Кусты зашевелились, и показалась голова Тома.
— Ну, что молчишь? Разглядел кого-нибудь? — спросил он человека с подзорной трубой. Всматриваясь в пришвартованный корабль, Майк пробормотал в ответ:
— Ни черта не видно. Эти ведьмы занавесили окна плотными шторами. Заползай сюда и сам посмотри.
Том залез на огромный камень, возвышающийся над кустарником, и взял трубу из рук Майка. Внимательно проинспектировав каждое окно с правого борта и на корме, резюмировал:
— Ты прав, с этой стороны окна наглухо занавешены, ни единого зазорчика. Но, может быть, на другой стороне корабля кто-то забыл опустить шторы.
Заговорщицки улыбаясь, Майк добавил:
— Или попадётся клиент с особыми пожеланиями, аккурат совпадающими с нашими.
Смеясь, компания сползла вниз к тропинке, спрятанной в зарослях пандана.
В лучах уходящего за горизонт солнца, частично убранные белые паруса переливались золотом. На причале, возле трапа, дежурила парочка вооруженных людей.
— Глянь на этих шутов с подзорной трубой. Почти в каждом порту находятся такие. Пытаются проверить качество наших услуг. — усмехнулся охранник с длинными вьющимися волосами, и кивнув в сторону города продолжил, — И кто же это к нам направляется? Мистер «строгая деревяшка» собственной персоной. Неужели, у него и в трусах что-то еще способно деревенеть.
Стоящий рядом лысый круглолицый моряк взволнованно ответил:
— Типун тебе на язык, и так проблемных клиентов хватает.
— А что, если он и вправду захочет развлечься? — озаботился кудрявый.
— Ну тогда скажем, что к нам со своими игрушками нельзя и укажем на его деревяху. — моряки вспыхнули смехом.
Скрип-бум-шлеп, скрип-бум-шлеп. В темпе вальса, быстро, насколько позволял деревянный протез на левой ноге, вышагивал по причалу командующий местным гарнизоном, мистер Фергюсон. Поравнявшись с трапом, он скомандовал:
— Эй, улыбчивые! Отвечать! У вас прохлаждается моя троица?!
Кудрявый хранитель трапа услужливо, изображая недоумённый вид, ответил:
— Какая троица, сэр? У нас сегодня отдыхают исключительно одинокие морские волки.
— Ладно, посмотрим, что за морское зверьё у вас там сегодня ошивается. — и шлепнувшись на связки канатов, продолжил:
— Я подожду тут за бочками. Если через полчаса их не окажется на вечернем построении, то они будут считаться дезертирами. Уж тогда я помариную их в тюрьме, а то и вовсе вздёрну этих засранцев!
Он достал курительную трубку, и стал набивать душистым табаком. И уже через минуту мимо охранников проносились колечки дыма, разрываемые ветерком.
— Насколько я могу судить по вашим словам, в гарнизоне небольшие проблемы с дисциплиной. — пытаясь завязать светский разговор кучерявый ненавязчиво обратился к командующему, — Знаете, мы вас отлично понимаем. У нас на корабле тоже такое наблюдается… Правда немного другого порядка.
— Не сомневаюсь, — едко прокомментировал Фергюсон, выпуская очередное кольцо дыма.
Кучерявый продолжил, не замечая колкостей:
— И нам очень не хватает дисциплинированных людей, которые не будут пытаться совместить работу с удовольствием.
Фергюсон засмеялся:
— И это с учетом того, что каждый второй мужик на островах, около которых вы ходите, готов забесплатно у вас палубу драить.
— Так вот, — не меняя светского тона кучерявый пристально посмотрел на командующего, — если вдруг, не заладится береговая служба, то капитан Клайд всегда будет рада принять на борт такого опытного руководителя.
Фергюсон вскочил и выкрикнул:
— Быть под командованием женщины! В борделе! Да за кого вы меня принимаете! Если я не был сейчас на службе, то вызвал бы на дуэль за такое оскорбление!
При этих словах на корабле между ящиков промелькнул красно-белый силуэт и скрылся за дверью, ведущей к кормовым каютам.
Последние лучи солнца уже покинули причал, но еще освещали бредущие по холмам фигуры Тома и Майка.
— Майк, вроде, у тебя еще оставалась пара медяков. Может быть, уже пора спуститься и опрокинуть по кружке старого доброго вонючего голландца.
— Думаю ты прав. — согласился Майк, и в последний раз бросил взгляд в сторону корабля:
— Подожди Том, а ну подай трубу.
Пониже ряда освещённых окон на корме отворилась маленькая дверца, появился канат. И как удав, свисающий с ветки, медленно стал приближаться к воде, пока не опустился в неё. Затем из дверцы поочередно сползли три фигуры. Красно-белая форма на которых, выдавала их принадлежность к солдатам гарнизона. Все было проделано с таким мастерством, что ни один всплеск не раздался в вечерней тишине залива. Вереницей гусят солдаты поплыли к берегу.
