Огромный особняк посреди серых лесов, образующих некое подобие изоляции и темное небо, под которым то и дело лил дождь. Это всё, что я помню о своем месте рождения. Появится на свет мне, удосужилось в Германии. Мой отец, к сожалению, не часто посещал меня, я даже толком не помню его лица, а мать загадочным образом умерла, когда мне было всего 3 года, но и она так же явилась редким гостем, по крайней мере, так говорили эти напыщенные папашкины слуги, что выхаживали меня в этом богом забытом месте. Часто я скверно ругал своего отца за столь убитую судьбу, но в тоже время любовь к нему и к нашей нации была у меня на высшем уровне. Были ли это плоды нравоучений моего окружения взрослых или же подобное заложено у меня в крови, честно говоря, не знаю. Детство проходило по занудным правилам, что устанавливали опекуны. Мне было так обидно за то, что я, будучи спокойным и достаточно умным человеком должен получать моральные увечья от этих дряхлых стариков и высокомерных дам. Не знаю, кто вообще доверял им моё воспитание, но они откровенно творили из меня высокомерного морального урода. Идеология, мировоззрение, - всё абсолютно строилось на заветном желание руководить "низшими" людьми и не могу поверить в то, что мне это нравилось когда-то. Я медленно падал в низину жестокости и лицемерия, если честно, я не понимал, как при таких строгих правилах и высоко духовных методах мне приходилось превращаться в подобное животное. Единственное, за что я благодарил тот самый серый особняк - это возможность созерцать самую, наверное, большую библиотеку в мире. Там были огромные кучи книг, разных тематик, на всевозможных языках и с контрастирующими картинками. Исключая учебу и еженедельное вдалбливание идеологии, мне особо нечем было заниматься, ведь я даже не мог ступить за пределы моего заточения. Стоило мне выйти за дверь, как моими глазам представали мрачные и ужасные пейзажи черных и непроглядных глубин лесов, из-за чего мой израненный разум начинал строить абсолютно бредовые цепочки, приводя меня к единственному выводу - я здесь родился, я здесь и умру. И только небольшое место, где я мог узнать хоть что-то о внешнем мире - это была та самая библиотека и скажу вам, я вычитал столько, что теперь наверняка могу дать фору даже самому опытному мудрецу. Впрочем, и по сей день, я вспоминаю свое детство как мимолетный мрак и кошмарный сон, после которого я пытался долго оправиться. А тучи над моим и прошлым моей семьи заставляли меня еще больше замыкаться в себе, приводя в движение мою избитую, но огромнейшую фантазию и мне сразу представлялись ужасные проклятия темных алхимиков, что ниспослали их на наш древний немецкий род. Ведь если верить летописям, что хранились в секретных углублениях на приличной высоте стеллажей, моя бабка, а так же её мать были загадочно убиты. Я находился в смятение и по ночам не мог спать по причине маниакального страха, помешанного с глубоким интересом. Впрочем, когда мне всё-таки удавалось уснуть, мой сон нарушался отвратительными снами об убитых и жестоко растерзанных женщинах, которые хором твердили мне имя моей матери. Мне нужно было бежать отсюда, эти темные стены сведут меня с ума, хотя я итак догадывался о том, что наверняка выглядел как помешанный и свихнувшийся больной. Каждый день я строил темные планы у себя в холодной комнате, где витало ощущение затхлости. Иногда задумывался о том, чтобы попросить моих опекунов её как-то перестроить, но постоянно мне не хватало на это храбрости. Я окончательно лишился надежды, когда мне удалось подслушать разговор одного из слуг вместе с прибывшим откуда-то офицером немецкой армии. Меня очень удивил вид этого офицера, его форма, она безумно отличалась от того, что описывалось в книжках. В нем не было немецкого благородства, он выглядел будто заядлый маньяк и убийца, которых, обычно, умело раскрывали детективы с трубкой в зубах. И в тоже время я чувствовал, как от него отходил холод, что вызывал во мне пронизывающий озноб, а от усеянного шрамами лица леденела кровь. Впрочем, то, что мне удалось услышать за время моего случайного путешествия мимо той странной комнаты, где раньше висел огромный амбарный замок, не идет в сравнение ни с чем ранее описываемым. Короче говоря, по неизвестным причинам отец отказался от меня.

