Поднимая клубы дорожной пыли, Сария стремительно взлетела на холм. Ленла придержала поводья, белая кобыла загарцевала, не желая останавливаться. Охотница, прикрыв глаза ладонью от утреннего солнца, посмотрела вперёд. Вдали, почти у самого горизонта, сквозь дымку поблёскивала водная гладь реки Алхар. По правую руку, среди красноватых пологих холмов, покрытых кустами тамариска, проступали белые городские стены. Сарбин. Губ Ленлы коснулась лёгкая улыбка – она была почти у цели. Охотница тихонько ударила пятками по бокам Сарии, позволив кобыле нести её вперёд. Сейчас, полностью сосредоточившись на преследовании, Ленла чувствовала себя просто отлично. Ужасы прошлого отступали. Воспоминания о дне, когда закончилось её детство, и слово «отец» стало означать нечто совсем другое, постепенно отдалялись. Мысли о потере того единственного, кто был ей дорог, покидали её. Вперёд выступала совсем другая Ленла. Планирование и холодный расчёт, опыт и полная уверенность в результате, неотвратимо вели охотницу вперёд. Такова была её жизнь и другой она не знала. Её хозяев, с пренебрежением взирающих на мир из-под золотых куполов Лакруны, не волновали переживания и сомнения. Она была оружием в их руках, стрелой, которая всегда попадала в цель.

Пройдя через Северные ворота, Ленла окунулась в суету торгового города. Пыльные узкие улочки Сарбина, зажатые между глинобитных зданий, были заполнены галдящей толпой. Редкие повозки и паланкины богачей медленно продвигались сквозь людскую массу, крики и ругань возчиков и носильщиков тонули в гомоне голосов. Народ толкался под полосатыми навесами у прилавков со всевозможными товарами. Кричали зазывалы, предлагая свои сокровища покупателям со всего мира. Торговали здесь везде, и чуть ли не каждый проулок порой превращался в уличный базар. Прилавки с пёстрыми даккийскими коврами сменялись лотками со специями. Изысканные статуэтки из поделочной кости и эбенового дерева соседствовали с бронзовыми безделушками и дешёвой посудой. Продавцы рыбы старались перекричать торговцев фруктами. Взгляд Ленлы привлёк оборванец, который пытался выдать два старых ножа за ритуальные клинки веррел из легендарной кости морского дракона. Охотница улыбнулась. За настоящее оружие северной нелюди любой коллекционер отсыпал бы целую гору золота. Непонятно было лишь, как бы такие сокровища оказались в руках голодранца из Сарбина. Ведя Сарию в поводу, Ленла пробиралась вперёд, продолжая оглядывать прохожих. Высокий чернокожий работорговец из Дабонга, разодетый в белые шелка, с огромными золотыми серьгами в ушах, прошёл мимо, разговаривая с бородатым даккийцем в пёстрой галабее. Обильно потеющий толстяк северянин, затянутый в темно-зелёный камзол, остановившись у прилавка оружейника, придирчиво окинул взглядом выставленное на продажу оружие. Грязные мальчишки-попрошайки, карманники и нищие воровато сновали в толпе в поисках добычи. Сарбин был важным торговым центром на реке Алхар, которая связывала златоглавую Лакруну с северными рубежами далёкого Дабонга. Дальше вверх по течению, Великая Река текла через неприветливые земли хашаров, где раскидистые кроны огромных деревьев укрывали берега в вечной тени. Странные жители Муравьиных Лесов не жаловали людей в своих владениях, так что речные караваны, останавливались в Сарбине в последний раз по пути на юг. Купцы со всего мира собирались здесь ради редких товаров, привезённых от истоков реки Алхар. Аферисты, мошенники и воры тянулись в город со всей Даккии ради наживы, а кто-то просто искал убежища подальше от столицы.

Добравшись до Портового района, Ленла отправилась повидаться с Вадидом. Будучи изначально лишь скупщиком краденного, тот, имея поддержку Братства, создал здесь свою маленькую подпольную империю. Все тёмные людишки города снабжали его информацией, так что о Сарбине Вадид знал абсолютно всё. Братство закрывало глаза на его махинации, взамен тот предоставлял братьям любые сведения, организовывал доставку, сдавал жильё, а так же содержал голубятню для отправки срочных посланий. Ленле уже не раз приходилось бывать в Сарбине по заданию, а так же иметь дело с местным связным. Охотница недолюбливала этого типа. Слащавый и излишне многословный, Вадид всё время кичился своим красноречием, насмешливо ставил под сомнение её способности, постоянно раздевал взглядом и высмеивал её манеру говорить. Охотница же привыкла, что к ней, как и к другим членам Братства, относятся по-особому. Как только она открыла дверь, Вадид направился к ней, распахнув объятья.
