Добавлено (03.09.2009, 19:43)
---------------------------------------------
Иииии-ха!!!
Я таки закончил псевдоисторический рассказ про франко-английскую.
Конец несколько месяцев доколупать не мог.

Надеюсь на вашу критику. =)

Сержант.

Над истерзанным окопами и взрывами полем поднимался едкий сизый пороховой дым. Пушки грохотали практически постоянно, замолкая только особенно темными ночами, редуты попеременно переходили то к одной, то к другой стороне, пехота атаковала, окапывалась, а потом отступала под ответным натиском врага. Некогда цветущий край превращался в бурое безжизненное болото.
Молодой человек зачарованно шагал по грязным дорожкам полевого лагеря, теребя пальцами ремешок заплечного мешка. Рядом прогуливались, сидели, спали или трепались другие солдаты, уже повоевавшие. Он прошелся вдоль частокола и остановился напротив полевого госпиталя. Серые полотнища шатра со странными коричневыми подтеками болтались на ветру, выпуская на волю тихий стон и вонь гниющих тел. Парень остановился, не решаясь войти вовнутрь, потоптался на месте, достал маленький помятый листик и внимательно перечитал его. Глубоко вдохнув, человек отодвинул полу шатра.
В полумраке пахло смертью, кровью и фекалиями. На грязных, в бурых пятнах кушетках лежали пятеро человек, хотя конечностей у них не набралось бы и на двоих. В дальней части шатра стояли большой деревянный стол и ящик с медицинскими инструментами, больше напоминавшими инструменты столяра, рядом копошился медик в фартуке мясника.
- Что такое? Ты ранен? – поинтересовался доктор, подходя ближе.
- Нет, я это…
- Ах, военные болезни. Ты бы поосторожней с девицами.
- Да нет! – вспыхнул парень. – Я ищу… вот, – парень протянул доктору записку, – мне сказали, он у вас.
- Сержант Квирк? Уже нет, сегодня утром он ушел. А тебя к нему направили? Сочувствую. Сейчас он, должно быть, на своей позиции, это дальше по дороге отсюда, в сторону маленькой рощицы, не промахнешься.
***
Сержант Квирк сидел в тени частокола возле дороги и зачарованно следил, как одна группа рыжих муравьев осаждает черных, калечит их и утаскивает в свое логово, а вторая в это время пытается вынести из муравейника личинки.
- Рядовой Мальком Унрих в ваше распоряжение прибыл! – донеслось до него сквозь туман раздумий. Сержант поднял глаза на молодого, слегка щупленького паренька лет восемнадцати – двадцати.
- Ты кто такой?
- Рядовой Мальком Унрих, сэр. Капитан Арнольд фон Кюринген направил меня к вам в группу, сэр.
- Держи! – Квирк поднял с земли камень и бросил его Малькому. – Натирай доспехи.
- Но они же поцарапаются, сэр?
- Конечно, а потом ты хорошенько натрешь их землей, чтобы она въелась в каждую царапину и тоже самое сделаешь с мечем.
- Но зачем, сэр?
- Потому что сейчас ты сверкаешь как серебряный кувшин, парень. Ты когда-нибудь пробовал подобраться к врагу, если тебя видно за километр?
- Нет, сэр, я еще не воевал, сэр!
- Тогда натирай, рядовой. Когда ты закончишь, твой доспех должен сливаться с землей, на которой ты стоишь. Потом, раз уж тебе не повезло попасть в мой отряд, я отведу тебя к нашей стоянке. А сейчас отойди, ты мешаешь мне следить за сражением.
Сержант вновь сосредоточил свое внимание на муравьях, а Мальком принялся стягивать с себя нагрудник, бросая в сторону чудаковатого командира удивленные взгляды.
***
Палатки стояли в небольшом овраге надежно укрытые от посторонних взглядов растущими по его краям деревьями. Возле них находились люди: напряженно сидели у маленьких прикрытых, чтобы не дымили, костерков, напряженно ели, даже напряженно спали. Но это была напряженность не уставшего или борющегося с собой человека, а приготовившегося к прыжку тигра или взведенной пружины.
Большинство выглядели ветеранами, хотя многим не было и тридцати.
- Здорово, ребята! – приветствовал солдат Квирк.
- «Привет, Асмус!», «И тебе, серж!» – отозвались люди.
Мальком был поражен – никакой субординации. В тренировочном лагере за такое били плетьми или даже палками. Но сержант воспринял такое приветствие совершенно спокойно.
- Есть что-нибудь? – продолжал Квирк.
- Да, серж, тут напудренный молокосос приезжал, передал для вас конверт. Они хотят, чтобы мы подорвали снабжение. – подал голос молодой человек, выделявшийся среди остальных осанкой.
«Наверное, он из дворян». – подумал Мальком.
- Хорошо, Коби, построй всех. У нас новичок, надо его познакомить. А потом обсудим это письмо.
Парень подскочил и принялся пинками будить спящих. Не прошло и минуты, как отряд вытянулся напротив сержанта, бросая на Малькома любопытные взгляды.
- Итак, ребята, к нам прислали новичка. – Квирк хлопнул Малькома по плечу. – Так что теперь нас снова двадцать.
- Да он и недели не протянет. У него еще молоко на губах не обсохло! – выкрикнул кто-то.
- Ты и сам таким был, Шатун! – оборвал его другой.
- Но меня от того времени отделяет сорок трупов, отсутствие трех ребер и глаза! К тому же такой холеной морды у меня никогда не было!
- Отряд смирно! – оборвал зарождающуюся дискуссию Квирк. – Это рядовой… как тебя там?
- Рядовой Мальком Унрих, сэр!
- Мальком… ребята, просьба не называть его мальком, хотя бы пока он не пообвыкнется и наберется опыта.
- Тогда будет поздно, серж! – подал голос Коби.
- Почему?
- Он уже станет рыбой! – По ряду прокатилась волна смешков и перешептываний.
- Парень, ты не против, если тебя будут называть рыбой?
- Эм… нет, сэр?
- Вот и славно. Парни, это Мальком «Рыба». Рыба, выскочка, который только что придумал тебе прозвище – Коби, мой помощник. С остальными познакомишься сам, главное – помни, что пока ты не проявишь себя в бою, ты самый младший в отряде и должен всех слушаться. На этом все, ребята, вольно.
Сержант направился в свою палатку, следом за ним поспешил Коби.
***
Как только церемония окончилась, солдаты утратили к новенькому всякий интерес и вернулись к разговорам у костерков или сну. Мальком стоял в нерешительности, разглядывая этих странных отрицающих субординацию солдат, и раздумывал, что ему теперь делать. Все правила поведения, к которым его приучили в лагере, оказались здесь совершенно бесполезными.
Наконец, выловив взглядом краснощекого с круглым лицом человека, похожего на деревенского простачка, Мальком решил завязать разговор. Человек показался ему довольно добрым и жизнерадостным.
- Эй, тебя как зовут?
- Бобром, кличут.
- Но ты ведь не похож на бобра.
- Ха, хочешь узнать, почему у меня такая кличка? – Бобер хитро прищурился и полез в сумку. – Поэтому! – он достал ожерелье из человеческих зубов. – Ни у кого больше таких зубов нет. По одному на каждого убитого. Двадцать три уже!
- Ты коллекционируешь человеческие зубы? – Мальком в ужасе отшатнулся.
- Конечно, парень, здесь надо чем-то заниматься, иначе с ума сойти недолго. – Бобер усмехнулся. – А под конец жизни это будет подогревать мою память, чтобы я мог сказать: «дети, а вот этого я убил в Орлином ущелье»… хе, это ничем не хуже иных трофеев. А, хочешь, я тебе и про других парней расскажу?
- Эм… да, наверное, это будет полезно, но лучше я сам познакомлюсь. - промямлил Мальком. – Вот, например, с ним. – он указал на сутулого человечка с бледной кожей и мешками под глазами, штопавшего рубаху.
- Опусти руку, пока он тебе ее не отрезал. – вдруг серьезно сказал Бобер, и что-то в его голосе наводило на мысль, что это действительно возможно. – Мой тебе совет, старайся даже смотреть на него пореже. Это Молчун, самый страшный человек в отряде. Он тихий и спокойный и даже замкнутый в себе, но ты бы видел, что он творит в бою! Больше чем он убил только сам сержант, но Квирк уже лет десять воюет, а Родерик всего три года! Ну, хочешь, чтобы я тебе про всех рассказал?
- Эм… - сдался Мальком.
- Так! - Бобер радостно потер руки. – Начнем со старшего капрала Коби! Ты, наверное, еще не понял, что значит эта кличка? Это сокращение от Кобеля! Ха, наш капрал перещупал всех девок, какие только есть! А это, парень, чего-то да стоит! Я бы даже сказал, многого стоит, потому что бабы берут за это деньги! Ну, и в бою он тоже не плошает! – Бобер рассмеялся.
- А бой-то тут причем?
- Эй, смотри, вон он из палатки вылез. Припомнишь черта!
Коби как раз вышел из сержантского шатра, мельком осмотрел лагерь и, заметив разговаривающих Бобра и Рыбу, замахал руками, привлекая их внимание.
- Эй, Селедка, тебя серж зовет! Мигом!

