| Sayari | Дата: Пятница, 01.02.2013, 07:02 | Сообщение # 1 |
 Bro Club
Группа: Sayari-vip
Сообщений: 2628
Статус: Не в сети
| 22.12.12. Коллегия двенадцати
Сказка, или быль? Успеем ли ответить, опровергнуть?
Огромный зал овальной формы. Пол застелен белоснежным пушистым ковром. Массивный т-образный стол тёмного полированного дерева. Создаётся впечатление, что эта громада стоит на лёгком, вспенившемся облаке. Крупная, бронзовая люстра под потолком хорошо освещает ножку буквы «Т» и два ряда кресел с высокими спинками. Перекладина «буквы» и одинокое кресло перед ней, как бы остаются в тени. Небольшие, изящной формы микрофоны изогнув лебединые шейки, тянут «клювы» к креслам. Одна из боковых стен наглухо задрапирована плотной бледно-голубой тканью с ненавязчивым узором из серебристых нитей. На противоположной стене шторы распахнуты настежь.
Толстое в несколько слоёв стекло сероватого оттенка не пропускает звуков, но позволяет хорошо видеть всё, что происходит в соседнем помещении. Там светятся мониторы множества компьютеров, меняются картинки на крупных экранах, висящих под потолком. Мигает красными и зелёными цветами бегущая строка на одной из стен. Несколько десятков сотрудников в элегантных белых комбинезонах сидят за столами. Люди переговариваются, вглядываясь в мониторы, пальцы порхают по клавиатуре – обычный крупный офис, или смесь вычислительного центра с офисом. Жужжит электронная техника, тихо шурша лопастями, работают вентиляторы. Отсюда из зала с белым ковром этого не слышно.
Мужчины – работники офиса спокойно проходят вдоль стеклянной стены, а женщины на мгновение задерживаются напротив, поправляя выбившуюся прядку волос из причёски. Становится понятно, что перед собой они видят огромное, зеркальное покрытие. Если нажать определённую кнопку на пульте, стоящем на столе хозяина овального кабинета, станет не только видно, но и слышно всё, о чём говорят сотрудники. Иначе, зачем нужна такая стена?
С потолка овального зала донеслось тихое металлическое шуршание. С таким звуком «гирька» настенных часов перетягивает цепочку вниз. Секундное затишье прервалось мелодичным звоном невидимых курантов. Глубокий звук колокола начал отсчёт. Один, два… В стене, за одиноким креслом распахнулась дверь, украшенная затейливой бронзовой ручкой. Белокурый юноша, одетый в ладно сидящий на нём костюмчик с серебряными галунами, быстро пробежал через зал к противоположным массивным дверям. Ухватился за ручки, разом, одновременно с последним ударом курантов распахнул створки. Согнувшись в почтительном поклоне, следом за плавным жестом руки, произнёс:
- Пожалуйста, проходите, вас ждут.
Они вошли. Величаво, не спеша.
Седовласые старцы, исполненные достоинства. Спокойные взгляды умных, многое повидавших на своём веку глаз. Белоснежные аккуратно подстриженные бороды. У одних «лопатой», у других – клином, опускаются на грудь. Все в светлых, длинных до пола одеждах. В одной руке посох в другой чехол с новейшим плоским ноутбуком внутри. Подошли к столу, задвигали креслами, рассаживаясь по обе стороны. Шесть по одну сторону и столько же по другую. Положили перед собой, и открыли компьютеры. Бледно голубой свет мониторов смешался с мягким светом люстры. Откашливаясь, поправили гибкие штативы микрофонов. Всё готово. Юноша, склонив в поклоне голову, вновь распахнул дверь, теперь за пустым одиноким креслом.
Вошёл высокий старец. Смуглое лицо южанина, карие миндалевидные, слегка навыкате глаза. Некогда смоляные, длинные, волнистые волосы обильно припорошены пеплом седины и схвачены золотым обручем надо лбом. Свет от люстры, играя бликами, полированного металла, создаёт иллюзию нимба над головой старца.
