Но это, опять же, мое мнение, подождите что скажут другие.

по тексту:

если учесть все эти исправления и немного объяснить читателю, о чем же они, собственно, рассуждают, то что-то выйдет. удачки)

И спросит Бог:
— Никем не ставший,
Зачем ты жил? Что смех твой значит?
— Я утешал рабов уставших, — отвечу я.
И Бог заплачет.
(Игорь Губерман)

Часть 2

* * *

Знающие люди говорят, что когда-то на нашем острове жил Тохиль. Был он телом так велик, что таскал на своей спине горы, а во время отдыха играл ими в мяч. Жил он на этом острове один и было ему скучно, не ведал он кто его родители, братья и сестры. Однажды на больших лодках приплыли люди, ведомые человеком по имени Мешто. Он был их отцом и защитником. Увидел род мешто Тохиля, приклонился перед ним и стал говорить ему хорошие слова, давать лучших коров. Обрадовался Тохиль. Отныне есть существа с кем можно говорить. Только малы были пришедшие из-за моря, даже в мяч не мог он с ними поиграть. Где он пнет скалу, они и сотнею не сдвинут ее с места. Опечалился Тохиль, но Мешто ему на это говорит:

- Не печалься, Большой Брат. Вместо того чтобы играть скалами, лучше строй большие дома. В них будут расти сильные дети, которые будут воздавать тебе хвалу.

Обрадовался Тохиль словам Мешто. Раньше он просто ставил горы одна на другую, так что получалось нагромождение, названное людьми хребтом. Теперь же для него появилось новое занятие, лучше прежнего. Он начал тесать горы, разбивать их на малые куски и складывать друг подле друга. В начале он выстроил большой дом для себя, ибо раньше жил в пещере, но, увидев, плетеные дома рода мешто, захотел себе такой же. Увы, самые могучие деревья ломались в его руках, потому он принялся за камень. Построил он два дома, и оба развалились, но третий вышел таким прочным, что никакая скала или вода не могли его обрушить. Обрадовался Тохиль и пошел к Мешто:

- Радуйся, мой младший брат! Иди ко мне вместе с народом, я покажу вам, как работать с камнем. – Пришли люди и подивились дому Тохиля, в котором без труда мог разместиться весь народ. Тохиль научил их строить из камня. И тогда начали люди строить большой каменный город, ибо, увидев дом Мешто, захотели себе такие же. С великой радостью строили они себе жилища, первое время все сыпалось и рушилось. Но люди не унывали и все начинали вновь.

Тем временем, Сам Тохиль, прозванный Большим Строителем, помогал людям как мог. Город он обнес большой стеной из камней, каждый из которых выше самого высокого человека в три раза, и было таких камней десять рядов. Он соорудил большой дом в центре города, которое назвал «пирамидой». Он украшал город статуями ягуаров и пум, с особым воодушевлением тесал он статуи тех, кто должен быть его настоящими братьями и сестрами.

Двенадцать лет, двенадцать месяцев и двенадцать дней Тохиль и люди строили каменный город. Наконец, грандиозная работа была завершена. Великолепные дома, роскошные дворцы и прямые улицы людей соседствовали с поражающими воображение сооружениями, созданные Тохилем. На этот город пошел весь камень окрестных гор, так что гор не стало, кроме одной, которая курит дым. Тохиль принес сюда эти горы, он же их и разрушил и стал счастливее прежнего. Встали Тохиль и Мешто на главной площади и сказали: «Хорошо. Отныне будет зваться этот город Мештохиль». Так порешили они, и стали править городом вместе. Тохиль как старший, Мешто как младший.

Три раза по двенадцать лет прошло. Мештохиль рос и процветал. Год от года становились ярче и красочнее его улицы, росли несметные богатства, все больше становилось людей, крепче и румянее рождались дети народа. Только одному Зодчему было печально, ибо не было у него спутницы. Целыми днями сидел он на берегу моря, на краю утеса, и смотрел на мерный перекат волн. Часто рядом с ним садился Мешто, радостно рассказывая о жизни людей города. Тохиль все слушал и молчал.

Однажды, в очередной раз сидя на краю утеса и пристально смотря в море, Тохиль сказал Мешто:

- Грустно мне, брат мой названный, тяжко на сердце у меня. Вижу я, как вы плодитесь и размножаетесь, как смеются ваши дети, бегая по улицам, которые мы построили. Счастлив я, глядя на это, но боль не покидает меня. Радостно, ибо вижу я, что усилия наши не пропали, дают они благо для жизни, горестно, ибо нет у меня подруги, некому продолжать мой род. – Тут Тохиль громко вздохнул, будто содрогнулась целая гора. И сказал ему в ответ Мешто:

- Не, печалься, брат мой. Много у нас таких крепких женщин, что и тебе под стать. Если на то есть воля твоя, то завтра мы… - Развеселили Тохиля слова отца людей. и рассмеялся он так, что сотряс весь остров, за ним засмеялся и Мешто, поняв какую глупость сказал. Успокоившись, Большой Брат, вновь стал мрачнее тучи.

- Нет, увы, сколь ни пригожи ваши женщины, но мне они не под стать.

И все же, понимая, к чему клонит его Старший Брат, Мешто не унимался. Однажды люди устроили ежегодный праздник в честь своего Защитника и Благодетеля. Да, такой, что даже Тохиль, привыкший к подобным торжествам, был удивлен. Обрадовался он этому празднику и выпил больше обычного. Когда захмелел он, Мешто отправил в дом Каменщика, что стоял на окраине города, возвышаясь над всеми прочими постройками, свою старшую дочь. Велика она была телом, редкий муж сравниться с ней, а сила ее была такова, что одной рукой могла переломить хребет матерому быку. Боялись ее люди, многих женихов она загубила. Мешто печалился, не зная как быть и вот, наблюдая за Тохилем, придумал безумный план.

Ужаснулась дочь его, услышав такое, но сотня крепких воинов стояла за спиной сурового отца, и вынуждена она была идти в обитель Тохиля. Войдя в Большой Дом, она увидела сидящего Благодетеля в обнимку с громадным кувшинов. Заприметил ее Тохиль и почудилось ему во хмелю, что перед ним, подобная ему. Обрадовался он, подошел к деве и познал ее.

На следующий день он ничего не вспомнил, благо, что Мешто не напомнил. А живот девы, имя которой, Камао, рос изо дня в день. Уже через месяц он был столь велик, что она не могла ходить, а еще через половину она разрешилась бременем. Вырвались из чрева ее трое громадных чудовищных выродка о двух головах и шести конечностях, похожих на ноги скорпиона. В ужасных муках, с разорванным животом умерла Камао. В великий страх пришел Мешто и потому приказал заточить этих тварей в огромное подземелье под пирамидой прямо в центре города. Не знали они человеческой речи, могли только рычать и шипеть; не ведали искусства, ремесла, лишь оружие было их радостью. Так и жили они в подземелье, пока не выросли. Произошло это ровно через год после их рождения.

Тохиль же ничего не подозревал и все также сидел на краю утеса, окончательно отрешившись от дел. Но один роковой день обрушил благополучие всего города, труд поколений. Выродки, плоды порочной связи женщины и Каменотеса вышли на свободу. Сломали железные ворота, что отгораживают подземелье от пирамиды и убили сотню воинов, стороживших выход.

Каждый из них был меньше и слабее своего отца, но все люди, вместе взятые, не стоили и одной клешни двуногой, четырехпалой, двухголовой твари. Они выли, рвали и метали, неистовствуя, в безумии носясь по городу, мстя людям за заточение. Услышав грохот, Тохиль прибежал в город вместе с Мешто и оба ужаснулись тому, что увидели. Вступил с ними в бой Тохиль, не ведая, что это сыновья его, также как те не ведали, что перед ними отец их. Люди разбежались кто куда, половина была задавлена воинствующими. Три дня и тря ночи, бились они, весь город, кроме громадных построек Тохиля, был снесен. Наконец, Зодчий поборол тварей и скинул их поверженные тела в море.

Сел он тогда на нижнюю ступень пирамиды и, еще не отдышавшись, спросил Старший Брат младшего.

- Кто это и оттуда они пришли к нам? – Ничего не осталось Мешто как поведать правду. Услышав это, Тохиль взвыл, от крика его земля задрожала, люди попадали. Вырвал из головы клок волос, после чего сказал:

- Я научил вас строить из камня, я показал вам, как добывать огонь, я научил вас искусству войны, а вы, люди, отплатили мне черной неблагодарностью, подослав ко мне свою женщину, которая на погибель всем нам породила этих тварей. Долго раздумывал я уйти мне или нет. Тяжко мне было, хотел я поискать себе подобных, найти себе подругу. Но, глядя на вас, думал: «Как они проживут без меня? За ними нужен глаз да глаз. Недосмотришь – упадут на ровном месте». Так и откладывал я свое решение. Но, теперь сомнения мои исчезли. Я ухожу.

Тогда заплакали люди и начали умолять его:

- Останься, о великий Тохиль!

- Не уходи от нас, Благодетель!

- Останься!

- Нет, ответил им Большой Строитель. Все решено. Завтра на рассвете я ухожу за море, на восток, искать себе подобных. Как найду, ждите меня, мы придем сюда, а построим новый город, лучше и больше прежнего. Будем жить вместе.

В великой скорби и стенаниях провожали люди Тохиля. В его честь народ Мешто надел лучшие одежды, женщины повесили на шеи самые красивые бусы, мужчины взяли лучшее оружие. Из сотен трубок шел разноцветный дым, стучали барабаны, свистели трубки. Люди соединились в пляс и танцевали на утесе, где так любил сидеть их Старший Брат. Солнце взошло, явился Каменотес и, не говоря ни слова, сошел в воду, отправившись на восход, в сторону восходящего солнца. На небе ни единого облака, светило светит ярко, потому долго люди не расходились, пока их Благодетель не исчез за горизонтом. С тех пор на этом самом утесе люди построили храм, у которого каждый день сидит жрец, смотря на восток, в ожидании возвращения Великого Строителя.

Сколь ни была велика печаль людей, они принялись восстанавливать город, в разрушении которого сами же были повинны. Три года строили они, город стал почти как прежде, но, чего-то ему не хватало. И был это в год сто двадцатый со дня рождения Мешто.

Слава Мештохиля шла по всем миру, и однажды слух о роскоши и богатстве города дошел до Хозяина Города на Большой Земле. Отправил он на Курост огромный флот и сто тысяч воинов. Не пожелал род Мешто сдаваться без боя, благо стены у города такие, что ничто их не пробьет, а город столь широк и просторен, что прямо в его черте растут поля маиса и кукурузы. Засели люди в городе и сколько ни шли на штурм воины Хозяина Города, ничто не могли они сделать против стен, воздвигнутых Тохилем.

Тогда враги осадили город, и сидели у стен три года. Силы, как защитников, так и осаждающих таяли. Сам Хозяин Города уже давно уплыл на Большую Землю, оставив командовать воинами своих сыновей. Курост подвергся невиданному разграблению, все окрестные селения были сожжены дотла. Неизвестно сколько бы еще продолжалась осада, если бы не одно событие.

Единственная гора на острове, внезапно, закурила после долгой спячки, да так закурила, что дым ее закрыл Солнце. А на следующий день она изрыгнула огонь. Столь ужасен был гнев горы, что раскололась она на две части, а вместе с ней и сам остров, вода хлынула в пылающую жаром подземную печь и тогда гора стукнула. Две из трех частей Куроста ушли под воду вместе с Мештохилем. Очень немногие выжили и перебрались на уцелевшую часть острова. Ужас и отчаяние охватило людей. Почти все, включая Мешто, утонули в волнах, сгорели в подземном огне. В лучшем случае выжил один из десяти. Но, помня заветы Тохиля и Мешто, люди избрали себе человеку по имени Тепеу, с тех пор первого среди народа мешто зовут по его именем. Начали они строить новый город, но не мог он даже близко сравняться с Мештохилем. Из камня люди больше ничего не строили, ибо не осталось его на Куросте. Новый город они назвали Накбе, что на нынешнем языке означает «Новая Надежда».

Хозяин Города, узнав о случившемся, а черная туча и большая волна достигли даже Большой Земли, пришел в ярость. Все его воинство погибло, от богатого города не осталось ни следа! Усилия трех лет пропали даром! В наказание послал он сотню воинов на Курост и приказал обложить самой тяжелой данью, которая только возможна.

Народ мешто, разбитый и сломленный, сдался без боя. С тех пор прошло много времени. Даже мудрейшие из мудрых не скажут тебе, когда это было. Хозяева Города и тепеу сменялись, произошло еще много удивительный вещей, о который вам будет рассказано позже. Но Курост оставался и все также народ мешто ждет возвращения Тохиля, чтобы, наконец-то сбросить власть Хозяина Города, который с тех пор покорил несчетное количество Земель. Как вернется Большой Строитель, вместе они построят Новый Город.

- Давай сходим в лес! - игриво взглянув на него, предложила Эхель.

Опьяненный свалившимся на него счастьем, Чоталь не стал противиться, он сам готов был предложить ей это, но она опередила его. Смеясь, они наперегонки побежали к опушке. Перед ними выросла могучая стена деревьев, за которыми виднелись упавшие стволы, коряги, покрытые мхом. С раннего возраста старшие говорили им: «Не ходите в Запретный лес. Там найдете вы свою погибель». Но что им в любовной горячке чьи-то слова! Они сильны и молоды. На нем лишь набедренная повязка и ремень, перевязанный через грудь, на котором за спиной висит легкий дротик. На ней белое платье, облегающее молодой стан, светлые волосы цвета темной кукурузы развеваются на бегу, улыбка играет на узком, смуглом лице, глаза так и сверкают, маня в неизвестность.

Внезапно, прямо перед своим носом, он увидел мох. Теплый влажный, между его нитями ползают маленькие, едва различимые человеческим глазом букашки. Горячку как рукой сняло, его будто облили холодной водой. «Где, где она?!», мелькнуло у него в голове. Он быстро вскочил на ноги и схватил дротик, изготовившись бросить его. Ветви могучих деревьев шумят листвою, верхушки их прогибаются под напором ветра, но внизу спокойствие. Поют птицы, слышно как ползают насекомые, скачут по деревьям бурундуки, вдалеке виднеется морда ехидны.

Оглянулся вокруг. Эхель и след простыл. Посмотрел назад, никакого сучка или даже бугорка, о который можно было бы запнуться. Опасение его еще более усилилось.

- Кто здесь?! - Крикнул он. Лес отозвался эхом: «Кто здесь, здесь, здесь…». Делать нечего, он пошел вперед, «Она не могла убежать далеко», - так рассуждал Чоталь, идя по звериной тропе. Пройдя совсем немного, он увидел по левую руку от себя два огонька, которые скрылись, едва он заметил их.

- Кем бы ты ни был, от меня не уйдешь! – На жестком лице Чоталя не было страха, хотя сердцем он чувствовал неладное. Небольшая борода украшает его лицо, по обе стороны от ровного носа прямые серые глаза, в умеренно длинные волосы вплетены оранжевые перья, на высоком лбу обозначены три складки. Каждый мускул крепкого тела напряжен, ноги чуть подогнуты, правая рука с дротиком наперевес занесена над головой.

Позади него послышался треск, не успел он развернуться, как получил сильный удар по ногам, которые его опрокинул. Дротик беспомощно выпал из руки. Не растерявшись, Чоталь быстро встал, обернувшись в сторону противника. Никого.

- Я здесь, - раздался голос позади. Чоталь обернулся, и увидел человеческую фигуру, выше его на пол головы, в идеально гладком сером плаще, покрытом белыми перьями, с откинуты назад капюшоном. Длинный прямой нос, впавшие щеки, острый подбородок, высокий лоб, глубоко посаженные большие зеленые глаза, волосы чуть выше плеч – вот что успел увидеть Чоталь.

- Поймай меня, если сможешь - незнакомец обернулся и скрылся. Чоталь успел разглядеть на его лице насмешливую улыбку.

Схватив дротик, человек рванул следом за незнакомцем. Не пробежав и полсотни шагов, он обнаружил себя висящим вниз головой. Неизвестный недоброжелатель, как ни в чем не бывало, сидел на упавшем стволе и, ехидно улыбаясь, поглаживал гладкий подбородок. Разумеется, Чоталь теперь был вынужден смотреть на противника в довольно непривычном положении – вниз головой.

- Кем бы ты ни был, - прерывисто дыша начал Чоталь, - демон или человек, говори, что тебе надо!

- Что мне надо? – Голос незнакомца звучал сильно и четко, в нем чувствовалась привычка повелевать. - Что надо тебе в этом месте?