Добавлено (12.08.2010, 05:52)
---------------------------------------------
Скажи хоть что-нибудь! Неужели по этому поводу нет никаких мыслей? Даже орфографические и пунктуационные ошибки! Буду рад выслушать критику в сторону моего кривого русского языка! Выкладываю продолжение:

Уловив эти слова, мои мозги сами по себе перестали функционировать, и я вот-вот был готов вбежать в эту комнату, чтобы начать яростно расспрашивать этого странного офицера о причинах отказа моего отца, который сам поселил меня в этом убогом месте и даже не удосужился хотя бы раз приехать, но вместо этого, оцепеневший, я поплелся наверх, в свою ложу. Помню только несколько слов, он сказал что-то о «грязной крови» и о повышение. В те моменты я особо не придавал значения этим словам, потому что восприятие моего мозга остановилось на том моменте, когда я понял, что отныне сам по себе и теперь представляю изгнанника великой нации. Моя голова была затуманена, а ноги еле двигались, но именно из-за этого в моем разуме проснулась ранее убитая трусостью идея. Мне хотелось сбежать, и я готов был это сделать. Таким образом, в сию же минуту, не медля, я собрал необходимые на тот момент вещи и, перебив страх перед ужасом внешнего мира слез с окна, благо особняк был всего лишь двухэтажным. Далее на мою память приходится огромнейший провал, впрочем, рецепторы тела запомнили некоторые моменты. Бежал я достаточно долго, то и дело спотыкаясь об массивные, выступающие из под земли корни деревьев. Вокруг стояла мертвая тишина, но к счастью моё сознание было отключено и максимум что меня ожидало - это физические травмы. Пробежав приличное расстояние, я решил отдохнуть, но сам того не понимая просто напросто уснул. На следующий день, ближе к вечеру я уже встал и, освежив разум, понял всю череду ужасных событий, в которые ввязался.
Вокруг вновь стояла та дьявольски ухмыляющаяся тишина, и я был готов на всё, только бы вернуться в тот особняк. Впрочем, назад дороги не было, в те ужасные и мрачные стены я ни за что не вернулся бы, а теперь узнав столь поражающую новость, я с большим усердием пытался не решиться на суицид. Время текло как вода, не успел я осмотреть местность, как уже пришла ночь, но тело мое не поддавалось уговору сна, и мне пришла мысль, что не стоит терять драгоценные минуты, поэтому я немедленно отправился далее в путь. Теряясь в догадках, я брел среди этих пугающих фантазию ландшафтов. В моей груди стояло ощущение предсмертного стона, однако я продолжал идти дальше, хоть в подсознание уже давно выстроил версию моей смерти от изнеможения до растерзания каким-нибудь обезумевшим зверем. Именно из-за того, что я никогда в жизни не видел белый свет, я бродил по этой странной местности достаточно долго, вероятно даже то, что я просто напросто нарезал бессмысленные круги, хотя и старался вести подсчеты ориентации на местности по тем заумным книжкам маленького размера, но приличной толщины. Наслаждаясь режущим треском моих зубов, я боролся с собственными страхами и суевериями, что возникли во мне несколько лет назад. Толком и не припомню, какие глупые, а иногда и смешные отговорки придумывал я, само внушая свой больной разум. Это отнюдь не явилось пустой попыткой и часто после таких сеансов мое сердце переставало биться как бешеное, а я начинал более менее ясно мыслить. Вероятно, я так бы и умер, будучи заблуждавшимся в лесу, если бы не один случай, что заставил меня бежать со всех ног подальше от этих мрачных и загадочных деревьев. После того, как продвигаясь в ночи, я уже не мог находиться в адекватном состояние, единственное решение состояло в том, чтобы осуществить привал, но и это не помогло мне скрыться от сцен, рождаемых глубоким страхом. Усевшись под самодельной крышей я развел небольшой костер и пытаясь уснуть представлял свое место обитание, как светлый и чуть горячий песок граничащий с ослепительным, навевающим холодок морем, что изредка попадалось на мои глаза в книгах. Единственным желанием у меня было покинуть ту реальность, в которой я сейчас находился и, углубляясь в свой сон, я уже частично не понимал что происходит. Пошел дождь и в то время, когда моя голова уже странствовала по миру очаровательных снов, костер был потушен этой напористой стихией, а крыша сломлена зверским выстрелом ветра.