Слегка покряхтывая, почтительно склонив головы, все сидевшие разом встали, приветствуя появление хозяина кабинета. Протянув в их сторону руку с открытой ладонью, не громко, но внятно, вошедший обратился к ним, сопровождая слова тёплой улыбкой:
- Ну, что вы право?! Будто впервой, или долго не виделись. Садитесь, чего повскакивали?
Широким жестом перекрестил старцев. Затем, более мелким крестом осенил себя. Усаживаясь в кресло, обернулся и поманил к себе юношу стоявшего возле двери. Тихо сказал ему, указывая на стеклянную стену:
- Задёрни плотно шторы, чтобы ничего не отвлекало нас. И ещё, когда будешь выходить, закрой плотнее двери.
Паренёк метнулся выполнять просьбу, но его окликнули:
- Стой, милок, совсем забыл. Потом принеси мне этот…
Пальцами рук неуверенно начертил в воздухе что-то похожее на прямоугольник.
- …как его? Вечно забываю.
«Порученец» или служка улыбнулся и кивнул головой
- Я понял, отче, исполню.
Старец шутливо подтолкнул паренька в спину, бормоча:
- Понапридумывали всякого…
Внимательно оглядел собравшихся. С нотками удивления в голосе спросил:
- Что это вы сегодня расселись так, даже братья не рядышком, а напротив?
После такого вступления кое-кто из присутствующих смутился, опустил глаза, начал что-то тихо бормотать. Он прервал их:
- Да ладно уж сидите, как хотите, это не главное сегодня.
Проводил взглядом уходящего паренька, положившего только что на стол перед ним, тонкий ноутбук. Вновь обратился к собравшимся:
- Сегодня двадцать второе декабря. Переполох с календарём из джунглей среди людей закончился. Все успокоились и готовятся к затяжным праздникам.
Сделал паузу. В этот момент и долетела до него реплика одного из сидящих в конце стола:
- Так всё правильно. Это ж ваш день рождения праздновать собираются, Отче!
Узнал по голосу, ответил, улыбнувшись:
- Спасибо Фома что напомнил. Но мы собрались сегодня не по этому поводу.
Ещё раз окинул собравшихся взором и продолжил:
- Каждое столетие собираю вас на коллегию. Совместно выслушиваем доклады, просьбы и пожелания. Обмениваемся мнениями, делаем выводы о людях, населяющих планету, принимаем решения. Рассылаем затем наставления и заветы через божественных посланников - нашим пастырям на Земле. Тысячелетиями продолжаем наш эксперимент. Настало время подвести итоги и принять решение. Как быть дальше? Вот и хочу услышать от вас, что думаете, как нам быть? Надо принять совместное решение.
Слушая пастыря, апостолы сидели, не шелохнувшись, слегка прикрыв глаза с видом очень уставших от долгой жизни стариков. Пристальным взглядом Всевышний окинул лица верных последователей и слегка откашлявшись, спросил:
- Кто начнёт?
В зале повисла тишина. Чуть поёрзав в кресле, откликнулся на вопрос апостол Фаддей:
- Как кто, отче? У нас есть Первозванный, кому ж ещё начинать, если не ему?
За столом произошло лёгкое движение, старцы закивали головами, соглашаясь. Перевели взгляды на сидящего справа от Владыки, благообразного, ещё крепкого в кости апостола.
- Оно и правда, Андрюша, тебе начинать, - обратился к нему хозяин кабинета.
- Ты у нас продвигал и укреплял христианство в Грузии, Армении во всём Черноморье и Греции, где и окончил путь земной на косом кресте. Покровительствовал морякам и рыбакам. Упомяни в рассказе о стихиях водных. Сделай выводы. Слушаем тебя.