— Том, у меня появился план как нам посмотреть, что происходит в «Бухте наслаждения». — с энтузиазмом сказал Майк и резким движением сложил трубу. Они свернули с тропинки по которой шли, и ринулись напрямик к берегу через пальмовые заросли, к месту, где местные рыбаки оставляли лодки.
Стоя на берегу пожилой мужчина, после дня, проведённого в море, неспешно привязывал лодку к коряге. Увидев, как потные, раскрасневшиеся от бега моряки приближались к нему, он попятился, и споткнувшись о выступающий камень, рухнул на гальку.
— Отец не пугайся. Мы просто хотели одолжить у тебя лодку, ненадолго. По утру вернём. — помогая подняться рыбаку, сказал Том.
— А не обманите старика?
— Клянемся иконой святой Марии, непременно вернём! — уверил Майк,— Вот держи пару медяков за причинённое беспокойство.
Порывшись в карманах сюртука, Майк достал последние монеты и протянул старику. Рыбак робко протянул руку в ответ. Взгляд скользнул по пустующим сетям, валявшимся около лодки, и сак, в котором трепыхались мальки. Уверенность вернулась в его огрубевшие, пропитавшиеся морской солью руки, и он взял монеты.
— Ребятушки, только по-осторожнее, это моя единственная кормилица. Не обрекайте старика на голодную смерть. — напутствовал он, направляясь в трактир за порцией успокоительного.
Дождавшись пока окончательно стемнеет, Том с Майком спустили лодку и погребли в сторону корабля, стараясь аккуратно работать вёслами, чтобы не были слышны всплески. В воде, танцуя на волнах, отражались многочисленные звёзды. Тихий шум лениво набегающих на берег волн нарушался скрипами уключин. С пирса, подхватив скрипучую мелодию, аккомпанировал протез Фергюсона. Чей хозяин, бодро возвращался к себе в гарнизон, узнать, как прошло построение.
Под прикрытием этого музыкального сопровождения, лодка добралась до кормы незамеченной. Из недр корабля доносилось переплетение самых разнообразных звуков. Музыка перебивалась звоном бокалов, смех — плачем, стоны — хлесткими ударами. Лица подплывших, освещённые тусклым огнём из окон, озарились азартной улыбкой.
— Ну, Том, последний рывок. Давай, я тебя подсажу, а ты поймай в сеть эту грудастую дамочку. — Майк указал на украшение выступающей балки над потайной дверью.
Том залез на руки Майку, и ловким движением набросил сеть, но потерял равновесие, и невольно проверив на прочность конструкцию, повиснул на сети.
— Ты что творишь! Убери ногу! — хрипло пригрозил Майк, когда пытаясь отыскать точку опоры, Том наступил ему на горло.— Ползи и ощупай дверь, должна же она каким-то образом открываться.
Том принялся осматривать и ощупывать каждую доску, каждую выемку на предполагаемой двери. Но никаких ручек или крючков не нашёл. Рука затекла, он облокотился на корпус корабля, и, неожиданно, дверь подалась. В нос ударила волна ванильно-вишневого аромата с парафиновым оттенком. Воодушевленный Том нажал посильнее на верхнюю часть отворяющейся двери, и она медленно опустилась на пол. Подтянувшись, он забрался внутрь, за ним последовал Майк.
Проход больше походил на нору, и морякам приходилось протискивать свои тела. Как кроты, они ползли в темноте. Примерно через каждый метр по обе стороны тоннеля тонкие полоски света пробивали темноту тоннеля, а новые ароматы разнообразили общую гамму запахов. Слева мелодично застонала лютня. Справа донеслись угрозы, подбадриваемые глухими ударами плетью:
— Кто плохо себя вёл! Кто этот дерзкий мальчишка!
Тут Том резко остановился, уткнувшись лбом в перегородку. Майк, не увидев этого, в свою очередь толкнул приятеля головой в ягодицы. Суммы этих двух сил оказалось достаточно чтобы перегородка подалась. Том думая, что справится с ней как и с входной, изо всех сил навалился торсом. Но дверь с ускорением пошла дальше вниз, и он, как горный оползень, покатился за ней. Коридор расширился, впереди появился свет и, распластавшись, Том вкатился в комнату.
С непривычки даже тусклый свет свечей резал глаза. Не успев придти в себя, его руки оказались привязаны к какому-то верстаку. Рядом стоял огромный чернокожий мужчина.
— Ну, здравствуй! Значит это ты оторвал меня от чертежей.— облокотившись на верстак, проговорил громила, — Как тебя зовут?
