| Sayari | Дата: Пятница, 28.09.2012, 21:34 | Сообщение # 1 |
 Bro Club
Группа: Sayari-vip
Сообщений: 2628
Статус: Не в сети
| Камень побед и поражений (авторская версия событий)
Дождь льёт беспрестанно, такое впечатление, что небеса разверзлись и в наказание за прошлые грехи, решили затопить город. Следом за редкими, яркими всполохами молний, раздаются страшные раскаты грома. Потоки мутной воды, несущей на себе всевозможный городской мусор устремляются в низину к набережной реки и, не встречая преграды, сквозь решётку ограждения обильными ручьями стекают в Сену.
Ночь. Тусклый свет устоявших под напором стихии фонарей, ни единого огонька в окнах домов. Ухо еле улавливает звук одинокого удара колокола с башенки ближайшего собора. Час ночи. Город, как старый промокший ворон, нахохлился и притих, пережидая ненастье.
Цокот копыт заглушают шум ливня и потоки воды на брусчатке. Кажется, что чёрная карета, запряжённая парой вороных, плывёт по реке, где тёмные дома возвышаются мрачными берегами. Горожанам хорошо знакомы подобные кареты. Если одна из них останавливается у дверей дома, или заведения, то хозяину можно только посочувствовать. С парижской полицией - шутки плохи.
Если напрячь зрение, можно разглядеть на передке кареты под козырьком, ездового. Внушительная фигура закутана в тёмный плащ, шляпа надвинута на глаза. На запятках кареты ещё два человека не хрупкого телосложения. Вроде всё как всегда, но нет, есть странность. Обычно так перевозят арестованных в тюрьму, но карета направляется к центру города - вот это и странно. В те годы Бастилии уже не существовало. Так что же заставляло ретивых служак мокнуть ночью под проливным дождём?
На одном из перекрёстков сдерживаемые натянутыми поводьями лошади плавно остановились перед обычным домом в три этажа. Тёмные фигуры с запяток моментально соскочи на мостовую. Один нагнулся и откинул небольшую лесенку под дверцей кареты и тихо сказал в сторону приоткрывшейся двери:
- Осторожно милорд, очень скользко.
Напарник, вытащив из-под плаща фонарь, повернулся спиной к ветру, слегка пригнулся и, попытался зажечь его. Со ступенек кареты донёсся грозный окрик:
- Не сметь!
Опираясь на руку сопровождающего, спустился высокий мужчина закутанный, как и спутники в тёмный плащ. В правой руке длинный предмет, завёрнутый в тёмную ткань. Решительно шагнул в сторону дома. Поток дождевой воды, струящейся вниз по улице, забурлил возле ног, обутых в высокие ботфорты, обильно смочил фалды длинного плаща. Человек взбежал по ступеням и первым оказался перед массивной дубовой дверью. Спутники встали по бокам.
На уровне лица - прямоугольное забранное решёткой оконце, закрытое изнутри деревянной пластиной. Чуть ниже под окошком свисает на толстом шёлковом шнуре небольшая деревянная «груша». Ухватившись за неё огромной лапищей, один из полицейских резко дёргает. Из глубины дома донёсся звон колокольчика. Мужчина, стоящий в центре группы, поторапливает:
- Давай звони, поднимай их!
Колокольчик звенит тревожно и без пауз. Из дома доносится еле различимый шум и приглушённые голоса. В тонкой щели под пластиной мелькает лучик колеблющегося света, слышно тихое клацанье металла и следом тревожный возглас:
- Кого принесло в такое время?! Что надо?
Две фигуры в плащах обмениваются взглядами. Сложив ладони рупором, один нагнулся к оконцу и прохрипел:
- Открывайте, полиция!
Дёрнув хрипатого за плечо, «высокий» отстраняет спутника от двери. Пригнувшись к отверстию, более спокойно и чётко произносит:
- Открывайте, Гершель, и не волнуйтесь.