Первозванный слегка поправил микрофон перед собой, окинул всех спокойным взглядом. Повёл рассказ густым красивым басом:
- Много сил физических и духовных затратил я, неся христианскую веру по землям. Призывал людей жить в любви и дружбе. В любви к Богу. Убеждал примерами, творил чудеса, нёс им заповеди наши. Многое ли удалось мне? Не мне судить о том.
Повернул голову в сторону собратьев апостолов, поднял глаза на Господа и продолжил:
- Вам судить о деяниях моих - много ли сделал для веры, что получилось, а что нет. Скажу одно. Христианство прижилось среди людей на этих землях, но не везде. Иноверцев много остаётся. С заповедями веры нашей дело обстоит и того хуже. О какой любви к ближнему, к соседям своим можно говорить, когда войны из столетия в столетие сменяют друг друга до сего дня? Льётся кровь невинных детей, женщин и стариков за веру, за землю, просто из-за алчности и злобы человеческой. Грехи тяжкие на многих.
Сделал паузу, переводя дыхание и, бросил взгляд на собратьев. Все сидели, потупив глаза, как бы изучая полированную поверхность стола. Тяжко вздохнул и продолжил:
- Упомяну Господи и о стихиях водных. И там успокоения и отрады душе не нахожу. Уничтожено, отравлено и загажено многое. Рыбу, зверя морского уничтожают нещадно, многие уж пропали безвозвратно. Сколько гадости атомной и ядов прочих покоится на дне морей и океанов?! Числа им нет. Слава тебе, Господи, что отвёл ты руки поганые от рек северных, не позволил повернуть их на юг. Про море Чёрное и говорить страшно. Только двести метров от поверхности вода живая, а дальше-то сероводород. Ещё столетие и болото зловонное будет, если не хуже чего приключится. А дел-то всего – углубить пролив Босфоров. Так нет, не могут договориться никак.
В отчаянии махнул рукой и опустил голову на грудь. В зале повисла тягостная тишина.
- Что есть Андрей, то и есть. Всё у тебя, или ещё что нам поведаешь? – спросил Вседержитель.
- Да и хотел бы, Отче, больше хорошего поведать вам, да иная чаша перевешивает. Как временщики ведут себя люди на земле. Не ведают, что творят. Что детям и внукам собираются оставить?!
Кривая усмешка скользнула по устам Господа. Тихо спросил апостола:
- Как понимаю, всё у тебя, Андрюша? Так, что присоветуешь нам делать?
Тишина.
И двенадцать пар глаз сосредоточились на одном лице. Ждут ответа.
Поднял голову и повернул к пастырю. Ответил тихо, но твёрдо, глядя в глаза ему:
- Не достойны, Господи.
Хор чуть слышных вздохов прошелестел над столом… и растаял.
Тонкие пальцы Всевышнего с неожиданной для его возраста проворностью пробежали по клавиатуре компьютера. Поднял глаза на сидящих учеников, молвил:
- «В начале было слово, и слово было у Бога, и слово было Бог», - тепло улыбнулся и посмотрел в сторону Иоанна, спрашивая:
- Твои слова – любезный ученик?
На щеках апостола бледной розой расцвёл румянец смущения. Поднял сияющий взор на пастыря, ответил:
- Мои учитель, из Евангелия они.
- Прекрасно, Иоанн! Но теперь хочется услышать твои слова и суждения о том, ради чего мы здесь собрались. Мы знакомы с пятью книгами «Нового Завета», с «Откровениями» - «Апокалипсисом», вышедшими из-под твоего пера. В них раскрыл ты тайны судеб Церкви и конца света. Ты являлся примером для подражания. Призывал людей к милосердию. Просил помнить о сирых и убогих, всемерно помогать им. Я с распятия просил тебя взять под опеку мою мать – Деву Марию. Ты всё исполнил с прилежанием.