Добавлено (03.09.2009, 19:44)
---------------------------------------------
Мальком вошел в палатку и сразу вытянулся по стойке смирно. Квирк сидел за столом и рассматривал карту, отмечая что-то на листочке. Начертив на ней несколько линий, он, не поднимая глаз на Малькома, бросил:
- Оставь эту показуху для парадов, парень. Эти идиоты из тренировочных лагерей не понимают, что важно не приучать стоять как оловянный болванчик и кричать «Есть, сэр!», «Так точно, сэр!», а просто выполнять приказы.
- Эм… они говорят, что это прививает принципы подчинения.
- Да ну? – Квирк поднял голову и пристально посмотрел в глаза Малькому. – Нет, рядовой, эти принципы прививаются, когда твой сержант или капрал спасает твою задницу! После этого ты сразу начинаешь его слушаться. Ладно, парень, вот что, завтра мы пойдем в поход – нам приказали прервать снабжение.
- Сэр, я готов!
- Ха! Ты думал, я захочу оставить тебя в лагере, потому что ты только прибыл? Нет, парень, завтра ты пойдешь вместе со всеми, будь ты даже не готов! Даже если бы ты ни разу меч в руках не держал! И пусть тебя сразу убьют, ты отвлечешь на себя хотя бы одного врага, хотя бы на несколько секунд, а это может спасти моего солдата!
- Я тоже ваш солдат, сэр. – заметил, обиженный такими словами Мальком.
- Да, ты мой солдат. – Квирк кивнул. – Но иногда… часто приходится делать выбор потерять ли пешку, которая когда-нибудь может стать ферзем, и сохранить коня, или потерять коня и сохранить пешку. Но пешка может так и не стать ферзем, а конь есть уже сейчас. Понимаешь?
- Эм… Да, сэр, я – пешка, сэр.
- Хорошо, думающие солдаты – это хорошо. Я предпочту иметь одного думающего, чем двух тупых. Ладно, парень, как я сказал, завтра мы отправляемся на войну. Ты пойдешь со мной и будешь держаться рядом, возможно, тогда я смогу спасти твой зад.
- Эм… хорошо, сэр.
- Молодец, только отучись произносить это «эм». Тебя надо было назвать не рыбой, а «Эммой». А сейчас иди и отдохни. Завтра будет тяжелый день… да, ты с кем-нибудь познакомился?
- С Бобром, сэр.
- А, хороший парень, веселый. Да… ладно, вольно.
***
Деревня мирно спала, убаюканная предрассветной тьмой. Ночную тишину лишь изредка разрывало кудахтанье курицы и уханье невесть откуда взявшихся филинов. О том, что сейчас война, и до фронта всего десять километров напоминали только четверо ополченцев, обходящих деревню дозором.
Расположившись за кустами ежевики, сержант Квирк неспеша набивал трубку, рядом улеглись еще четверо солдат.
- Как только уханье сменится карканьем, пойдем в атаку. Это будет означать, что Шатун и Мечник убрали охрану. Постарайтесь использовать мечи: там хоть и крестьяне, но лучше застигнуть их врасплох.
- Конечно, серж, кстати, раз уж мы пока прохлаждаемся, хотите, расскажу анекдот про епископа?
- Отставить, Коби. Твои шуточки подождут до возвращения в лагерь.
- Да как хочешь, Асмус, все равно вон уже каркают.
Квирк зажег трубку и основательно затянулся.
- Пошли ребята. Я часовню видел, сгоняй всех туда. Рыба, держись рядом.
Сержант поднялся и неторопясь пошел в сторону деревни. Опережая его, беззвучно как призраки заскользили солдаты. Вскоре раздались треск ломаемых дверей и крики крестьян. Воины вламывались в дома, рубили попавшихся под руку мещан, остальных связывали, а потом пинками и ударами как скот гнали к церквушке.
Квирк распахнул двери часовни и вошел в душное от дыма жженого ладана помещение. У алтаря стоял разбуженный шумом священник.
- Остановись! Я слуга Господа! Как смеешь ты нападать на…
- Ты сейчас, прежде всего, франк! – оборвал его сержант. - Преподобный отец, вы обвиняетесь в преступлениях против народов Англии и Нормандии, поскольку, будучи пастырем этих крестьян, не призывали их сложить оружие и принять верховенство Его Величества Короля Генриха VII. Наказание за это – смерть.
- Если вы поднимете оружие на служителя Господа, то попадете в Ад!
- Мне уже давно обеспечено там место, старик, твоя смерть ничего не изменит. – хмыкнул Квирк и разрядил в голову священника мушкет.
Тем временем церковь наполнялась пленниками в одном исподнем, а то и вовсе голыми. Солдаты сгоняли крестьян как овец в кучу, бросая на них хищные взгляды. Сержант, даже не взглянув на пленников, скомандовал:
- Мужчин от мала до велика в расход, маленьких девочек и старух – туда же. На остальных у вас два часа.
Стряхнув табачный пепел, он вышел из часовни, как собачка за ним последовал Мальком. Вслед им неслись вопли умирающих, мольбы еще живых и треск оружейных выстрелов.
Отойдя подальше, Квирк опять набил трубку и еще раз глубоко затянулся.
- Сэр, это же простые крестьяне. - решился подать голос Мальком.
- Когда пропалывают огород, то вырывают сорняки с корнем. – ответил сержант хриплым от дыма голосом. – Если оставить в живых детей, они вырастут и начнут мстить, если оставить в живых женщин – они родят новых солдат, если не трогать стариков, то они передадут свою ненависть и свои знания молодым, ну, а мужчины могут начать мстить прямо сейчас.
- Но женщин-то зачем было отдавать на растерзание?