Слышится бормотание за дверью и, пластина сдвигается в сторону. Зажжённая лампа приближается к оконцу, освещая стоящего в центре группы мужчину. До ночных посетителей долетает удивлённо-испуганное:
- Савари! Господин министр! О господи! - и торопливое, возбуждённое бормотание:
- Открываю, уже открываю! Я сейчас…
Свет лампы становится тусклым, видимо, её поставили на пол. Слышится звон металла отпираемых запоров. Обращаясь к спутникам, министр приказывает:
- Оставайтесь здесь.
И шагает через порог распахнувшейся двери.
За несколько часов до описываемых событий.
Огромный кабинет во дворце.
Быстро темнеет. На город надвигается гроза. Слышится шум деревьев склоняющихся под первыми порывами ветра. Ещё редкие капли дождя громко стучат в стекло.
Высокие окна кабинета зашторены, но он не разрешил зажигать все люстры и канделябры. Свечи горят только в четырёх серебряных шандалах, стоящих по углам огромного стола. Остальная часть кабинета погружена в сумрак. В простенках между окнами светлыми пятнами проступают мраморные бюсты прославленных воителей Рима и древней Эллады. Высокий, тонущий в полумраке потолок украшен пилоном, прославляющим его предыдущие победы. Мозаичный паркетный пол слегка поскрипывает в некоторых местах под тяжёлыми шагами.
На хозяине кабинета высокие лаковые ботфорты, белое облегающее трико. Тончайшая батистовая рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, что позволяет видеть смуглую грудь. Прямой нос с небольшой горбинкой южанина, красиво очерченные чувствительные губы, пронзительный взгляд карих глаз, тёмные волосы и намечающиеся небольшие залысины. Хозяин кабинета невысок и слегка полноват, что совсем не портит его.
Корсиканец, император Франции, гроза Европы, заложив руки за спину, сосредоточенно вышагивает по паркету. Думает. Ему есть о чём подумать.
Прошло всего несколько минут, как от него вышел министр финансов Годэн. Из представленного доклада ясно, что для снаряжения армий и начала военной кампании не хватает денег. Всего двух-трёх несчастных миллионов золотом. Но их нет и где их взять, министр не знает. Даже разрешённая указом императора лотерея не даёт казне тех денег, на которые рассчитывали. Он выгнал министра из кабинета и теперь раздражённо меряет шагами мозаичный паркет, тихо шепча:
- Проклятье! Нет денег. Неумолимо уходит время, у меня крадут время побед! Преданные маршалы ждут приказа, славная старая гвардия соскучилась по новым победоносным баталиям. А у меня нет денег!
Всё более распаляясь, подходит к столу, склоняется над огромной картой, испещрённой пометками и стрелами - картой его будущего похода. Пламя свечей слегка колыхнулось и, тотчас пучок ярких лучей болезненно резанул по глазам. Дёрнул головой, и стремительно повернулся вправо. На краю стола лежит парадная шпага в алых сафьяновых ножнах.
Решительно шагнул к ней, отодвинув ногой мешавшее кресло, в котором, искрясь золотым шитьём эполет, лежит небрежно брошенный им мундир. Взял в руки шпагу. Слегка выдвинул лезвие из ножен и залюбовался чернёным узором толедской стали и золотой инкрустацией рукояти. Задвинул клинок и перевёл взгляд на эфес. Вот, что его интересовало.
В форме подушечки, идеальной чистоты и превосходно огранённый, крупный бриллиант испускает при свечах огненные слепящие лучи, буквально полыхает огнём.
На губах императора заиграла улыбка, невольно вспомнилось прошлое. Он хорошо помнит, как этот камень послужил Франции и ему. Легендарный бриллиант «Регент», украшавший в одно время корону Людовика XV, был отдан в залог под весьма большие по тем временам деньги богатому русскому купцу Трескову. В результате сделки его армии получили пополнение и вооружение. Последовала череда громких побед. Его побед! Он, тогда ещё – генерал Бонапарт, после очередной выигранной баталии, выкупил бриллиант у купца для Франции. Затем последовал успешный переворот, и долгожданная безграничная власть оказалась в его руках. Став императором, повелел оправить камень и вмонтировать «Регент» в эфес парадной шпаги. Шпаги его побед!