Обвёл рукой присутствующих и продолжил:
- Ты единственный из нас, кто преставился не в результате казни. Возможно, ты лучше нас знаешь о любви человечества к вере нашей, о любви к ближнему и всепрощении. Вдруг мы бродим в дебрях заблуждений относительно добродетелей человеческих? Ошибочно уверовали в жестокости людские. Развей наши сомнения. Слушаем тебя Иоанн.
Апостол говорил долго, вдохновенно, перемежая речь множественными примерами из жизни людей. С жаром опровергал устоявшиеся мнения и стереотипы. И всё же в его речах нет-нет, да и проскальзывали нотки сомнения, неуверенность в словах своих. Его слушали внимательно, но кое-кто пожимал плечами, у некоторых на губах появилась скептическая ухмылка. Закончил выступление с жаром в глазах, уверенно, но взглянув на наставника, не удержался, перешёл на просительный тон:
- Прости их, Господи, дай им ещё один шанс!
И замолчал, закрыв лицо руками.
- Почему ко мне вопрошаешь? Для того мы и собрались, чтобы совместно решать.
Пальцы Всевышнего вновь пробежались по клавишам компьютера. Поднял голову, посмотрел на брата Андрея Первозванного и напомнил присутствующим строфу:
- «…и дам тебе ключи Царствия Небесного и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах», - и, окончив цитату, обратился к следующему апостолу:
- Вот Пётр и твой черёд настал. После моего Вознесения ты возглавлял коллегию. Был первым Папой Римским. Имел огромные познания в сфере людских душ, как сильных мира того, так и слабых. Последний - в лице императора Нерона - казнил тебя на перевёрнутом кресте. Сейчас ты хранитель ключей от райских врат. Вот и расскажи нам, что сейчас в твоих владениях делается? Много ли ново преставившихся у тебя появилось?
Пётр порывался встать, но глава коллегии сдержал его словами:
- Сиди, сиди, Петя! Ты не ученик за этим столом, вон, сколько у тебя на сегодняшний день титулов. Негоже так. Давай, как и все – сидя.
Чуть смутившись, старец сел на место. Повёл рассказ скороговоркой, всё более и более распаляясь:
- Так если про Кущи райские, Господи, так там и рассказывать почти нечего?!
- Что есть, о том и поведай нам Пётр, - не думаю, что кто-либо из товарищей наших, знает о Рае лучше, чем ты. Всем интересно послушать, узнать твой вывод, - приободрил докладчика Владыка.
Апостол откашлялся в кулак, продолжил рассказ:
- Уж, какое столетие кряду ворота наши райские всё реже и реже распахиваются перед новоприбывшими. Чего доброго, заржавеют скоро. Всё больше детишки, младенчики – божьи агнецы прибывают. Мы для них в саду новый детский сад открыли, воспитываем ангелочков, пополняем ряды ангелов-хранителей. А вот со взрослым населением плохо дело обстоит. Раньше хоть служители церкви, монастыри, души достойные присылали. Затем пришло время, когда народ повалил толпой, держа в руках индульгенции. Таким мы от ворот – поворот давали. А в последние десятилетия, просто кошмар, что творится. Начинаешь тест на знание заповедей наших проводить, а они их и не знают. В последнее время и того хуже. Мода пошла – брать на этот свет золото, драгоценности, иные даже телефоны с собой тянут. Вот слышишь зачастую, стучится кто-то. Ворота откроешь,… прости меня, Господи, стоит дева, а на ней клейма ставить негде. Начинает уговаривать, предлагать, то кольцо бриллиантовое с пальца, а то…фу, срам-то какой… Ну, вы меня понимаете?
- Или, появляются парни все в цепях золотых, пальцами что-то вырисовывают. Про построенные ими часовни начинают рассказывать. Физиономии у всех такие, что так и хочется усиленный наряд чертей из преисподней вызвать для скорейшего этапирования к месту назначения. Отказываешь им, так они начинают запугивать. Связями с «авторитетами» грозят. Тебя, Господи, непотребно обзывать, начинают.