– Ах, Ленла! Свет очей моих! – воскликнул он. – Клянусь, старые лавры у моего дома зацвели, лишь только я услышал о вашем приближении! – его слова даже можно было посчитать комплиментом, если б не насмешливый тон и то, как он смотрел на неё единственным глазом. Вообще, поговаривали, что второй глаз у Вадида цел, а повязка, часть, странного образа «негодяя, с которым опасно иметь дело», который тот пытался создать.
– Мой заказ… – отрывисто проговорила Ленла, избегая его взгляда.
– Ах, моя милая госпожа! – не останавливался Вадид – Как обычно таинственно немногословна. Ваша скромность заставляет моё сердце трепетать!
– Мой заказ! – зло посмотрев исподлобья, повторила Ленла.
– Ах, госпожа, ваши глаза, словно два чёрных оникса... – начал было Вадид, но закончить фразу так и не смог, охотница, метнувшись вперёд, грубо схватила его за горло и прижала к стене. На этот раз она смотрела прямо на него, а он пытался сосредоточиться на кончике кинжала, замершего в миллиметре от его глаза.
– Мой заказ! – ещё раз твёрдо повторила Ленла, – И мой арбалет! И избавь меня от своих глупостей! – поняв, что тот не в состоянии ответить, она отпустила его. Вадид, с трудом удержавшись на изменивших ему ногах, схватился за шею.
– Сейчас… Сейчас всё принесу, – заикаясь пролепетал он и скрылся в соседней комнате. Воспользовавшись паузой, чтобы справиться с минутной слабостью, Вадид вернулся с увесистой книгой и свёртком в руках и, раздражающей Ленлу, улыбкой на лице. Провоцировать её он, впрочем, перестал, и, сосредоточенно подёргивая себя за бородку, заплетённую в косичку, начал искать что-то в своих записях.
– Ах! Вот! Конечно же! Достопочтенный Керрим бен Аббад! Появился в городе не далее, как позавчера в сопровождении жены и обворожительной молоденькой прелестницы, дочери – мечтательно возведя взгляд к потолку, Вадид продолжил, – въехал в дом своего партнёра, который на данный момент отсутствует. Вот видите моя милая госпожа! Вадид, как всегда, полезен! – Ленла окинула его неодобрительным взглядом.
– Да вот ещё что! Как же я мог забыть! Ах, старина Вадид, как же так! – цокая языком и наиграно покачивая обритой головой, он поводил пальцем в своей книге и добавил, – милый мой друг Хафиз - смотритель в доме как раз напротив того, куда въехал наш добрый Керрим. Он готов впустить мою госпожу и предоставить всевозможные удобства, благо, хозяин его также в отъезде, – заискивающе улыбаясь, он взглянул на охотницу. Та, всё так же неодобрительно посматривая в ответ, указала пальцем на свёрток.
– Ах это! Конечно же! Конечно! – восторженно воскликнул Вадид, – уверен я, сей скромный дар растопит холодное сердце воинственной девы! – развернув наконец свёрток он, преисполненный собственного достоинства показал Ленле содержимое. Ленла не удержалась и ахнула, подавшись вперёд. Запоздало спохватившись, с досадой заметила искорку в глазах Вадида. Впрочем, это не смогло полностью испортить её впечатления. Сравнительно небольшой, с единой дугой размахом меньше чем в полметра, перед ней лежал арбалет. В изящной чёрной ложе, покрытой вязью золочёных узоров по всей длине, удобном, красиво изогнутом спусковом рычаге и рычажном механизме натяжения, угадывалась непревзойдённая работа демерских мастеров. Ленла коснулась тетивы, плавно провела пальцем вдоль ложи…
– Идеальное оружие для девы сколь воинственной, столь же и прекрасной! – продолжал Вадид, – Возьмите! Возьмите же его, моя госпожа! Опробуйте!
Ленла подняла арбалет со стола, ещё раз с удовольствием окинув его взглядом, попробовала на вес. Затем уперев оружие в пол, натянула тетиву. Прицелившись, она навела арбалет прямо на Вадида и нажала на спусковой рычаг. Ролик провернулся, с хлопком выпуская тетиву, Вадид вздрогнул всем телом и взвизгнул. Ленла улыбнулась одними губами.
– Госпожа изволит шутить, – дрожащим голосом промямлил Вадид.