- Молчишь, - в голосе незнакомца послышалось еще большая усмешка. - И правильно, ибо сказать тебе нечего. Сколько раз тебе говорили: не ступай в этот лес. Но нет! На Острове много лесов и именно в этот тебе понадобилось идти. Что я вижу? Ты, сломя голову, бежишь сюда. Старшие иногда ошибаются, это так, Чоталь. Но здесь тебе стоило бы верить, а теперь… - Незнакомец печально вздохнул. Нехорошие мысли начали закрадываться в голову Чоталя. Он не желал признаваться себе в этом, но похожу, похоже…

- Кто ты? – Потухшим, без былого жара, голосом, спросил неудачливый воин. – Страшный противник чуть наклонил голову вправо.

- Вот тебе и первое испытание. Одолеешь, хорошо, нет… - Последняя фраза не предвещала ничего хорошего. Чоталь оказался на земле еще быстрее, чем повис в небе. Осторожно, не делая резких движений, он поднялся на ноги, всматриваясь в лицо сидящего перед ним человека. Только теперь он понял, что он, Чоталь, сын Текуца, экеналя селения Лупан, один из сильнейших воинов на Сакбале, не соперник этому человеку. Простым взглядом никакой великой силы в нем нет, но чутье прирожденного воителя подсказало Чоталю. Захоти, и незнакомец раздавит его как червя в мгновение ока.

Человек сидел с надменным видом, откинув правую полу плаща. На нем расшитая перьями и костями неизвестных созданий набедренная повязка ниже колен, могучий торс облегает плотная кожаная туника. Возле правой руки стоит мощных черный посох, будто свитый из множества гибких прутьев. На ногах крепкие башмаки. Чувство собственного достоинства и властности, в которой нет и следа кичливой гордыни запечатлены во всем облике этого человека. От самоуверенности Чоталя не осталось и следа. Он почувствовал себя провинившимся мальчишкой перед суровым отцом.

- Ну, - потребовал незнакомец. – В голове Чоталя пустота, он так поражен всем случившимся, что в голове ни единой мысли. Незнакомец взялся за посох, как Чоталь в удивленном благоговении выдохнул:

- Упан'Ици?!

- Верно, - черты лица незнакомца смягчились. В них уже нет былой угрозы. Он отпустил свой посох.

- Чикумац Упан'Ици!!! – Восторгу и удивлению Чоталя не было предела. - Второй Друг Видящего Царя! Среди людей ты известен под именем Имукан.

- Тоже верно, - Имукан довольно улыбнулся и кивнул головой. - Вижу, ты слушал в оба, когда старшие рассказывали тебе историю народа кече. Тем удивительнее для меня, что ты все-таки здесь оказался.

- О, всемогущий, прости меня, если сможешь и, умоляю тебя, не тронь Эхель! Я виноват, я и поплачусь за это.

- Успокойся, с ней все в порядке. И не называй меня всемогущим, это имя пристало лишь одному. А вот что делать с тобой … Действительно, вина твоя велика и ты должен поплатиться за свое непослушание.

- Все что угодно! – Чоталь пал перед Имуканом на колени.

- Ну что же, - Чикумац Упан'Ици встал и подошел к Чоталю. – Встань, - властно приказал он. Сын экиналя встал, со страхом глядя снизу вверх в зеленые глаза ожившей легенды.

- Положим, одно испытание ты уже прошел, перейдя запретную черту. Второе ты тоже прошел, узнав меня.

- Постой, - не сдержал себя Чоталь. - Ведь я видел тебя несколько раз! Это ты заходил тогда к моему отцу… - Имукан рассмеялся.

- Да, ты прав, у тебя памятный глаз, мне это нравиться. Только бы ума тебе еще в придачу. Хорошо, тогда осталось третье испытание. - С этими словами он ударил Чоталя посохом в живот, затем по спине, повалив того на землю. Воины народ кече не страшатся боли, тем более, такие как Чоталь. Он подобрал лежащий рядом дротик, с трудом распрямился и весь обратился в глаза и уши. Каждый вздох, каждый шаг врага – это его вздох и его шаг. Позади себя Чоталь что-то почувствовал. Нет, не увидел, не услышал, но все сразу. Мощнейший удар по спине, Чоталь кубарем прокатился по земле и встал на ноги, обратившись в сторону того места, где должен стоять Имукан. Его нет.

- Посмотри на меня незамутненным взором, - раздался голос слева.

- Увидь меня изнутри, - раздался голос справа.

- Стань мной, и тогда я стану тобой, - голос позади.

- Не глазами, но сердцем разгляди меня, - голос сверху.

Развернувшись чуть влево, Чоталь, что было силы, метнул дротик. Имукан с легкостью его отбил. Нет, он не появился из ниоткуда, он просто оказался там. Один короткий удар и Чоталь снова на земле.

- Хорошо, будем считать, что ты прошел последнее испытание. Ты почти увидел меня, но страх и гнев подвели тебя. - Над собой Чоталь увидел громадную фигуру, заслонившую полуденное солнце. Тело ныло и стонало от полученных побоев, удивительно, как кости еще целы. «Впрочем, пожелай он, и от меня осталась бы груда осколков», - подумал Чоталь. С трудом поднявшись на ноги, он в робком ожидании встал перед Имуканом, севшим на то же самое бревно.

- Присядь, сын Текуца, - сказал Имукан, указывав на пень, стоявший напротив Упан'Ици.

- Порадовал ты меня, - начал Имукан. - Три испытания выдержал, а ведь даже первое под силу не многим. Не могу я тебя отпустить просто так, а потому проси чего пожелаешь. Да, можешь не просить за Эхель, она, как я уже сказал, в целости и сохранности.

Чоталь задумался. Кто бы мог подумать! Вот так, нежданно негаданно встретить Второго Друга Видящего Царя! Последние события развивались столь стремительно, что он не успел толком удивиться и только теперь осознал значимость всего происходящего. Он сидел, смотря то на землю у себя под ногами, то на Имукана. На этот раз Упан'Ици не торопил его. «О чем можно попросить его? Это должно быть нечто, что останется со мной на всю жизнь. Нечто истинно ценное». Он опять взглянул на Имукана, тот едва заметно кивнул.
- Расскажи мне об Ици'Чипане, Чикумац Упан'Ици. - Имукан потер подбородок, внимательно посмотрел на Чоталя и одобрительно кивнул.

- Поистине мудро твое решение. Ты выбрал самое ценное, что я могу тебе дать. Да, хотя ты порой и горячишься, но, надо признать головой идешь в отца. – Он вновь помедлил, удобнее усевшись на бревне, - с раннего детства тебе рассказывали о Видящем Царе. Твоя жизнь, жизнь народа кече, проходит с ним. Я не буду пересказывать все, слышанное тобой, а расскажу то, что ты ни от кого и никогда более не услышишь.

- Ици'Чипан, Видящий Царь, - Имукан закрыл глаза, поднял голову вверх, затем раскрыл их и, не глядя на Чоталя, начал.

- Как и все ты желаешь узнать кто он на самом деле. На этот вопрос не пытайся найти ответа, ибо даже мне это доподлинно не известно. Возможно… Атокиль, первый из нас Упан'Ици, может тебе сказать. Два десятка раз за свою жизнь ты видел его, - Имукан усмехнулся. - Да, каждый год он являет себя вам, людям, выходя из леса, границу которого ты так неосмотрительно переступил. Со всех островов и даже с Большой Земли стекаются люди, дабы хоть ненадолго прикоснуться к нему.

Вы не можете видеть всей его красоты, ибо разучились видеть. Даже меня ты с трудом смог разглядеть и то на мгновение. Он прекрасен и величав в своем Золотом Дворце в центре Рощи. То что вы видите – это лишь блеклое подобие тени.

- А что там, в этой Роще? Что будет, если я войду в нее…

- Не войдешь, - холодно отрезал Имукан. - Вы и понятия не имеет зачем Ици'Чипан находиться в этом мире. Он – Царь не только над вами, людьми, но и над всем сущим. Он царствует, но не правит. Власть его не от силы или закона, власть это и есть он, каждое ваше дыхание возможно только благодаря нему.

Давным-давно, когда не было ни одного из ныне существующих царств, Ици'Чипан упал с неба. Тело его было горячее нынешнего тусклого солнца. Чудовищная боль разорвала его на куски, он испустил вопль, расколовший землю. Так появилась вода и суша. В ужасных муках прошли его первые… Годы, столетии?.. Я не знаю, сколь долго это продолжалось. Возможно, и моя жизнь в сравнении с этим ничто. Каждое мгновение было ему кошмарной пыткой. Тело его горело и остывало вместе со старым миром, который он сжег дотла. Земля с его появление превратилась в одного огромное пожарище, покрытое пеплом, солнце скрылось за тучами смога. Столь сильным было падение Ици'Чипана с солнца.

Но вот, мир остыл, а вместе с ним остыл и Ици'Чипан. Вода заполнила низины, так появились моря и океаны. Оказавшись один на острове, он решил искать, сам не ведая что. Долго летал он над миром, выискивая хоть одно живое существо. Но никого не было. Постепенно он все дальше улетал от острова. Однажды он достиг обратной стороны Земли. Силы его были на исходе, никогда еще не залетал он так далеко и так высоко. Он взмыл выше облаков, чтобы согреться у солнца, но чем выше поднимался, тем сильнее становился холод, а солнце удалялось все дальше и дальше. Обморозив крылья, он упал. Падал он долго, от усталости не в силах пошевелить крылом. Камнем обрушился Ици'Чипан на одинокий остров, затерянный посреди бескрайнего океана. Там и лежал он без сознания, пока его не нашла Царица.

Заботливыми руками она вылечила его, теплым дыханием растопила лед, сковавший сердце Видящего Царя. Тогда он очнулся и был поражен красотой Царицы так, что не мог вымолвить ни слова. Но этого и не требовалось, они говорили на том первозданном языке, где нет слов, а мысль летит быстрее самой быстрой птицы. Он был огромен и могуч, она же хрупка и изящна, не доставая ему даже до плеча.

Так провели они на острове Царицы много времени, беседую о вещах, доступных только их пониманию. Но вот, пришла пора Ици'Чипану улетать на свой остров, на другом краю земли. Опечалился он, но, глядя на Царицу, сказал:

- Тебе я посвящу всю оставшуюся жизнь, в честь тебя я посажу леса, наполню их птицами и зверьми.

- Да будет так, - ответила Царица, впервые улыбнувшись Царю. Не ведая страха и усталости, достиг он своего острова и, приземлившись, понял, что ему надлежит делать. Не просто так Отец послал их на Землю, Царя и Царицу, брата и сестру. Ему надлежит сажать леса и разводить птиц; ей – растить зверей и рыб. Так и работали они без устали, пока мир не покрылся лесами, полными птиц и зверей, а воды не наполнились множеством удивительных созданий. Временами Ици'Чипан летал на остров к Царице, и они подолгу обсуждали что сделали, что еще надлежит сделать.

Когда их великая работа была сделана, Видящий Царь понял, что ему стало тяжело летать. Трижды он пытался достичь дома своей Царицы, и трижды камнем падал в воду, тонул, мочил роскошные перья. Киты выносили бездыханное тело его на остров. Страшная тоска обуяла Ици'Чипана, он вопил и стонал, тоскуя по Царице. Но нет, силы оставили его, не мог он больше летать к ней. Царица еще долго помнила Царя, но постепенно стала забывать. Нет, она не забыла его совсем, просто прошло так много времени, что его образ постепенно выветрился из ее памяти, но стоило услышать о нем хоть что-то, она тут же вспомнила бы. Увы, никаких весточек от него не было. Так и стали они жить на разных сторонах Земли. Царица удалилась от мира на своем острове, не зная, что происходит вокруг.

Видящий Царь, хоть и не мог больше летать так далеко, ибо все свои силы отдал миру, но мог достичь многих окрестных земель. И однажды он встретил созданий, отдаленно похожих на него самого, только не было у них крыльев и ползали они в земле. Тогда он решил учить их. Он дал им огонь, научил их говорить на своем языке, дал им письмо, ремесло, все, чем люди сейчас владеют, они обязаны Ици'Чипану. Люди чтили его и поклонялись, свозя дары со всех островов и материков. Они избрали его своим царем и сказали: «Владей нами и повелевай», на что Ици'Чипан дал свое согласие. Так продолжалось тысячу лет. Но постепенно люди исказили язык, данный им царем, он стал тяжелым и неуклюжим; данное им знание люди пустили против самих себя, жизнь их стала коротка и горестна.

Видя это, Ици'Чипан расстроился и удалился в Золотой Дворец в центре Золотой роще, что расположена в центре этого острова. Еще некоторое время наиболее мудрые из людей, чтили Ици'Чипана, приходили к нему и приносили подарки. Уже давно перестал он с ними говорить, ибо разучились они понимать его язык. Улыбаясь, он слушал их, принимал дары и отпускал их с миром. Но однажды к его Дворцу пришло особенно много людей, среди них выделялся один в роскошных перьях. И сказали ему люди:

- Ты нам больше не нужен. Уходи. Мы избрали себе царя и сами можем править собой. – Тогда разгневался Ици'Чипан, превратившись в грозную тучу. Люди в страхе разбежались, и первым бежал тот, кто возомнил себя Царем. С тех пор Ици'Чипан отгородился от мира, запретив вход в свою обитель, и поставил нас, шестерых Упан'Ици, своих Друзей, стеречь его покой. Лишь люди этого острова сохранили верность Царю, но и они разучились видеть и понимать его.

Чоталь в оба уха слушал Имукана, не перебивая и не смея шелохнуться. Весь обратившись в слух, он впитывал каждое слово рассказчика. Когда Имукан кончил, Чоталь еще долго не мог прейти в себя, завороженный развернувшимися в его голову сценами.

- Итак, ты услышал от меня одну из историй об Ици'Чипане. Я мог бы рассказывать тебе великое множество других, будь у нас время для этого. Помни, никому не говори о нашей встрече и тем более разговоре. Только достойный может услышать то же самое.

- Есть и другие, кто встречался с тобой здесь? – Спросил Супай. Имукан хитро улыбнулся.

- Думаешь ты один такой? Ладно, солнце клониться к закату, тебе надо успеть к вечеру, а у меня еще много дел. Ступай по этой тропе, - своим посохом Имукан указал на неизвестно откуда появившийся путь. - Она приведет тебя к той, ради которой ты рисковал жизнью и выведет к Лупану. На этом прощай.

- Постой, Упан'Ици! - Чоталь вскочил, протянув руку к Имукану, но того уже и след простыл. Оглядевшись по сторонам, человек пошел по указанной ему дороге. Очень скоро он раздвинул заросли кустарника, вышел на небольшую лужайку, в центре которой увидел Эхель, как ни в чем не бывало мирно спавшую. Когда он подошел к ней, она потянулась, зевнула и открыла глаза, радостно улыбнувшись ему.

- Ты не поверишь, какой мне приснился сон. – Сказала она, протягивая к нему руки – Сердце Чоталя забилось, неужели это... Нет, быть того не может! Всего лишь наваждение, сон. Но… Если она сейчас скажет то же самое! Нет, опасений его не подтвердились. Держась за руки, они пошли по тропе, вскоре выведшей их на опушку. Она рассказывала о самом заурядный сон, ничего примечательного. Чоталь молчал, почти не слушая ее слова, обдумывая случившееся. В селение они успели как раз к заходу Солнца.

Мне непонятно какого цвета волосы у девушки...

Размеры, форма и окраска зерновок различаются у разных сортов; обычно зерновки жёлтого цвета, но бывает кукуруза с красноватыми, фиолетовыми, синими и даже почти чёрными зерновками.

Как же плащ может быть идеально гладким, если он покрыт перьями?

Должен отметить, что соображает вас герой довольно туго. Это сколько событий должно было произойти, чтобы к нему в голову стали закрадываться нехорошие мысли.

Поясню в чем тут ошибка, предположим, что у нас есть Василиса и ее приятель Иванов Петр. И вот что у нас получается:
- Присядь, Василиса, - сказал Петр, указывая на пень, стоящий напротив Иванова.

Это то, что мне бросилось в глаза, на самом деле ошибок много больше. И самое главное это неправильное членение текста на абзацы, я так понимаю, что вы его взяли и просто так, наобум, разбили.

Теперь о положительном, у вас есть фантазия, и пишите вы довольно образно, мне так кажется.
Удачи!

Итак, очередная часть.

* * *

Сакбал… Этот остров известен любому из народа кече едва ли не с самого рождения. Великое множество удивительных историй связано с этим местом.