Поднёс рукоять ближе к свечам, вгляделся в камень. Алмаз полыхнул огнём. Чуть повернул шпагу и увидел в гранях бриллианта, как языки пламени лижут крепостные стены с раздвоенными, как «ласточкин хвост» зубцами. В следующей грани камня почудились всполохи огня, пожирающего золочёные купола. Другая полированная поверхность отразила в себе момент падения креста с маковки собора, он накренился и сопровождаемый снопами искр рухнул.
Видения, промелькнувшие в камне, поразили, заворожили императора, Наполеон не мог оторвать глаз от камня и только восторженно шептал:
- Это московский Кремль! Ты предсказываешь мне победу!
Справившись с нахлынувшими чувствами, отвёл глаза от камня, ища взглядом что-то на столе. Увидел и схватил серебряный колокольчик, резко дёрнул кистью. Громкий, требовательный звон полетел по кабинету. Тотчас послышался тихий шорох у входной двери. Не оборачиваясь, громко крикнул:
- Савари! Министра полиции, срочно ко мне!
За окнами дворца набирает силу гроза. Порывы ветра гнут, раскачивают деревья, с треском ломают слабые ветки. Потоки воды штурмуют стены и окна дворца. Зябко передёрнув плечами, Наполеон подошёл к креслу, взял мундир и, накинув его на плечи, сел. Ожидая Савари, император уже знал, что и как надо делать.
Прибывшему во дворец верному министру полиции, быстро и чётко дал указания. Из кабинета вышли вместе. Раскланявшись с императором и держа в руке шпагу, завёрнутую в алый бархат, министр направился к выходу из дворца, а Бонапарт свернул в анфиладу малых зал, ведущих к покоям супруги.
Перешагнув порог дома ювелира Гершеля, Савари увидел следующую мизансцену. Слева, застыл в низком почтительном поклоне хозяин дома в тёплом халате до пола и с зажатым в кулаке ночным колпаком. В нескольких шагах за ним молодой человек, видно сын, в длинной ночной рубахе и босиком. В руке пистолет с взведённым курком. Чуть запоздало, но, так же как и отец, парень согнулся в поклоне, опустив оружие к полу. На ступенях лестницы, ведущей на второй этаж, полная дама в ночном чепчике и пеньюаре, в полной растерянности пытается изобразить что-то похожее на реверанс. Вечно серьёзное лицо министра полиции, невольно расплылось в улыбке. Хозяин дома, в это время, возбуждённо-извиняющимся тоном бормочет:
- Ради всех святых, умоляю, извините господин министр…такое позднее время…так неожиданно…
Повернувшись к Гершелю, министр оборвал причитания:
- Нечего извиняться, время действительно позднее, да и погода собачья, «воровская» погода.
Увидев, что хозяин выпрямился и готов слушать, продолжил:
- У меня к тебе очень важное дело,- чуть скосил глаза в сторону сына и жены хозяина.
Ювелир всё понял. Быстро скользнул взглядом по предмету в руке ночного посетителя и, шагнув в сторону сына, замахал руками на домочадцев.
- Всё, всё! Идите по своим комнатам, быстро…
Повернувшись к почётному гостю продолжил:
- Осмелюсь пригласить вас в гостиную…или удобней будет в кабинете?
- Веди туда, где у тебя самое лучшее освещение, - ответил Савари.
- Тогда пройдёмте в мастерскую, только осторожно, там несколько ступеней вниз.
Подхватил с пола лампу и, подняв её над головой, двинулся к лестнице, ведущей в подвал.
Оставляя на полу мокрые следы сапог, главный полицейский Франции последовал за ним. Уже в мастерской, поставив лампу на один из верстаков, ювелир начал зажигать свечи одну за другой во всех подсвечниках, снабжённых серебряными полированными и слегка вогнутыми пластинами. Наблюдая за действиями хозяина дома, министр удивлённо протянул:
- Никогда не видел ничего подобного. Для чего служат эти…?
Согнув руку в локте, Гершель сгрёб к центру верстака мелкие инструменты, освобождая место. Не отрываясь от занятия пояснил:
- Так я могу собрать яркий свет на определённом месте верстака. Это очень важно для мелкой и точной работы.
