| Каин | Дата: Среда, 24.10.2012, 01:15 | Сообщение # 1 |
 Опытный магистр
Группа: Проверенные
Сообщений: 441
Статус: Не в сети
| Цезарь: Мой претор! Военный трибун Цезарь по твоему приказу…
Красс: Мы не в строю, Цезарь. Садись… Претор Красс уже знает, что думает военный трибун. Сейчас Марк Красс хочет поговорить со своим другом Гаем Юлием. Наши отцы дружили, и, мне кажется, мы тоже…
Цезарь: Ты не согласен с тем, что я сказал на совете?
Красс: Согласен. И все были согласны. Спасибо, что не стал доводить свою мысль до конца. Хочешь, я сделаю это за тебя? Презренный гладиатор Спартак умнее претора Красса. Ведь так?
Цезарь: Не так, Красс! Не умнее. Презренный гладиатор лучше умеет воевать, а это не одно и то же. Если какой-нибудь раб более ловко, чем ты, стрижет овец, ты же не станешь обижаться?
Красс: Овец… Сказал бы сразу, что мы все – бараны под его ножом! Два легиона, два Орла в первом же бою… Представляю, что скажет Сенат! А солдаты? Ты слышал, о чем они шепчутся?
Цезарь: Слышал. Но мы не бараны, Красс! Главное – верно оценить врага, найти в чем он силен, а в чем слаб. Никто из наших предков не мог сравниться с Ганнибалом, но мы его все же победили. Талант полководца – это еще не все.
Красс: И ты сейчас предложишь не дробить войско, атаковать лишь строй на строй, помнить о том, что главный удар Спартак наносит по центру, там где штандарт полководца…
Цезарь: И ждать, пока гладиаторы сами разделят свою армию. Но и в этом случае следует атаковать не самого Спартака, а его легатов.
Красс: Все это я знаю, Цезарь. И Муммий знал, но ему слишком хотелось спасти Отечество… Жаль, я не могу распять этого «спасителя» на кресте!
Цезарь: Не в нем дело, Красс. Сейчас нам… То есть, тебе…
Красс: Нам, Цезарь, нам! Ты не оговорился, мы все должны быть вместе. Продолжай!
Цезарь: Нам нужно понять, чего он хочет, какой на самом деле его замысел. Мне кажется, Спартак начинает резать Италию на ломти. Пока мы за ним гоняемся, он устанавливает свою власть на севере и юге, назначает наместников, размещает гарнизоны. Кажется, он вновь хочет разжечь Союзническую войну. Его поддерживают бруттии, галлы и даже кое-кто из этрусков. Через несколько месяцев мы будем воевать не с ватагой беглых рабов, а с Италией.
Красс: Это я тоже понял. Я ведь уже воевал в Италии… и против Италии. Я был легатом Суллы и успел насмотреться на этих союзничков. Мы их в плен не брали!
Цезарь: Помню… Моих двоюродных братьев тоже не брали в плен, Красс! И меня брать не хотели. Мне было тогда только четырнадцать, но великий Сулла вспомнил о мальчишке…
Красс: Сулла вспомнил не о мальчишке, а о родственнике Мария и зяте негодяя Цинны, его приспешника, того, кто залил Италию кровью! Тебе рассказать, как по его приказу перебили мою семью? Как гнались за мной, как пускали по следу собак? Неужели мы станем враждовать до седьмого колена? Или ты жалеешь, что этот зверь Серторий не успел войти в Аппиевы ворота? Вам, марианцам, все еще мало крови?
Цезарь: Серторий… Нет, о нем не жалею. У него был один очень серьезный недостаток.
Красс: Какой? Его звали Квинт Серторий, а не Гай Юлий Цезарь?
Цезарь: …И не Марк Лициний Красс. Нет, я не хотел быть на его месте. Дело не в имени… Не только в имени. Серторий – это война, а война не должна править Римом. Чтобы победить, Серторий был готов на союз с кем угодно – даже с Митридатом, даже со Спартаком! Он не хотел понять, что войну выиграть не так и сложно, труднее выиграть мир. Мой тесть Марий тоже не мог этого сообразить… Мы не станем враждовать до седьмого колена, Красс! Мертвые мертвы, их кровь давно высохла. Но мы живы, жив Рим…
Красс: Ты прав, выиграть мир труднее, чем войну… Знаешь, когда сообщили о гибели Сертория, мне в первый миг стало его жаль. Нет, не жаль!.. Просто я почувствовал, как на душе стало пусто. Я ненавидел Сертория, он ненавидел меня, но без него все стало каким-то мелким. Титан погиб, остались карлики, пигмеи. Даже не знаю, стоит ли благодарить богов за его смерть.