Отдаленно остров напоминает крюк: с юга на северо-восток его изрезанные берега тянутся почти прямо, затем береговая кромка уходит резко на запад, после чего загибается к юго-востоку. Но северная часть острова почти необитаема: громадные горы непроходимы даже летом, лишь в предгорьях раскинулись отдельные хижины. От предгорий на северо-запад почти до самой южной оконечности мощной полосой тянется лес, лишь изредка прерываемый небольшими долинами. На юге расположилось несколько небольших озер, в одно из которых впадает главная и единственная река острова – Акче, берущая свой исток в горах. Все остальное занято равниной, местами поросшей массивами редкого леса. Чистая, почти нетронутая природа острова, могучее дыхание леса, зелень множества трав, почти всегда безоблачное небо – все это буквально завораживает всякого, кто впервые прибывает сюда. Людей здесь почти нет – единственное постоянное селение расположено на самом востоке, у моря. Есть еще форт на длинной южной косе, резко вдающейся в океан. Его приказал построить Хозяин Города, когда почти без боя покорил эту землю. Выполняя волю Большого Владыки, народ мешто ежегодно посылает сюда три десятка своих мужей, дабы нести службу, вместе с десятью человеками с Большой Земли. Но не столько за этим каждый год сюда едут люди кече, со всех семи островов, оставленных им Хозяином Города из тех двух десятков, которыми они некогда владели. Каждый год к северу от поселения кече с других островов разбивают лагерь, в котором ожидают Церемонии.

В самом центре острова находится ничем не примечательный с виду лес. Раскинулся он на равном отдалении как от большого западного леса, так и от селения Лупан на востоке. Но путь в этот лес закрыт, ибо там живет Видящий Царь, подлинный властитель всех земель, которому даже Хозяин города не ровня. Каждый год в день, когда свет побеждает тьму, когда ночь так коротка, что убегает, не успев появиться, народ кече идет к опушке Запретного Леса возложить дары на большой круглый плоский камень, к которому Видящий Царь выходит приветствовать людей. В великом почтении три дня и три ночи подряд ждут они его прихода, дабы воздать слово благодарности тому, кому обязаны своей жизнью.

И вот, однажды утром к южному форту причалил корабль.

* * *

Просторное помещение, стены которого слеплены из прекрасно обожженных глиняных кирпичей, освещено лучами заходящего солнца через окна, прикрытые тонким занавесом, сплетенным из камыша.

В дальнем конце помещения на циновках сидят двое. Один – человек со светло-бронзовой кожей и длинной, чуть не до пояса белой бородой. Одет он в коричневый плащ, почти без перьев. У второго кожа еще светлее. Черты его лица изящнее и тоньше, чем у первого. Короткая ухоженная бородка идет от уха до уха. Одет он в грязно-бурый плащ без каких-либо украшений.

- Таково мое предложение, Экиналь Лупана. Принять его или отказать – твой выбор. – Первый старейший Лупана, к которому были обращены слова, крепко задумался, пока нежданный гость излагал суть своего плана.

- Сколь долго мы уже живем вместе, на этом острове, и почти ни разу не виделись? И теперь ты, кого я называю своим главным врагом... – Издалека начал Экиналь. Холодные глаза его собеседника ничего не выражали. Но он-то, проживший шесть десятков, знал, что за этой маской скрывается величайшая тревога, иначе этот человек не явился бы сюда.

- Времена меняются, Экиналь. Мне не хочется это признать, но иного у нас обоих не остается. Выбирай, что для тебя важнее – жизнь людей кече или…

- Давай будем говорить прямо, как человек с человеком, хоть и разных племен мы, Баланке, - собеседник удовлетворенно кивнул. - По твоим словам мешто было два десятка и шесть, а теперь прибыло еще сто. Но как ты с десятью воинами можешь помочь мне, даже если все сказанное тобой чистая правда?

Баланке невесело усмехнулся. - Не важно, сколько нас, важно кто мы. Даже против меня одного они не посмеют идти, будь их хоть тысяча. Подними они на меня руку, эта новость рано или поздно дойдет до Хозяина Города и тогда… - Он сделал выразительный жест рукой, - Курост будет сожжен дотла вместе с Сакбалом.

- Вот оно что, - Экиналь изобразил сдержанное удивление. - А ты, получается, сможешь отправиться в Большой Город и рассказать своему владыке о случившемся? – Баланке утвердительно кивнул. – Не боишься, что он велит снять с тебя кожу за то, что ты не выполнил его волю?

- Поверь, Экиналь, я знаю Владыку Города. Он не будет этого делать, когда узнает, что более ста воинов напали на нас из засады и подло убили. Гнев его будет так велик, что народ мешто запомнит его надолго. – Старейший деревни закрыл глаза и покачал головой.

- Твое предложение нравится мне. – На лице Баланке по-прежнему никаких эмоций. – Дай мне три дня на. Хоть я и Экиналь, но не волен без других старейших решать судьбу кече этого острова, а может и не только этого.

- Да будет так. Через три дня пошли своего сына к трем головам. Я буду ждать его там. А пока прощай. - Баланке незаметно вышел через задний ход, охраняемый двумя воинами. Долго еще сидел Экиналь в глубоком раздумье. И без того глубокие складки на его лбу стали еще тяжелее.

* * *

На отряд коренастых красных мешто, вошедший в Лупан, высокие бронзовощекие кече смотрели с откровенным презрением и страхом. Еще бы! Эти дикари не ровня им. Да и с каких это пор они просто так заходят в их селение! Это земля народа кече, и никто без их на то соизволения не может по ней ходить. Мешто также не были рады этой невольной встрече. Два десятка коротко стриженных, в легких туниках и длинных набедренных повязках воинов угрюмо, исподлобья смотрели на местных.

Лупан по числу жителей раза в два уступает Накбе – не более пяти сотен, но раскинулся еще вольготнее. Большинство строений – низкие, неказистые глиняные постройки с одним окном, выходящим во двор. Некоторые дворы куда богаче – пять или семь близко прилегающих друг к другу строений из добротного обожженного на солнце кирпича. Особо выделяется длинный, чуть выше остальных дом Экиналя – первого среди кече Лупана. Стены как снаружи, так и изнутри украшены разноцветными тканями. Неподалеку от селения тянутся до самого горизонта маисовые поля. В заливе на привязи стоят несколько десятков рыбацких лодок и один корабль. Хотя и кораблем его назвать трудно – просто большая лодка.

Почти все мужчины в поле. Женщины, дети и старики, завидев незнакомцев, кто выходит из дому, кто наоборот, прячется. Две женщины побежали на поле звать мужчин. Неизвестно с чем пришли эти незнакомцы.

Приблизившись к дому Экиналя, Амотли остановился. По правую руку и чуть позади него стоит Нуаль, по левую Золин, хорошо помнящий еще об учиненном ему позоре. За спинами у воинов по два дротика, на поясе короткий обсидиановый меч, отливающий темной синевой.

Перед входом в дом стоят трое, впереди бритый наголо воин с обнаженным торсом. «Экиналь послал ко мне непосвященного?!» – Амотли негодовал, готовясь уже разразиться гневными словами. На расправу он был скор, за словом в карман никогда не лез.

- Мое имя Чоталь, сын Экиналя Лупана. – Начал человек у входа. - Кто вы, откуда, прибыли и почему несете с собой оружие? – Голос Чоталя звучал сурово и властно.

- Имя мое Амотли, сын Тепеу Куроста. Прибыли мы от имени нашего господина и моего дядя Тегаля, который, как самый старший теперь распоряжается на этом острове от имени Хозяина Города. Большего тебе, Чоталь, сын Экиналя сказать не могу, ибо далее волен говорит только с твоим отцом. – Амотли удивился, что на голове Чоталя нет волос, хотя он называет себя сыном Экиналя! «Впрочем, отец предупреждал меня о людях, чьи законы не такие, как у нас».

Друг на друга они смотрели с величайшим недоверием, вот-вот ожидая какого-то подвоха, а то и удара в спину.

- Я – сын своего отца и следующий Экиналь. – Горделиво ответил Чоталь. - У тебя не может быть от меня никаких секретов. Что знает отец, то знаю я, и наоборот.

- Ты забываешь, - осторожно, медленно, сдерживая яд в своих зубах начал Амотли речь, не предвещавшую ничего хорошего, как из-за двери вышло несколько воинов и полукругом встали рядом с Чоталем. Амотли замер, едва заметно кивнув Золину. «Это ловушка!», - как приговор стучало в голове у Амотли.

Из-за спины Чоталя вышел высокий благообразный старец с длинной белой бородой и в таких же одеяниях. Лицо его светилось искренним радушием.

- Кто же так привечает гостей, сын? – Укоризненно обратился он к Чоталю. Тот удивленно посмотрел на отца, но ничего не ответил. – Прошу простить меня за то, что почивал, когда вы явились, и моего сына за его нелюбезность. Что поделать – таков его долг – защищать наш дом. – Он похлопал сына по плечу. – Входите в мой дом, да будет он и вашим также. - Амотли поклонился Текуцу, его примеру последовали остальные воины мешто.

- Мы рады видеть тебя, Экиналь и с радостью примем твое приглашение. – С этими словами Амотли, Нуаль и Золин сложили оружие у стен и вошли внутрь. Остальные воины уселись в круг, спинами друг к другу, под крайне подозрительными взглядами стражей кече. К тому времени начали уже возвращаться мужчины с полей.

* * *

- И это все, что ты можешь предложить, отец? – Растерянно спросил Чоталь. Он надеялся, что сейчас его мудрый родитель придумает план, который расстроит все замыслы врага.

- Да, Чоталь, - вздохнув, грустно ответил Экиналь. - У нас нет иного выхода…

- Но как же Упан'Ици! Они, подлинные хранители этого леса, острова, стражи Ици'Чипана! Они обязаны нам помочь. Неужели они допустят нашей погибели и поругания Запретного Леса?

Экиналь устало закрыл глаза, откинувшись к стене, закрыл глаза и положил в рот пряный лист, который жевал в минуты высочайшего напряжения.

- Они давно уже не вмешиваются в наши дела. Помню, когда еще жив был мой прадед, сам Атокиль вышел на бой, когда прибыл флот с востока.

- Вот видишь! Тогда у нас и Хозяина Города был общий враг. - Теперь же ситуация повторяется, почему сейчас они не готовы прийти к нам на выручку?

- Тогда люди были сильнее, сердца их бились горячее. Упан'Ици никогда не помогают слабым. Тем более, мы здесь не одни. В тот раз все было проще. Есть враг с востока, есть мы и Упан'Ици. А теперь? Все так запутано, что я и сам ничего не понимаю. Успокойся, о них мы еще поговорим, а теперь рассказывай что ты о них думаешь.

Чоталь обреченно вздохнул. Отец постоянно уходит от главного предмета. - Баланке или Цатель не союзники нам, это совершенно очевидно. Наверняка, они за нашими спинами плетут интриги друг против друга или против недавно прибывших.

- Конечно, я не верю им, особенно Баланке, - спокойно ответил Экиналь. – Думаешь, раз отец стал стар, так потерял хватку? Ошибаешься. Все стало ясно, как только я услышал весть о прибытии корабля. О чем может идти речь, когда ты видишь, как гарнизон пополнился на сотню воинов? Всю ясно. Они просто не оставляют нам шанса.

- Но если все пойдет, как ты говоришь, и мы ударим первыми…

- Ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока они не придут к нам? Смешно. Худшее, что может быть – так это сидеть в Лупане и ожидать своей участи. Ладно, теперь поговорим о твоем поручении, - деловито добавил отец.

- Цателю, также как и Баланке, не нравится прибытие Тегаля, который все тут взял в свои руки. Хотя за ним и стоит сотня воинов и воля Темока, а значит и Хозяина Города…

- Ближе к делу, - прервал его отец.

- Он дал согласие.

- Отлично, - без энтузиазма кивнул Экиналь.

- Отец? - осторожно спросил Чоталь.

- Да?

- Ты думаешь о том же?

- Разумеется, Баланке знает о нашем плане. Готов спорить с кем угодно, этот старый лис заключил соглашения с остальными, и будет ждать, чья возьмет. Так или иначе, предавать нас сейчас ему нет нужды. Будем сильны, он перейдет на нашу сторону, нет… Сам понимаешь.

- Стало быть, знает и Тегаль?

- Едва ли. Хотя… - Экиналь потер лоб рукой. – Сейчас я ни в чем до конца не уверен, сын мой. Будем надеяться на то, что хотя бы Цатель действительно выступят против Тегаля. Мои соглядатаи ничего пока не заметили в их лагере. Но это, конечно, ни о чем не говорит. Теперь об Амотли.

- Нам мало, что удалось выяснить о нем. Точно известно, что он старший сын Тепеу, недавно стал человеком. При нем двое верных друзей: Золин и Нуаль. Все трое часто ведут себя как заклятые враги, но за этой маской скрыта подлинная дружба. Говорят, каждый готов друг за друга перегрызть глотку ягуару. Что еще… У Амотли есть трое младших братьев, но они еще мальчики. Видимо, отец послал его на испытание. Короче говоря, у нас нет оснований видеть в нем самостоятельную фигуру. Всем у них заправляет Тегаль. Именно с ним надо иметь дело.

- С виду да, но на самом деле… Возможно, Темок приказал Амотли что-то иное, не посвятив в это даже Тегаля.

- Что?

- Я не знаю. Не задавай слишком много вопросов. Дальше.

- Самое разумное, что мы можем сейчас сделать, так это провести встречу между Баланке и Цателем с глазу на глаз, но так, чтобы они оба не догадались.

Отца так и скривила злая усмешка. - Как же, Баланке попробуй провести. - Я думал об этом. Слишком рискованно. Тем более, как я уже сказал, они могут плести сети друг против друга. Маловероятно, Цатель не той породы, да и Баланке он боится больше Хозяина Города но, все же. Если они действительно роют друг другу ямы, тем лучше для нас. Когда настанет время, мы их стравим. В случае, если они оба себе на уме, мы ничего не теряем и не приобретаем. Но рассчитывать стоит, в первую очередь на себя.

- Но, отец, все приготовлено. Мы можем организовать их встречу в любой момент.

- Ты уверен в Супае? Он не предаст?

- Абсолютно уверен, отец. У нас же его семья: отец, мать, жена, семеро малых детей. Надо быть последним человеком, чтобы обречь их на заклание.

- Все это мне известно. Выглядит заманчиво… - Отец замолчал, второй лист отправился вслед за первым. – Хорошо, действуй, как знаешь! В случае успеха, мы будем знать о враге больше, чем он о нас. – Неожиданно воодушевившись, произнес Экиналь.

- Рад, что ты наконец-то, прислушался ко мне. Все проведем так, что и комар носа не подточит. Я не подведу. – Чоталь так и просиял. В кои то веки родитель доверил ему по-настоящему важно дело.

- Хорошо, теперь о других кече.

- Каброкан, естественно, на нашей стороне. Но, думаю, Баланке или Цатель, а может оба, уже ходили к нему. Ума не приложу, что они ему могли предложить, но… Ладно, не будем об этом. Если своим родичам с других островов мы не можем доверять, значит, не можем доверять и себе.

- Верно, - кивнул Экиналь.

- Идти на бой, тем более, накануне церемонии, он не хочет. До сих пор отказывается верить, что пришельцы, в самом деле, хотят выпотрошить наш остров как жирную дичь. Да и настоящих мужчин там едва наберется пять десятков.

- Веселая вырисовывается картина, - подытожил отец. На Сакбале Тегаль, Баланке, Цатель; На Куросте Темок; На Большой Земле Владыка Города Солнца. Кто за кого и против кого – пока для нас загадка.

- Ты забыл об Экинале и Кабракане на Сакбале; ты забыл о кече семи островов.

- Они не успеют, не поверят, а, поверив, не захотят нам помочь.

- Но и это не все. Ты забыл о главной силе... Отец, - Чоталя сглотнул, в голосе его слышалась настоящая мольба. – Нам не выстоять, если ты не обратишься к Упан'Ици! Ты ведь можешь это сделать. Они наша единственная надежда, тем более что на этот раз враг угрожает не только нам, но и им самим. Если они не будут сражаться, мы обречены.

Экиналь тяжело вздохнул и как-то сразу осунулся.

Нет, - покачав головой, ответил отец. - Я говорил с Имуканом. Они не помогут нам.

* * *

Отряд Амотли вернулся в форт уже затемно. Не снимая боевую одежду, Амотли Золин и Нуаль вошли в каменную башню, что расположена в центре форта, и поднялись наверх по винтовой лестнице.