По рядам апостолов запорхали возмущённые реплики. Старцы креститься начали, зашептали возбуждённо. Господу пришлось одёрнуть их, приструнить слегка:
- Тихо, братия, тихо! Не мешайте Петру рассказывать. Ишь, какие вещи непотребные у его ворот творятся. Много ли мы знали про такое? Знали кое-что, но не до такой же степени! Рассказывай Петя, далее-то что?!
- А что далее? Далее всё просто: Вызываю наряд из ада. Шепнёшь, бывало старшему: - Пропиши-ка этим наглецам лет пятнадцать турецких бань,- я-то, так, в шутку, а черти - они шуток не понимают. Ну и…
Апостол Варфоломей, азартно потирая ладошки, не выдержал, громко прошептал, подавшись слегка вперёд и заглядывая в глаза докладчику:
- Петя ты чего нукаешь? Давай, рассказывай подробненько, что за бани такие, в чём суть-то? Интересно ведь.
Всевышний и апостолы дружно закивали, подбадривая рассказчика.
- В чём суть, спрашиваете? Там всё просто. Над кострищем большой котёл с дерьмом тёпленьким висит. Опускают грешника в котёл, фекалии ему по самое горло, вонища кругом – ужасная. К котлу подходит огромный, волосатый турок с кривым мечом в руках. Замахивается и…вжик мечом над головой несчастного! Грешник со страху приседает. Нырк с головой. Только вынырнет, а турок опять, вжик! И вот так они пятнадцать лет и приседают.
Последние слова апостола потонули в старческом хохоте и хихиканье. Но вот вроде отсмеялись. Достали обширные платки, вытерли глаза, губы, отсморкались. Некоторая напряжённость, витавшая под сводами зала, рассеялась. Старцы улыбаются, делятся впечатлениями от услышанного рассказа. Пётр подвёл черту под эпизодом:
- Через пятнадцать лет «приседаний» грешники становятся «шёлковыми», вот тогда их пересаживают на обычные сковороды.
Замолчал, поглядывая на учителя, убиравшего в это время платок в карман. После паузы продолжил:
- Из последних новоприбывших могу припомнить только мать Терезу, так, сколько лет с тех дней минуло? А после неё – никого. До сего дня. Вывод один – эксперимент провалился. Учитывая, что науки они всё же развивают и, загадив планету, уже подумывают, как бы перебраться на другую, надо ставить точку в этом деле и как можно быстрее. Представьте, какую грязь и мусор они принесут в Галактику. Уверен, всем понятно, что я имею в виду. Вон, сколько до меня понарассказывали.
В компьютере Всевышнего появилась ещё одна запись.
Затем один за другим выступили остальные апостолы. Особое место уделили старой исторической Родине – Иудее. Пришли к выводу, что даже при наличии самостоятельного государства на протяжении десятилетий люди так и не смогли решить конфликты, уладить распри не только с соседями, но и между собой. Всё власть делят, выдёргивая кресла «высокие» друг у друга. Мелкие и крупные войны идут бесконечной чередой, вражда не затихает, а наоборот, всё более разгорается, конца и края этому не видно. Нежелание и неумение жить в мире удручает.
Прежде, чем дать слово последнему из апостолов, Господь коротко глянул в монитор, беззвучно шевеля губами, посчитал все «за» и «против». И только после подсчёта перевёл взгляд на нетерпеливо ёрзающего в кресле апостола Фому.
- Ну, вот Фомушка, тебе довелось заканчивать выступления перед подведением итогов. Хоть и вошёл ты в историю, как «Фома неверующий», но проделал большую работу, став основоположником христианства в огромной стране язычников – Индии. Вот и расскажи нам о людях населяющих эти земли. Чего достигли, живут ли в мире? Только не тяни с рассказом, больше фактов.