Молча слушая пояснения ювелира, Савари внимательно оглядывал всё помещение мастерской. Два верстака со множеством непонятных инструментов, огромный дубовый сундук, обитый металлическими полосами. У противоположной стены под крошечным зарешёченным оконцем плавильный горн с мехами. За спиной голос Гершеля:
- Пожалуйста, господин министр.
Ювелир показал рукой на свободную и хорошо освещённую часть верстака.
Прежде чем положить принесённый предмет, шагнув, Савари задал вопрос:
- Вы работаете только с сыном или…?
- Только с сыном господин министр. С заказчиками я общаюсь в кабинете, сюда даже жена не заходит.
- Хорошо, верю тебе, - буркнул министр.
Положил принесённый предмет и, указывая на него, предложил мастеру:
- Разверни и посмотри на вещь.
Ювелир начал разматывать алый бархат. Глаза министра полиции впились в лицо Гершеля, наблюдая за его реакцией. Слегка дрожащие от волнения пальцы откинули последнюю складку ткани.
Благородный красный сафьян ножен, изумительная инкрустация золотом эфеса и чудесный, сверкающий снопами искр бриллиант. Перед ювелиром лежала шпага императора Франции. Слабо охнув и не сводя глаз с алмаза, Гершель непроизвольно плюхнулся на стоявший рядом деревянный табурет. Изумление, восторг - всё смешалось и отразилось на его лице. Тихо прошептал:
- О господи, я даже не смел мечтать, что увижу это чудо, ещё раз!
Очень хорошо, что в этот момент он не поднял глаза на министра полиции. Кустистые брови Савари поползли вверх, в то время как тяжёлая нижняя челюсть наоборот, слегка отвисла. Чего отразилось на лице министра больше - удивления или возмущения – не понятно. Грубо спросил хозяина мастерской:
- Откуда тебе знакома эта вещь?
Не отрывая глаз от камня, мастер в возбуждении хлопнул себя по коленям и только тут понял, что сидит в присутствие министра. Испуганно вскочил и согнулся в почтительном поклоне, бормоча:
- Покорнейше прошу извинить меня…
- Я задал вопрос, отвечай! - зловеще прошипел главный полицейский империи.
Оробевший ювелир выпрямился, переступая с ноги на ногу и стараясь не смотреть в пронзительные глаза человека, стоявшего напротив, тихо ответил:
- Да господин министр я знаю эту шпагу. Несколько лет тому назад мне посчастливилось оправлять бриллиант и крепить его в эфес. Как мне сказали потом, владелец этой вещи остался доволен моей работой и щедро вознаградил меня за труд.
У Гершеля хватило ума не назвать имя владельца шпаги. Удивление и беспокойство исчезли с лица Савари, он оценил ум и хитрость ювелира, ухмыльнувшись, протянул:
- Ах вот оно как! Ну что же, отлично…
Про себя подумал: «Так вот почему император отправил меня именно к нему». Шагнул ближе к мастеру и стал объяснять цель визита:
- Теперь тебе предстоит аккуратно извлечь камень и передать его мне, сделать всё надо очень быстро. Сколько на это понадобится времени?
Не отвечая на вопрос, ювелир взял шпагу в руки и приблизил эфес к центру светового пятна, пригнувшись, вгляделся в камень. Грани бриллианта полыхнули огнём. Чуть поменял угол наклона. Цвет поменялся и стал ослепительно-белым с перламутровым оттенком. Затем появился стремительно увеличивающийся тёмный штрих, переросший в точку, и уже она, увеличиваясь, превратилась в тёмную карету, запряжённую шестёркой взмыленных лошадей в сопровождении всего нескольких всадников. Шторка в окне кареты слегка отдёрнулась, и мелькнуло бледное, но узнаваемое лицо императора.
Рука ювелира дрогнула, на лбу выступила испарина, которую он машинально смахнул рукой. Министр заметил жест, встревоженно спросил:
- Что такое, что не так Гершель?