- Ха-ха. – грустно рассмеялся Квирк. – Мой отряд состоит из мразей. Они бы и в мирное время продолжали убивать, грабить и насиловать, но война позволяет им делать это безнаказанно. Слышишь детские крики? Это Кобель развлекается. Зато они гораздо эффективней строевых. Собаку можно приучить кусать и лаять только по команде, но тогда она сгодится разве что двор сторожить. Если тебе нужна боевая, то необходимо сделать ее жестокой и опасной, даже для самого хозяина. Ее надо крепко держать на поводке, но все время подогревать ее ярость.
- Но это все бесчеловечно! Представьте, если бы на их месте оказались ваши родные!
- Я делаю это именно потому, что у меня есть жена и маленькая дочурка. Я хочу быть уверенным, что война не повторится. Хотя когда она закончится, я не знаю. – Квирк затянулся последний раз и затушил трубку. – А теперь, рядовой, отставить разговоры. Раз ты не в часовне, то займись подготовкой к засаде, нам еще здесь обоз встречать.
***
Ко времени, когда солнце поднялось достаточно, чтобы осветить всю истерзанную войной землю, пыльную дорогу, бегущую между холмов, и движущийся по ней караван, деревня была превращена в огромный капкан: аркебузы расставили вдоль окон, мушкеты зарядили, а мечи заточили.
Сержант, замаскировавшись под крестьянина, переходил от дома к дому и раздавал последние приказания: «Не открывайте огонь, пока весь обоз не войдет в город или, если он будет слишком большой, пока первая повозка не доедет до церкви» - наставлял он солдат. Проверив готовность, Квирк направился к маленькому виноградному садику, росшему перед входом в деревню, где усердно махал тяпкой Мальком.
- Потише, парень, тебе достаточно просто притвориться, что ты работаешь.
- Простите, сэр, я хотел, чтобы все выглядело правдоподобно.
- Главное, чтобы они ружья не заметили, а так все правдоподобней некуда.
- Сэр, как думаете, сколько их будет?
- Человек пятьдесят, не меньше.
- Но, это же вдвое больше, чем нас!
- А на что ты рассчитывал? Оружие без охраны не возят. – Сержант достал трубку, намереваясь закурить, но отложил ее – показалась первая телега, выехавшая из-за небольшого перелеска.
Повозки, крытые парусиной, появлялись одна за другой. Всего их оказалось десять. И на каждой сидело несколько солдат, но так как до фронта было еще далеко, то ружья заряженные, но не взведенные покоились на их коленях.
Квирк дружелюбно помахал караванщикам и, к удивлению Малькома, поприветствовал их на чистом французском. Солдаты ответили ему кивками.
- Бросай тяпку, парень, сейчас начнется. – сказал он уже Малькому.
Как только последняя телега заехала в город, раздался грохот, как будто молния разорвала небо пополам – это выстрелили аркебузы. Кони и люди с распотрошенными животами и оторванными конечностями падали, скошенные железными шарами. Две телеги перевернулись, рассыпав содержимое по земле. Сразу за этим затрещали мушкеты. Стреляли со всех сторон и во все стороны. По каравану стреляли из окон домов, с крыш. Мальком, Квирк, Бобер и Мясник, зайдя с тылу, расстреливали последнюю телегу, еще несколько человек преградили дорогу первой. Французы застигнутые врасплох пытались найти укрытие, а не найдя его, палили наугад.
Постепенно выстрелы стихли, а деревню окутало облако порохового дыма, густое как молоко. Эта вынужденная слепота дала людям временную передышку, но только распалила их ярость. Сквозь дымную пелену неслись проклятья, выкрики «Viva la France» и «За Короля!», полные бессильной злобы стоны раненных и вполне реальные угрозы невредимых. Эта перекличка раззадоривала людей, готовя их к самой страшной части сражения – бою лицом к лицу.
Как только дым рассеялся, и французы и англичане кинулись в рукопашную, и отдельные хлопки выстрелов уже не могли остановить эту лавину. Синие камзолы франков смешались с бурыми одеждами солдат сержанта.
Квирк, орудуя саблей, пробирался к центру обоза, где французский капитан пытался создать кольцо из уцелевших. Англичане наседали, заставляя караванщиков отступать и сбиваться в кучу. Пока что преимущество было на стороне нападавших, однако, стоило французам перегруппироваться, все могло измениться: ощетинившееся сталью кольцо воинов – самая опасная формация в бою.
Наконец, капитану обоза удалось собрать солдат в кольцо, Квирк криком осадил своих бойцов. И те и другие замерли в напряженном ожидании. Снова понеслись угрозы и оскорбления.
Но вот, через людей Квирка протолкался приземистый тип с красным квадратным лицом и глиняным горшком в руках. Получив от сержанта утвердительный кивок, он швырнул горшок в центр французского кольца. Англичане кинулись на землю, полыхнуло зеленое пламя, и оставшиеся франки превратились в кровавую кашу, размазанную по ближайшим телегам.
Квирк поднялся и стер с лица пот красным от французской крови рукавом.
- Ну, вот и все. – сказал он.
Солдаты принялись обыскивать убитых.
- Берите только самое ценное и, желательно, маленькое. – предупредил их сержант. – Мы на французской земле, нам еще назад топать. И поскорее. Алхимик, - позвал он краснолицего – минируй тут все. Но мы должны успеть уйти до того, как эту деревню разнесет ко всем чертям.