И добавил более тихо:
- Скоро начнут звать к трапезе, а мы всё заседаем. Слушаем тебя.
Поощряемый ласковым, но слегка снисходительным взглядом хозяина кабинета, апостол Фома «залился соловьём», повествуя о трудолюбивом, талантливом и весёлом народе Индии. С упоением рассказывал, как нёс слово Господне язычникам, вводил их в христианство. Правда, признался, что другие религии всё же преобладают, но это пока - как он считает. Опять переключился на описание красочных празднеств и шествий. Даже восторженно хлопнул в ладошки, рассказывая, как в отличие от многих стран, индусы быстро плодятся и размножаются. И в ближайшем будущем догонят в таком приятном и нужном деле соседний Китай. В этот момент, в его пламенную речь ввернул фразу апостол Андрей:
- Правильно! Плодятся и размножаются - аки кролики.
Фома запнулся на полуслове, а Господь возмутился:
- Андрей, да разве ж так можно? - дай ему высказаться.
Апостол не промолчал, возразил:
- А чего же он Господи про «Боливуд» нам тут рассказывает. Про атомную бомбу у индусов молчит, про стычки и войны с соседями – молчок!
Обиженно насупившись, Фома пробурчал с дальнего конца стола:
- Так ты же не даёшь досказать, перебиваешь, я же тебе не мешал повествовать.
- И то, правда, Андрюша, - поддержал обиженного апостола Всевышний.
- Господи, ты же сам сказал, что больше фактов, да и трапезничать пора. Если его не остановить, то он нам про песни и танцы, да размножение до ужина рассказывать будет. Пусть он лучше расскажет, как они – индусы - его с песнями и плясками гоняли по горным пещерам да схронам, где он от «весельчаков» прятался. А когда всё же догнали, под музыку и танцы всадили в него пять копий.
С лёгкой досадой в голосе, Андрей закончил реплику, махнув рукой в сторону апостола Фомы:
- Прям, куда там! У всех кругом плохо, и только у него все пляшут и поют, а в свободное от «тяжких» занятий время – размножаются. Сущая гладь и благодать. Тоже мне, сказочник ещё нашёлся.
Обращаясь к вконец разобиженному Фоме, Господь сказал:
- Фомушка, ты на него не обижайся. Андрей у нас самый крупный, видно проголодался сердечный наш, вот и торопит тебя.
Кто-то из апостолов добавил:
- Да и не только Андрюха. Пора бы и честь знать, засиделись однако, решать что-то надо.
- Вот, слышишь? Так что, ты уж поспешай с выводом. Как ты мыслишь? За продолжение эксперимента, или против? – спросил, поторапливая апостола, Настоятель.
Не удержавшись, Фома вскочил с кресла и, воздев руки к потолку с жаром начал выкрикивать:
- Да как же я могу быть против! Народ талантливый, весёлый.
- О господи, опять понесло! - не удержался Пётр.
Выступающий запнулся, растерянным взглядом скользнул по улыбающимся лицам сподвижников и решительно выкрикнул:
- Да как же я могу быть против? Конечно – за продолжение эксперимента!
- Наконец-то, слава тебе господи, садись на место, жизнеутверждающий ты наш, - прокомментировал окончание речи Филипп.
Всевышний коротко бросил взор на экран монитора. Внимательным, вдруг ставшим строгим взглядом, обвёл присутствующих. Тишина. Все ждут, что скажет?
- Всё, как я и предполагал. Когда вы ещё только за столом расселись, я понял, что будет шесть «за» и шесть «против». Эх, ма! Очередные «Авгиевы конюшни» на меня оставили. Жалко, что Иудушки Искариота нет с нами, - и Господь погрозил апостолам пальцем.
Продолжил, не сводя строгих глаз с учеников:
- Было бы вас теперь тринадцать. Пришлось бы вам решение принимать, а так, опять всю ответственность на меня свалили!?
