| Sayari | Дата: Пятница, 28.09.2012, 21:39 | Сообщение # 1 |
 Bro Club
Группа: Sayari-vip
Сообщений: 2628
Статус: Не в сети
| Просто парень.
Вся жизнь Миши Диотова складывалась отлично, лучше некуда. По крайней мере, думалось ему именно так, ведь вчера вечером он познакомился с симпатичной девушкой Викой, ночью написал двадцать одну страницу нового романа (Мише написанное виделось гениальным), сегодня утром он, необычно веселый и свежий, обзвонил всех старых друзей и пригласил их в кафе… потом они ходили в кинотеатр на фильм «Достучаться до небес» в 3D-качестве. Веселился с товарищами парень до самого вечера, который знаменовал встречу с прекрасным цветком. «Имя которому Вика».
Сейчас, в полуночное время при кухонном освещении ужас сковал Мишу. Вся мебель на кухне, начиная от стульев и заканчивая плитой, тряслись, как при землетрясении. Падали на пол посуда, еда, радио… каждый предмет вибрировал, гремел. «Это молот, молот приговора». Хотелось Мише плакать от безысходности, когда свет люстры чуть потускнел, кухонная дверь захлопнулась, а две стены сдвигались друг к другу, рывками, со страшным грохотом, какой бывает на стройке при забивании бетонных свай в землю. Кухонный гарнитур упал у самых Мишиных ног. Электроплита завалилась на бок, как и холодильник. Миша с ужасом представил, что сдвигающиеся стены похожи на тиски, которые сожмут его с противным хрустом, и он как бы ощутил, каково будет больно до последнего вздоха.
***
Шагал ссутуленный, со злой ухмылкой парень по улице и навстречу ему летел августовский, напоминающий осенний, ветер. Мимо проходили люди, серьёзные и усталые, пока не вошедшие в ритм начинающегося дня. Но в глазах их светился едва заметный огонёк, огонёк счастья и возможно душевного покоя, когда же в Мишином взгляде, в его злой ухмылке на покусанных губах читалась грусть, смешанная с ехидством.
Он держал в кармане куртки серый и холодный камень. «Ну, девонька-девчонка, подними свою юбчонку», - брюнетка с «лисиным» лицом, идущая навстречу, одетая в узкий женский пиджак с закатанными рукавами, с белой футболкой под ним, и белой юбкой до колен, вскрикнула, когда сильный рывок ветра обнажил её розовые трусы.
«Брюс Всемогущий, не иначе!», - парень отвернулся на звук автомобиля. Обернулся обратно - девушки впереди уже не было, что не показалось парню странным, хотя и быстро спрятаться поблизости ей было попросту некуда. Внимание быстро переключилось на оранжевый диск, выплывающий из-за дальней пятиэтажки. «Всё-таки быстро она спряталась за углом дома. Я заставил её покраснеть, как суку!».
У Миши в голове чаще остальных мыслей фигурировали мысли о высоком мосте, идущем через городскую реку. Он представлял, как картинка на мосту неспешно становится чёрно-белой и таким же становится течение, идущее со скоростью замедленной съёмки, и как случайный человек «притормозит», заметив парня, прыгнувшего в воду. И будет человек с улыбкой смотреть на это в первые секунды, пока во взгляде не застынет ужас или страх (в зависимости от характера). Миша утонет, сгинув на самое дно с высоты десятиэтажного дома, и его тело побледнеет, а позже врачи, наверное, установят огромную дозу алкоголя в крови. Раздумья Мишины довели Мишу до того самого моста и он даже испугался, не заметив, что уже ступает по нему. «Сто шагов, сто шагов до приговора, сделанного самим собой. В стиле самоотвода, ага?» Его «развезло» по полной программе после выпитой чуть менее часа назад половины бутылки Бренди.