Добавлено (03.09.2009, 19:45)
---------------------------------------------
- А, Рыба, вот и ты.
- Здравия, сэр. – Мальком пожал протянутую ему руку и невольно скривился от боли в собственной.
- Хочу тебя поздравить: ты достойно показал себя в бою, да и французские ботфорты тебе к лицу.
- Спасибо, сэр.
- Я бы на твоем месте хорошенько натер их салом, чтоб блестели.
- Простите, сержант, вы же были против показухи?
- Времена меняются, солдат. – Квирк протянул Малькому письмо. – Это официальное приглашение на бал в честь победы у Арлингтонской заставы. Оказывается, наша диверсия помогла основным войскам разбить французов. Каково, а? – Сержант смачно затянулся, явно довольный только что сказанным. - Вас в лагере учили манерам?
- Конечно, сэр, я хорошо знаком с придворными порядками.
- Отлично! Потому что я – нет. Будешь мне помогать. Конечно, я бы взял с собой Коби, но так как он сейчас зализывает раны в лазарете, сгодишься и ты.
- Когда мы отбываем, сэр?
- Без понятия. Скоро. За нами должны прислать повозку.
- Сэр, разрешите обратиться?
- Оставь формальности для бала, вот там и повыкобеливаешься, а пока спрашивай.
- Я больше не пешка?
- Аха-ха! – Квирк рассмеялся. – Нет, парень, все еще пешка, но до конца поля уже недалеко. Посмотрим, в кого ты превратишься.
- Спасибо, серж. – Мальком вышел из палатки, а Сержант выпустил ему в спину кольцо дыма и опять рассмеялся.
***
Операция, уже успевшая получить называние Арлингтонского прорыва, действительно имела очень весомые последствия: дух французов был сломлен, они были разбиты и отброшены на позиции годовой давности. Кроме того, оставалась возможность продолжить атаку, развить успех и тем самым сдвинуть противостояние с мертвой точки. Конечно, при условии, что франки не подтянут резервы и не остановят англичан.
Но все это оставалось делом будущего, а пока солдаты обеих сторон залечивали раны и обустраивались на новых позициях, а в небольшой английской прифронтовой деревне в офицерском доме разжигали свечи и накрывали столы.
- Похоже, праздник уже в разгаре. – бросил Квирк, выбираясь из кареты. – Ну, да так даже лучше. Мы пропустили все формальности. Сейчас главное незаметно затеряться в толпе и добраться до выпивки. Ты держись рядом и сообщай мне, если я что-то буду делать не так. – он постучал в дверь.
- Сэр, вам назначено? – поинтересовался дворецкий, критически осматривая побитый молью сюртук сержанта. В сравнении с ним даже солдатский камзол Малькома смотрелся солидней.
- С дороги, гражданский! – Квирк оттолкнул слугу и направился в зал.
- Мы приглашены. – Мальком протянул дворецкому конверт и поспешил за сержантом. Он нашел Квирка беседующим с каким-то щегольского вида мужчиной.
- А вы и есть тот бравый сержант! Я сразу это понял! – заявил человек. – Предпочитаете носить форму, а? Мне говорили, что вы далеки от мирской суеты.
- Я собирался еще нацепить ожерелье из зубов, да жаль, не достал. Это был бы фурор. – скривился Квирк.
- А вы шутник! Только прошу, не забывайте, что, хотя я и являюсь подданным лучшего в мире монарха, я тоже француз. Кстати, вас хотел видеть лорд Клоут. Уверен, вы найдете его за одним из карточных столов. А сейчас всего хорошего.
- Вы не любите французов, сэр?
- Мы с ними воюем. – Квирк плюнул на пол. – Это лорд де При. Когда я только начинал служить, он был на стороне синих воротничков, а потом ему наскучило играть за франков, и он переметнулся.
- Возможно, он действительно решил, что наш Король более достоин верности, чем Людовик.
- Ты что, смеешься? Мы здесь, потому что вырезали деревню и пятьдесят солдат. Это в свою очередь позволило еще тысяче умереть на баррикадах Арлингтонского редута. Но что изменилось для таких как де При? Да ничего! Их даже убить нельзя! Они сдаются в плен, с ними обходятся как с дорогими гостями, потом они выплачивают выкуп и уезжают. И все начинается с начала. Война – это беспощадная резня, это кровь, боль и смерть. А лорды, – Квирк буквально выплюнул это слово, – выдумали кучу правил, превратив ее в игру. В игру для них. Но мы-то умираем по-настоящему. Думаешь, у меня руки в крови по локоть? Да если бы можно было увидеть, сколько крови на этих лордах, то они были бы вымазаны в ней полностью, весь этот зал был бы ей залит!
- Тогда почему вам не уйти?
