Обычно, отражения людей совпадают с реальностью, всего лишь изменив право на лево. А что бывает, если необычно? Я не знаю ответа на этот вопрос, но он меня тревожит, потому что я не вижу себя в зеркале. Нет, я, конечно, не призрак, чтобы не иметь отражения, но в зеркале меня нет. Там есть только какая-то девочка с тонкими ручками и мечтательным взглядом. Она, вообще, похожа на Дюймовочку. И вот сейчас, когда я пишу её портрет с натуры, она просто стоит с опущенными плечами и смотрит на меня так, будто что-то хочет мне сказать, но никак не решится. Да, её аккуратные губы слегка поджаты, а брови чуть приподняты вверх. Мне нравятся её брови. "Домиком", по-моему, это называется так. Я уверена, если бы не эти уголки, дюймовочка казалась бы печальной, а так, она слегка озорная. Вот она пригладила свои тёмные длинные волосы и улыбнулась мне.
- Ты устала стоять? - спрашиваем мы друг друга.
- Давай присядем, - снова одновременно.
У нас на столах стоят кружки. У меня - чай, что у неё - не знаю. Мы садимся с напитками на пол, в позу лотоса.
У неё получается лучше, чем у меня. Я всего лишь сгибаюсь. Она же делается всё ниже, ниже, изящно складывает ножки и вдыхает, выпрямляя спину. Она похожа на нежный цветок, я на острую загагулину.
Мы сидим вместе, отхлёбывая каждая своё. Я заглядываю ей в глаза. Ярко-синие, а вчера ещё были, как луговая трава... И я углубляюсь в них, но ничего не могу разобрать. Путаюсь в водорослях её глубинной души-моря, гребу руками сильнее и сильнее, чтобы добраться, до её мыслей, но выбиваюсь из сил. И меня, разочарованную, выбрасывает на берег - обратно в комнату. Я не понимаю, что мешает мне посмотреть в эту девочку. Может зеркало? И я протягиваю руку, дюймовочка тоже. Пальцы дотрагиваются до холодного стекла. Дальше никак.
Я обижаюсь. То ли на себя, то ли на девочку, то ли на дурацкий шкаф с зеркалом. Обижаюсь и ухожу к компьютеру, специально отодвинув дверцу. Пусть даже если я повернусь, я не увижу эту смугляночку с морскими глазами.