Можете снять шлемы». Это – заклинание доверия. После него Духи не могут навредить тебе. А вот вторая: «Затонувший корабль». Это бессмыслица из наречия Духов. Когда они произносят это – значит, пора пускать в ход амулет.