Цезарь: Богов? Если бога зовут Перперна, то я предпочту иметь дело со смертными. Надеюсь, наш общий друг Помпей в благодарность сдерет кожу с этого двойного изменника!
Красс: Есть другие боги, Цезарь!
Цезарь: Да, есть! С Серторием нам помог не только бог Перперна, но и две великие богини – Зависть и Предательство. Кажется, на Капитолии пора ставить еще один храм.
Красс: Я не шучу, Цезарь! Поэтому… Поэтому я и позвал тебя.
Цезарь: Меня? Но что понимает в делах богов военный трибун Гай Юлий Цезарь?
Красс: Я сейчас хочу говорить не с военным трибуном, а со своим другом и… И с фламином Юпитера Капитолийского. С тобою, Цезарь, жрец Отца богов!
Цезарь: Цезаря, жреца Деуса Патера, давно уже нет, Красс. Он погиб совсем молодым, когда Сулла приказал убить всех его родственников, а его самого лишил земли и воды. Ты знаешь, что если фламин Юпитера пробудет больше двух дней вне городских стен, он считается мертвым. Я не хотел уезжать из Рима даже когда меня объявили вне закона. Я ведь действительно был еще мальчишкой, Красс! Думал погибнуть у алтаря, как и подобает Его слуге. Но родственники настояли, к тому же я заболел, не мог даже встать… Меня унесли на носилках, спрятали в каким-то городке. Помню, я считал часы, ждал. Была как раз полночь, когда исполнилось двое суток, и я понял, что мертв… Как я жалел, что не умер вместе с остальными – по-настоящему, чтобы потом не вспоминать себя-прежнего каждую ночь!..
Красс: Юпитер спас тебя, Цезарь! Именно он помог тебе избежать смерти – одному из немногих.
Цезарь: Нет… Ты хотел говорить с жрецом Отца богов… С бывшим жрецом? Тогда слушай! Фламин Юпитера – не должность и не сан. Фламин – это Его воплощение, и когда Он уходит, остается лишь пустая оболочка. Скорлупа ореха… Что толку, если эта скорлупа все еще помнит, все еще может мыслить?
Красс: О чем ты, Цезарь? Тебе нет и тридцати, ты еще станешь триумфатором, консулом…
Цезарь: Скажи еще – царем! Я знаю, меня все считают честолюбцем, и ты тоже, не отрицай. Возможно, я еще кем-то стану. Но это… Это жалкая тень того, КЕМ я уже был.
Красс: Ты хочешь сказать, что ты был БОГОМ? Кажется, именно это провозглашают на тайном посвящении? «Отныне ты не человек, ты…»
Цезарь: Не повторяй такого вслух, Красс, даже не пытайся!..
Красс: Услышит? Но ведь ты – Его избранник! Тебя готовили с самого детства, твои родители сочетались священным браком, ты – потомок Венеры!
Цезарь: Избранника Юпитера уже нет. Есть честолюбец Цезарь, который не выиграл еще ни одного сражения, не стал даже претором, зато наделал массу долгов. Его удел – заигрывать с толпой, улыбаться избирателям, срывать глотку на Форуме…
Красс: Ты, кажется, начинаешь себя жалеть?
Цезарь: Нет… Но ты, кажется, хотел, чтобы я был с тобой откровенным. Мы ведь друзья?
Красс: Да, друзья. И сейчас мне нужно, чтобы мой друг Цезарь помог мне.
Цезарь: Расформируй оба легиона, казни каждого десятого на глазах у всего войска…
Красс: Это я сделаю, но я хочу просить о другом… Ты слышал, что чернь болтает о Спартаке?
Цезарь: Что этому гладиатору помогают какие-то боги? Да, слышал. Его жена пророчица, жрица Диониса. Ничто не ново под Луной! Такие сплетни распускают в каждую войну, особенно если приходится командовать суеверным сбродом.
Красс: Я о другом. Говорят, что сам Спартак… Что он – НЕ ЧЕЛОВЕК. Что он послан нам на погибель, на погибель всему Риму.
