Ночную темень разгоняло лишь несколько тусклых фонарей. Но этого света было достаточно, чтобы выловить две закутанные в плащи фигуры. Усиливающийся ветер пронес меж них какой-то мелкий бумажный мусор, и словно это послужило сигналом, оба обнажили мечи. Сразу же на улице стало светлей. Причиной тому оказались не заработавшие в полную силу фонари, а выгравированные на лезвиях мечей руны, которые ярко засияли. Этот свет озарил не только старый асфальт, но и одинаковые лица меченосцев, выдавая в них близнецов. Двое братьев глядели друг на друга с такой ненавистью, словно взгляды были намного острее светящихся клинков.
Первым не выдержал тот, что был на минуту младше. Он перенес вес на заднюю ногу, а затем резко подался вперед, делая выпад. Старший боковой частью меча парировал удар и сильно вывернув кисть, быстрым росчерком отправил оружие к голове брата. Тот встретил удар верхним блоком, и в этот момент улица задрожала.
- Начинается – вымолвил младший, пересиливая ненависть к брату и, на миг, бросая взгляд в сторону. Старший, не удостоив его ответом, провел обманный в ногу и резко перевел клинок, целясь в голову. Однако и этот финт был легко прочитан, и два человека закружились в вихре ударов. Оба близнеца прекрасно знали стили боя друг друга, и пока никто не мог взять верх.
Тем временем земля снова содрогнулась. По асфальту прошли трещины, а стоявший рядом дом не выдержал и рухнул, обдавая братьев пылью. Но даже в этом хаосе близнецы продолжали свой стальной танец. Развал появился прямо за отступавшим назад младшим братом. Нога попала в разверзающуюся землю и, потеряв равновесие, человек упал. Его противник прыжком сократил расстояние, собираясь вонзить меч в тело брата. Но младший успел откатиться вбок, и уже старшему пришлось отскакивать от нижнего удара по ногам.
Природа бушевала все сильнее. С затянутого черными тучами неба, полил дождь, а ветер постепенно перерастал в ураган. Еще один стоявший на улице трехэтажный дом развалился, разлетаясь на куски. Один из них попал прямо в одного из братьев, заставляя его отвлечься, и этим воспользовался другой. Меч в коротком замахе устремился к виску. Но прежде, чем острие достигло живой плоти, новая дрожь прошла по земле, бросая обоих бойцов наземь, и заставляя покатиться вниз заваливающейся платформы асфальта.
Младший успел свободной рукой схватиться за торчащую трубу и бросить яростный взор вниз. Старший брат почти упал, но в последний момент совладал со скоростью падения. Прежде чем расщелина в земле поглотила его, он оттолкнулся и повис на краю слома. Все это старший сделал, не выпуская из руки меча. Затем он забросил оружие наверх и уже с помощью двух рук вскарабкался наверх.
С ненавистью наблюдавший за ним младший, повторил движения брата и вывалился на все еще целый кусок асфальта. Но, не давая ему передохнуть, старший атаковал. Бой возобновился, однако теперь оба брата вели себя осторожнее, боясь поскользнуться. Земля перестала дрожать, давая братьям вдоволь насладиться сражением. Но, похоже, природа решила, что передышка затянулась, и в единственный уцелевший на улице фонарь ударил разряд молнии.
Лицо одного из братьев озарила гримаса боли, а его тело стало медленно оседать. Алая кровь, толчками бьющая из груди, быстро смешивалась с дождевой водой. Ослабевшая рука выпустила меч, который со звоном ударился об асфальт. Старший брат неподвижно стоял над своей жертвой, а дождь быстро смывал кровь на его клинке. И тут его взгляд дрогнул, и он опустился рядом с братом.
- Андре! – выкрикнул он, словно только сейчас узнал своего противника. Крик боли вырвался из груди, а окровавленные руки прижали голову младшего к груди. В голове промелькнули события предыдущих дней…

***

- Андре, спустись, помоги матери! – прокричала дородная женщина лет сорока. Ее волосы были собранны сеткой, а полосатый фартук с цветочком весь заляпан мукой. В толстой руке она держала скалку, которой раскатывала тесто. В этот момент на плите что-то зашипело, и она, бросив свой инструмент, кинулась убавлять огонь. Недовольная таким обращением скалка скатилась и, упав на пол, покатилась прочь.