Не отвечая, мастер ещё чуть повернул эфес. И вновь в грани камня бело-шелковистый фон, по которому несётся теперь кавалькада всадников с длинными пиками. Бородатые лица, незнакомое одеяние. В памяти всплыла виденная как-то картинка. «Русские казаки», - вспомнил её название ювелир. Вновь дрогнула рука, и Гершель осторожно положил шпагу на бархат, медленно начал заворачивать в ткань. Стоя спиной к Савари, ответил на его вопрос:
- Всё хорошо господин министр, но к работе я приступлю только завтра утром. Сегодня очень устал, глаза болят, и дрожь в пальцах. Работа очень почётная и ответственная…
Министра больше волновал другой вопрос. Перебил ювелира:
- Когда закончишь работу?
- Так завтра же и закончу, в полдень могу передать вам камень из рук в руки.
Ночной визитёр облегчённо выдохнул и даже улыбнулся хозяину дома. Внимательно наблюдал за тем, как Гершель убирает шпагу в огромный сундук и закрывает на старинный замок. Когда шли к выходу Савари предупредил:
- Оставляю на всю ночь у твоего дома людей, так будет надёжней.
- Благодарю, господин министр, так и мне будет спокойней,- ответил мастер.
Прежде чем выйти за порог дома, главный полицейский Франции шёпотом грозно напомнил ювелиру:
- Надеюсь, ты понимаешь, что ни одна душа не должна знать о моём визите и о чём мы говорили!?
- О, что вы, я всё отлично понимаю! В таких вопросах Гершель – могила!
Фраза очень понравилась посетителю, он скривил губы в улыбке. Бедный ювелир, он даже не представлял, как был близок в тот момент к истине. Государственные тайны опасны даже для сиятельных вельмож, а что уж говорить о простых ремесленниках!?
Гроза уходила от Парижа всё дальше и дальше. Ливень превратился в мелкий моросящий дождь. Стихли порывы ветра, звук дальних раскатов грома еле доносился. Часы на кафедральном соборе города пробили два раза. Карета резво бежала по городу - министр торопился домой, а лошади к торбе с овсом в тёплой конюшне.
Натянув на голову ночной колпак, покряхтывая Гершель, улёгся в кровать. Закрыл глаза, стараясь быстро уснуть, но в то же время, сознавая, что вряд ли это получится: «Сейчас Рахиль лежит молча, но надолго ли её хватит»?
Ждать первого вопроса не пришлось долго. Слегка поворочавшись под периной, жена тихо спросила:
- Зачем он приезжал, что ему надо от тебя? Я так перепугалась! Министр полиции, ночью, да ещё по такой погоде.
Муж взял небольшую паузу, соображая, что и как ответить жене. Вздохнул и, поворачиваясь к ней спиной так же тихо ответил:
- Всё завтра утром после завтрака. У меня есть, что показать вам.
Укладывая удобней голову на подушке, добавил более громко:
- В начале зимы или осенью нам придётся уехать из Парижа и вообще из Франции.
Спиной почувствовал, как замерла в испуге жена и быстро пояснил:
- Будет война, и император её проиграет, Францию ждут тяжёлые времена.
Рахиль возмущённо фыркнула и спросила:
- Это тебе Савари доложил? Именно с этой новостью он приехал к тебе ночью под ливнем? Гершель, тебе не кажется, что у тебя развивается мания величия!?
- Нет, дорогая я узнал это не от министра. Об этом мне рассказал камень, который я покажу вам завтра. А теперь давай спать. Мне предстоит тяжёлый день.
- Хочешь изобразить из себя провидца? Тебе перед сном надо чаще читать тору, там про таких гордецов очень хорошо сказано.
Добавила ещё что-то не очень лицеприятное и, продолжая тихо бормотать, повернулась к мужу спиной.
Первые утренние лучи весеннего солнца весело брызнули на черепичные крыши Парижа, стремительно пробежались по городу, блеснули позолотой на крестах соборов, подняли в воздух стайки голубей. Уже ничего не напоминало об ужасном ночном ливне. Умытый, светлый город просыпался.
Кареты вельмож и сановников, офицеры верхами, поодиночке и небольшими кавалькадами двигаются по аллеям парка в сторону дворца, спеша на утреннюю аудиенцию к императору или просто заступая в караул. Люди приветствуют друг друга, раскланиваются. Оживлённо переговариваются, то тут, то там, слышен смех. Лошади под всадниками выгибают дугой шеи, косят глазом и порываются перейти на галоп. Прекрасное весеннее солнечное утро радует и поднимает настроение всем.