- Где ты пропадал? – Тегаль встал и вышел навстречу племяннику. - Мы уже хотели выступать завтра на Лупан, если бы вы не вернулись к полудню. - Не глядя на дядю, Амотли прошел внутрь. Не говоря ни слова, Амотли сел на циновку и принял поднесенный ему кувшин с водой и пару маисовых лепешек, которые с жадностью проглотил. Золин набросился на лепешки с особой жадностью, Нуаль ограничился одной, зато воды выпил больше остальных.

- Ты не далек от истины, дядя. - Лицо Тегаля сузилось, во взгляде искрилась притаившаяся ярость.

- Какой позор они учинили вам?

- Войдя в Лупан, мы обнаружили, мягко говоря, крайне недружественные взгляды местных. Ну, ладно, это нормально. Перед входом в дом Экиналя стоял его сын с парой воинов. Встретили они нас крайне не любезно. Еще мгновение, и пустили бы в нас дротики. Затем из дома вышло воинов десять, не меньше. Мы замерли. – Амотли сглотнул. – Экиналь был нарочито радушен. Пригласил нас в дом. Разумеется, мы за этим и шли, а потому не могли отказать ему, хотя и чувствовал я что-то недоброе. Все мои воины остались за порогом. Тем временем начали сходиться люди кече с полей.

Мы беседовали с Экиналем на разные незначимые темы, курили красную траву, пили пряный зеленый напиток, как внезапно услышали на улице крики и шум. Вчетвером выбежали на улицу и что же видим? Друг против друга стоят две стены. Одна, маленькая, из нас, вторая из этих, - тут он сплюнул и с презрением поморщился, - кече. Между стенами на земле сцепились двое. Из наших Камаоц. Я говорил Золину, что не надо, его брат слишком горяч, не держит себя. Золин в страхе опустил голову, затылок его взмок. – С их стороны не знаю кто. Не важно. Экиналь замахал руками, грозно прикрикнул на своих, те замолкли. Мы подбежали и разняли дерущихся. Конечно же, нам ничего более не оставалось, как уйти. Того и гляди разорвут на куски. Старейший, судя по его лицу, был искренне поражен случившимся. Просил принять подарки в знак примирения.

- Ты взял? - сурово спросил Тегаль.

- Как видишь, нет, дядя. После мы отправились назад.

- Так почему пришли только сейчас?

- Дорога незнакомая, потому мы просто…заблудились.

- Заблудились?! – Тегаль взревел. – Глупец, и зачем только тебя мать породила!? – В ярости он ударил подвернувшийся под ноги кувшин. – Дорога прямая, как палка, забыли, что ее выложил сам Тохиль, когда остановился на этом острове по пути на восток? Они заблудились!

- Хватит, - мягко сказал Нуаль, вытирая вспотевший лоб рукой. – Не время сейчас выяснять кто прав, кто виноват. Главное, все мы вернулись обратно.

- Дело говоришь, - добавил своим могучим басом Золин. Тегаль еще некоторое время неистовствовал, но затем успокоился. В зале повисла неловкая тишина. Брат Тепеу ходил туда сюда, скрестив руки на груди.

- Вот что, - приказал он. – Завтра же все идем с большим посольство на Лупан. Выполнят волю Хозяина Города – для них лучше. Нет – пусть пеняют на себя. Он свирепо оскалил свои кривые зубы и спустился вниз.

* * *

Пока Амотли докладывал о неудачном посольстве в Лупан, Тегаль рвал и метал, Нуаль пытался всех примирить, прямо у подножия башни в полуразвалившемся каменном бастионе, выложенном из таких камней, что и сотня сильнейших мужей не поднимет, шла неторопливая беседа двух людей.

Один из них Баланке – бородатый человек со смуглой кожей, на фоне бронзовых кече выглядевший бледным, не говоря о краснолицых мешто. Второй – крепкий, жизнерадостный толстяк Цатель, вероятно единственный мешто, которому нравилось жить на Сакбале и нести постоянную службу в этом форте. На Куросте - он всего лишь один из старших воинов, здесь же, пока не было Тегаля – он был полновластным господином. Воины мешто страшились его больше, чем соседей кече – о его звериной жесткости слухи шли далеко за пределы форта. Объедаясь фазаном, гогоча и фыркая, он мог часами избивать провинившегося воина на глазах у остальных. Разумеется, никогда он даже голоса не повышал на людей с Большой Земли. В редких беседах с Баланке он сразу же становился смирным, как домашний кролик, и вся его напускная фамильярность улетучивалась, как утренний туман тает под лучами восходящего солнца.

- Итак, твое последнее слово. – Все так же спокойно, не поведя бровью, сказал Баланке. Нервы Цателя взвинчены до предела. Редко ему доводилось принимать столь серьезные решения, которых он боялся даже больше, чем высокого бородатого человека, сидящего перед ним. Его красное, заплывшее салом лицо побледнело. На его счастье, в свете звезд этого нельзя было заметить.

- Я жду, - тихо и вкрадчиво произнес Баланке. – Цатель облизнул губы и кивнул.
- Вот и отлично. – Едва заметная тонкая холодная улыбка появилась на лице человека с Большой Земли и тут же исчезла. - На третий раз, как только дам тебе знать. – Баланке встал и, не попрощавшись, вышел.

Какие ошибки и несоответствия я заметил:

Из обожженных кирпичей слепить ничего нельзя, но можно сложить.

Борода идущая от уха до уха? Не знаю, надо спросить мнение других, но мне это кажется несколько странным.

Следует, на мой взгляд, написать: "Сразу же за селением начинаются маисовые поля и тянутся до самого горизонта."

А вот здесь я в большом сомнение, знаю были обсидиановые ножи, но мечи, это мне представить сложно. Едва ли может быть схватка на таких мечах, ведь после первого же удара они сломаются.

Едва ли такое выражение будет уместно среди людей носящих набедренные повязки.

На солнце кирпич можно только высушить, а обжигают его в печи.

Может быть - жиром? И еще, если этого нельзя было заметить, то кто это заметил?

Насчет Южной Америки - не совсем так. Мир стилизован под Мезоамерику, говоря проще доколумбовскую, но не тождественен ей.

Обсидиановые мечи дейститеьно использовались "Mesoamericans also made a type of sword with obsidian blades mounted in a wooden body." - http://en.wikipedia.org/wiki/Obsidian

По поводу названия. Частично вы правы, но подлинный его смысл можно понять только:

а) Дочитав рассказ (повесть?) до конца.

б) Прочтя другкю часть единого произведения http://fantasy-book.ucoz.ru/forum/53-1663-1

Добавлено (06.05.2010, 20:13)
---------------------------------------------
Очередная часть.

* * *

Главной башней южного форта служит полая внутри каменная голова, наподобие той, что лежит на Куросте, только чуть поменьше. Высокий Зодчий вытесал ее изнутри и оставил идеально ровное широкое отверстие наверху, над которым уже Хозяин Города сделал деревянную пристройку. Эта голова и называется «башней». Окружена она полуразрушенной стеной из громадных камней, уложенных в два ряда, каждый из которых в два, а то и в три раза выше человека. Вся песчаная коса, на юге которой расположен форт, покрыта фундаментами неизвестных строений, многие из них уходят в воду или вздымаются прямо из моря. Наполовину вросшие в землю, лежат огромные камни.

Дневной жар, наконец, сменился живительной прохладой. Небо кристально чистое, даже для этих безоблачных краев. Глубокая ночь, звезды сверкают на небосводе. На одном из камней сидит человек, свесив ноги вниз и опустив голову на кулак. Взгляд его обращен вдаль. Чем закончится завтрашний день, он не знает. Конечно, поражение невозможно. И все же, все же.

- Ты и сам в это веришь? – Рядом со своим левым ухом Амотли услышал уверенный четкий голос. – Мигом обернулся и от неожиданности свалился с камня. Успел разглядеть серый плащ в белых перьях, длинный прямой нос.

- И это один из лучших воинов мешто? – Раздался насмешливый голос сверху. Над собой Амотли увидел громадную фигуру, нависающую подобно башне. Только хотел встать, как получил сильнейший удар посохом по голове. Перед глазами заплясали красные круги, сознание едва не оставило его, из носа пошла кровь, во рту очутилось что-то липкое и податливое.

Амотли с трудом поднялся, держа над носом ладонь, стремительно заполняющуюся кровью. Поднимался он медленно, осторожно, понимая, что силой этого соперника не возьмешь. Глаза их встретились. Амотли замер, не выпрямившись до конца, глядя исподлобья в полусогнутом положении на страшного незнакомца.

- Я не собираюсь лишать тебя жизни – Все так же насмешливо добавил Человек в плаще. – Захоти я это сделать, ты бы даже не заметил своей смерти.

- Так чего же ты хочешь? – полностью выпрямившись, тихо спросил Амотли.

- У меня нет желаний, а будь, они не имели бы для тебя никакого значения, Амотли, сын Темока. – Уже безо всякой иронии сказал неведомый пришелец. – Гораздо важнее, что желаешь ты.

Незнакомец чуть развернулся и внимательно, с большим интересом в блестящих глазах, в пол оборота посмотрел на Амотли, выплеснувшего кровь на землю из переполненной ладони.

Ночной гость легко запрыгнув на камень, выше себя на два роста. Амотли заметил, что таинственный пришелец выше его на треть головы. Даже равных себе сын Тепеу почти никогда не встречал. Последовав его примеру, Амотли очутился на вершине камня и сел рядом с незнакомцем, сохраняя почтительную дистанцию. Долгое время они молча рассматривали звездное небо. Незнакомец не торопился начинать разговор, Амотли же понял, что здесь не его владения, а потому держал язык за зубами. Старший отпрыск Тепеу лихорадочно перебирал все, слышанное от кого-либо за всю жизнь. «На острове Сакбале в золотой Роще живет Видящий Царь, который есть подлинный владыка мира».

- Видящий Царь! – В величайшем изумлении едва слышно выдохнул Амотли.

- Невнимательно ты слушал речи старших, - невозмутимо, даже равнодушно ответил нежданный собеседник. – Ибо тогда вспомнил бы...

…Люди разгневали его, потому удалился он в свою обитель, заперев ее навеки от людей. С тех пор не говорит он ни с кем, лишь раз в год, показывает часть себя людям… - Как завороженный, повторил Амотли слова не то дяди, не то отца, услышанные им после того, как стал человеком.

- И скоро настанет день, когда он явит себя миру, - продолжил незнакомец. – Через семь дней предстоит встреча всех племен с Видящим Царем, которого люди кече зовут Ици'Чипаном.

- Не может быть, этого не может быть… - заворожено повторял Амотли, уставившись невидящими глазами вдаль. – Ици'Чипан, Видящий Царь. Нет, это невозможно! - Он потряс головой, словно силясь отогнать наваждение.

- Я возможен? – Резко развернувшись в сторону, спросил Амотли нежданный гость. – Сын Тепеу медленно повернул голову налево. – Никого! «Что это – призрак, наваждение?»

- Скорее ты призрак или наваждение, чем я, - все тот же насмешливый голос, на этот раз справа. Амотли обернулся. Как ни в чем не бывало незнакомец сидит слева от него, на прежнем месте. Амотли протер глаза, постучал себя по голове. Нет. Все так же сидит. Ночной гость достал трубку и начал ее раскуривать. На мгновение луна будто погасла, словно туча затмила ее. Амотли поднял голову вверх.

- Птица, что хранит луну и небо. – Равнодушно пояснил ночной спутник. Втянув в себя несколько порций дыма, он продолжил.

- Все, что не доступно его пониманию, страшит человека, и он отвергает это как невозможное, несуществующее. Он готов поверить во что угодно, лишь бы не замечать правды. И ему это удается, что ты прекрасно демонстрируешь. – Человек в плаще опустил голову, вынул трубку изо рта и выдохнул клуб дыма в форме птицы с длинным хвостом и гребнем на голове.

- Так значит, ты Друг Видящего Царя?

- Люди кече называют нас Упан'Ици. Меня они именуют Имуканом.

- Есть и другие?

- Есть и другие. Но они почти никогда не выходят к людям, оставляя это мне.

- Зачем ты делаешь это?

- Зачем? - Имукан посмотрел на Амотли, затем выпусти еще один клуб дыма, прямо перед собой, на этот раз в форме корабля. - Я сам этого не знаю. Иногда мне кажется, что вы не безнадежны. Некоторые даже могут видеть.

- Видеть что?

- Ици’Чипан, - не замечая вопроса Амотли, продолжил Имукан, - видит людей, но они не видят его. И потому люди и назвали его Видящим. До этого же они величали его просто «Царь». Один мир, один народ, один Царь. Так было раньше. Но затем люди возгордились и сами избрали себе царя, сказав Ици'Чипану: «Ты нам больше не нужен». Единое племя вскоре раскололось на много колен, каждое из которых возжелало себе царя.

И тогда он сокрылся. Теперь лишь раз в год Ици'Чипан выходит перед людьми, чтобы однажды они позвали его обратно. Но они лишь восхищаются им, никому не приходит в голову просто позвать его… так продолжается не одну сотню поколений. Он все надеется, но скоро и эта надежда испариться.

Ему тяжело. Так тяжело не было еще никому в мире, ибо он и есть мир, а мир он.

- Мы можем помочь ему, лишь позовя обратно?

- Да, только и всего.

- Но как?

- Как зовете вы своего соратника или отца, только во сто крат сильнее. Все живые создания с ним, никто не отрекся от него, кроме одного. И помни, богатство острова не там, где ты его ищешь.

Имукана и след простыл, будто его и не было. Поседев еще немного, Амотли спрыгнул и пошел к форту, обдумывая встречу с нежданным гостем.

Или… Может, это он, Амотли, нежданный гость?

* * *

- Они идут!

- Все за оружие!

- К оружию!

- Без паники! – Чоталь быстро организовал забегавших туда сюда мужчин. Отец велел держать копья и дротики за спиной. Удалось собрать чуть менее восьми десятков. Кабракан выслал меньше, чем ожидалось – всего два десятка. Ополчение собралось и попряталось в домах, прилегающих к большой дороге, соединяющей форт и море. Дорога эта уходит прямо в океан. Невероятно широкая, из громадных разбитых камней, большая часть из которых вывернута неведомой силой и разбросана далеко от дороги. Экиналь и Чоталь вместе с тремя старшими воинами встали на входе в селение.

И вот, вдали они увидели пятнышко, колеблющееся в полуденном мареве. Солнце нещадно припекало, так что все пятеро спрятались в тени ближайшего дерева. «И зачем они решили идти к полудню?» – подумал Экиналь. Та же мысль занимала Тегаля, явно не рассчитавшего пути до селения. Он думал прийти сюда еще задолго до полудня. Пятнышко все растет, прибегают двое дозорных.

- Их сотня и еще трое! – сказал первый.

- Вооружены дротиками и луками, у двух десятков обсидиановые мечи. – добавил второй. - Экиналь кивком указал им спрятаться в домах, где в ожидании сидели воины кече, готовые ударить по врагу, когда тот будет проходить через улицу.

- Идем, нам пора, - обратился Экиналь к Чоталю и старшим воинам. Все пятеро отошли в центр селения, к дому старейшего. Мешто остановились на большом расстоянии от Лупана и начали что-то копать, доставать из мешков какую-то ткань.

- Что они делают? – нервы Чоталя были на пределе.

- Разбивают лагерь. Тегаль не так глуп, как я предполагал.

- Но, так они не возьмут нас в осаду.

- Значит, им этого не надо, - Экиналь дал понять, что разговор окончен. Конечно, он также даром времени не терял и превратил, насколько это было возможно, весь Лупан в укрепленный лагерь: каждый дом стал небольшой крепостью. Дом Экиналя был окружен наспех вырытой насыпью с небольшим частоколом. От отряда мешто отделилось трое человек.

Экиналь с сыном и воинами вышли за пределы частокола, ожидая послов. Они уже близко, можно различить лица. Нет, их он раньше не видел. Идущий впереди одет в богатый плащ, украшенный камнями, на голове его повязка с тремя оранжевыми перьями. Наряд остальных скромнее, но также впечатляет. Конечно, и Экиналь с Чоталем не отстали от гостей. На первом белый плащ, полностью расшитый золотыми белыми перьями, на Чотале белый с белыми перьями.

Наконец, трое мешто подошли на десять шагов к воротам, наспех сооруженным перед Длинным Домом. Позади них остановились шестеро воинов кече. Лицо посла мешто было достаточно мягким, горделивым, но не вызывающим.

