Черепашьими шагами шла третья мировая Война. Лагерь «Армия будущего» располагался на территории десяти квадратных километров. За длинной и высокой бетонной стеной, будто состоящей из плотно вставших друг к другу гигантов, перекрывающих доступ во внешний мир красоты и вечной гармонии, стояли ряды серых квадратных коробок – это низкие здания, в которых выращивали будущих воинов, по образцу 2021 года. Порядок размещения бараков напоминал квадратную плитку шоколада с высоты самолёта в небе, только серого строгого военного цвета.
Внутри коробок помещались по четыре комнаты, похожие на тюремные камеры, а если уж совсем точно – карцеры. В них жили дети от пяти до семнадцати лет. В противоположных углах, у самого потолка помещений, располагались крохотные камеры видеонаблюдения. О них дети не знали почти до самого совершеннолетия, когда военные дяди забирали их из заточения в четырёх стенах на войну.
Нет, естественно ребят выпускали на улицу – для физической подготовки к военным действиям и принятия душа. Туалет находился в комнате ребёнка – настоящий свинцовый агрегат, огороженный толстенными стенами кабинки, на одной из них - светильник, реагирующий на движение. А ещё каждые сутки на пять часов включался общий свет комнаты , и не для того, чтобы дети не кричали о монстре под матрасом (ага, они спали как раз на нём), а для более духовной цели – чтения книги Ницше, обозванной Воинским Уставом. Три раза в день через маленькое окошко добрые официанты приносили еду в мисках от фирмы «МакДон» и напиток тёмного цвета с лошадиной дозой белковых соединений. О да, детям обеспечили необходимые условия проживания, им можно позавидовать, как бойцовским псам с хорошими хозяевами.
Раннее утро смотрело на двенадцатилетнего Джона из маленького без стёкол окна комнаты под потолком. Металлическая дверь открылась со скрежетом несмазанной детской качели. Джон всё понял – оделся за минуту и машинально побрёл к выходу. Мальчика ждал седоволосый суровый бугай Саймон Туко, воспитавший три поколения бойцов Армии Будущего. Это тот самый наставник, называвший ребят своими военными котами.
Выйдя на улицу, повидавший все ужасы войны Саймон и мальчик, познавший её философию из книги Ницше и тренировок на Плацу, отправились за территорию «жилищ».
-Сегодня я научу, тебя, Джонни, не трусить, когда нужно драться.
-Как это? – строго ответил мальчик. – Мы этим каждый день занимаемся.
-Да, Джонни, ты наблюдателен, но сегодня мы узнаем кое-что намного интересней.
Остальную часть дороги они шли молча. Издалека слышались строгие вопли, стрельба и ещё куча звуков, будто именно там, на территории тренировок, кратко – Плацу, развернулась война. Джонни когда-то давно пугался этой какофонии, но привык быстро.
Плац – огромное поле, усыпанное множеством дистанции с препятствиями, своеобразными рингами, манекенами для обстрела… в общем, там - всё, что нужно для тренировки бойцов от семи до семнадцати лет. Наставник однажды весело сказал мальчику, что это место похоже на огромный тренажёрный зал. Когда Джонни и военный вышли на Плац длинной километров пять и шириной - три, к ним подошёл мужчина со шрамом на щеке, и мальчик подумал, что тот похож на Саймона, не считая «отметины». Не раз маленький Джон убеждался, что многие мужчины-бойцы похожи на Саймона.
-Пойдёмте, - пожав руку обоим, сказал незнакомец.
Дорога была недолгой – на краю огромного Плаца, на котором бегали, прыгали, кричали дети, подростки (а наставники кричали на них) стояли в ряд пять мужчин в военной одежде, видимо бойцы вражеской армии.
Неизвестный мужчина (не тот, жавший руку), похожий на Саймона, прибежал от одного из бараков для взрослых военных с магнитофоном в руке.
-Готов, Джонни? – держа руки за спиной, спросил наставник.
-Да, - строго ответил мальчик.
-Молодец! – выкрикнул победоносно Саймон Туко, вручил ему плазменный пистолет и обратился к военному, стоящему с магнитофоном. - Врубай музыку!
Из динамиков послышался «скрежет» песни «Nirvana - Pupper Cuts».
Бах-бах-бах-бах ту-ду-ду-ту-ту-ту
-Наводи на врагов оружие, Джонни, как учили на Плацу, - наставник указал пальцем на пятерых мужчин, стоящих в ряд. У мальчика затряслись коленки, но он старался стоять твёрдо, как учили. Выходило не идеально – к горлу к тому же подступил комок. – Не бойся, это всего лишь враги. Коллинз, заново музыку!
Песня началась сначала.
Руки у Джонни не тряслись, потому что его научили этому. Однако он думал, что они вот-вот задёргаются сами по себе.
-Наводи, Джонни! – скомандовал Саймон и мальчик навёл.
Двое мужчин (врагов) слева смотрели в бетонный пол, как и последний в ряду. Посредине стояли – бугай, подобный наставнику с перекошенной от ненависти гримасой и молодой человек в военной форме, с ошеломлённым лицом, будто он вдруг узнал, что зря воевал три года за честь Родины. Лицо второго военного показалось Джонни неземным – контуры его плавно шли по лицу, были гладкими, как бы ритмично переходили из одного в другой…
Бах-бах-бах-бах.
Саймон хлопал по коленям под музыку так, чтобы видел Джонни.
-Выстрел в первого слева! – и Джонни выпустил полосатый красно-белый луч в нужного человека (врага). Тот вылетел из ствола со звуком шипящей змеи перед укусом. От мужчина осталась кучка пепла, разлетевшаяся по ветру.
Ту-ду-ду-ту-ту-ту. Хлопки по коленям в такт.
Бах-бах-бах-бах и хлопки наставника в такт.
-Второй! – скомандовал Саймон. Мальчик уже не замечал его удары по коленям, похожие на то, как неумехи танцуют на дискотеке.
Ту-ду-ду-ту-ту-ту.
Бах-бах-бах-бах.
At my feeding time
Ту-ду-ду-ту-ту-ту
She pushes food through the door
Бах-бах-бах-бах.
-Третий! - маленький Джон увидел перекошенную гримасу ненависти перед тем, как очередная цель обратилась в пепел.
По щекам четвёртого потекли слёзы. Он что-то сказал на непонятном для мальчика языке. И это что-то услышалось им так:
-О, Оспоти, это малкий рипёнок, - мужчина побледнел. Побледнел и Джон. Если Коллинз, подаривший сцене казни музыку, задержал воздух в лёгких и внимательно наблюдал за происходящим, то мальчик с трудом сдерживал истеричное дыхание. Нижняя челюсть тряслась, но маленький Джонни напряг скулы, нахмурил брови и сосредоточился.
Ту-ду-ду-ту-ту-ту
I crawl towards the cracks of light
Бах-бах-бах-бах.
Выстрел. Пепел.
-Бах-бах, Джонни! – весело крикнул Саймон, отчеканив последние удары по коленям.
Когда от пятерых мужчин ничего не осталось, словно никогда их и не было в этом мире, мальчик вдруг понял одну вещь, но не смог бы её озвучить. Мыль, посетившая маленького Джона походила на вопрос в голове «Что такое война?». Спустя шесть лет, убивая людей на поле брани, Джон часто будет вспоминать уже приевшуюся за долгие годы мелодию из песни Нирваны и стрелять в такт.
«Бах-бах, Джонни, бах-бах».