— Меня зовут Том. — робко ответил привязанный, безуспешно пробуя освободить руки, — Сэр, мне совсем не хотелось отрывать вас от работы. Я собирался как раз уходить. Если вы развяжите меня, то я сейчас же удалюсь.
— Рад слышать, что ты ценишь мое время. Поэтому приступим сразу к делу: я решил сделать взаимовыгодное предложение. Кстати, меня можешь называть Фредом. Мне не хотелось бы отпускать гостя неудовлетворённым, капитан будет очень недовольна.— Фред подошёл к передвижному столу и откинул простыню. — Знаешь, я долго разрабатывал это устройство на случай, если много клиентов и не хватает работников, или же кто-то захочет экзотики. Но опробовать его так и не удавалось. Я дал ему название «заводной морячок».
Фред крутанул шестерню, и штырь спереди заходил туда-обратно. Зрачки Тома сузились и на лбу выступил пот:
— Фред, я уже вполне удовлетворен услугами. Меня качественно привязали, мы с Вами побеседовали. Этого вполне хватит. Развяжите меня и я пойду.
Фред подкатил «заводного морячка» к верстаку, прошел в другой конец комнаты и вернулся, держа в руках чемоданчик. Открыв его, улыбнувшись, обратился к лежащему в оцепенении Тому:
— Это будет не культурно, если я не познакомлю тебя с милым семейством.— мужчина начал поочередно демонстрировать насадки,— Это «мальчик-с-пальчик», это «тётушка-пупырка», а это «большой папочка», я на него всегда возлагал большие надежды.
Тут Том не выдержал и завопил:
— Отпустите меня! Что вы делаете!
Майк, который все это время сидел в тоннеле, при этих словах начал пятиться назад, постепенно набирая скорость, как паровоз трогающийся с места. Опять с разных сторон доносились удары плетью, шлепки и стоны. Набрав приличную, по кротовым меркам, скорость, он ударился ногой во что-то.
— Запертая входная дверь. — с ужасом подумал Майк.
На миг мелодия лютни ему показалась похоронной. Но крики Тома добавили решительности, и он начал колотить во входную дверь, стараясь её выбить. Лютня смолка, и тонкий женский голос выкрикнул:
— Охрана! Охрана! У нас рыбка в ловушке! Скорее сюда!
В комнату вбежали кудрявый и круглолицый. Отодвинув кровать, они открыли потайную дверцу, выходящую в тоннель.
— Держи его! — прокричал круглолицый, и вдарив пару раз кулаком по лицу Майка, выволок его в комнату. — Получается их было двое. Я видел, как первым уже занимается Фред. Что будем делать с этим?
— Знаешь, боцман жаловался в последнее время, что надо гальюн прочистить. Вот думаю им и прочистим. — усмехнулся кудрявый, и заломив руки Майку, его поволокли на нос корабля.
Луна озаряла залив. Лунная дорожка соединяла корабль с берегом, где размещался гарнизон. Раздосадованный новостью, что на построении присутствовал весь состав гарнизона, Фергюсон в очередной раз подумал, о никчёмности занимаемой им должности.
— Да-а-а — уныло протянул командующий, — Двадцать лет безвылазно торчать тут. Дисциплина, распорядок. Да кому это все нужно! На тропическом-то острове!
Он вышел на балкон, в надежде, что ночной пейзаж и размеренное стрекотание цикад немного умиротворят его. Но внимание снова привлек корабль, рядом с которым он провел весь вечер. Рассматривая покачивающиеся фонари на корабле, Фергюсона потянуло в море.
— Вот где неизведанное! Вот где приключения! Новые города! Встречи с интересными людьми!
На носу корабля мелькали тени. Донёсся приглушенный визг.
— Свиней держат, что-ли? — вопросил пустоту Фергюсон, набивая очередную трубку.
За визгом последовал надрывный крик.
— Бог мой, они ещё и павлина мучают по ночам.
И тут залив охватил рев какого-то неведомого морского чудовища, а за ним последовал всплеск воды со стороны носа корабля.
— Ну дают! У них еще и белуха ручная есть. Похоже, этот корабль, сам по себе парк аттракционов!
Докурив трубку, Фергюсон вернулся в комнату, где его ждала блеклая, казарменная кровать. Все убранство комнаты, помимо кровати, сводилось к шкафу с тумбочкой и табуреткой. Сев на кровать, он задумался:
— А может и правда пойди к ним на службу?!
На фоне заходящей за горизонт луны по берегу плелись друг за другом два потрепанных силуэта. Майк повернулся, ветерок ударил ему в спину, следующий за ним Том, поморщился от резкого зловония ударившего в нос. Пытаясь подбодрить друга, сказал:
— Знаешь, как говаривал мой отец, а он был большого ума человек…
— Замолчи! Не надо про отцов и про размеры — заткнул его Том, и продолжил идти, пытаясь при каждом шаге, как можно крепче сжимать песок пальцами ног.