За столом охнул Иоанн – Богослов:
- Вседержитель наш, о чём ты?! Он же предал тебя! На муки обрёк. Неужто простил бы ирода!?
- Иоаннушка, ты поосторожней с выражениями. Напротив тебя Пётр сидит. Забыл что ли, что и он… давно, правда, дело было, но отказывался от меня. Да вовремя спохватился. До «первых петухов» успел исправиться. Я же его простил! Почему же я Иудушку не простил бы? Десятилетия, века, быстро пролетают, улеглось бы всё, и простил его, - уверенно ответил учитель.
За столом молчание и потупленные взоры. После паузы продолжил, обращаясь к сподвижникам:
- А сейчас, мудрецы-хитрецы вы мои, свободны все, ступайте в трапезную. Там накрыто на столах, начинайте без меня, я позже подойду, коль опять всё на меня взвалили.
Замолчал. После паузы тяжко вздохнул и закончил фразу глядя поверх голов апостолов:
- И чем мы от паствы нашей отличаемся? Да ничем! Так же как и они норовим от проблем увильнуть, на кого-либо переложить. Идите, идите, что сидите понурившись?!
Когда за последним из старцев закрылись высокие двери, подпёр голову рукой и долго сидел, задумавшись. Рассуждая, тихо заговорил:
- Столько усилий неимоверных потрачено, сколько веков, как вода в песок ушли. Вроде и движение вперёд есть, а сущность человеческая в лучшую сторону не меняется, наоборот всё страшней и кровавей становится. Так зачем же тогда…
Рука потянулась к клавишам компьютера, тихо прошептал:
- Начнём с галактического «Мазая».
Набрал на клавиатуре что-то и нажал на кнопку. В космическую мглу ушёл сигнал. Дрогнула заставка в мониторе, в динамике послышалось старческое кряхтенье и на экране появилось изображение заспанного старца со всклокоченной седой бородой.
- Ноюшка, не даю тебе поспать? Ты уж извини, дорогой, но дела неотложные, - приветствовал старика Всевышний.
- О чём ты, Господи? Я вот отобедал. Только прилёг, даже задремать не успел. Всё нормально, я ж на службе. Весь внимание, слушаю. Что приключилось? В чём надобность моя?
- Как у тебя дела с транспортом? Ковчеги большие есть? Тот, что ты припарковал на горе Арарат, поди, уж истлел весь?
- И-и, Господи, вспомнил что. Когда это было-то? У меня тогда и борода была не седой, а чёрной. Пролетал там лет сто назад, уже тогда, шпангоуты, как рёбра китовые торчали, а остальное сгнило. Сейчас у причала стоит новая техника, на любой тоннаж. На любой вкус. Ведомство моё – МЧС галактическое, обновило весь парк. Плыть куда надо? Спасать, кого будем?
- Всё туда, Ноюшка. Туда же - на Землю.
- Неуш-то потоп опять приключился?
- Хуже, друг ты мой старинный. Эксперимент сворачивать буду.
- Во как! Это ж надо! Сколько ты сил на них потратил? Глину месил, ребром пожертвовал - и всё зря?
- Похоже так. Не это жаль. Жаль время. Ну, да ладно, кто не без ошибок? Ты мне лучше скажи, знаешь ли, институт в Петербурге, где самая лучшая коллекция семян со всей Земли собрана? Равной ей нигде больше нет.
- Слышал о таком, не проблема, найдём.
- Вот и отлично, знаю, что выполнишь. Возьми самый большой ковчег, грузи коллекцию, а дальше, как в прошлый раз – «каждой твари, по паре».
- Ясно всё, подскажи только Господи, людишек – «пару» из каких мест брать?
- Разве я тебе про людей говорил? Люди не твари - они хуже! Творят такое, что и дикому зверю в голову не придёт.