- Пять лет назад, парень, я как и ты был полон патриотизма. – сержант глубоко затянулся. – А теперь я просто не хочу быть повешенным как дезертир. Если уж вляпался в это, надо играть до конца, твоего или войны. Идем, надо найти Эдгара, что-то мне подсказывает, что нас звали не только для поздравлений.
Сэр Клоут, как и предсказывал де При сидел за одним из карточных столов, соревнуясь в умении мухлевать в вист с другими лордами. Заметив Квирка, он отложил карты и повел сержанта в свой кабинет. На рабочем столе лорда была разложена карта, именно к ней он и направился.
- Асмус, вы прекрасно себя показали, страна вами гордится. Но, к сожалению, нам сейчас нельзя останавливаться на достигнутом. Наше положение все еще весьма шатко, французы могут отбить редут, так что все поздравления предлагаю перенести на потом. Как только опасность минует, я с радостью назову вам лейтенантом Квирком. По-моему, звучит благозвучнее.
- Несомненно, сэр. – согласился сержант.
- Так вот, наши солдаты еще не успели окопаться, а между тем, по докладам разведчиков, французы уже подтягивают резерв.
- Как много?
- Не известно. Поэтому, Асмус, я хочу, чтобы вы устроили еще одну диверсию. Вы должны проникнуть на территорию врага и встретить новые полки. Я выделю вам еще сорок человек.
- Лорд, при всем уважении, шестьдесят человек. Если французы решать просто заделать щели в обороне и вышлют отряд человек в двести, то, возможно, у нас будет шанс. Но если они захотят контратаковать, нас могут встретить пятьсот, а то и тысяча.
- О! Тебе вовсе не обязательно побеждать. Задержи их деньков на пять. Уверен, нам хватит, чтобы укрепиться на новых позициях.
- Сэр, пять дней – очень долгий срок.
- Ну, хорошо, я дам сотню. Но это предел моих возможностей. У меня каждый солдат на счету. Вся ответственность ляжет на тебя. Вы будете обязаны устоять. На карте отмечена нынешняя ситуация. Возьми ее, она может тебе пригодиться.
- Когда прибудут войска?
- Все нужные люди здесь, я раздам приказы, и, думаю, уже завтра солдаты начнут подтягиваться. Выступайте как можно раньше.
Пока Квирк обсуждал детали будущей операции с лордом Клоутом, Мальком крутился неподалеку от двери комнаты. Вокруг него бурлила жизнь. Бархат, шелк и золото мелькали перед его глазами, постоянно сменяя друг друга. Какой-то молодой английский офицер выпил с ним французского шампанского и рассказал пару пошлых анекдотов. Музыканты играли прелестную музыку, пары танцевали или шушукались по углам. Создавалось впечатление, что до этого дома война никогда не доберется, а окружающие даже не подозревают о ее существовании.
Мальком начинал понимать, почему его сержант так всех здесь ненавидит. Квирк жил на войне, видел ее каждую минуту, дышал ее, сам стал войной, а местные лорды напоминали беззаботных детей, дерущихся в песочнице.
- Что вам сказали, серж? – спросил Мальком, когда Квирк вышел из кабинета.
- Сказали, что мы в глубокой заднице. Но это завтра, а сейчас у нас есть время, чтобы напиться. И мой тебе совет, Рыба, не упусти эту возможность. Она может оказаться последней.
***
- Эй, Асмус, я выписался из больницы, как только узнал! Мы действительно идем в атаку?
- В общем и целом, Коби. Садись, я тебе все объясню. – Сержант провел рукой, разглаживая карту и будто очерчивая весь раскинувшийся у него на столе мир своей дланью, – Нам приказано задержать резерв.
- Сколько человек?
- Пятьсот, может, тысяча. Хотя точное число никто не знает. Это будет маленьким французским сюрпризом.
- Зря я выписался, сэр, похоже, это была моя последняя возможность поваляться в постели. Нас-то всего двадцать.
- Лорд Клоут соизволил выделить нам в поддержку сотню закаленных в боях солдат. Они уже должны начать прибывать.
- А, я видел пару блестящих сталью юнцов в лагере. Если это они, нам точно конец.
- Не надо отчаиваться, за нами выбор места битвы. Вспомни, битву при Креси. Французы, не смотря на то, что их было вчетверо больше, бежали, поджав хвосты. Вот, - сержант ткнул трубкой в карту, - возле деревни, которую мы недавно сожгли, есть большой холм. Мы могли бы расположиться на нем. Затем, надо будет разослать карательные отряды, чтобы привлечь франков.
- Дело ваше, серж. Только как мы с этими сверкающими кастрюлями перейдем границу?
- Да, это проблема. Их сотня, а нас только двадцать. Я хочу, Коби, чтобы каждый взял по пять новичков и научил их хотя бы незаметно передвигаться. На все про все у нас один день. Займись этим.
- Есть, сэр! – Коби вышел, оставив Квирка разбираться с картой.