- Славный Экиналь Лупана Текуц, привет тебе от первой руки Тепеу Куроста Тегаля, от самого Тепеу Темока и нашего общего владыки Хозяина Города. Имя мое Нуаль, сын Яотла, и пришел я с миром в ваш дом. – Нуаль скрестил руки на лбу и поклонился.

- Приветствую и тебя Нуаль, сын Яотла. Привет Тегалю и Тепеу Куроста Темоку, слава нашему общему владыке Хозяину Города. – Он приложил к одной руке другую и чуть склонил голову в приветствии.

- Я искренне рад видеть вас на нашем острове. – Безо всякой иронии продолжил Экиналь. – Сакбал открыт для всякого, чьи помыслы и намерения чисты. Любой, кто приходит с миром к нам, найдет у нас кров и пищу. Добро пожаловать, гости с Куроста, если вы друзья нам. – «До чего изящна его речь, – с уважением подумал Нуаль. - Но и я не промах».

- Рад слышать твои слова, великодушный Экиналь. Мы, народ мешто, друзья тебе и племени кече. Оба мы находимся под властью Одного и ты знаешь его имя. Увы, прибыли мы сюда не по своей воле, ибо запрещено нам плавать по своему желанию на этот и другие острова.

- Прошу вас, войдемте в мою обитель, - Экиналь развернулся в сторону дома, виднеющегося за воротами в частоколе, и сделал гостеприимный жест.

- Мы с радостью принимаем твое предложение, Экиналь Лупана. - Трое с одной стороны, столько же с другой. Текуц и Нуаль сели друг напротив друга, остальные позади своих владык.

- Велик и богат Сакбал, - Нуаль, как всегда, начал издалека. – Поистине слава его идет по всем известным нам землям. Не найти второго такого острова. Где богаче и обильнее земля, могущественнее и величавее лес, неприступнее скалы, если не на Сакбале?! Красота этого острова всю жизнь манила меня, Экиналь, и вот, теперь я воочию узрел ее и скажу, что владения твои еще лучше, чем о них рассказывают старшие, странствующие торговцы и просто разные бродяги, скитающиеся от острова к острову. – Текуц слушал его очень внимательно, наперед зная, что последует дальше.

- Под одним посохом находимся мы, народы мешто и кече, - продолжал Нуаль. – Нет между нами границ, нет разногласий. Живем мы в мире и согласии. А потому богатства одного есть богатство всех. – Чоталь напрягся, ему вдруг, захотелось пронзить дротиком сладкоголосого посла. – На острове Курост есть много богатств, и вы можете владеть ими. Большая Земля обильна, как никакая иная, и оба мы можем отправиться в Город Солнца, где будем приняты как равные, ибо Хозяин Города не делает различий между племенами. Все мы дети его.

А потому думается ему, не совсем справедливо, что лесом, камнем и обсидианом Сакбала владеет лишь один народ. Нет, он не покушается на ваши земли, на ваши леса. Ни в коем случае! Он лишь просит помочь ему в борьбе с грозными врагами, угрожающими Большому Городу. Если их не остановить, то рано или поздно они достигнут и Куроста, и Сакбала. А потому Владыка Семи Холмов просит тебя, Экиналь Лупана, истинного владыку Сакбала, великодушного Текуца, помочь ему в борьбе с нашим общим врагом. – Все это время Текуц сидел, спокойно и внимательно смотрел на посла, восхищаясь его языком. Но за этим спокойствием скрывалось величайшее напряжение.

- Друзья Хозяина Города – наши друзья, - ответил Текуц. – Его враги, это наши враги, а потому не смею я, верный слову, данному когда-то моими предками, нарушать священный уговор. – Нуаль замер, ожидая подвоха. «Не может быть, чтобы он так просто сдался!»

- Признаюсь, мы удивлены, что Хозяин Города не послал сюда свои корабли, а вместо этого направил сотню воинов мешто. – В его голосе звучало искренне недоумение. - Зачем вам, нашим друзьям столько воинов, если мы все, как ты верно подметил, служим Хозяину Города? Достаточно было двух-трех человек, чтобы передать волю нашего общего владыки.

- Как я уже сказал, тревожные вести дошли до нас с Большой Земли. Все силы Хозяин Города бросил на отражение новой старой угрозы, а потому у него нет даже лишней сотни. Нам же он велел защитить вас, кече Сакбала от этой напасти.

- Но ты сказал, угроза эта на Большой Земле. Отсюда до нее два раз по дюжине дней пути при хорошем ветре и ясном небе. Удивительно, что Тепеу послал своих воинов не на Большую Землю, где, как ты сказал, идет война, а сюда. Вы не просто не помогаете Хозяину Города, но и ослабляете самих себя. – Чоталь удовлетворенно ухмыльнулся, слушая отца, – «Как же он ловко все провернул!»

- Удивляют меня слова твои, Экиналь. – В голосе Нуаля звучало огорчение. – Ты подозреваешь нас, своих друзей, во лжи?

- Нет, что ты! - Обиженно удивился Текуц. - У нас и в мыслях такого не было! Пойми нас правильно, сын Яотла. Живем мы на задворках мира, новости доходят до нас долго. Мы лишь хотим знать, что происходит, не более. У друзей не может быть секретов.

- Верны слова твои, Экиналь. Тепеу послал еще сотню на помощь Хозяину Города. Сюда же мы отправлены, потому что на этом острове богатые залежи обсидиана, достаточного, чтобы вооружить огромную армию, а здешнего великолепного леса хватит на добрую сотню кораблей. Все это знает наш враг, а потому может пожелать захватить Сакбал и тогда всем нам несдобровать. Что касается пути, то все очень просто. Не нужно плыть на восток через все острова. Достаточно обогнуть Архипелаг с юга с тем, чтобы высадиться с востока, прямо в вашей бухте. Мы же посланы для вашей защиты.

Так что, Экиналь, выбор за тобой.
- Тревожные вести вы принесли нам. Ты предлагаешь мне отдать остров на растерзание? Вы желаете вырубить наши леса, унести наш камень? А не все ли нам равно, кто будет это делать?

- Нет, Экиналь, не все равно. Ты не знаешь силу врага и его жестокость. Он не просто уничтожит здесь все, но и вас обратит в рабов. Мы же не намерены изводить весь лес и выносить весь камень с гор. И вас к этому мы не намерены привлекать. – Повисла гнетущая тишина.

- Итак, Текуц, твое слово? – прервал молчание Нуаль.

- Сколько раз уже Тепеу посылал ко мне людей с тем же предложением. Все их я отверг. Но сейчас, вижу, положение иное. Не волен я в одиночку принимать такое решение, ибо не я есть подлинный владыка острова.

- Как? – Нуаль отказывался верить своим ушам.

- Ици'Чипан, вот кто истинный хозяин острова и… - Мне нужно держать совет с его Друзьями.

- Так он действительно существует? – Чоталь едва сдержал смех, услышав вопрос Нуаля.

- Ты сомневался? Да, Ици'Чипан живет здесь, на этом острове. Но путь в его обитель закрыт для смертных, а потому мы можем говорить только с Упан'Ици, его Друзьями. Но… Я не думаю, что он ответит даже им.

- Ты в этом уверен?

- Я сделаю все от меня зависящее. – И… Скоро, через шесть дней состоится церемония приветствия Ици'Чипана, в которой, надеюсь, и вы, наши друзья, примете участие. Увидев его, вы поймете, почему он никогда не даст согласия.

Понимая, что переговоры закончены, Нуаль встал, торжественно попрощался с Текуцем и Чоталем, после чего удалился в лагерь мешто.

* * *

На следующий день из лагеря мешто на переговоры пришли Амотли, а с ним девять воинов. Результат был тем же. Текуц не сказал ни да, ни нет. Амотли передал ему слова Тегаля – завтра на рассвете, он, Экиналь, должен прийти в лагерь мешто и сказать окончательное слово.

- Отец, это самоубийство!

- Знаю, но иного выбора у нас нет.

- Ты думаешь, все это правда? Война на Большой Земле и прочее.

- Ответ тебе известен. Даже если и правда, это не меняет дела.

- О, Великие Силы, за что?! - воскликнул Чоталь, ухватившись за голову. – Ици'Чипан, хозяин Сакбала, если ты истинный Хранитель мира, помоги нам!

- Нет, сын, я уже трижды встречался с Имуканом. Они не помогут нам. Придется рассчитывать на свои силы. Итак, слушай мой план.

* * *

Скоро взойдет Солнце, на небе уже светло. За три дня напротив Лупана вырос мощный лагерь мешто. Высокий земляной вал, крепкий частокол, внутри которого, прижатые друг к другу, расположились шалаши.

Тегаль со всем воинством в сто двадцать человек, уже стоит перед лагерем. Он устал ждать. Сегодня утром должна решиться судьба Сакбала. Лагерь от селения отделен очень редким леском. Суровое лицо Тегаля расплылось в улыбке.

- Они идут, - он чуть повернул голову к Амотли. – Переговоры провалились. В свете восходящего солнца, светящего кече и мешто в правый глаз со стороны моря, приближался отряд кое-как вооруженных людей, числом восемь десятков. Против них сотня и еще два десятка воинов мешто. Кече остановились на холме, вдалеке от своего противника, лагерь мешто занимал другой холм. Между ними ложбина, в которой суждено разыграться битве за остров.

От кече отделились пятеро во главе с Текуцем, и они двинулись к центру ложбины.

- Настораживает меня это, - заметил Амотли. – Может, это ловушка, и они просто хотят заманить нас в Лупан под предлогом отпраздновать согласие на наши требования?

- Всякое может быть, – ответил Тегаль. - Но, так или иначе, мы должны спуститься. Останешься за главного, - он обратился к Золину. – Дротики и луки на изготовку, так, чтобы мы были в вашей досягаемости. – Тегаль, Амотли и Нуаль спустились навстречу кече.

- Смотри! Один из воинов мешто указал другому на море.

- Что, где? – Второй, сильно сощурившись, посмотрел на воду.

- Нет, туда! – Првый поднес к глазам свою ладонь. И увидел… Человека, идущего со стороны моря. Странную фигуру заметили с обеих холмов. С противоположной стороны, с Запада, пока оба посла шли навстречу друг к другу, показался еще один человек. «Имукан!» – счастью и изумлению Экиналя не было предела. Несмотря на старые годы, ему захотелось прыгать от радости.

- Упан'Ици с нами, - раздался чей-то могучий голос позади Текуца. На разные голоса его подхватили остальные кече:

- Упан’Ици!

- Друзья Царя с нами!

- Что происходит? – Тегаль, а вместе с ним и остальные мешто, тревожно смотрели на холм кече, где некоторые уже от радости подбрасывали вверх дротики. – Он посмотрел направо, на восток, налево, на запад. Кто эти люди?

К центру ложбины одновременно подошли четверо. С севера Экиналь, с юга Тегаль. Оба они переводили глаза на странные фигуры. Друг на друга они даже не смотрели и позабыли, зачем пришли сюда.

С запада явился высокий человек в сером плаще с белыми перьями. В руке черный посох, лицо сурово, как у каменного изваяния. Глаза его устремлены на идущего со стороны моря. На Текуца и Тегаля он не обратил ни малейшего внимания.

С востока неторопливо идет другой человек, со спины озаряемый лучами солнца. На нем длинные одежды до пят темно синего и красного цвета, в каждой черте лица искренняя всеобъемлющая мягкость и теплота; светлая короткая борода, с головы до плеч ниспадают кудрявые волосы, над чуть горбатым носом пара больших коричневых глаз, которые пристально смотрят на Друга Царя. Полная противоположность суровому, жесткому лицу Имукана. На фоне Упан'Ици этот человек выглядит маленьким и тщедушным, макушкой едва доставая тому до подбородка.

Все четверо остановились в десяти шагах один от другого. Имукан и человек, пришедший со стороны моря, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, не замечая растерянных взглядов вожаков двух племен.

- Вот ты и пришел, Проповедник! Тебя здесь не ждали, несчастный! - Голос Имукана звучал яростно и громогласно, каждая черта его лица выражало бесконечно презрение к тому, кого он назвал Проповедником. Тот же напротив, смотрел на Имукана с искренней радостью.

Тем временем тревога в обоих лагерях усилилась, оба отряда начали медленно, осторожно спускаться в долину, чуть что, готовые закидать противника дротиками и стрелами.

- Много земель ты пересек, - продолжил Имукан. – И всюду, где несешь ты свое слово только горе и разрушение. Уходи с этой земли, ты нежеланный здесь! – Тут Имукан провел посохом по воздуху, как бы преграждая Проповеднику путь. – Сильные не нуждаются в твоей помощи, ты видишь – они готовы поклониться богу войны. Для слабых твое слово – яд, ибо делает их еще слабее. – Текуц и Тегаль недоуменно переводили взгляды с Имукана на Проповедника.

- Ненависть снедает тебя изнутри, Имукан. – Голос Проповедника оказался мягким и бархатистым. Всякий, кто услышит его, уже никогда не сможет забыть, и слово, сказанное этим голосом, навеки останется в сердце. Голос этот навевает покой и отдохновение, приковывая к себе все внимание. Оба отряда уже достаточно приблизились к центру ложбины, чтобы слышать слова стоящих в центре.

- Посмотри на себя, - продолжил Проповедник. – Ты неистовствуешь, готов разнести все, что перед тобой. Ты не спрашивал людей, что им надо. Ты не даешь им услышать Его слова, ибо знаешь, что тот, кому ты служишь, слаб и беспомощен. Все, что способен ты противопоставить – это гневные крики, за которыми пустота и собственный страх. Имукан, прими Его слово и возрадуйся, ибо он прощает всех и за все.

- Нет, это не возможно! Не пытайся околдовать меня своим ядовитым голосом, не на того ты напал. Предупреждаю тебя, уходя, иначе будет поздно. Ты знаешь, что должно произойти, но не надо торопить события. Дай им время. – Сказав это, Имукан незаметно удалился и исчез, но исчезновения его никто не заметил, потому что все глаза и уши были направлены на Проповедника.

- Во гневе и вражде жили вы и ваши отцы, их отцы. Сейчас вы собираетесь убивать себе подобных. Люди, к вам обращаюсь я. Зачем? Чего не хватает вам, к чему стремитесь? Из разных вы племен, но рода одного – людского. Слушайте и внемлите. Великое счастье произошло на земле, ибо пришло к нам Слово Единого Бога.

Слушайте меня, и я покажу вам, кто есть Единый Бог. Имеющий уши, да услышит, имеющий глаза, да увидит. Кто примет в себя Единого Бога, тот обретет вечное блаженство, а судьба отвергнувшего будет не завидной. Я лишь носитель его слова, но не оно само. Вы можете принять его или отвергнуть.

Знайте люди. Есть один мир, один род человеческий и один Бог. Он всемилостив, вездесущ, он всюду и нигде, весь мир это его творение, он же был и будет всегда, даже когда мира не станет. Он создал из ничто все, что вы имеете и вас самих. Но однажды люди прогневили его, и он скинул их с небес на землю, где человек начал страдать. И вы, несчастные дети его, страдаете, ибо велика вина ваша. Но Единый Бог всемилостив и прощает все, а потому вы можете спасти себя и обрести царство на небе, там, откуда были низвергнуты первородители.

- Как, Проповедник, как принять нам его в себя? – С широко раскрытыми глазами спросил Амотли.

- Отрекитесь от тех нелепых идолов, которым вы поклоняетесь, носите в своем сердце Единственно Истинного Бога и постоянно воздавайте ему слова своей благодарности за все, что он создал. Принимайте всякий его дар с благодарностью, даже если это губит вас. Мы не можем постичь волю его, а потому должны лишь пытаться понять ее и действовать в согласии с ней…

До поздней ночи вещал Проповедник перед двумя народами. Слова его заворожили решительно всех, никто не смел ему возразить ни слова. Люди забыли о своем нелепом сражении. И даже Баланке, мастер интриг, забыл о своих хитросплетениях. Столь жалкими и нелепыми показались они на фоне услышанного.

Добавлено (08.05.2010, 14:36)
---------------------------------------------
* * *

Появление Проповедника изменило жизнь людей. Мешто перенесли свой лагерь вплотную к Лупану и стали жить в мире и согласии с недавними врагами. Целыми днями люди сидели на центральной площади, позабыв даже об обработке полей, и слушали слово Единого Бога.

- Вы поклонялись теням, созданным вашим невежеством и суеверием. Поросшим мхом головам, он обернулся – в сторону мешто, - человеку, выдающему себя за Царя, - он развернулся в другую сторону к народу кече. - Знайте же, подлинный Царь лишь один и это Единый Бог. Он создал этот мир, он над ним властвует, он же его и уничтожит, когда тому придет пора.