Изящная карета министра полиции остановилась у парадного входа во дворец. Савари только ступил на откинутую ступеньку, а к нему уже бежит дежурный офицер. Гвардеец доложил министру, что Наполеон уже несколько раз интересовался, приехал ли министр и с нетерпением ждёт его в кабинете. Быстрым шагом в сопровождении офицера проследовали через анфиладу малых и больших залов дворца. Перед дверями императорского кабинета на секунду остановился, восстанавливая дыхание. Дежурный гвардеец доложил о нём и распахнул перед министром дверь.
Император встал из-за стола и стремительно шагнул навстречу. На нём опять нет мундира: ботфорты, белое трико и батистовая рубашка нараспашку. В глазах сквозит немой вопрос. Савари успел подумать: «Неужели он не ложился, или просто не стал переодеваться»? Решительным жестом, прерывая попытку министра раскланяться, император тихо произнёс только одно слово:
- Когда?
- Сегодня в двенадцать часов я должен получить камень, - доложил шеф полиции.
Наполеон, не скрывая радости, азартно потёр руки, восклицая:
- Отлично! Молодец!
Взял министра под руку, повёл к столу. Сделав несколько шагов, Савари спросил императора:
- Как поступить с ювелиром? Что прикажете?
Наполеон отдёрнул руку от министра. Молчал, сосредоточенно искал взглядом что-то среди вороха бумаг на столе. Обдумывая, явно тянул с ответом. Заговорил медленно, чётко выговаривая каждое слово:
- Мне ещё не доводилось встречать очень глупых евреев. Уверен, что и этот будет молчать.
Наконец нашёл, то, что искал. Протянул на ладони министру маленькую золотую табакерку украшенную вензелем в виде искусно гравированной заглавной буквы «N».
- Поедешь за «Регентом», вручи ему от меня,- и добавил с ухмылкой:
- За молчание и работу.
Уже провожая министра полиции к дверям, сказал:
- Там в приёмной, скажи Годэну, что я его жду.
Следующим посетителем кабинета Бонапарта стал министр финансов.
В тот момент, когда его судьба решалась во дворце хозяина Европы, Гершель с семьёй находился в мастерской. Сидя на корточках, открывал старинный замок на огромном сундуке. Достал и положил на верстак шпагу, завёрнутую в отрез алого бархата. Начал разворачивать и прежде чем отбросить последний виток ткани не удержался, как заправский фокусник воскликнул:
- Але-ап!- и отбросил ткань.
Жена вскрикнула от изумленья, а сын приблизился ближе к верстаку, не сводя глаз с камня. Огромный бриллиант, горел, искрился и переливался всеми цветами радуги. Ювелир решил ещё более усилить эффект и произнёс торжественно:
- Перед вами шпага императора Франции и знаменитый алмаз «Регент» - достояние Франции! Жена застонала от восторга и осознания важности момента. Гершель обратился к сыну:
- Тебе продолжать моё дело, возьми в руки и внимательно осмотри камень. Перед тобой чистейший и непревзойдённый по огранке бриллиант. Не каждому ювелиру доводится видеть такое.
Пока сын разглядывал камень в эфесе шпаги, перед глазами Рахиль, сменяя друг друга, проплывали картинки, которые, как она считала, вполне реальны после появления этого чуда в их доме. Вот она с мужем - поставщиком императорского двора выходят из прекрасного дома и на глазах всех соседей усаживаются в элегантную дорогую карету. А вот она в шикарном платье кружится в танце с молодым гвардейцем на балу во дворце, а вот… Из сказочных видений в реальность, её вернул голос мужа, обращённый к сыну:
- Ну что разглядел? Что увидел?
- Отец, он так сверкает и искрится, что у меня глаза слепнут, - ответил наследник.
Гершель разочарованно протянул: «Эх, молодёжь! Я надеялся, что хоть мордашку белошвейки, к которой бегаешь по нескольку раз в неделю увидишь, а ты…», - с досадой махнул рукой.