Цезарь: Есть такое греческое слово «пропаганда», Красс. Оно означает…
Красс: Знаю, поливку растений – а также умело распускаемые слухи. Ты хочешь сказать, что спартаковская пропаганда достигла своей цели, если претор Красс повторяет подобную чушь? Я бы не стал повторять чушь, Цезарь. Но скажи, такое может быть? Может?
Цезарь: О чем ты, Красс? Ты ведь знаешь Платона наизусть, ты считаешь себя философом…
Красс: Сейчас тебя спрашивает не философ Красс, а римлянин Красс. Ответь мне, слуга Юпитера!
Цезарь: Может… И было – не один раз, в том числе и на нашей с тобой памяти. Это все, что я имею право сказать.
Красс: Но если так… Ведь с Ними сражаться бесполезно! Против бога должен сражаться бог!
Цезарь: Или боги. Но наши боги не помогут нам, Красс, Они отвернулись от Рима. Впрочем, это как раз не тайна.
Красс: Знаю… Юпитер разгневался на Своих детей.
Цезарь: Слышу слова истинного римлянина! Боги не гневаются и не радуются, Они ведь не люди. Не уверен даже, что Они разумны – в нашем понимании… Нет, нет, я не богохульствую, как наш общий знакомый Лукреций Кар, я лишь пытаюсь объяснить. Ты ведь хотел услышать слова жреца, правда? Представь себе, что ты открыл источник с целебной водой. Ты пьешь эту воду, она дарит тебе здоровье, но ты должен поддерживать источник, следить, чтобы туда не попадала грязь, не рыть возле него ямы. «Я даю, чтобы Ты дал» – не забыл? Но разве источник разумен? Так и боги… Дело не в имени, пусть это будут Силы, к которым наши предки сумели прикоснуться. Прикоснуться – и научиться использовать Их мощь для своего блага. Потому так непонятны Их слова. Почему фламин Юпитера не может ездить верхом? Почему весталки должны хранить девственность? Почему римлянин не должен обедать на золотой посуде? Почему нарушение клятвы способно погубить державу? Человеческий разум объяснить такое не может. Но разве нам ведомы мысли источника? Однако знающие – знают, как поддерживать его, как сделать неиссякаемым. Увы, наши отцы и деды набросали туда слишком много грязи.
Красс: Значит, слова наших стариков о том, что распущенность погубит Рим – не просто слова?
Цезарь: Не погубит – уже погубила. Почти… Не надейся на наших богов, Красс. Не зови – Они не услышат. Со Спартаком мы будем воевать, как люди, кем бы он ни был. На этом бывший жрец Цезарь умолкает.
Красс: Погоди! Ты сказал, «наших»?
Цезарь: Наших.
Красс: Значит… Значит есть какие-то Другие? И они могут помочь? Цезарь, не молчи, ответь! Я слыхал… Мне говорил Александр – это философ, мой учитель, что есть какие-то боги… или Силы, которые сильнее даже… Даже «наших»!
Цезарь: А еще бывают наводнения, и пожары тоже бывают. Ты что, хочешь поджечь дом, чтобы разогреть обед? Разрушить плотину, чтобы напиться?
Красс: Но Они есть? Ответь мне, Цезарь!
Цезарь: Они – есть. Есть еще многое, очень многое, Красс, что и не снилось нашим мудрецам. К счастью, наши мудрецы, да и все прочие, не знают об этом – и спят спокойно.
Красс: Они – есть… Они сильнее Спартака! Цезарь!..
Цезарь: Они сильнее людей, Они сильнее наших богов. Ты это хотел услышать? И то, что только благодаря Нуме Боговидцу Рим смог защититься от Них, смог построить плотину…
Красс: Они сильнее Спартака… Цезарь! В каждой плотине есть сливная калитка… Ее можно открыть!
Цезарь: Но нельзя закрыть, Красс! Да и сравнение с калиткой неточное. Вода уйдет в реку, высохнет, а Они останутся с нами – со мной и с тобой. И с Римом тоже.
Красс: Если боги отвернулись, то пусть нам помогут демоны! Все имеет свою цену. За спасение Рима…
Цезарь: Ты знаешь, чем придется платить?
Красс: Ерунда, мы и так платим. Тебе ли не знать, что такое НАСТОЯЩИЕ жертвы «нашим»? Так какая разница?