Не все с восторгом слушали его речи, хотя сомневающихся буквально час за часом становилось все меньше. Более всех усомнились Текуц и Нуаль.

- Почему же твой Единый Бог допускает столько страданий в этом мире? Если он сотворил нас из ничего, как любимых детей своих, то почему не может простить нас за проступок, совершенный нашими далекими предками? Почему за них должен отвечать весь род человеческий?

- Сомневаешься ты, Экиналь, но сомнения твои развеются, когда примешь ты в себя слово Единого Бога. Не знанием, но верой ты должен принять его. Но, раз ты уже задал свои вопросы, то я отвечу на них.

- Ты говоришь о страданиях. Скажи мне, война это страдание?

- Это страдание, - утвердительно ответил Текуц.

- Ты решил, что знаешь истину, но это не так. Истиной владеет только Он. Вы, люди, считаете, что видите суть вещей. Что видите вы одним, есть другое и наоборот. Нет ни страданий, ни радости, есть лишь единство, сокрытое в Едином Боге. Все, что было, есть и будет, каким бы ужасным или, напротив, радостным, оно вам не казалось, все это его воля. Не пытаетесь понять ее. Есть вещи, которые не доступны человеческому пониманию, и не надо пытаться перейти эту черту.

- Ты спрашиваешь о том, почему не может Он простить вас? Он никогда и не гневался на вас. Ему неведомы ни гнев, ни страх, ни любовь, в вашем человеческом понимании. Он объемлет собой все это. Он уже простил вас, но вы не приняли его прощение, ибо не видите его за призраками, которыми поклоняетесь. Отрекитесь от них, от тех кочек и пней, перед которыми склоняете головы.

- Ты снова здесь, - раздался знакомый властный голос.

Никто не заметил, как подошел Имукан. Люди расступились, давая ему дорогу. Он шел, стуча по земле посохом, горделиво задрав орлиный нос кверху.

– Я говорил тебе, чтобы ты ушел и перестал смущать их умы. – В толпе раздались возмущенные голоса. Все так же радушно Проповедник повернулся к своему сопернику.

- Люди, племена мешто и кече, - Имукан обернулся вокруг себя, распустив руки, старясь будто ухватить разом всех людей. – Кого слушаете вы?! Ваши предки и предки их предков, хоть и утратили истинное зрение, но все еще видели правду. Вы же рискуете потерять то, что имеете и что все еще видите.

Ици'Чипан подлинный владыка этого мира. Все вы знаете истории…

- Кто рассказал вам их? – Кротко спросил Проповедник. – Люди начали перешептываться, недоверчиво смотря на Имукана.

- Сам Ици'Чипан дал нам знание и так, из поколения в поколение оно передавалось от отца к сыну. Кто дал тебе твое знание, Проповедник, сколько поколений и народов носили его?

- Единый Бог не нуждается в сонме посредников, он дает свое слово прямо. Он дал мне это слово, но я такой же человек, как и вы, люди. В отличие от него. - Проповедник поднял глаза на Имукана и показал на того пальцем. Люди отшатнулись от центра круга.

- Кто этот демон, выдающий себя за человека, кто приходит ниоткуда и исчезает в никуда? Кто из вас видел его дом, кто видел, как он принимает пищу? Я живу среди вас, мы вместе едим одни лепешки. Хоть раз он разделил с вами пищу? Хоть раз сказал доброе слово? Нет! Страх и ужас – вот чем держит он вас.

Глаза Имукана побагровели. Могучим и страшным казался он на фоне хрупкого Проповедника. Новыми глазами посмотрели люди на Имукана. Некоторые на разные лады крикнули ему:

- Демон!

- Уходи, нечисть!

- Ты не нужен нам!

Некоторые бросили в него камни. Имукан непонимающе и растерянно заслонился от ударов рукой.

- А ваш видящий царь, - продолжил Проповедник, смело, идя на Упан'Ици. Имукан неуверенно отступал. – Хоть раз он сказал вам слово, люди, хоть раз помог он вам, разделил с вами тяготы? Нет! Четыре дня назад вы были готовы разорвать друг друга на куски, но ни эти жрецы, ни ваш «царь» не пришли к вам на помощь. Вы обманщики, а ваш царь лишь пугало для наивных глупцов, которыми все вы были до недавнего времени.

- Но что сделал для нас твой Единый Бог? Ици'Чипан хотя бы является к нам, мы видим его, знаем, что он есть. Ни разу мы не видели Единого Бога, ни разу не помог он нам. Так почему мы должны отринуть Ици'Чипана и принять твоего Бога? – Поддержал Имукана Экиналь.

- Этот лжец, - только начал Проповедник, показав пальцем на Имукана, как огонь вспыхнул в глазах последнего, и он в мгновение ока занес свой огромный черный посох над головой Проповедника.

- Еще никто… - Проревел Имукан и… Остановился. Люди отшатнулись еще на шаг, на глазах их застыл ужас. Странное зрелище. Огромная властная фигура коршуном нависла над хрупким маленьким голубем. Один удар и от Проповедника останутся одни воспоминания. На лбу Имукана выступили две едва видные капельки, на лице застыла маска ужаса и удивления. Он медленно опусти посох и, пятясь назад, скрылся в неизвестность.

- Вот вам и ответ, люди. Единый Бог никогда не помогает, если вы не веруете в него. Если он принял вас, нужно лишь попросить, и никакие демоны вам ни страшны.

Еще плотнее стало кольцо вокруг Проповедника. Почти ни у кого теперь не осталось сомнений. Для Текуца эта сцена стала настоящим потрясением. Всю жизнь Имукан был для него олицетворением несгибаемой воли и силы. И сейчас он… Просто отступил перед этим тщедушным человеком.

Добавлено (20.05.2010, 11:54)
---------------------------------------------
* * *

Наконец настал день, которого с нетерпением ждет весь народ кече. В этот день, когда ночь убегает, еще не успев войти в свои права, Ици'Чипан является людям. Но в этот раз все пошло не так с самого начала.

Людей пришло в два раза больше, чем обычно. Меньшинство пришло, чтобы выразить почтение Ици'Чипану, хотя их вера в Видящего Царя таяла с каждым днем. Они принесли цветы, перья, одежды, хлеб – но все это лишь блеклая тень от того изобилия, что было даровано в прошлый год. Подарки люди сложили перед большим круглым плоским камнем, на который всегда вставал Ици'Чипан и смотрел на своих детей, а люди в восхищении глядели на него снизу вверх, рассевшись полукругом. Камень этот располагался у самой опушки величавого Запретного Леса, в который никто, кроме самых отчаянных голов, не ходил. Обычно люди подходили к вечеру, неся с собой факелы, разжигали костры, через которые перепрыгивали парами.

Теперь же они пришли с самого утра без факелов. На камне стоял Проповедник и нес в мир слово Единого Бога. Текуц, видя такое святотатство, ничего не мог сделать. Столь силен стал авторитет Проповедника, что люди перестали слушать своего Экиналя. И случилось невиданное. К кругу пришли почти все мешто.

- Единый Бог был до всего. И вот, возжелал он и появился мир… - Из толпы поднялся высокий человек и направился прямо к Проповеднику. Голова его была скрыта капюшоном.
- К чему скрываешься, демон по имени Имукан. Открой свое истинное лицо народу. – Спокойно, как бы между делом, сказал Проповедник.

Имукан отбросил свой капюшон. Лицо его осунулось, посерело, глаза потухли, з них исчез былой жар. Стоя на земле, он был чуть ниже Проповедника, стоящего на камне.

- Пошел, пошел вон! – Закричали люди и начали в остервенении забрасывать его хлебом и камнями. Имукан развернулся в сторону толпы, защищаясь рукой от ударов. Люди прекратили кидаться в него, как только он полностью развернулся в их сторону, встав спиной к Проповеднику. Голова его была чуть опущена.

- Вот и еще одно доказательство того, что перед нами демон. Разве может человек выдержать столько ударов? Камни отскакивают от него, не причиняя вреда, - вкрадчиво произнес стоящий на возвышении.

- Ты пересек опасную черту, Проповедник, - глухо начал Имукан. Но почти никто его не слушал. - Величайшее оскорбление нанес ты Ици'Чипану, берегись его гнева!

- Ты вновь говоришь о гневе. Ици'Чипан или такой же демон, как ты, или еще хуже. А может, вы просто обычные люди, возомнившие себя богами.

- Разве не видите вы! - Имукан резко выпрямился, огонь зажегся в его глазах, голос затвердел. Теперь он стал похож на самого себя. – Этот обманщик попирает ногами все, что чтили вы, - он провел рукой от одного края толпы до другого. - Лишь Один может ступить на этот камень и вы наносите Ему величайшее бесчестье в Его же собственный день. Одумайтесь люди, пока не стало слишком поздно! Единый Бог еще ничем вам не помог и не поможет, когда узрите вы гнев Ици'Чипана!

Но есть и другой путь. Вам нужно всего лишь позвать его и увидеть. – Он печально опустил голову.

- Напаль Упан'Ици! – Раздался благоговейный голос из толпы.

- Первый Друг Видящего Царя! – Подхватил второй.

Головы всех, включая Проповедника и Имукана, развернулись налево, если стоять к камню лицом. Со стороны опушки приближались пятеро. Каждый из них одет в плащ с белыми перьями, как и Имукан. Впереди идет человек среднего роста, волосы чуть ниже плеч, голова его полностью бела, но он не выглядит стариком. В его руке зажат красный посох. За ним по двое в ряд идут остальные Упан'Ици. Их посохи: белый, фиолетовый, зеленый, синий.

- Атокиль! – восторженно воскликнул Текуц.

- Им уже ничем не помочь, идем. – голос Атокиля, строгий и спокойный, равно как и весь его облик, говорил о куда большей силе и власти, чем та, которой обладал Имукан.

- Как, уже? - растерянно спросил Имукан.

- Да, не нужно более тратить на них время. - Тут он, находясь уже близко к камню, резко остановился и так же резко повернулся в сторону людей, его серые глаза выражали полное равнодушие.

- Вы отвергли Ици'Чипана. Смотрите и запоминайте. Он явится к вам в последний раз. –Затем Атокиль, вместе с остальными Друзьями Царя пошел дальше. Проповедник тем временем спустился с возвышения.

- Называющий себя Атокилем, твой идол… - Но Атокиль даже не посмотрел в его строну, пройдя мимо. Остальные удостоили Проповедника таким же вниманием. Легкая неуверенность на мгновение обозначилась на лице последнего, но тут же исчезла.

Тем временем небо как-то странно потемнело, хотя только что минул полдень. Подул сильный ветер, зашумела листва, деревья закачались под напором ветра. Затем, будто из самого центра леса, прошла воздушная волна, обдав всех легким ветерком. И настала идеальная тишина. В небе бесшумно начали быстро собираться облака. Ни людского говора, ни щебета птиц, и даже Проповедник замолк. Стоя у подножия камня, он внимательно наблюдал за Упан’Ици. Те встали в два ряда от камня к лесу, образовав подобие прохода.

Все замерли. Далеко-далеко раздались еле слышные шаги. Медленно-медленно они приближаются. Слышно, как приминается трава под чем-то громадным и тяжелым. Шаги совсем близко. И вот…

Из леса выходит невысокая сгорбленная фигура в одеянии, полностью скрытом за серебристыми перьями. Фигура идет сквозь живой коридор. Как только она приближается к паре, Упан'Ици те склоняют перед ней одно колено.

- Ици'Чипан, – робко прошептал Текуц.

Достаточно будет сказать полая.

Та же история, не надо уточнять, всем и так понятно, что вниз.

Обычно круги не пляшут, подберите другой глагол.

Не понятно, что это у него там очутилось.

Под носом.

Как вариант: Не выпрямившись до конца, Амотли замер, исподлобья глядя на страшного незнакомца.

Я не стану детально разбирать текст, просто нет времени, но обращу ваше внимание на некоторые ошибки.

День у вас уже настал, а народ все продолжает его ждать.

И вот такая чехарда с временами у вас по всему тексту и это самое первое на что нужно обратить внимание.

- Ици'Чипан, – робко прошептал Текуц. В этой тишине услышали все. По мере приближения Видящего Царя чувство радости и покоя наполняло все сущее. Когда сутулая фигура остановилась у камня, стало видно, что в правой руке у Ици'Чипана посох, сплетенный из золотистых ветвей. На его лице… Маска, которая закрывает все лицо, включая глаза, нос и рот. Сработана она очень искусно, будто это и впрямь чей-то слепок. Условное лицо человека без возраста. Синими красками обозначены глаза, от которых к носу идут красные волнистые линии. Зрачки как у ягуара. На идеально ровном носу проведены три черные полосы. Рот обозначен зеленым цветом. По бокам от маски свисают золотистые перья.

Люди сидели, не смея шелохнуться. О Проповеднике они и думать забыли, увидев своего Царя. И сам Пророк будто растерялся. Он отошел подальше от каменной плиты, пятясь задом наперед.

Пока Ици'Чипан шел к своему месту, Амотли казалось, что сознание уходит от него, сына Темока. Вот он видит невысокую, сгорбленную фигуру. На ничтожную долю секунды та становится огромной и величавой, ее контуры неуловимо колеблются в серебристой дымке. Иногда обе картины наслаиваются одна на другую и тут же исчезают. Амотли повертел головой, ударил себя в висок. Нет, все то же самое.

Ици'Чипан подошел к камню и удивительно ловко запрыгнул на него. Он стоял, смотря куда-то вдаль, поверх людских голов. Затем он опустил голову и его нарисованные глаза словно насквозь увидели всех сидящих перед ним. Как только его взгляд на кого-то падал, человек в благоговейном страхе опускал голову. Этот взгляд не тот, к которому мы привыкли. И без глаз он мог бы видеть истинную суть вещей. Особо долго задержался этот чарующий взор на Амотли, который был так заворожен Ици’Чипаном, что не опустил головы, глядя прямо в нарисованные глаза. Упан'Ици по-прежнему безмолвно сидели, присев на одно колено, закрыв глаза и склонив головы вниз, к земле.

Проповедник, казалось, тоже был зачарован представшим перед ним зрелищем. Но нет, это видимость. Он подошел прямо к подножию камня. Глаза людей в страхе округлились. Что сейчас будет? Видящий Царь даже не заметил человека, стоящего у его ног.

- Ты тот, кого называют Ици'Чипаном. – Тихий голос Проповедника звучал как гром среди ясного неба - настолько тихо было вокруг. - Ответь нам, кто ты есть и почему не показываешь лица тем, кто называл себя твоими детьми? – Ици’Чипан, оперевшись на посох, стоял все так же согбенно, смотря над головами людей, не замечая стоящего внизу.

- Яви миру свою мощь, покажи, кто есть истинный хозяин! – Не унимался Проповедник. - Они желают знать, кто ты и что ты, - тут он обернулся и указал раскрытой вверх ладонью на людей. - Сомнение одолело их, ибо услышали они слово Единого Бога. Некоторым из них мнится, что ты демон, другие видят в тебе обычного фокусника. Если ты действительно тот, за кого тебя принимают, покажи это. – Ици'Чипан оставался все таким же безмолвным.

- Что я и говорил вам, - Проповедник воздел руки к небу. В голосе его звучало торжество. – Кем бы ни было это существо, демоном или человеком, вы не нужны ни ему, ни этим жрецам, - он указал в сторону Упан'Ици. Это было последней каплей. За исключением очень немногих, люди утратили веру в Ици'Чипана.

Видящий Царь развернулся и ушел в лес. За ним последовали Друзья. Проповедник восторжествовал.

- В отличие от вас, они побоялись принять Единого Бога, а потому ушли. Больше они вас не побеспокоят.

Он занял место Ици'Чипана и начал нести слово Единого Бога. Тучи рассеялись как наваждение вместе с Видящим Царем, о котором люди тут же забыли.

* * *

- Нет, стойте! - Чоталь, один из немногих, кто до конца не пошел за Проповедником, кинулся вслед Амотли. Последний отшвырнул прочь сына Экиналя. Народ в ликовании взревел, подняв руки.

- Да!

- Да, приведите его нам!

- Закуйте демона в цепи и приведите сюда!

- Амотли!

Тегаль прибежал на поднявшийся шум. На его лице отпечаталось удивление и растерянность. Он обнял племянника за плечи:

– Остановись, что ты делаешь.

Амотли свирепо взглянул на дядю и с такой силой толкнул прочь, что могучий мешто едва устоял на ногах.

- На своего дядю?.. Не такой была воля твоего отца! Он сказал: делайте все, что угодно, только не ходите в лес. Это даже не его слова, но самого Хозяина Города! Разве тебе он не сказал об этом?