«Вот и всё, Миша», - мерный ветер дул парню в лицо, когда тот смотрел вниз, в бушующий поток реки, а на небе тем временем спокойно рассасывались тучи. «Вот и всё… тебе нечего сказать больше? Вот и всё? Это всё, что могу сказать?» - ожидал он совсем другого, воодушевления, радости, но не ощущалось фееричное биение сердца в груди, не было чувства, что скоро все страдания закончатся, что не надо будет больше ждать смерти от болезни, которая давно перешла порог четвёртой стадии. А вдруг не умрёшь сейчас и станешь инвалидом? «Да ты пьяный вусмерть!». Всё-таки страшно умирать так. «Ожидать внезапной смерти намного страшней, намного холодней».
На голубом летнем небе расцвело солнце, избавившись от хмурых туч. На перила, рядом с рукой Миши приземлился воробей и точно изучал его, отчего-то хмурившегося в такой прекрасный день! Видел парень неувядающую зелень – ряды деревьев по обеим сторонам от реки. По которой плыл дедушка-рыбак вдалеке и направлялся в его сторону. Будто хотел отговорить подвыпившего бедолагу от опрометчивого поступка. Но Миша решился. Достал из кармана серый, на первый взгляд обычный камень. Замахнулся и собирался кинуть в реку.
На мосту слышались шаги людей, глухие, как звучание соседей дома за стенкой. Они что-то говорили, смеялись, и казались из другого мира. Даже не так – парень был из другого мира, одинокая пешка на шахматной доске (Миша всегда старался считать всех людей одинаковыми), чёрная пешка среди, как минимум, десятка белых, «молча» говорящих ему - уходи, партия окончена.
«Уходи, партия окончена», - звучали их голоса в голове. Некоторые подозрительно косились на ссутуленного шатающегося субъекта, кое-как оперевшегося обеими руками на перила и, наверняка, думали – у него всё очень плохо, но меня это не касается. Что значит твоя пешка на их шахматной доске? «Нет, это не их доска. Просто мне больше тут делать нечего. Выбывшие чёрные пешки - мечтания, радости, улыбки друзей, девушки – всего этого больше нет. А кто виноват, Миша? Неужели можно подумать, что они срубили твои пешки? «Конечно, одна из них точно, Вера, заразившая меня». Её имя была Верой – можно воспринимать как имя, а можно как и веру в светлое будущее, веру в то, что Эта Зараза его не коснётся. «Это кара за грехи - так говорят умные люди? Врач-алкоголик, почти наркоман, каково, а?»
В помятой телефонной книжке (которая кстати всегда с ним, лежит забытая в кармане куртки) записаны много их номеров, которые с некоторой долей вероятности имели Эту Заразу. Самая большая вероятность пала на Веру. А телефон, где он сейчас? «Мобила лежит там, где ей теперь место – там же, рядом с Перечнем Телефонов». С некоторых пор есть в жизни Миши вещи с большой буквы, имеющие негативный смысл – Клуб, Мобила, Вера, Перечень Телефонов, Секс, Клубная Куртка. Последнюю вещь он надевал давно, а решился использовать её по назначению перед тем, как сделать Опрометчивый Поступок (то единственное, что для него пишется с большой буквы и имеет положительный цвет). Есть ещё кое-что положительное и оно связно с болезнью, правда определение это обманчиво…
Погибшая Мишина бабушка была женщиной необычной и подарила внуку возможно необычный подарок перед смертью. В один из летних деревенских дней Мария Михайловна работала, не покладая рук, кажется, опасаясь куда-то опоздать, и в тот же день от неё Мише достался серый камень. «Носи, Миша», - говорила бабушка. «Будет твоим талисманом, оберегающим до тех пор, пока ты не умрёшь». Миша всегда думал, что это просто камень, но способный навеять тёплые воспоминания о бабушке. На следующее утро бабушка погибла.