Добавлено (03.09.2009, 19:47)
---------------------------------------------
Не смотря на то, что был еще день, тьма уже сгущалась – по небу неслись тяжелые грозовые облака. Скоро должна была разразиться гроза.
Квирк шел по холму, осматривая траншеи. Солдаты рыли их два дня, изрубили на укрепления все ближайшие деревья и кусты, оставив холм совершенно лысым, но и после этого сержант сомневался, что редуты остановят французов. Только грозовая мгла давала легкую надежду на успех – спрятать сотню измазанных в грязи солдат потемках куда легче, чем полтысячи, идущих строем.
К Квирку почти одновременно подбежали Коби и Мальком.
- Правые готовы.
- Левый фланг готов, сэр!
- Тогда осталось только ждать французов. – подвел итог сержант.
- Асмус, ты веришь, что у нас есть шанс? – спросил Коби. Он еще не оправился от ранения, и постоянная боль в боку подтачивала его решимость.
- Шанс есть всегда. – ответил Квирк, пуская кольцо дыма. – Нас здесь сто двадцать человек. Викинги называли это число большой сотней. Когда-то давно они сожгли и разграбили Париж, а потом основали Нормандию. Мои предки били франков, хотя тех всегда было больше. Нет причин, почему бы сейчас поступить иначе.
Тут до англичан донесся рокот, напоминающий гром, но причину он имел земную. Это Алхимик взорвал французский дом. Квирк приказал заминировать ближайшие целые строения - так он намеревался привлечь внимание французов к своему холму. Вскоре прогремели еще несколько взрывов.
- Разведчики возвращаются. Все по местам! – скомандовал сержант. – Зарядить аркебузы!
Потребовалось около часа, чтобы франки, чуть более полутысячи стянулись к подножию холма. Меньше, чем ожидал Квирк, но они тащили с собой три пушки. Эти орудия для англичан были куда опасней пехоты: чтобы добраться до засевших в траншеях, французским солдатам пришлось бы подниматься по голому склону холма, подставляя себя пулям. В этом случае даже проиграв, сержант бы забрал с собой большинство лягушатников, но теперь он сам стал легкой мишенью.
Пушки выкатили вперед. Квирк побежал по траншеям, веля солдатам спрятаться, хотя большинство уже сделали это просто из страха.
Начался обстрел. Следующие двадцать минут превратились в смесь земли, расщепленной древесины, пороховой вони и ошметков тел. Укрепления, на которые было потрачено столько времени и сил, развалились в мгновении, не выдержав удара ядер.
Как только рокот пушек смолк, французы пошли в атаку. Они волнами поднимались по склону, добивая корчившихся в грязи англичан. Редкие ответные выстрелы не могли их даже замедлить.
Квирк с остатками отряда укрепился на самой вершине холма, куда долетело мало ядер, и редуты еще могли помочь.
Французы в синих камзолах напоминали море, поднимавшееся все выше и выше, и грозившее затопить весь мир.
Пошел дождь.
- Стрелять только по команде! – велел сержант. – Как только все скроется в дыму, отступайте. Попытаемся прорваться, пока франки не взяли в кольцо весь холм.
Затрещали мушкеты и аркебузы, чугунный град обрушился на вершину холма, но Квирк все выжидал. И только когда французы оказались шагах в двадцати, он крикнул «Огонь!».
Одновременный залп из всех ружей скрыл вершину в сером облаке.
***
Мальком открыл глаза. Он лежал в темном помещении, в которое почти не проникал свет. Дышалось с трудом – свалявшийся воздух был густ как гороховый суп. Он попробовал шевельнуться, но его тело сразу пронзила боль. Вскоре к нему подошел человек в кожаном фартуке, наконец, Мальком понял, что находится в полевом госпитале. Доктор был тем, которого он встретил в первый свой день на фронте.
- Пришел в себя. – констатировал врач. – Это хорошо. Ты крепкий парень.
- Что со мной? – спросил Мальком, последнее, что он помнил, были запах пороха, холодный дождь, бивший по лицу, и жгучая боль. – Как я сюда попал?
- Тебя сержант Квирк притащил. Ты не беспокойся, тебе всего лишь три пальца на левой руке оторвало и ногу прострелило. Недели через две будешь почти как новенький.
- Сержант жив? Он тоже здесь?
- Нет. Его в тюрьму уволокли.
- В тюрьму!? За что!?
- А почем мне знать, – пожал плечами доктор, - что-то там про измену говорили.
***
Квирк, Бобер и Фермер (все, что осталось от отряда) сидели в земляной яме, служившей тюрьмой для военных. Ничего более серьезного строить не стали, все равно преступники задерживались в ней ненадолго. Суд военного времени - скор и обычно заканчивается виселицей. Виселица, к слову, тоже была недалеко. Квирк курил, остальные спали. Не смотря на то, что военная тюрьма – ужасное место, пленники выглядели лучше обычного: напряженность исчезла, теперь они были просто усталыми солдатами.
Тюрьма почти не охранялась, и подходить к ней могли все, ведь помочь военным преступникам бежать никому бы и в голову не пришло. К яме приковылял Мальком, парень еще плохо ходил и все время опирался на палку.
- А, Рыба! – поприветствовал его Квирк. – Приятно видеть. Решил навестить?
- Сэр, как вы тут очутились? За что?
- Военные преступления! – усмехнулся сержант и выпустил в сторону Малькома кольцо дыма. – Они обвиняют меня в чрезмерной жесткости. ОНИ обвиняют МЕНЯ! – Квирк расхохотался.
- Я не понимаю, сэр.
- Это политика, парень. Война рождает таким чудовищ, как я, убивающих детей, женщин и стариков без всякого сожаления. Но кто, если не они, порождает войну? – сержант закашлялся и сплюнул кровь. В недавней битве ему тоже досталось, но в отличие от Малькома, лечить его никто не собирался. – Как бы там ни было, пока я побеждаю, меня любят, уважают и даже награждают. Но стоит раз проиграть, и все меняется. Французы разбили сначала нас, а потом и остальные войска, не успевшие закрепиться на новых территориях. А кто во всем виноват? – Квирк усмехнулся. – Конечно же сержант, уведший на смерть сотню солдат, а не генерал, отдавший такой идиотский приказ. А тут еще и сплетни о моей кровожадности. - Квирк театрально взмахнул рукой и хлопнул себя полбу, как будто что-то сообразив. - Избавившись от меня, они не только свое имя обелят, но перед франками оправдаются.
- И что же с вами будет?
- Повесят, конечно. Этих двоих, кстати, - сержант ткнул трубкой в сторону Бобра и Фермера, - тоже. За тебя я отговорился. Ты новичок, и в моих зверствах участия принять не успел. Слушай, Рыба, сделаешь для меня одно дельце?
- Все что угодно, сэр! – горячее заверил его Мальком.
- В деревне Тревиль, что на северо-запад от сюда, у меня семья осталась. Ты бы навестил их, сказал бы моей дочурке, что ее отец погиб как герой, пусть не верят этим сплетням. Ей всего шесть было…
***
Следующий рассвет трое встретили, болтаясь в петлях и пуская пену изо рта. А о том, дожил ли Мальком Рыба до конца войны, и нашел ли он семью Квирка, и что с ними со всеми потом стало, так ничего и не известно.