- Что нам Хозяин Города! – прорычал Амотли. - Есть лишь один владыка на земле и лишь ему должны мы служить! – народ взревел сильнее прежнего. – Что нам эти земные царьки, кем бы они себя не называли! Видящий царь, хозяин города, экиналь, тепеу…

- Что ты говоришь, против отца…

- Присоединяйся к нам или прочь с дороги. – Тегаль выпрямился и подошел к Амотли.

- Ты войдешь в лес только через мой труп, – тихим вкрадчивым голосом сказал брат Тепеу.

- Можно и так, - Амотли сделал незаметное движение. Глаза Тегаля остекленели, после чего Амотли откинул ногой прочь повисшее на обсидиановом лезвии тело.

Да, да, да!!! – Толпа ревела и неистовствовала сильнее прежнего.

- Мы приведем к Вам Ици'Чипана, кем бы он ни был. Не захочет идти, свяжем и притащим. Прямо сюда, до восхода солнца! - С этими словами Амотли, издав дикий клич, поднял кверху окровавленный меч, с которого еще капала кровь его дяди. Сыну Тепеу вторили все, находящиеся на площади перед домом Экиналя. Сам Текуц сидел внутри, в бессильном ужасе задрав голову кверху. Реальность ускользала из-под его ног.

За Амотли пошли Золин, Нуаль и десять воинов. По воле провидения в Запретный Лес отправились те, кто до этого, совсем недавно, вместе прошли испытание в пустыне далекого Куроста. В их головах стучала кровь, они были готовы свернуть горы, перешагнуть океаны. Толпа еще долго орала вслед ушедшим героям.

Отряд из тринадцати человек вышел на дорогу, которая, по преданиям местных, ведет через Запретный Лес прямо к Священной Роще. Перед входом в чащу они увидели шесть фигур с накинутыми на головы капюшонами, которые преградили им путь. Стоящий впереди всех, откинул капюшон и сделал шаг вперед.

- Последний раз говорю вам, остановитесь, – устало проговорил Амотли.

- С дороги! – как волк Амотли набросился на Атокиля, Первого друга Видящего Царя.

* * *

Связав жрецов и бросив их на дороге, отряд Амотли вступил в пределы Запретного Леса. Праведный гнев распалял людей, они шли, сами не ведая куда, все как один, зная путь. «Лес как лес – ничего в нем примечательного. Проповедник был трижды прав. Все это россказни жрецов», - удовлетворенно подумал Амотли, идя вперед с поднятым дротиком. Глаза его, неподвижно устремленные в одну точку, не видят ничего вокруг, один край губ удовлетворенно приподнят, застыв в мертвенном подобие улыбки.

Но чем далее они углублялись в чащу, тем более остывал их пыл. Деревья становились все выше и стояли все теснее. С них свисали лианы, поросшие какой-то зеленью. То тут, то там пробегали странные зверьки и тут же исчезали. Лес будто специально вырастал на их пути, не желаю пускать вглубь.

Роща, и без того небольшая, расположена в центре леса, который можно из конца в конец обойти за полдня. На свое удивление люди обнаружили, что Роща окружена широкой поляной, отделяющей ее от леса. От внутреннего края леса до Рощи не более двухсот шагов. Стоило отряду вступить на траву, как внезапно будто лопнула невидимая человеческому глазу завеса. Мир остался тем же, но глаз стал видеть зорче, ухо слышать острее. Воины остановились, удивленно и настороженно всматриваясь в по-новому представший перед ними мир. Дотоле уверенные в себе люди ощутили неловкость, сковывающую сердце. Они замедлили свой шаг, осторожно идя в высокой, выше колена, насыщенно зеленой, очень густой траве. Мешто то и дело смотрели себе под ноги. Что-то не то, такой травы не бывает! Никогда еще они не видели такого цвета. Зеленый. Да. Но… Нет! Такого зеленого нет в этом мире. Перед раскинувшимся впереди леском отряд остановился. Неуверенность переросла во что-то большее. Нет, не страх. Пока еще нет.

Так и стояли они, не решаясь войти Туда. «Может, Имукан прав?», – недоуменно подумал Амотли. Весь его пыл куда-то ушел, уступив место осторожности. Ему вдруг до боли расхотелось видеть Видящего Царя здесь в его владениях.

- Друг мой, чего мы ждем? – нарочито уверенно спросил Золин. – Он где-то здесь. Скажем ему слово от имени Хозяина Города и уйдем. «О чем я говорю?! – Золин удивился своим словам, – Мы не за этим пришли». Странно, язык говорит не то, что желает хозяин…

- Не лучше ли попросить Имукана передать ему наши слова или просто вызвать его на переговоры в Лупан? – неуверенно предложил Нуаль, ужасаясь нелепице, которую нес его язык.

- Глупец! – слова Нуаля вывели Амотли из задумчивости. Предводитель мешто резко развернулся влево, так что перья его одеяния зашелестели и взметнулись ввысь. Лицо перекосило от беспричинной лютой ярости к своему другу, что привело последнего в еще большее замешательство.

- Ты забыл, что мы с ними сделали? – Вожак сделал особое ударение на этом слове. Былая уверенность вернулась в его голос. – Следуйте за мной и не бойтесь демонов, что будут соблазнять вас, таковы слова приведшего нас на путь истины! – С этими словами Амотли пересек вторую запретную черту.

С виду Роща ничем не отличалась от небольшого уютного леска. Но по мере углубления люди почувствовали, как камень оттягивает их сердце, гнетущее чувство неведомой угрозы усиливается с каждым шагом, хотя, на первый взгляд, лесок не давал повода для опасения.

Вольготно стояли изящные тонкие деревья, стволы которых покрыты гладкой корой, отливающей мягким золотистым светом. Хотя буквально в нескольких шагах от Рощи стволы были коричневые… От золотистых стволов, на высоте трех человеческих ростов, вверх уходят ветви, переплетаясь между собой в причудливые фигуры. У основания они почти неотличимы от стволов, но все же чуть светлее. Постепенно ветви становятся бледнее, пока не расходятся на меньшие, уже серебряные, с длинными узкими голубоватыми листьями. Роща будто испускает равномерный мягкий свет. Ни единого звука, никаких запахов. Ни кузнечика, ни белки или птицы. Вообще никакой живности. Только чарующие деревья и неведомая цель впереди. Земля покрыта неестественно ровной золотистой травой. Никаких шишек, мелких сучков, перегноя, словом, ничего, что устилает землю в любом лесу.

Люди продвигались вперед молча. Неуверенность, камнем давящая на сердце, превратилась в настоящий страх. Некоторым хотелось бежать, но они не могли. Не потому, что их покарает суровый предводитель. Нет. Беспричинный страх удваивался с каждым пройденным шагом. Даже лица всегда уверенных в себе Амотли и Золина побледнели. Нуаль шел, не понимая, кто он и что, страх стал его всем, его второй сущностью. С каждым шагом скрытая угроза увеличивалась. Все кончено, сейчас обрушится неведомое бедствие. Людей будто вела вперед чья-то неодолимая воля. Шаг назад, в сторону – и конец. Почему, что? Того люди не ведали, просто знали, как и то, что солнце восходит на востоке.

Когда страх достиг высшей точки и люди уже готовы были бежать без оглядки от гнетущего ужаса, лопнул третий барьер, и воины мешто вышли на поляну. Страх ушел также внезапно, как и появился, уступив место обостренному восприятию и удивлению. Звуки, запахи бешеным вихрем ворвались в самое естество двуногих. Люди почувствовали, как кровь течет в их жилах. Зрение обострилось до предела, перед глазами будто проносились причудливые, едва различимые не то вихри, не то потоки, но не это главное. Они начали слышать. Что? На этот вопрос никто из них не мог дать ответа. Смесь течения реки, утреннего прибоя и чьего-то далекого голоса.

Выходя из Рощи, уже видя через просветы поляну, что расположена точно в центре острова, люди никого на ней не заметили. Стоило же им вступить на темно-зеленую траву, как во всей красе предстало буйство жизни. Мириады бабочек, жуков, кузнечиков, енотов, зайцев, семейство оленей. Были причудливые создания, которым люди не могли дать имен, но страха они не внушали. Слышно многоголосое пение птиц. Столь живое и насыщенное, будто в одном месте их собралось несколько сот. Только самих птиц не видно.

Прямо посреди поляны люди увидели цель своего пути - Дворец Видящего Царя.

Прямо посреди поляны люди увидели цель своего пути. Дворец Видящего Царя.

Добавлено (26.05.2010, 12:35)
---------------------------------------------
Конечно, это не имеет ничего общего с тем, что зовется дворцом у людей. Упан'Ици просто не могли найти более подходящего слова. На самом же деле это прямоугольное строение, если его можно так назвать, имеет к дворцу меньше отношения, чем амбар. Постройка раза в три выше человеческого роста сплетена из тысяч тонких, гибких, а главное живых прутьев. Снаружи на стенах растут почки, короткие ветви, листья. Ни следа корней, не похоже, чтобы это были деревья или кусты. Длинные гибкие прутья словно прорастают из ниоткуда и врастают в никуда. Крыша дворца очень пологая, почти плоская.

Людям все меньше хотелось идти вперед, тем более, что жители поляны остановились и молча уставились на отряд. В глаза оленей, лисиц, барсуков виделось настоящее понимание. Они смотрели почти как люди, казалось, вот-вот заговорят.

- Мы не можем идти дальше, – едва слышно выдохнул Нуаль. В голосе его слышался неподдельный ужас. На этот раз Амотли не нашел силы прикрикнуть на него. Сколько продолжалась эта немая сцена? Того люди не ведали. Всякий хозяин уже давно бы заметил их и вышел на встречу. Но Видящий Царь не давал о себе знать или его попросту не было здесь.

- Друг, – Нуаль положил руку на плечо Амотли, с которого свисали пышные зеленые и красные перья. – Ты думаешь о том же, о чем и я. Мы не должны идти туда. Три границы пройдено нами. Это предел. Дальше нас ждет кое-что похуже гибели. Идем обратно! – Он развернул к себе впавшего в отрешение Амотли и с силой потряс того за плечи. – Умоляю тебя! – Лицо Нуаля исказила плаксивая гримаса, воины молча наблюдали за этой сценой. В иное время она вызвала бы недоумение, а то и смех. Сейчас они понимали – от этого зависит их жизнь. – Мы были глупы как дети, мы наслушались его речей и решили, что сделаем благое дело. Но ты видишь – это не так. Вернемся и скажем людям о том, что мы увидели. Тогда они трижды подумают, прежде чем слушать Проповедника! – Нуаль упал на колени и обнял своего предводителя. Амотли поглядел на него сверху вниз, затем обвел взглядом своих воинов, опустивших глаза. Посмотрел на Золина, тот едва заметно, утвердительно кивнул. Амотли хотел, уже было, открыть рот, как увидел ягуара, идущего в их сторону.

- Встань и смотри.

Амотли поднял Нуаля на ноги – и указал раскрытой вверх ладонью в сторону зверя, приближающегося с противоположной стороны опушки. Ягуар был громаден, на своих четырех чуть ниже Амотли, самого высокого из группы мешто. Несмотря на чудовищные размеры, в звере не было никакой угрозы. Скорее наоборот. Шкура его была цвета Рощи – мягко золотистая с крупными четко обозначенными пятнами. Люди замерли. Амотли дал знак своим воинам убрать дротики и луки за спины. Ягуар приблизился к Амотли вплотную, так что человек почувствовал на себе могучее дыхание зверя, его запредельную силу. Пожелай он, и от людей останется лишь воспоминание. Зверь и человек смотрели друг другу прямо в глаза. Глаза хищника были не как у всех его соплеменников – желтые, но светло-серые, почти серебристые с бурыми зрачками.

– Он зовет нас, – прошептал Амотли.

Добавлено (06.06.2010, 17:18)
---------------------------------------------
Хищник развернулся и пошел в сторону дворца Ици'Чипана. Не обговаривая, как им быть, люди последовали вслед за ягуаром к заветной цели. Незаметно для себя потомки Мешто обнаружили множество птиц: больших и малых, с длинными и короткими хвостами, красных, желтых, оранжевых, зеленых цветных. Они летали над поляной, над Рощей, разли-ваясь на все голоса. В самой Роше люди также увидели птиц, пум, оцелотов, в том числе ягуаров, подобных этому, только гораздо меньше. Когда отряд шел через Рощу, она была пуста. Что же произошло? Хозяин этого места навеял на них чары или… Просто они разучи-лись видеть...

Добавлено (14.06.2010, 23:46)
---------------------------------------------
«Видящий Царь! – Осенило Амотли. - Вот оно что! Он видит, мы нет. Мы рядом с ним и потому тоже начинаем видеть!» – От этой догадки у него закружилась голова, он хотел по-делиться своим открытием с друзьями, но понимал, что здесь и сейчас не место. «Если мы видим только рядом с ним, значит…значит». – Грандиозное предположение ошеломило предводителя мешто. Поглощенный своими мыслями, Амотли остановился, на него натолк-нулся Золин.

Добавлено (17.06.2010, 14:31)
---------------------------------------------
– В чем дело, друг?

Тут Амотли заметил, что слева, справа и позади их сопровождают звери и насекомые, все так же внимательно наблюдая за непрошенными гостями. Ягуар обернулся и слегка приоткрыл пасть. Люди напряглись, готовясь ко всему.

– Все в порядке, – прохрипел Амотли, – идем.

Входом во дворец служит проем, в два раз выше человеческого роста, без двери или хотя бы ткани, закрывающей его. У входа на страже стоят две громадные синие птицы, на половину выше человека. Вход закрыт невероятно красивыми пышными хвостами с сотней глаз, распущенными как веер. Птицы не обратили на людей никакого внимания, те остановились, в восхищении глядя на дивных созданий. Мгновение. Хвосты сложились, освобождая проход.

Люди вздрогнули. Ягуар, не посмотрев на мешто, направился к роще. Первым переступил порог Амотли. Люди пересекли четвертый барьер. Ничего не произошло. Они не оглохли, не стали видеть зорче.

Внутри люди поняли насколько велик дворец. От края до края не менее ста шагов. Полом служит сама земля, поросшая короткой, густой зеленой травой. В два ряда от входа тянется двенадцать колонн, по шесть в каждом. Они прорастают из земли и врастают в крышу. Как и стены дворца, столпы образованы переплетением тысяч тонких прутьев, ветвей, завитых вокруг друг друга в спираль. Как и стены, колонны поросли буйной зеленью: травой, тонкими лианами, ветками. Из каждой колонны почти у самой крыши, растает по три громадных алых цветка, число лепестков которых не поддается никакому счету. От этих цветов, самого дворца исходит живительное благоухание, успокаивающее самые буйные головы. В стенах, что напротив колонн, по шесть довольно узких проемов, расположенных высоко над землей. Двенадцать снопов света освещают травяную подстилку. Через окна по обе стороны влетают и залетают птицы. Наконец, в самой крыше широкий проем, чуть ли не в четверть длины дворца, который также служит дорогой для пернатых. Стены свиты так, что равномерно пропускают свет в зал. Больше никаких помещений во дворце нет. Амотли все более укрепился в своей догадке.

Великое множество восхитительных птиц кружат во дворце и вокруг него. Одни сидят на колоннах, стенах, с любопытством смотрят через проем в крыше на неведомых гостей. Другие словно пляшут в бешеном вихре, третьи змеей гоняются друг за другом. У каждой птицы свой голос, все вместе они сплетаются в самый прекрасный хор, который только можно себе представить. Музыку эту можно слушать годами и она никогда не повторится.

У противоположной от входа стены стоит высокий трон, свитый из тех же самых ветвей, поросших листвой. Но трон этот пуст.

Когда отряд полностью вошел во дворец, Амотли, поклонившись до земли, обратился к пустому трону:

- Ици'Чипан, хозяин Рощи, повелитель Сакбала, владетель земель четырех сторон света. Прости нас за непрошенное вторжение, мы не могли ждать, а потому пришли к тебе, нарушив запрет Атокиля, твоего Первого Друга. Если ты здесь, снизойди до нас и покажи себя. Ждем мы от тебя не гнева, но совета, хоть и понимаем, что не заслуживаем его.

– Что ты говоришь! – Золин отказывался верить своим ушам. – Не это должно говорить тебе!

- Ты ничего не понял? – Амотли спокойно обернулся к Золину и положил ему обе руки на плечи. Глаза его были полны света и теплоты к излишне горячему мешто.

– О чем ты? – Спросил Золин.