«Почему же он не уберёг меня от Веры?», - подумал он и ощутил, как камень, с твёрдым отчаянием зажатый в ладони, потеплел, засветился и, поднеся его ближе, крепко зажав в руках и напрягши «летающий» взгляд, Миша убедился в этом. Серое, едва заметное свечение и теплота, единственная, которая смогла согреть его за последнее время. Даже Бренди не был столь искусен, чтобы добиться такой теплоты.
***
Хотел Миша лишь одного – вернуться к нормальной жизни, встретиться со старыми, не клубными друзьями, поцеловать красивую девушку, начать уже писать давно задуманную книгу (однажды он бросил эти начинания, будучи подростком). Было уже темновато, но не настолько, чтобы нельзя было разглядеть лица прохожих.
Она появилась сразу же, как он вышел вечерком на улицу, шепча серому камню, который он сжимал в кармане.
-Здравствуйте, вы не заняты?
Останавливается ошарашенная, поворачивается, шаловливо растягивает губки в улыбке. «Щёчки, ох эти прекрасные щёчки». Милыми бугорками поднимающимися при улыбке. Так давно Миша не общался с девушками, которые ему искренне радовались.
-Смотря, что вы имеете ввиду.
«Спасибо, друг!»
-Можно я с вами? Очень хочется.
-Вообще-то я занята…
-Да? – лицо Миши стало выглядеть наивно-детским, губы сделались в форме глупой улыбки, в той форме, которая свойственна неуверенным людям, точно говорящим своим видом – я такой неуверенный, ну, вы понимаете.
Парень стал на месте брошенным и никому не нужным, но покорёжившись внутри от своей никчёмности, выпрямился, твёрдо и не грубо ответил:
-Всего доброго тогда, - и зашагал в обратную сторону, не соображая, куда именно.
-Молодой человек, постойте, куда же вы?! – с умеренной громкостью реабилитировалась девушка Вика.
…Поначалу разговор имел деловой оттенок, похожий на допрос. «Где вы живёте? В том доме. Ох, чуть не забыл, а как вас зовут? Вика. Понятно, очень приятно, я Миша, фамилия Диотов, без буквы И. А есть у вас хобби? А у вас?» Такой вот дух имел разговор, пока оба разговорились как давно знающие друг друга друзья, не замечая даже сего. «Представляешь, сегодня в единственную лужу, наверное, во всём городе угодила». Быстро они перешли на «Ты».
Утро настало рано и веяло невероятной замечательностью! Вчера, на первом же свидании, на прощание Вика поцеловала нового знакомого в губы и, не оборачиваясь, оба пошагали домой (они договорились не смотреть друг на друга после поцелуя). Сейчас, пританцовывая, напевая несуществующую блюзовую мелодию, парень приготовил яичницу с беконом и чашку зелёного чаю, ловя себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз употреблял подобное сравнительно здоровее питание.
Муза проснулась после долгой спячки и, вероятно, Вика («Вика... Вера вроде… нет, Вика. Всегда не запоминаю имена, они так похожи… А в чём отличие Веры от Вики? Да ладно тебе, не ерунду тебе сейчас надо думать!») помогла музе покинуть сонное царство, поцеловав Мишу в губы.
Двадцать одна не отформатированная страница ворда для него - не в тапки писать. Название рукопись имела простое и ёмкое «С чистого листа».
«Что там дальше по списку? Надеюсь, ты, друг, мне поможешь?»
Наконец-то была открыта записная книжка с успевшими слипнутся страницами, благодаря которой Миша знал, какие набирать телефоны, чтобы договориться с четырьмя старыми друзьями о встречи. Радость была неописуемая, когда двое оказались незанятыми, а Шурик и Машка отложили важные дела. «Надо же, он помнят меня! Спасибо, друг!»
Их стояло пятеро, и Миша подумал, что это хороший знак, как пять полноценных пальцев на руке.
-Вижу ты больше не паришься по болезни. Так держать, братан.
-Привет, Спиди-гонщик! – главный шутник компании не изменял привычному репертуару.