- Эвона как, Отче! Ты решил Землю от скверны очистить, или просто на другой планете всё заново начать?
- Второе, дружище, второе. Отправляйся, да помни, надо обернуться до двадцатых чисел февраля.
- Управимся. Не впервой.
- Удачи тебе и до связи.
Нажал кнопку и картинка исчезла.
- Так, один вопрос решил, теперь надо Марса на связь вызывать.
Пальцы опять побежали по клавиатуре. Пискнуло и, экран озарила яркая вспышка. От неожиданности отпрянул. Пригляделся. Из динамиков зарокотал хриплый бас.
- Приветствую Отче!
- Будь здоров! Что это ты так каску надраил, как прожектор горит, смотреть больно. А физиономия, почему такая красная, щетину рыжую, когда сбреешь? С тобой всё нормально?
- Лучше не бывает Господи. Вот после обеда хорошего, позволил немного, - и… Улыбаясь, личность с экрана, поскребла пятернёй шею, рядом с острым, заросшим рыжим «мхом» кадыком.
- То-то я смотрю, раскраснелся ты.
- Всё нормально, Господи, я службу знаю.
- Вот и хорошо, как раз она и надобна.
- Да ты только скажи или укажи на кого и всё… Ты же меня знаешь.
- Надо наказать одну планету малую.
- Нет проблем. Название, координаты, каким способом хочешь наказать? Враз уделаем всё и всех.
- На дальних орбитах она - Земля называется, - и задумавшись, подпёр голову кулаком.
- Ну – у! Я думал что серьёзное, а это мелочь для нас. Знаю, конечно. Как будем наказывать? Могу все вулканы разом взорвать. Можно цунами в океанах и морях поднять - тоже мало не покажется. Могу в клочья порвать, а могу и в пыль.
Вернувшись из краткой задумчивости, в реальность, обратился к собеседнику:
- Как у тебя с «пращами» галактическими и с астероидами дело обстоит? - поинтересовался Всевышний.
- Арсеналы полны, всё исправно и наготове. Могу пульнуть, что хочешь и куда хочешь.
- Вот мне и надо, чтобы ты её в районе двадцать третьего февраля выбил с орбиты и направил в «чёрную дыру». Ударь в район какой-нибудь пустыни Сахары и пусть летит Земля дальше.
- Отличная идея, это как в бильярде - «своячка» запустить.
Недоумение отразилось на лике Господа. Пожевал губами, как бы пробуя на вкус незнакомое слово и спросил:
- Не понял?! Объясни, о чём ты.
Взъерошив рыжую бороду, Марс торопливо начал пояснять:
- Да там, в это время, какой-то бесхозный астероид болтаться будет. Вот я в него и запущу, чиркну по нему и в Землю - бац! И она в лузе. Точнее, в «чёрной дыре». Такой вариант устраивает? Заодно и потренируюсь. Мы с Нептуном на бильярде знаешь, какие турниры устраиваем? Со всей Галактики собираются смотреть.
- Делай, как нравится, только смотри не промахнись.
- Обижаешь, Господи, у меня такого не бывает.
- Вот и хорошо, значит договорились. Привет Нептуну и до связи.
Нажал на кнопку и экран погас. Уже шагая по залу к дверям и дальше к трапезной, откуда доносились голоса и смех учеников, думал:
- Вот и всё, эксперимент длиной в тысячелетия заканчивается. А жаль, очень жаль, но и оставлять так, как есть – нельзя. По-хорошему не понимают люди. А зря!
И хотелось бы простить ещё раз, но не имею права. Ученики не поймут, уважать перестанут, авторитет потеряю. Должен принимать решение! Лучше вовремя отступить, зато потом…
 Написанное существует, прочитанное живёт. (с) Мудрость востока 
|
| |
| |
:D 
Ну что ж, похоже я первая с оценками. Начнём-с! 
) 90% ошибок - пунктуация. 