Выстрел вхолостую мог показаться плохой идеей, на самом же деле охотнице было наплевать на ресурс оружия. Скорее всего, арбалет понадобится ей всего лишь для пары выстрелов. К тому же, Ленла, выросшая на попечении одного из влиятельнейших людей Даккии, не видела особого смысла в бережном отношении. Красивое оружие охотница любила, но по-настоящему заботилась лишь о двух вещах. О своих мечах – воплощении того единственного, чему она была обучена, и о своей лошади – подарке любимого человека.
Дождавшись, пока Вадид успокоится достаточно для того, чтобы уточнить расположение дома Керрима, Ленла собралась уходить.
– Приготовь ящик. И соль, – сказала она напоследок. Вадид, не понаслышке знакомый с работой членов Братства, брезгливо скривил губы. Ленла, не прощаясь, развернулась и пошла прочь. Уходя, чувствовала, как тот смотрит ей ниже спины.

Покинув Вадида, охотница направилась к конюшне на Портовой улице, знакомой ей по прошлым визитам в Сарбин. Она, конечно, могла пристроить Сарию у Северных ворот, там, где феллахи оставляют своих старых кляч, приезжая в город, чтобы сбыть товар. Но её лошади – подарку единственного человека, которого Ленла любила, было не место в крестьянском стойле. Здесь, где заморские рыцари, спустившиеся с кораблей, оставляли своих скакунов, Сария могла получить достойный уход. Убедившись, что конюх наилучшим образом позаботится о её любимице, Ленла отправилась искать свою цель. Выйдя на нужную улицу, она сразу заметила дом купца. Керрим, заработавший целое состояние на пару со своим партнёром, мог позволить себе многое. Красивое белокаменное здание привлекало к себе внимание. Массивные колонны, покрытые голубоватой мозаикой, подпирали балкон с ажурными перилами, утопавший в зелени декоративных растений. Узкие окна радовали глаз переливающимися на солнце витражами. У главного входа стоял охранник – даккиец, в бахтерце и блестящем коническом шлеме, с изогнутой саблей у пояса, и неприветливо взирал на прохожих. Ленла повернула к дому напротив. Открыл ей худощавый лысеющий мужчина с неопрятной бородой.
– Добро пожаловать госпожа! Зовут меня Хафиз. – поприветствовал он, учтиво поклонившись. Ленла, оттолкнув его в сторону, вошла в дом и осмотрелась.
– Куда? – спросила она, обернувшись.
– Покои моего господина на втором этаже, госпожа, – ответил Хафиз, снова поклонившись.
– Нет. Окно на третьем этаже, – уточнила Ленла, указывая вверх.
– Но госпожа, там лишь маленькая комнатушка на чердаке. Я живу там, пока мой господин в отъезде, боюсь, вам будет неудобно.
– Обойдусь. Принеси свежее бельё. Мне нужно будет выспаться, – отдала распоряжение Ленла, поднимаясь по лестнице, в последний момент обернулась и добавила, – И исчезни на пару дней.
Мужчина снова поклонился. Членов Братства боялись и уважали. Старшие братья или охотники - опаснейшие головорезы Даккии на службе у султана, готовы были выполнить любую прихоть правящей элиты. Особый подход к исполнению поручений давал почву для появления страшных сказок и жутких легенд. Фраза «правосудие по-даккийски» давно уже стала известной на весь мир, обычно означая кровавую бойню.

Оставив вещи в маленькой комнатке на чердаке, Ленла вышла на улицу, обошла дом торговца через узкий проулок и оказалась на заднем дворе. Как она и предполагала, там был чёрный ход, у которого стоял охранник. Вернувшись, остаток дня Ленла провела, наблюдая за пристанищем Керрима. Стражи у главного входа сменялись каждые несколько часов. К вечеру она знала, что торговца охраняют как минимум четыре человека. Сам Керрим за день дом не покинул ни разу, он точно был внутри - Ленла заметила, как тот подошёл к окну и, отодвинув занавеску, взглянул на улицу. Семья торговца так же была с ним, его жена - немолодая, но всё ещё привлекательная северянка, и дочь лет восемнадцати, провели около часа на балконе, обмахиваясь веерами и о чем то беседуя. Дочери явно не нравился Сарбин, привыкшая транжирить деньги отца, та уже скучала по столичной роскоши и, кривя пухлые губки, презрительно взирала сверху на прохожих. Уроженке Лакруны, любой другой город, похоже, казался лишь большой деревней. За весь день дом покидали только слуги, чтобы купить продукты к ужину. Узнав всё, что ей нужно, Ленла приготовилась ко сну.