- Что такое, о чём ты говоришь отец? - взвилась Рахиль.
- Это я должен спрашивать тебя, а не ты меня.
Повернув возбуждённое лицо к сыну, мать продолжила:
- Что ещё за белошвейка? Ты бываешь в синагоге там столько молоденьких девушек, выбирай любую. Каждая с радостью пойдёт за тебя. Что тебе ещё надо?!
В её пылкую речь вклинился муж.
- Действительно, пойдёт любая с радостью, но только вначале к раввину и только потом в постель. А ты мне скажи, что он будет с ней там делать без практики у белошвейки?!
После чего, чуть не задохнувшуюся от возмущения жену и расплывшегося в улыбке сына, ювелир выставил за дверь мастерской со словами:
- Идите, идите отсюда, мне работать надо, - и закрыл за ними дверь на щеколду.
В воздухе ещё витал отзвук последнего, двенадцатого удара с колокольни ближайшего собора, когда перед домом ювелира остановилась шикарная карета, сопровождаемая несколькими вооружёнными всадниками. Соседи и просто прохожие с восхищением и нескрываемым страхом в лицах, узнали в высоком мужчине, вышедшим из кареты, могущественного министра империи. Мундир, эполеты сверкающие золотым шитьём, бриллиантовые искры от орденов на груди, всё произвело соответствующий эффект на простолюдинов. Головные уборы сдёрнуты, головы низко склонены в благоговейном поклоне. Распахнув дверь дома, Гершель замер на пороге в почтительной позе. Когда дверь за ювелиром и его посетителем закрылась, сосед - булочник с нескрываемой завистью в голосе, воскликнул:
- Это ж надо, как Гершелю повезло – такого заказчика отхватил!
Стоявший рядом башмачник, простуженным голосом просипел:
- Ты так думаешь, Пьер? А мне кажется, что ювелир сейчас намного ближе к гильотине, чем к кошельку такого заказчика.
Переглянувшись, оба юркнули в двери своих лавочек.
Протягивая Савари на ладони бархатную коробочку, ювелир почтительно произнёс:
- Вот, господин министр, как и обещал.
Утопая в бархате, лежит бриллиант. Пламя свечей в сочетании с цветом бархата создают в камне непередаваемую игру красок. Суровый министр не удержался от восхищения:
- Чудесный камень, достойный своего владельца!
При этих словах Гершель ещё ниже склонил голову в поклоне. Щёлкнул замочек коробочки, и она исчезла в кармане вельможи. Из другого кармана достал небольшую золотую табакерку, протянул её ювелиру со словами:
- Это тебе за работу, - после внушительной паузы, - и за молчание…
Опустившись на одно колено, с дрожью в руках, ювелир благоговейно принял вещь, беспрестанно повторяя слова восторга и благодарности.
Указывая рукой на шпагу, лежавшую всё это время на верстаке, Савари продолжил:
- Пока она остаётся у тебя, но уверен, что через несколько месяцев ты получишь указание вернуть бриллиант на законное место.
В этот же день «Регент» был оценён экспертами парижского банка и исчез в его подземном хранилище. Карета министра финансов Годэна в сопровождении усиленной охраны вывезла из банка несколько кожаных мешков с золотыми монетами на сумму в несколько миллионов франков.
В Париже зацвели каштаны. Весна тысяча восемьсот двенадцатого года - в самом разгаре.
А уже во второй половине июля шестисоттысячная армия Наполеона форсировала реку Неман и вторглась в пределы российского государства. Разграблены города и поместья, горят селения, бои идут за каждую пядь земли. После ожесточённого сражения под Смоленском для императора Франции открылся прямой путь на Москву.
Въезжать в столицу России Наполеон желал при шпаге, с украшавшим её эфес бриллиантом. Последовал указ. И загоняя по дороге лошадей, фельдъегери императора помчались в Париж. Бриллиант выкупили у банкиров. Гершель вновь оправил его и вставил камень на прежнее место. И только, когда шпагу императора у ювелира забрали, он облегчённо вздохнул.