Но ее побег с кухни прервал спустившийся на первый этаж паренек. Излишне худощавый, в сравнении с матерью, Андре явно недолюбливал расчески. Каштанового цвета шевелюра торчала в разные стороны, словно каждая волосинка обладала своей, ярко выраженной индивидуальностью. Впрочем, такая небрежность у Андре читалась во всем, начиная с одежды (порою, он носил носки с разных пар) и заканчивая отношением к учебе. Из-за последнего аспекта девятнадцатилетний паренек не смог попасть в университет и сейчас находился, как он сам любил говорить: «в поисках работы».
Повертев в руках скалку, Андре присел на стул и стал наблюдать, как мать, оттирает плиту. Когда та снова засияла, она обернулась и испуганно подскочила.
- Сколько раз тебе говорить, что бы ты так не подкрадывался?
- Прости, мам. Я не хотел – понурив голову, ответил Андре. Но сделал он это не для того, что бы придать извинениям должный эффект, а просто что бы скрыть улыбку. Справедливости стоит отметить, что сын никогда умышленно не пугал мать, а просто с детства любил бесшумно передвигаться. Он считал, что это полезное качество для исследователей, к которым себя относил. Ведь сколько интересного можно узнать о людях, если становиться незаметных для них. Впрочем, жертвы его исследований не всегда были рады такой слежке, и лицо Андре нередко украшали синяки.
- Отец с братом скоро придут, помоги мне с пельменями.
- Хорошо, мам.
Стул с единственной закрученной в спираль ножкой заскрипел, когда на него опустилась нелегкая ноша, но все же выдержал. Мать поставила на стол миску с фаршем, и быстро порезав тесто на ровные квадратики, начала штамповать пельмени. Иногда ее взгляд изучал медленно работавшего Андре из-под рук которого выходило нечто столь причудливой формы, что даже самый добродушный человек не назвал бы это пельменями. Но помимо вздоха, действия сына она ни чем не комментировала.
- Жозефина, а почему Джон решил стать архитектором? – вдруг нарушил молчание Андре. Он называл мать по имени только тогда, когда считал, что говорит о чем-то по-настоящему серьезном. И Она прекрасно это знала.
- Потому что ваш отец преуспевающий архитектор, и у твоего брата всегда будет работа.
- Да, но неужели сам Джон этого хочет?
- Что за глупость, конечно хочет!
- Ясно – ответил Андре, рассматривая сделанную из теста грушу. Два листика постоянно сгибались, и он, смирившись с мягкостью теста, взял следующий кусочек.
- А с чего ты вообще решил, что Джону может не нравиться архитектура?
- Да так, просто спросил.
- Андре, не отвиливай от ответа.
- Но мам…
Возможно, Жозефине и удалось бы разговорить сына, но в этот момент раздался звонок. Обрадованный возможностью улизнуть, Андре бросился открывать дверь, а мать, со скоростью гоночных машин, закидывала пельмени в кипящую воду.
Быстро справившись с замком, юноша открыл темно-коричневую железную дверь, впуская нагруженных продуктовыми пакетами людей. Первым вошел Карл, отец семейства, с солидной лысиной и в дорогом белом костюме, который он носил почти повсеместно. Когда же костюм пачкался, Карл просто заменял его одним из висевших в шкафу, как две капли похожим на предыдущий. Если бы не уговоры Джозефины, то ее муж, наверняка, одевал бы такой костюм даже во время выездов на природу. Свою любовь к строгому стилю Карл никому не объяснял, но многие его друзья подшучивали, что именно из-за одинаковых костюмов бог одарил его двумя сыновьями-близнецами. Правы они были или нет, но следом за Карлом вошел Джон.
Как это ни странно, но, не смотря на абсолютно одинаковые лица, двух братьев-двойняшек редко путали. Насколько Андре был неряшлив и рассеян, настолько Джон был аккуратен и собран. И хотя он не разделял любви отца к костюмам, с детства в его одежде прослеживалась строгость. Любое поручаемое ему дело он выполнял со всей ответственностью. А В школе Джон был лучшим учеником, что потом позволило ему с легкостью поступить в Институт архитектуры и дизайна.
Можно, конечно, предположить, что Джон был любимчиком родителей. Но это было правдой только по отношению к Жозефине. Карл же, даже несмотря на то, что старший сын пошел по его стопам, всегда с большой теплотой относился к Андре. Вот и сейчас, поставив на пол сумки, он нежно потрепал растрепанные волосы сына и прошел на кухню. Взгляды оставшихся наедине братьев встретились, и словно между ними прошел телепатический разговор, они кивнули друг другу.