Цезарь: С «нашими» мы заключили Договор. Сейчас Они не помогают, но и не смеют переступить границу. Что будут делать Те, я даже не представляю. Нума сумел укротить Их потому что сам был… То есть, стал…
Красс: Богом? Я слыхал об этом, но как-то не верил. Значит, это правда? Значит, ритуал обожествления – не простая формальность?
Цезарь: Я и так сказал слишком много…
Красс: Зато я не сказал всего! Ты был фламином Отца богов, Цезарь? Ты вновь им станешь, ты будешь Верховным Понтификом Рима! И тогда ты сумеешь…
Цезарь: Верховным Понтификом… Для меня-прежнего, для четырнадцатилетнего мальчишки, это слишком много. А для меня-нынешнего… Не знаю, Красс. Все эти годы я пытался забыть…
Красс: «Я даю, чтобы Ты дал!» Я стану консулом, Цезарь – и помогу стать консулом тебе. Это не так трудно в нашем продажном городе. Ты сможешь набрать армию, завоевать новые страны… Галлию, Индию!..
Цезарь: Индию? Я же не Дионис! А насчет Галлии – мысль здравая, признаться, я уже думал… Нет, не думал, пока еще только мечтал.
Красс: Я смогу… Мы сможем добиться всего, Цезарь! И для этого нам нужно сокрушить… победить всего двоих: Спартака и…
Цезарь: Помпея? Ну чем тебе не угодил Великий, вы же были друзьями?
Красс: Мы и сейчас… не враги. Но Спартака должен победить я, а не Магн! Слышишь, Цезарь? Эти трусы в Сенате уже готовы позвать Помпея, чтобы он… Чтобы он…
Цезарь: Разгромил презренного гладиатора. Но если врагов двое, не лучше для начала сговориться с одним из них? Помпей все-таки свой…
Красс: Я помирюсь с Помпеем над трупом Спартака. Но этого гладиатора должен убить я! Помоги мне, Цезарь – и я стану помогать тебе во всем. Во всем, слышишь! «Я даю, чтобы Ты дал».
Цезарь: Консульство, войско, Галлия… Мы будем прокляты, Красс – ты и я. Даже если мне… Даже если Верховному Жрецу Юпитера будет по силам вновь построить плотину, от нас с тобой Они не отстанут. И не только от нас. Ты хочешь, чтобы Они помогли уничтожить Спартака? Они помогут, но мы все – все, кто сейчас сражается, станем Их слугами. Навсегда!
Красс: А какая разница? Души в царстве Плутона не имеют памяти. Или ты веришь, Цезарь, в греческие байки про загробное воздаяние? В Сизифа и его камень?
Цезарь: Нет, там, за Ахероном, наши души даже не узнают друг друга. Но прожить можно по-разному, Красс. Я не знаю точно, что случится дальше. Может, Они будут просто стоять за нашей спиной и даже помогать. А может, мы сами станем проклятьем для нашей Родины.
Красс: Сейчас Спартак – проклятье для Рима. Решайся, Цезарь! Назови цену…
Цезарь: Дело не во мне… Не только во мне. Платить придется всем. Знаешь, какова цена? Несколько тысяч смертей, Красс! И убивать придется не врагов – своих. Несколько тысяч наших соотечественников, наших братьев! Иначе Они не услышат.
Красс: Несколько ТЫСЯЧ?!
Цезарь: Да. Для начала. Потом Они сами найдут себе добычу. Они жаждут, Красс!..
Красс: Но эти люди… Они все равно погибнут, если Спартак победит! Малая кровь остановит большую. У фракийцев есть обычай – перед битвой убивать самого лучшего воина, чтобы их боги…
Цезарь: Малая кровь? Ты, кажется, уже начал искать оправдание? Оно тебе понадобятся – и мне тоже. Нам с тобою больше не придется крепко спать, мой Красс!
Красс: Пусть! Я решился, мой Цезарь, решись и ты!
Цезарь: Сегодня я видел сон, такой странный… Я видел свою смерть, видел, как меня убивают. Я в каком-то зале… Нет, я на лестнице, широкой, мраморной, а вокруг – убийцы. Их много, я один, мы все в крови, меня бьют кинжалами, но смерть почему-то медлит. А потом я увидел Помпея. У него было такое странное лицо, каменное, мертвое. И мне еще показалось, что он смеется…
Дьявол, говоришь? До этого ещё дожить надо. Дьявол — он далеко, а я близко. И я гораздо хуже. Я Каин.
|
| |
| |