Читаю дальше

Добавлено (08.09.2009, 17:13)
---------------------------------------------
Очень очень очень второй рассказ. Нее буду судить о исторической достоверности (история не мой конек) просто поговорю о тексте. Диалоги хороши, а там где идут описание раз на раз получается Ну вот например по порядку:

Еще раз повторюсь, что понравилось, но на историчность мне кажется экзамен рассказ не сдаст, да и сержант на бал думаю не на карете приедет

...полез исправлять..

Каша из топора или настоящая история Красной Шапочки.

Тяжелая плотно сколоченная дверь открылась, пропуская в келью преподобного Хуана Карлоса – монаха, работающего казначеем в монастыре Вечного прощения уже более сорока лет. Осенив место сие крестом, Хуан Карлос, подслеповато щурясь, всмотрелся в полумрак комнаты.
- Шапка, ты здесь? – робко поинтересовался монах: меньше ему хотелось бы нарушать покой и уединение братьев и монастыря, но приказ настоятеля надо выполнять.
Со стороны комнаты, где должна была находиться кровать, послышалось шуршание.
- Наш святой отец-настоятель Алехандро Гарсия Родригес велит тебе направиться в деревню Пекадор, где, по словам братьев наших паломников, появился дьявол в человеческом обличье. Прозван он Вольфом и проповедует там ересь северных островов. Также утверждают, что он колдун.
- Вот как, - отозвался из сумрака брат Эстебан – привести ли мне его сюда или свершить суд на проклятым протестантским ублюдком на месте?
- На все воля Божья. – ушел от ответа казначей и выскользнул за дверь.
Эстебан Баста поправил монашескую робу, поднял с пола котомку и водрузил на голову темно-багровую широкополую шляпу инквизитора, призванного проливать кровь грешников во славу Всевышнего. Больше ему ничего не требовалось. Меч ему успешно заменяли огромные покрытые бурой шерстью ручища. Эстебан с легкостью гнул подковы и валил взрослых быков ударом в лоб. С той же легкостью он ломал человеческие хребты.
Брат Баста смутно представлял, с кем ему предстояло бороться. До него доходили слухи о проповеднике, явившемся с Британских островов и убеждавших людей в преимуществах еретических учений. Кажется, самым главным была возможность священникам жениться и обзаводиться семьями. От одной мысли о подобных мерзостях Эстебана передергивало.
***
Деревня располагалась за небольшим лесом, отделявшим монастырь от остального мира и предохранявшего монахов от греховных мыслей. Хотя, Эстебан Баста предохранял от них куда лучше самой густой чащи.
Через лес вела дорога, по которой в монастырь везли муку, мясо и грешников, а вывозили мед, свечи и уксус. Грешников не вывозили, а, обычно, закапывали недалеко от монастырских стен. Но брат Эстебан предпочел свернуть с нее и пробираться по бездорожью: если у Вольфа были сообщники, они бы наверняка следили за дорогой, и тогда, страшно подумать, еретик мог бы спастись. К тому же брат Баста очень любил природу: ничто так не способствует укреплению праведного гнева, как созерцание творений Божьих.
***
Спустя день и ночь инквизитор вышел к деревне. Жители, заметив красную шапку, в панике разбегались. Но нескольких выловить все же удалось. После пары слов и сломанных пальцев (Эстебан всегда ломал пальцы тем, кого расспрашивал – профессиональная привычка), брат выяснил, что проповедник поселился на краю деревни у одной старушки. Бабка давно уже потеряла мужа и сыновей, и теперь жила одна, так что была рада любому посетителю, готовому развеять ее скуку.
Отобрав в помощь себе пару мужиков покрепче, Эстебан Баста направился к дому.
- Какой сегодня день, сын мой? – спросил он одного из сопровождавших.
- Четверг, ваше преосвященство – ответил мужик.
- Тогда помолимся святому Петру, дабы он помог нам в нашем благом деле! – заключил инквизитор.
***
К дверям хижины была прибита дощечка, на которой кто-то написал: «Я не открываю истину, я лишь даю веревку, которая может к ней привести. Потяни за нее, и райские двери откроются пред тобой». Зло скривившись, Эстебан отломал табличку, а потом и вовсе выбил дверь. В затхлом нутре бедной крестьянской хижины был лишь он, два дровосека, старушка и худощавый седой старец, сидящий на краю соломенного матраса, служившего ему постелью.
- А вот и наш Серый волк. – усмехнулся брат Баста, разглядывая проповедника – Уже сожрал душу бедной старушки?
Проповедник сидел, не шевелясь, ошеломленно уставившись на огромную нависающую фигуру инквизитора.
- Ну, чего сидишь, глаза выпучил? Вон, какие здоровые они у тебя стали, как блюдца! – засмеялся Эстебан.
- Неужели ты тот самый инквизитор Эстебан... - начал было старик.
- А-а-а-а. Так глазища тебе нужны, чтобы меня лучше видеть. – сделал вывод брат Баста
- Мне рассказывали о твоих…
- Слыыышал обо мне. – протянул инквизитор – Значит, и уши себе успел отрастить.
Наконец, проповедник взял себя в руки, поднялся, смело глядя на брата Баста, и, перекрестясь, заявил: Я несу свет просвещения в эти земли. В моих устах Божье слово, а за мной ангелы. Я не боюсь тебя!
- Ишь, разорался! – ухмыльнулся Эстебан и взял у ближайшего дровосека топор – Может, твоя дьявольская глотка и позволяет затуманить крестьянские головы лживыми речами и потом пожрать их души, но супротив меня клыки твоей ереси бесполезны. – брат Баста взглянул на сжавшуюся в углу и причитающую старушку. Глаза его налились кровью, а рука с топором сама взлетела вверх - Ты сожрал бабушку, Волчара, но больше никого тебе сожрать не получится! Уж я-то постараюсь!