– Ладно, скоро ты увидишь. А пока жди меня здесь. Что бы не случилось, не двигайтесь, ничего не делайте без моего приказа. Даже если…

- Если что?

- Не важно, просто делай, что тебе велено.

Положив дротик на землю, Амотли медленно и осторожно направился к противоположной стене. Дойдя до середины зала, сын Темока увидел того, кого искал. Нет, Ици'Чипан не появился из ниоткуда. У Амотли возникло ощущение, что он просто не там смотрел, не замечал его. Один легкий поворот головы, и вот. Он здесь.

Видящий Царь сидел, чуть сгорбившись, положив обе руки на поручень живого трона. Голова его была опушена, так что лица не было видно. Он не пошевелился и никак не показал Амотли, что замечает его. Но более всего предводителя воинов мешто поразил его роскошный наряд, не идущий ни в какое сравнение с тем, что он увидел у церемониального круга, когда Видящий Царь вышел из леса навстречу Проповеднику. Даже на своем отце Амотли ни разу не видел подобного платья. С головы до ног оно покрыто перьями, в основном белыми, серебристыми или голубыми, между ними пестрят красные, оранжевые, желтые. На голове его великолепный венец из стоящих вертикально, длинных зеленых перьев; сзади от короны, до самой земли свисают синие и голубые перья. Несмотря на невероятную роскошь, в его наряде нет ничего вызывающего. Даже для Хозяина Города этот наряд был бы обременительным. Только Видящему Царю подобает это одеяние, ибо он властвует над миром, не правя им. Амотли преклонил колени перед Владыкой, только сейчас полностью осознав, кто перед ним. Догадка, недавно осенившая его, полностью подтвердилась.

– Господин, что с тобой, что ты делаешь? – как сквозь сон Амотли услышал тревожный голос Золина, который, как и все остальные, увидел своего вожака, преклоняющего колени перед пустым троном. Амотли ничего не ответил, а встал и начал:

– Ици’Чипан, Царь Мира, с недобрыми намерениями пришли мы к тебе, и ты знаешь об этом. Я понял, что ошибся, так слепо и необдуманно доверившись Проповеднику. Не могу просить прощения у тебя, но все же, выслушай нас. Мы пришли предупредить тебя об угрозе, которая вот-вот может прийти в это место…

– Друг, ты спятил! – Прокричал Золин. – Ты что, решил пойти против воли своего отца, против… «Какая еще воля отца? Ведь он предостерегал нас против этого». - Золин говорил как сквозь туман, не владея собой, словно кто-то другой диктует ему слова, дергает за ниточки, а он лишь послушно открывает и закрывает рот.

– Стой, – раздался позади третий голос.

– Чоталь?! – в величайшем удивлении выдохнул Амотли. – Но как ты смог, что ты здесь делаешь?

– Что вы здесь делаете, это хочу я вас спросить! - в гневе воскликнул сын Экиналя, после чего подбежал к Амотли, сопровождаемый взглядами остальных. Воины натянули тетивы луков, Золин и Нуаль подняли над головой дротики.

– Опустить оружие, – властно приказал Амотли. Воины медлили. – Живо! – В ярости крикнул предводитель, обернувшись и махнув рукой в сторону воинов. Лицо его перекосило от гнева. Бойцы подчинились, Золин с Нуалем нехотя опустили дротики. Тем временем птицы умолкли и наблюдали за невиданной ими сценой. Никогда они не встречали созданий, с такой яростью рычащих на себе подобных.

– Что вы натворили, несчастные! – Чоталь сделал три шага в сторону отряда, оказавшись чуть позади Амотли, ближе к входу. – Вы, все вы! – он обвел помещение руками, словно пытаясь ухватить каждого. – Ты, – он ткнул пальцем в Амотли, – убил своего дядю! – Амотли тяжко вздохнул, опустив в землю посеревшее лицо.

– Вы подняли руку на Упан'Ици и теперь пришли в священную обитель, куда человеку путь заказан. Я тоже нарушил закон, последовав за вами, но не мог иначе. Не говорите мне, зачем вы здесь, не пытайтесь меня обмануть. Времени у нас мало. Уходите отсюда, покуда можете. Знайте же, Ици'Чипан не враг вам. Настоящий враг в Лупане – вам это известно лучше меня. Бегите, и может быть, Хранитель Рощи сжалится над вами и простит вашу глупость. Но бойтесь, если он явится сюда до вашего ухода, ибо гнев его будет поистине страшным и всесокрушающим!

Амотли поднял глаза на Чоталя. «Как, он тоже не видит?»

– Да как ты смеешь говорить такое сыну Тепеу! Что за род твой, если ты позволяешь себе подобные дерзости! Видящего Царя здесь нет. Как Он и сказал нам, это лишь призрак, которому поклоняются забывшие светоч истины. – Золин готов был разорвать на части непрошенного попутчика.

Видящий Царь все так же сидел, не замечая перебранки людей в своей обители. Золин направился в сторону Чоталя, и тогда видящий Царь выпрямился, обхватил пальцами ручки живого трона. Птицы тревожно защебетали, быстрее залетали по дворцу.

– Тихо, люди, успокойтесь и смотрите! – Крикнул Амотли, указывая взглядом на Видящего Царя. Тот медленно, устало, сутулясь, опустив голову так, что не было видно глаз, встал, и, не замечая людей, пошел прямо к Амотли. Тот в почтении отошел в сторону приклонил перед Царем одно колено. Люди переводили взгляды от Амотли, на пустой трон, снова на Амотли, силясь понять, что за безумие нашло на их друга и предводителя. Некоторые подняли головы, смотря на пернатых, летающих по всему помещению. Птицы кружили над Ици'Чипаном, которого никто, кроме Амотли, не видел.

– Он безумен, – глаза Золина налились кровью и округлились, – наш предводитель обезумел. – С этими словами он направился к Амотли, держа в правой руке дротик.

– Не хватало еще здесь проливать кровь, остановись! – Чоталь вынул клинок и двинулся на Золина. Тетивы луков вновь натянулись, готовясь послать в нежданного попутчика десяток стрел. Но в этом не было нужды. Золин инстинктивно, не задумываясь ни на мгновение, кинул свой дротик в Чоталя. Тот чудом уклонился, отскочив в сторону, и упал на землю. Смертоносное древко полетело дальше, и навылет пробило грудь Ици'Чипана, когда тот достиг середины зала, встав точно под проемом в крыши. Потоки света сверху, из боковых окон освещали его так, что перья переливались тысячами оттенков всех цветов радуги.

Многоголосый хор преобразился в жуткую смесь уродливых воплей. Птицы взметнулись ввысь, часть вылетела через крышу, другие начали летать как обезумевшие по всему дворцу истошно крича на разные голоса. Теперь все увидели Видящего Царя. Как только дротик поразил его, он чуть покачнулся вправо, после чего поднял голову. Люди увидели его лицо без маски. Глаза, большие, как у некоторых из его птиц, цвета ночного неба. В этих глазах мерцали тысячи звезд, освещающих неведомые миры. Ни белков, ни зрачков. Идеально ровные, красивые, вытянутые черты лица. Длинный орлиный нос, чуть заостренный подбородок, бронзовая кожа – поистине, он был прекрасен. Имукан отдаленно походил на Ици'Чипана, хотя даже близко не мог сравниться в красоте с Хранителем Мира. Выпрямившись, он стал на голову выше Амотли, всегда гордившегося своим ростом. Лицо Видящего Царя как бы вытянулось вперед, обозначая удивление и недоумение. Ресницы поползли на лоб, рот чуть приоткрылся, словно он задал людям немой вопрос. Затем Хозяин Рощи посмотрел на кусок дерева, торчащий из его груди, провел рукой около страшной раны, после чего поднес руку к глазам. Звезды непонимающе задвигались, собрались в центре его глаз, образовав подобие зрачков, после чего разбежались по своим местам. Ни капли крови. Дротик переломился и выпал, от раны повалил прозрачный золотистый дымок. В это время птицы успокоились, облепили стены, колонны, крышу, и все как одна посмотрели на своего Хозяина.

От удивления воины отступили назад, ртя их невольно приоткрылись, неизвестно от чего более. То ли от внезапного появления Видящего Царя, то ли оттого, что оружие не причинило ему вреда. Амотли узрел перед собой самое страшное зрелище из всех когда-либо виденных. Все кончено. Он рассчитывал уйти отсюда с миром, но слепой рок все перечеркнул.

Недоумение на лице Видящего Царя сменилось спокойствием, лицо его еще более удлинилось. Но что это? Перья. Теперь ясно, откуда на его одежде столько перьев. Зеленые, вертикально воткнутые в венец на голове, стали собираться вместе, оттягиваясь чуть назад, образую гребень. Синие и голубые, свисающие с головы почти до земли сами собой потянулись назад, будто переползая на спину, образуя роскошный длинный хвост. Остальные перья также задвигались, меняя свое положение. Но самое главное, все они начали врастать в его кожу. Лицо и подбородок продолжали вытягиваться далее, образуя подобие клюва. Глаза его сместились набок. Пальцы на руках и ногах удлинялись, превращаясь в когти.

Наконец-то его бесконечные поиски завершились. Он увидел ту, которую так долго искал. На другой стороне земли Царица, в лучах утреннего солнца в приветствии подняла руку и улыбнулась ему. С тех пор, как люди отвергли его, он удалился и все силы обратил на поиски дочери Земли и Солнца. Сейчас он, как в пору юности мира, полетит выше облаков и после бесконечно долгой разлуки они встретятся, примутся за новую работу, призванную омолодить дряхлеющий мир, наполнят его новым светом, ослепительно белым, как на заре мироздания.

Успокоившиеся птицы подняли головы ввысь и запели страстную, надрывную песню, которая не оставила бы равнодушной и каменное изваяние Тохиля. Боль и скорбь всего мира вплелись в этот хор.

«Птица, которая хранит луну и небо», – Амотли вспомнил слова Имукана. Он не удивился, ибо еще до входа во дворец понял, кто есть Видящий Царь. Да, это конец, сейчас он расправиться с ними, но жертва их будет не напрасной, ибо Ици'Чипана после этого навсегда сокроется от людей и они не смогут причинить ему вреда.

В пернатой твари, что стояла перед ним, Золин увидел самую жуткую и кошмарную смерть, которую не пожелаешь и заклятому врагу. Увы, ему не довелось беседовать с Имуканом.

- Ици'Чипан, прости и не гневайся на род человеческий!!! Делай с нами все, что угодно. Об одном молю тебя. Сжалься над остальными! – Амотли подбежал к человеку-птице и пал перед ним на колени.

Огонь, огонь! – Истошно закричал Золин. Воины дрожали, некоторые плакали, не то от ужаса, не то от восторга. Золин выхватил дротик у оторопевшего Нуаля и замахал перед своими бойцами.

– Я приказываю тебе, остановись! – Амотли встал и помчался на Золина.

– Луки на изготовку, стрелять, кому говорю! – Бойцы, полностью поглощенные разворачивающимся перед ними преображением, никого не слушали. Тогда Золин пробил дротиком грудь своего сородича, с которым вместе делил тяготы в пустыне Куроста. Тот недоуменно и даже несколько обиженно протянул руку к жуткой ране, провел по ней ладонью и поднес ее к лицу. Рука горела алым пламенем от горячей крови. Покачнувшись, воин упал назад, с глазами, навеки застывшими от удивления.

– Стрелять по нему, это погибель всем нам! – Золин орал на своих воинов, продолжая размахивать дротиком. Руки потомков Мешто дрожали, по бледно-серым лицам катился пот. Один из них, боясь своего господина больше пернатой твари, стоящей от него буквально в десяти шагах, отвернулся и, прикусив дрожащую губу, отпустил тетиву. Остальные последовали его примеру, иступленные ужасом и отчаянием. Все, кроме Нуаля, в бессилии выронившего свой дротик.

Видящий царь преобразился почти полностью. Перед людьми на длинных ногах восседала громадная прекрасная птица. Яркий зеленый гребень на голове, длинный роскошный синий хвост, оперение на теле серебряно-голубое, разукрашенное красными, оранжевыми, желтыми красками. О человеке еще напоминало исказившееся лицо с длинным острым клювом и не до конца изменившиеся ладони. Птица уже наполовину раскрыла крылья, подняв их вверх, когда одновременно восемь стрел пронзили Ици’Чипана. Одна стрела угодила в Амотли, когда тот попытался загородить собой Видящего Царя.

Тишина, птичий хор остановился в самом напряженном моменте своей песни. Ни стрекота кузнечиков, ни дыхания зверей, окруживших Дворец. Абсолютная тишина, как в Роще, только еще страшнее. Превращение остановилось, а затем пошло вспять, птичья голова начала обратно превращаться в человеческую, гребень распался на отдельные перья, наполовину раскрытые крылья начали складываться обратно. На полпути обратное перевоплощение остановилось. Горделивый Ици'Чипан сильно ссутулился, голова его, полностью обретшая человеческие черты, опустилась вниз, одно колено подогнулось и он начал медленно, беззвучно оседать под собственным весом. Восемь уродливых палок не оставили на нем живого места. И вновь никакой крови.

Как только стрелы поразили плоть Видящего Царя, с крыши беззвучно упала птица. Большая, ярко-красная с желтой грудкой и хвостом раза в три длиннее ее самой. Упала, глухо ударившись о землю. За ней вторая, третья, седьмая, десятая. Одна за другой птицы замертво падали со своих мест. За пределами дворца слышались точно такие же звуки. Некоторые птицы падали через крышу, прямо к ногам Ици' Чипана.

Почти осев на колено, Ици'Чипан резко поднял голову и посмотрел прямо в глаза Золину. Уголки тонких губ Хозяина Леса приподнялись, его лицо озарила мягкая, спокойная улыбка; звезды в глазах собрались вверху, образовав подобие двух ободков. Никогда и никто с такой добротой не смотрел на Золина. С огромным трудом Ици'Чипан поднялся. Одна за другой стрелы начали выпадать, из ран из которых тонкими струйками шел все тот же золотистый дымок. Когда Владыка птиц выпрямился во весь рост, перед ним лежало восемь палок без оперенья, а позади столько же наконечников. Треть всех птиц пала на землю.

Наконец до Золина дошло, что он натворил и кто перед ним. Улыбка Видящего Царя пробудила в нем глубинную память самого раннего детства, когда весь мир был населен причудливыми созданиями, каждый вдох был ему в диковину, все он открывал впервые. Увы, теперь слишком поздно. Ици'Чипан направился в сторону своего недоброжелателя, птицы все продолжали падать, воины застыли, не смея шелохнуться. Чоталь оставшийся далеко позади Видящего Царя, так же как и остальные, в оцепенении наблюдал немую сцену.

Подойдя на расстояние вытянутой руки к Золину, Видящий Царь поднял правую руку и протянул ее к человеку, будто приглашая его куда-то. Прямо перед собой мешто увидел раскрытую вверх ладонь, покрытую чешуйчатой кожей, пальцы на которой оканчивались птичьими когтями. Посмотрел на руку, чего посмотрел вверх. Макушкой он едва доставал Ици'Чипану до плеча.

В небесных звездных глазах Царя человек прочел ответы на все вопросы, которые его так долго мучили. «Да, все уже произошло, ты не виновен, человек, всему свой срок», – этот голос всюду и нигде. Золин отошел на шаг назад от протянутой ему руки Видящего Царя. Уголки губ Владыки Рощи опустились вниз, голова покачнулась набок. С правой руки упало одно перо, еще три с головы. Одно за другим перья начали опадать с Ици'Чипана. Две из трех птиц лежали на земле.

Девять воинов, стоящих позади Золина, одновременно упали на землю. После них, постояв еще немного, Чоталь в облегчении закрыл глаза и завалился на правый бок. За ним последовал Нуаль. В глазах Золина задрожали блики, зрачки то расширялись, то сужались, после чего остановились. Тихий шепот смерти, последний беззвучный вопль умирающего создания еще сверкал в его зрачках. Глаза его закрылись, на лице застыла маска истинного спокойствия. Колени подогнулись, Золин замертво свалился у ног Видящего Царя.

Хранитель Рощи, с остекленевшим взором, неподвижно стоял над своим недоброжелателем. Перья продолжали падать. Земля усеяна телами сотен птиц и тринадцати людей. Одна за другой звезды, светящие над неведомыми мирами в глазах Ици'Чипана, начали отрываться и осыпались в бездну. Целые миры и эпохи умирали вместе с ним. Свет ушел из его глаз, уступив место пустой черноте. Когда упала последняя птица, и выпало последнее перо, Видящий Царь пошатнулся и рухнул рядом со своим бывшим врагом.