Ужин проходил весело и шумно, как это обычно и случалось в семье Густье. Вначале Жозефина пересказывала подробности заимствования сахара у соседки. Причем из ее уст это больше походило на описание крестового похода, нежели на обычную бытовщину. Потом Карл, под неодобрительные взгляды жены, расхваливал форму пельмешка, сделанного Андре. А к концу ужина все со смехом обсуждали казус, произошедший с начальником строительной кампании, в которой работал Карл.
И все же Андре подметил в Джоне нервозность, которую тот тщательно скрывал от родителей. Поэтому, когда ужин закончился, предложение прогуляться и подышать вечерним воздухом его не удивило. Они пообещали родителям вернуться до двенадцати, и Джон почти силой уволок брата на улицу. Проигнорировав вопросы Андре, он поймал такси и лишь внутри машины заговорил.
- Знаю, знаю. Ты думаешь, что я задумал.
- Да уж это более менее представляю. Нашел какую-нибудь красотку, а без меня познакомиться с ней не слабо?
- Ставлю десятку, ты не запомнил адреса, когда я ловил такси.
- Революционеров 9. Гони десятку. Стой, там же...
- Строит отель компания нашего отца.
- Знаешь, Джон, если ты хотел показать мне строящееся здание, не обязательно было делать это так.
- Скажешь тоже. Да будет тебе известно, я откопал кое-что по-настоящему серьезное.
- И что же?
- Не здесь. – Прервал его Джон. Андре с удивлением понял, что тот подозрительно смотрит на затылок таксиста. Это навело младшего брата на мысль, что старший решил над ним подшутить. Твердо решив не в коем случае не играть ему на руку, Андре замолчал, и остаток пути они слушали радио. Только расплатившись с таксистом и проследив за умчавшейся машиной, Джон снова заговорил.
- Я нашел какое-то ископаемое.
- Встретил нашу учительницу по истории?
- Андре, я не шучу. Я, правда, нашел сегодня что-то особенное, когда осматривал проект вместе с отцом.
- Хочешь сказать, что-то, что не привлекло ни внимания отца, ни многочисленных рабочих? Тебе не кажется это странным?
- Пошли, сам увидишь.
Андре некоторое время смотрел уходящему в даль Джону, а потом двинулся следом. Он напомнил себе, что когда ожидаешь всего, жертвой розыгрыша не станешь. Однако уверенность в этом пропала, стоило стройке встретить его ночной тишиной. Но Джон так смело шел вперед, что это заразило младшего брата. Они остановились возле свай.
- Видишь? – спросил Джон, восторженно глядя на брата.
- Если ты думаешь, что в такой темени можно что-то увидеть…
- Ладно, пошли за фонарем и лопатами.
- Лопатами?
- А ты что, экскаватор сюда хотел подогнать?
- Я вообще не понимаю, о чем ты.
- Ничего, потом еще спасибо мне скажешь.
- Вряд ли. И где ты собрался брать лопаты…
Джон зазвенел перед братом связкой ключей, заставляя Андре по-настоящему удивиться. Украсть что-то, пускай даже ради розыгрыша, это было не в его духе. Поэтому Андре заставил себя представить, что брат над ним не подшучивает. А значит…
- Слушай, так что ты нашел то?
- Тише, сейчас будет будка сторожка.
Близнецы прошли полосу света и направились к какому-то вагончику. Тут Джон повозился некоторое время, пока доступ к рабочему инвентарю не был открыт. Всучив одну лопату Андре, и вооружившись такой же, он подхватил керосиновый фонарь и потащил брата обратно. Не смотря на появление света, таинственное «ископаемое» Джона, младший брат упорно не видел.
- Да вон же оно, маленькое темно-синее пятнышко.
- Джон, это не сокровище, а какой-то мусор.
- Во-первых, ископаемое, а не сокровище. А во-вторых, где ты у нас видел синий мусор?
- Да любой фантик там, или бумага цветная.
- Я знаю все конфеты, что продают в городе. Поверь, синих среди них нету. А вообще, чем рассуждать, пошли, спустимся и проверим.
Джон осторожно съехал вниз и прошелся лопатой по синему пятну. Андре уже представил, как фантик отлетает в сторону, но вместо этого синее пятно стало больше. А когда оно приняло размеры небольшого прямоугольника, младший брат поспешил на помощь старшему брату. Час упорной работы и под свет керосинового фонаря был вытащен небольшой сундучок. Больше всего он напоминал футляр для бильярдных киев. Джон победно посмотрел на брата, но тот не обратил на это внимания. Его завораживала одна мысль о том, что может быть внутри