Наполеон въезжал в горящую столицу России со знаменитой шпагой на боку. Бриллиант пылал и трудно сказать, какой цвет преобладал в камне - цвет огня или цвет алой крови.
Париж ликовал. Празднества по поводу падения русской столицы продолжались уже несколько дней, и конца им не видно. Вечером фейерверки и шутихи, музыка и танцы по всему городу. Кабачки переполнены. В знатных домах и дворцах нескончаемая череда балов.
Среди буйного веселья никто не обратил внимания на огромную дорожную карету, направляющуюся к выезду из города через северные ворота. На задке кареты закреплён огромный сундук, на крыше тюки и всевозможные баулы. Уставший сын Гершеля, откинув голову в угол кареты спит, посапывая и приоткрыв во сне рот. Сам ювелир сидит в противоположном углу. Ничего не видящим взглядом смотрит вперёд и сосредоточенно думает. Прикидывает, где и как лучше устроиться на новом месте. Экипаж направляется в Амстердам. Рахиль сидит между мужчинами. С тоской смотрит в окно на веселящихся горожан, глаза непроизвольно наливаются слезами. Она прощается с надеждами и радужными видениями, которые совсем недавно промелькнули перед ней в весеннем Париже. Поворачивается к мужу и, не скрывая на глазах слёз, резко, наверное, не в первый раз спрашивает его:
- Гершель, ты уверен, что всё делаешь правильно?!
Очнувшись от дум, он повернулся к жене:
- Успокойся Рахиль, я уверен.
Указывая рукой в сторону окна кареты продолжил:
- Это всё временно, потом будет катастрофа. Наполеон проиграет войну, страна на долгие годы погрязнет в долгах. Кому в такой стране нужны хорошие ювелиры?
- Смотри Гершель, я не прощу тебе, если ты ошибёшься, - всхлипывая, Рахиль, отвернулась к окну кареты.
- Не волнуйся, - ещё раз повторил муж. Камни ещё никогда не обманывали меня.
Не подвёл алмаз ювелира и на этот раз. Наполеон бежал не только из Москвы, но и из России. Последовало короткое изгнание императора и ещё более короткое возвращение к власти. Затем ужасный разгром на полях и холмах Ватерлоо, где император потерял империю, Францию и шпагу с «Регентом». Потерял всё!
Прошли многие годы и знаменитая шпага и ещё более знаменитый камень обнаружились в Пруссии. Чтобы вернуть достояние Франции – бриллиант «Регент» - государству пришлось потратить шесть миллионов франков золотом, после чего он был помещён в главный музей страны – Лувр.
И вновь весна. Вновь Париж, но сегодняшний, шумный, говорящий на всех языках мира. На аллейках парка Тюильри не так шумно, но туристов много. Увешанные фотоаппаратами и кинокамерами они спешат к стеклянной пирамиде, просматривающейся в конце аллеи, торопятся к центральному входу в музей.
Юная девушка и парень на несколько лет старше подруги, медленно переходят от витрины к витрине. Подходят к очередной, в центре которой за бронированным стеклом на прозрачной подставке сверкая чудными лучами, лежит он – достояние Франции - бриллиант «Регент». Девушка, зачарованная игрой камня несколько мгновений молчит, смотрит затаив дыхание. Поворачивается к парню:
- Какое чудо! Правда?!
- Да дорогая – это легендарный, один из красивейших бриллиантов в мире - «Регент».
- Ты знаешь что-то о нём? Расскажешь мне?
Он обнимает её за талию и, касаясь губами завитка волос на виске девушки, шепчет:
- Конечно, я расскажу тебе всё, что знаю о камне, на нём столько всего…
PS. Предвидя возможный вопрос читателя, почему текст назван авторской версией, хочу пояснить.
Бриллиант «Регент» отдавался в залог только однажды - купцу Трескову. А я позволил себе отдать алмаз в залог во второй раз, перед войной 1812 года.
Проблемы с финансированием у Наполеона действительно были и в залоге у банкиров находились все драгоценности предыдущих французских королей, но не «Регент». Это единственное, что является плодом моей фантазии.
 Написанное существует, прочитанное живёт. (с) Мудрость востока 
|
| |
| |
почему у вас нет аптеки??? 