Четвёрка давно знакомых людей вела себя по-дружески учтиво и с уважением, искренне радуясь за давнего товарища.
…Вечер, кафе, Вика, вблизи друг друга за одним диванчиком, пицца, чай – всё как надо. Миша ещё помнил, как нужно действовать в такой близости с девушками. Как бы невзначай кладёт руку её на колено… её ножки, обтянутые тонкими, прозрачными колготками, бирюзовое платьице со скромным декольте. «Спасибо, друг! Дальше я сам». Завитые пшеничные волосы до плеч, розовые блестящие губки, едва заметный шрам на нижней из них, чуть косоватый взгляд. И этот запах, резкий, приторный, маленько тошнотворный, ммм, какая прелесть. Каждая деталь в её образе нравилась парню до безумия.
«Поцелуй, без языка, обычный такой поцелуй. Пахнет чаем изо рта. Поцелуй - целая вечность…»
Их прогулка по площади была сказкой, той самой, от которой остаёшься буквально без головы, думаешь только о том, что сейчас, в эту минуту, секунду, мгновенье. «Обнимашки, поцелуйки. Я держу её за руку, о, дружище, если бы не ты…». Здесь лишь они двое, остальные люди – вдалеке, будто обходят это место, зная, что данное место не их место, а парня и девушки на эту ночь.
Ну, как эту ночь, в два часа они долго расставались. Особенно не хотел оканчивать свидание Миша, чего-то боясь, видимо потерять Вику, хоть и может это выглядеть глупо. В три часа он сидел на кухне, слушал жужжание холодильника, единственный звук, улавливаемый в ночной тишине.
«Что это? Такое чувство, что страхи, самые потаённые вылезли наружу, но какие? Не понимаю, чего я боюсь. Ох уж эта тишина. Жужжание холодильника, иногда подрагивающая лампочка накаливания в люстре. Она такая загадочная, зелёная и умиротворяющая, как китайские ароматизированные свечи. Так что это?»
Ему мерещилось, что в подсознании, врываясь в сознание, внутри него, вопит голос матери, приглушённый, но отчётливый, злой. «Как давно тебя не вспоминал, мама», - и тяжело вздохнул, вспоминая женщину бальзаковского возраста, милую, с наивным видом, по-детски строгую, когда это нужно. И слышался голос бабушки, всегда походивший на мамин, но с тем акцентом, с каким разговаривают деревенские бабушки уже вымирающего поколения, прошедшего Войну.
Ощутил Миша жар в кармане и достал серый камень, сейчас светившийся, как никогда ранее. Лампа замерцала, свет потускнел. Человек видел, как бабушкин подарок растекается в его руках. Боль пронзала их. Кинулся Миша к раковине. Он вопил, размахивал руками, подставил руки под ледяную струю воду. Но мучения не уходили, были похожи на то, как много лет назад мама случайно пролила кипяток на его запястье. А свет всё тускнел, иногда мерцал, вещи завибрировали со страшным грохотом. Растёкшийся камень въелся в кожу, стал одним целым с парнем.
…Женатая женщина уже в годах, живущая по соседству с Мишей (в одном «кармане»), прошла на кухню вместе с полицейским.
-Вы общались с ним в последнее время? – спрашивал мужчина.
-Да мы как-то не дружили с ним, хоть и соседи. Как думаете, что тут случилось?
-Это ещё предстоит узнать.
Скрюченный, посиневший, весь в ушибах и порезах, Миша лежал на полу посреди разбросанных, разбитых, поломанных бытовых приборов, посуды, стола, стульев – действительно, походило на ограбление с убийством хозяина квартиры. В руке парня был зажат серый камень.
 Написанное существует, прочитанное живёт. (с) Мудрость востока 
|
| |
| |
а продолжение, после первых *** вообще кажется, что автор не смог придумать и поэтому влепил эти знаки. 
Лучик бесполезной доброты в тёмном царстве)) 
