| Tais_tais | Дата: Воскресенье, 15.11.2009, 15:41 | Сообщение # 1 |
 Неизвестный персонаж
Группа: Ушел
Сообщений: 222
Статус: Не в сети
| названия еще не придумала
надеюсь, глубокоув. мужскую аудиторию не стошнит,  все же это больше к женской прозе тяготеет
___________
- Привет, - мягко сказал он. Его голос всегда обладал удивительной способностью заполнять теплом все клеточки моего организма, не смотря на воздвигнутые баррикады защиты. – Проходи, - он посторонился, пропуская меня в роскошные объятья своей квартиры. Я неуверенно протопала во внутрь, втянув грудь, стараясь держаться как можно дальше от него в узком пространстве прихожей. Его близость волновала меня, действовала разлагающе на остатки воли.
Я устало плюхнулась на темный пуфик, стала снимать сапоги, пряча слезы в длинных темных прядах волос, упавших на лицо. Он не должен видеть как я плачу. Это больше не его дело, что одно лишь его присутсвие отзывалось болью в моем слабом сердце, это только мое, единственно мое дело. Мы расстались три месяца назад, вернее, три месяца, два дня и примерно четыре часа прошло с того момента, как я сказала ему, что ухожу, а он даже и не пытался меня удержать.
- Хорошо выглядишь, - все так же тепло произнес он, и я удивилась. Украдкой вытерев слезы, взглянула на него снизу вверх, не поднимаясь с пуфика. Шутит? Или все же издевается? Может, это приглашение в гости, полученное через три месяца, два дня и четыре часа после нашего расстования – тонкая извращенная месть с его стороны? За то, что я первая произнесла роковые слова?
- Не может этого быть, - пробормотала я. После того, как я ушла, каждый день и почти каждую ночь я пребывала в изнурительном квесте, поиске смысла моей жизни, когда в ней больше нет его. Успехи были слабенькие, незначительные. Подозреваю, похудевшая, бледная, с оснувшимся от бессоницы лицом, я была лишь слабым отражением своего привычного образа, который должен был остаться в его памяти после четырех прожитых вместе лет. Как в песне поется – «запомни меня молодой и красивой». Нет, не стоило приходить, не стоило... Зачем портить свой светлый образ несоотвествующим оригиналом?
А может быть, он также легко выкинул меня из головы, как и отреагировал на наш разрыв? Холодное, твердое аристократическое лицо лишь слегка вытянулось, выражая удивление, он пожал плечами, и произнес: - Уходи! – и отправился на кухню. А я.. я взяла и ушла...
- Хан по тебе скучал, - желая занять возникшую неловкую паузу, произнес Вадим. – Я сейчас его позову, спит, волчара и даже не подозревает, кто к нам в гости пришел.
Но Хан уже бежал мне навстречу, улыбаясь хищной собачей ухмылкой, виляя всем позвоночником, от огромной лохматой головы до кончика аккуратно купированного хвоста. Подбежал, поставил огромные лапы мне на колени, стал облизывать лицо, радостно повизгивая.
- Привет, дружочек, - я могла плакать, не боясь того, что мои слезы заметят. Соленые капли, так же, как и остатки потекшей косметики были заботливо слизаны теплым, собачьим языком. – Я тоже по тебе скучала. Ты даже не представляешь, насколько сильно я по тебе скучала!
Я ушла от Вадима, взяв лишь свои книги, одежду и косметику. Собаку он мне не отдал. Но разве собака, мой почти настоящий ребенок, не должна остаться с матерью, со мной то есть, после развода его родителей? Я любила Хана не меньше, чем Вадим! Этот вопрос добавлял мне еще один повод для слезливых размышлений темными осенними ночами. Да, мысли по ночам посещали меня разные, было чем заняться, лежа без сна, разглядывая осязаемую темноту своей спальни.
- Пойдем в комнату? – улыбаясь, спросил Вадим. - Что мы застряли на пороге?