Правду говорят, что кризис начала девяностых затронул всех. Причем не только в Советах - Оплоту буржуазии тоже перепало. А больше всего пострадали обычные шпики, такие как я. Мы теперь стали не нужны: с одной стороны тайны Империи Зла раздаются направо и налево под крики о гласности и демократии, с другой – технологии упорно Загнивающего Капитализма появились в каждом магазине. Никакого больше промышленного шпионажа, сбора компромата, даже вербовка и та потеряла смысл.
Ну, и что теперь прикажете нам делать?
Хорошо, хоть не всех поувольняли. Агент разведки как кремлевский жеребец: пользы чуть, но для парада сгодится - повышает государственный имидж. Любая уважающая себя страна держит хотя бы один отряд кавалеристов. Со шпионами также.
Скажу честно, мне повезло – меня не уволили. И даже больше – дали работу под прикрытием. Году так в девяносто втором отрядили меня в Чикаго под именем Джоржа Калински, американского чеха в третьем поколении. Отправили и благополучно забыли.
Оказался я на западном материке с новыми документами да трехстами долларами в кармане. Поначалу было трудно: работал, где придется, и сколько требуют, а платили, сколько хотят. Свободного времени на шпионские отчеты оставалось мало, поэтому я начал посещать кружки по интересам, различные семинары и библиотеки – надо же было откуда-то черпать идеи.
И однажды мне крупно повезло: какой-то парень, кажется, это было на собрании анонимных фетишистов, заметил, что я хорошо говорю по-русски (я все никак не мог избавиться от привычки вставлять в разговор некоторые специфические фразы) и предложил мне вести лекции в его университете.
Тут-то карьера моя пошла вверх. Платили хорошо, и свободного времени для отчетов оставалось куда как больше. В общем, не жизнь, а сказка. А в девяносто пятом меня завербовали. Видимо, не верилось буржуа, что союзный поезд на капиталистические рельсы встал. Понадобился им шпион, хорошо в России разбирающийся, а тут кто-то возьми, да и вспомни, что есть в Чикаго один подходящий профессор. А у меня уж по Родине к тому моменту душу ломило…
И вернулся я в отчизну купцом Ванькой Емельяновым с товаром иноземным. Торговлю, правда, почти сразу чужим людям сбагрил – не успевал я и мошной махать и отчеты двум господам выдумывать. А все ж жилось мне на Руси веселее – к родному корыту душа ближе лежит, чем к заморской поилке.
И вот, хотите верьте, хотите нет, но на Новый двухтысячный явились ко мне дяди из ФСБ. Мало в Америке агентов Федерации. В Нью-Йорк меня ехать просили, Родине подсобить. А где ж это видано, чтоб русский человек Родине помочь отказался?
Уехал я в страну высоких домов и маленьких расовых предрассудков. Снова уехал.
Поработал еще пару лет, да и в отставку ушел. Сразу отовсюду. С поста ушел, а писать не бросил. Теперь живу в Ницце.
А скоро мой роман экранизируют… первый из трех.

Добавлено (17.10.2009, 01:35)
---------------------------------------------
Чисто поржать:

P.S. MASEY

рабочее название

p/s/ Текст стоит отредактировать, но у меня технические вопросы. Я так понял идет добыча льда? Если так то и дешевле и безопаснее откалывать большие льдины, и под видом айсбергов транспортировать куда-нибудь

Повторы - нехорошо!

Как-то не стыкуются эти три обзаца.

Соединяй первыми и последними предложениями абзацы, во всём тексте.

Во наконец-то появилось время!

- И это все теперь принадлежит нам! – воскликнул дядя Гарольд, обводя рукой бескрайнюю снежную пустыню, раскинувшуюся, насколько хватало глаз. Он взгромоздился на кучу ящиков, чтобы лучше видеть, чем вызвал некоторое недовольство в толпе.
- Заткнись, слазь и помоги нам разгружаться. – оборвал его кто-то. Я отыскал грубияна, это был невысокий плотно сбитый человек очень широкий в плечах. Кожа на его лице покраснела от ледяного ветра и шелушилась.
Дядя тоже его рассмотрел.
- Полагаю, ты не из добровольцев? – презрительно фыркнул он.
Мужчина сказу набычился, вскинул подбородок и раздул ноздри, собираясь ответить колкостью на колкость, а, может, и того хуже. Но он не успел ничего предпринять – его отвлек еще один голос.
- Мы все здесь добровольцы! – заявил человек, пробиравшийся через толпу к месту ссоры. - Какими бы не были начальные условия, силком никто сюда нас не тащил. И раз уж мы тут все оказались, то должны отбросить все разногласия. Может быть этот лед наш, но чтобы его добыть, еще придется постараться.
Этот человек, кто бы он ни был, выделялся на общем фоне. В его голосе звучали командирские нотки, заставлявшие слушаться против воли. Наконец, он добрался до ящиков и, поочередно пристально посмотрев на ссорящихся, требовательно вопросил:
- Ну, я не слышу! Что надо сказать?
Дядя смущенно пробормотал, что не имел в виду ничего дурного, и что его не так поняли. Краснолицый тоже извинился. Когда дядя слез с ящиков, они с краснолицым пожали друг другу руки. Хотя я подозреваю, что в душе каждый остался при своем мнении. Как бы там ни было, ссора окончилась не успев начаться, и все смогли приняться за работу.
Мне новоиспеченный оратор сразу не понравился. Я укрепился в своей нелюбви еще больше, когда заметил, что, не смотря на все его разглагольствования о совместном труде, Гоззо (так звали оратора) сам не стремился марать руки при возведении поселка.
Конечно, я поддерживал Гарольда. Что плохого в том, чтобы помечтать, особенно в таком месте как Антарктида? На этом куске льда невозможно выжить, если не верить, что когда-нибудь он превратиться в цветущую страну, не хуже моей родной Швеции. В конце концов, путешественники во все времена являлись романтиками.
Конечно, мы не были первыми, кто решил приспособить Южный материк себе на пользу: китайцы обогнали остальной мир лет на двадцать и уже поселились на Южных Шетландских островах и земле Грехема, а США, Индия и даже Финляндия давно пощипывали Антарктические ледники. Но в освоении материка быть пионерами выпало нам. Нам – ледорубам предстояло разделать крупнейшее на планете хранилище чистой воды, в которой так нуждаются страны Азии. А на освободившихся ото льда местах со временем должны были появиться горнодобывающие концерны.
Мы приплыли к Антарктиде поздней весной по местному распорядку, то есть, для всех нормальных северных людей – в ноябре, на величественном пассажирском ледоколе, принадлежащем компании «Antarctic Ice Unlimited». Наверное, на корабль нас набилось тысячи две со всех концов света: частью романтики, такие как я и Гарольд, частью уголовники, желающие изменить свою участь, но все без исключения – люди, обладающие обширными практическими познаниями в целой куче наук, а главное, неприхотливые и крепкие здоровьем. Уже на корабле нас поделили по сотням и постепенно, когда подплывали к месту очередного будущего стойбища, переправляли на вертолете на берег. Геликоптер мог поднять только двадцать пять человек с грузом, так что каждая высадка занимала почти весь день. Хотя «день» - очень условное обозначение для места, где сутки длятся целый год.
Плаванье тянулось бесконечно долго. Не зная, чем себя занять, я слонялся по палубам и мечтал, наблюдая за тем, как серо-синие волны бьются о кирпично-красный борт ледокола и казавшиеся черными на фоне снега скалы. Если отвлечься от мысли, что ты в Антарктиде, то можно было подумать, что попал на другую планету. Все выглядело непривычным и чужим, даже пингвины, иногда проплывавшие стаями (или косяками?) мимо корабля, больше напоминали черно-белые сардельки, чем птиц.