Он со смешком столкнул тяжелую тушу Хана с моих колен, уверенно повел меня за собой в большую гостинную. Ничего, казалось, ничего не изменилось с момента моего ухода. Хозяин и его квартира были словно законсервированы умелыми руками мастера, полностью совпадая с последними оставшимися в памяти картинками трехмесячной давности.
Вадим подготовился к моему приходу, огонь в камине яростно вгрызался в березовые поленья, наполняя живым теплом большую гостинную. Свечи в разноцветных плошках горели в важных стратегических местах комнаты, в порядке, придуманном мною несколько лет назад, после увлечения китайской наукой правильной жизни. Неужели до сих пор помнит?
Я быстро и отчаянно оглядела комнату, ищя признаки присутствия ЕЕ, другой, моей более удачливой соперницы. Говорят, добрые люди всегда говорят, много и проникновенно, что она проживает с Вадимом на его территории, въехала почти сразу же, как ушла я. Но ни признаков, ни призраков я не обнаружила, позволила усадить себя на диван, он сел рядом, заглядывая мне в глаза, улыбаясь, молча, сдержанно. Хан взгромоздился по другую сторону от меня, положил свою внушительную морду мне на колени. Слава Богу, что он есть, думала я, машинально поглаживая его голову, а не то... не то... я бы за себя не ручалась. Остатки гордости и самообладания с трудом сдерживали лавину воспоминаний, боли, тревоги, отчаянья, всего того запертого, задвинутого на зады сознания, что сейчас бушевало и кипело во мне, готовое вырваться наружу в виде истерически рыданий.
- Расскажи, как у тебя дела? – тепло спросил Вадим. – Чем занимаешься?
- У меня все хорошо, - все также неопределенно ответила я. – Хорошо, но неинтересно.
Вряди стоит рассказывать ему о трехмесячных рыданиях по ночам и стоических попыток подружек развлечь меня по вечерам. Днем же я была занята на работе. О, как я работала! Никогда еще наша компания не видела столь самоотверженного трудового подвига со стороны ее сотрудника. Начальник косился на меня с подозрением, затем с одобрением.
- Как ты? Что у тебя нового?
Он стал рассказывать о себе, своей жизни, своей работе. Я легко кивала, упиваясь звуками его голоса. Он всегда завораживал меня, своим теплом, той эссенцией уверенной мужской силы, почти ощутимо идущей от него. Сегодняшний день, к моему несчастью, не стал исключением. Господи, ну зачем он пригласил меня в свою, бывшую нашу квартиру? Из-за того, что его любимая собака скучает по бывшей хозяйке? Может быть, он сам... скучает по мне? И также, как я понимает, что наш разрыв – это глупая ошибка природы? Нет, нет, нельзя даже об этом думать, эта мысль ядовита, как натриевая кислота, она разъест мозг, и убъет разум!
- Маш, ну ты меня совсем не слушаешь, - ласково упрекнул меня Вадим.
- Слушаю, как нет? – испугалась я. – Немного задумалась, но мне интересно.
- Маш, а у тебя кто-то есть? – с легкостью спросил он. Как всегда, любые вопросы, касающиеся любых, даже самых щекотливых тем, он задавал и решал с изящной легкостью.
- Нет, пока нет, - с трудом призналась я. – А у тебя?
- Нет, - так же легко ответил он.
- А как же... та, другая? – чувствуя себя полной идиоткой, спросила я. – Разве она не с тобой живет?
- Нет, кто тебе такое сказал! – рассмеялся Вадим. – Это наглая ложь. Я живу с теплой мужской компании, вдвоем с Ханом. Нам тебя очень не хватало.
Я молчала. Вадим, заметно повеселев, распрашивал меня о моих подругах, выпытывал страшные тайны моей никчемной и бессмысленной жизни. Я держала круговую оборону, стараясь не подпускать его слишком близко к себе. Стоит лишь впустить ложную надежду в сердце, и дурка мне гарантированна!
Не в силах выносить его присутсвие так близко от меня и в то же время так далеко – в целом полуметре на светлом кожанном диване, я взмолилась о кофе. Да, мне срочно нужно кофе, надо взять тайм-аут, подумать в одиночестве о происходящем, пока он на кухне будет заваривать кофе по-восточному, в особых турках, привезенных нами из путешествия в Египет. Я не могу думать связно в его присутсвии, ведь все, чем сейчас занято мое неутомимое воображение – это производством сладких, упоительных картин нашей близости... Его руки, его плечи, его тело... Такие желанные, такие любимые. Его губы слишком близко от меня...
- Хорошо, сделаю тебе кофе,- Вадим, с улыбкой поднялся с дивана, посмотрел на меня с некоторым сожалением. – Я скоро буду, никуда не уходи, - со значением произнес он.
- Куда же я денусь, - выдохнула я, подписывая себе смертный приговор. Белый флаг выкинут, гарнизон сдался на милось победителя. Он понял, что мои войска капитулировали, улыбнулся, торжествующей улыбкой завоевателя, ушел на кухню.
- Хан, дружочек, - я поцеловала холодный влажный нос собаки. – Скажи, я ведь дура?
Хан радостно завилял хвостом, соглашаясь со мной. Прекрасно! Я не только дура, но я еще и слабовольная дура! Стоило поманить меня пальцем – один его звонок после трехмесячного молчания – и я понеслась, прилетела, словно на крыльях, сюда, к нему. Подруги, пытавшиеся вытащить меня из затянувшейся депрессии, проклянут, именно так, проклянут, но мне уже было все равно. Я хочу его, я его получу... Может быть, можно все вернуть?
Хан принес свой погрызанный, замусоленный мяч, гостинная была большая, мы частенько с ним так забавлялись, я кидала мяч, завернувшись в плед на диване, он весело его ловил и приносил мне обратно. Ничего не изменилось, словно между нами не стояло мучтельно-одиноких месяцев разлуки. Я кидала мяч и плакала, затем снова кидала мяч, прислушиваясь к тому, как Вадик напевал на кухне, заваривая нам кофе.
Мяч неудачно закатился под пушистую софу в углу комнаты, Хан пытался засунуть туда свою монстрозную голову, но это был не его формат. Я встала с дивана, пожалев собаку, полезла за мячом. Выудила его вместе с красным кружевным бюстгалтером интересного размера. С истерическим смехом приложила этот предмет чужого гардероба к своей иллюзии груди. Да, если туда еще вложить добытый обслюнявленный мяч Хана, то мы сможем составить конкуренцию забывчивой хозяйке!
- Прости, Хануль, - я поцеловала любимую собаку в нос. – Здесь мне не место. Не прошла по конкурсу, размером не вышла. Прийдется уйти.
Вадим, напевая, нес нам кофе. Поставил его на маленький столик, обернулся ко мне, в его глазах прыгали золотые чертенята, выдавая радостное возбуждение их хозяина.
- Вадик, мы с Ханом нашли вот это! – дурашливо воскликнула я, показывая ему бюстгалтер. – Наверное, его забыла твоя уборшица! А вот трусиков не смогли найти, к сожалению, так ей и передай.
- Маш... - растреянно произнес он.
- Конечно же, я все понимаю, - торжественно прошептала я, ругая себя за эту дурацкую комедию. - Тебе его подкинули враги! Или же это злобные происки твоих конкурентов в бизнесе! Только мне это абсолюбтно все равно. За кофе спасибо, но мне надо идти. Извини, я вспомнила, что у меня дела.
Да, у меня есть одно неотложное дело. Пойду утоплюсь. Или повешусь, пока еще не решила.
Я выпала в холодный влажный сумрак осеннего рижского вечера. Пошла по тратуару к моей машине, затем долго кружила по городу. Мысли путались, мыслей было много, мыслей было мало. Остановилась на одной из центральных городских улиц, зашла в туристическое агенство, купила себе билет в скандинавскую страну. Поеду к холодному северному норвержскому морю, решила я, чтобы окончательно замерзнуть.
_________________ наверное, надо написать продолжнение, что-то жизнеутвержадющее?
|
| |
| |
