Добавлено (26.11.2012, 04:28)
---------------------------------------------
Хранители печатей

Часть 1: Беглецы поневоле

Глава 1.

Туманные острова.
Найталь.

Густой белесый туман, казалось, обволакивал обширный архипелаг, притаившийся в ночи среди спокойной водной глади Юного океана. Человеку, впервые ступившему на берег любого из этих островов, скорее всего показалось бы, что здесь никогда не было и не будет людей, не говоря уже о городах или крепостях, которыми столь изобилуют острова вблизи побережья Нового континента и скалистые утесы в водах Багрового моря. Казалось, сама природа была категорически против того, чтобы здесь обитали люди.
Эти острова, прежде всего, поражали тишиной. Неестественной, странной тишиной, напоминающей угрюмое затишье склепа или ночного кладбища. Только шум волн, разбивавшихся о скалистые берега, нарушал ее, но даже этот звук здесь казался мертвым и тягостным, словно он существовал лишь для того, чтобы еще больше подчеркнуть отчужденность и замкнутость этого мира.
Случайно попавшего сюда путника, каких здесь, впрочем, никогда не бывало, так же смутила бы погода. Все острова, а также огромную часть водной глади океана вокруг них, покрывал непроглядный туман. Не легкая дымка вдали, которую называют туманом обитатели Старых королевств и Молодых держав, а густая пелена, скрывающая все видимое в нескольких шагах от наблюдателя призрачной вуалью. Вверху, среди острых пиков скал и на вершинах высоких холмов, этот туман заметно редел и становился едва заметен, но в долинах и на берегах этих островов он властвовал безраздельно. И сильнее всего он проявлял свою власть сразу над волнами Юного океана, почти полностью скрывая их от посторонних взглядов. Острова архипелага, казалось, утопали в этом тумане. Словно не было никакого океана, не было земли под водой, а только густой туманный покров держал на себе эти мрачные, нелюдимые острова. Только все тот же отчужденный шум волн напоминал о том, что океан все-таки существует…
Но больше всего пугало осознание того, что другой погоды здесь никогда не бывает. Оно приходило сразу и не подлежало никакому сомнению. Представить себе, что здесь может радовать глаз яркое летнее солнце, или что чахлую растительность островов хоть когда-то беспокоит порывистый ветер, было просто невозможно. Туман, изредка перемежаясь с мелким моросящим дождем, на этих островах не пропадал никогда. Лишь вверху, там, где он заметно редел, днем было различимо солнце, едва согревающее сырую землю, но даже этот скупой солнечный свет здесь казался призрачным и ненастоящим. Туман безраздельно правил над островами этого архипелага, и так было всегда. Там, где кончалась его власть, летнее солнце могло свободно согревать небо и землю, снег беспрепятственно укутывал острова и континенты своим сияющим покровом, дожди низвергались с небес бурными потоками, а моря и океаны вздымали огромные волны в ярости тайфуна или серебристо сверкали под лунами Эредрима полным штилем, - это все оставалось за гранью тумана. Здесь ничего этого никогда не было, и быть не могло. Укутав собой острова, туман оградил их от внешнего мира и навсегда перенес в свою реальность, словно обрек их на вечную тишину и покой.
Природа островов, годами развивающаяся согласно правилам этого мира, была вполне под стать погоде и окружающей тишине. Растительность, никогда не видевшая яркого солнца, но всегда имевшая в избытке влагу, вопреки всем законам природы не гибла, а покрывала собой холмы и низины, умудряясь распускать роскошные лианы неизвестных во внешнем мире водорослей прямо на отвесных скалах. Деревьев было мало, да и те в основном росли на вершинах, где им перепадало хоть немного солнца, но даже они выглядели необычно. Всегда чрезмерно высокие, могучие, с непомерно большими корнями, но непропорционально тонкими и сухими ветками вдоль всего ствола, усеянными блеклыми маленькими листьями. Зато крона таких гигантов, достигнув определенной высоты, распускалась во всю ширь, закрывая плотной ярко-зеленой листвой едва различимое за туманом небо. Трава под такими деревьями, как правило, не росла, лишенная последнего скудного света. Но даже там, где ей удавалось ухватить частичку живительного тепла и укрепиться слабыми корнями в земле, она выглядела очень жалко. Бледная, склизкая, нездорового желтоватого цвета, она местами покрывала редкие луга и крутые склоны холмов. Зато на островах радовали глаз пушистые мхи зеленых и красных оттенков. Они росли повсюду, словно совсем не требовали тепла и света, вполне удовлетворяясь редкими слабыми дождями и влагой тумана. Ближе к берегам бурно произрастали растения, неизвестные больше нигде. Это были странные помеси подводных водорослей и наземного кустарника, и они, вырастая и сплетаясь между собой, создавали целые непроходимые чащи. Многочисленные болота островов из-за буйства этих водорослей были похожи на красочные клумбы, состоящие из неизвестных цветов разных оттенков. На них тоже лежала печать бледности, свойственная всему живому в этих местах, но, тем не менее, разноцветные бутоны этих кустов-водорослей разительно выделялись на всеобщем тусклом фоне.
Животный мир островов, как и следовало ожидать, не проявлял себя ничем. Ни пения птиц, столь привычного для жителей внешнего мира, ни воя волков, ни лая собак, - ничего. Ни одно шевеление не нарушало мертвый покой прибрежных зарослей густого камыша, тоже, кстати, очень необычного, с мерцающим в тумане серебристым отливом. Казалось, острова действительно необитаемы. Но это было только первым, обманчивым впечатлением. На островах была жизнь, просто, как и все вокруг, она была призрачная, едва заметная. Заводи и реки кишели сотнями разновидностями морских животных, которые обитали только в этих местах и больше нигде. По песчаным берегам и мшистым валунам медленно ползали огромные черепахи с крестообразным красным пятном на панцире. Надолго замирая на одном месте, они меняли окраску панциря и сливались с окружающей средой. Под сенью кустарников, едва задевая листья, медленно карабкались огромные темно-зеленые крабы. Мелкие серебристые рыбешки, выскальзывая стайками из накатившей волны, раскрывали в полете чешуйчатые крылья и планировали с высоты прямо на мокрый песок, зарываясь в него по самый хвост. Потом они, по-змеиному извиваясь, уползали назад к воде, чтобы вновь повторить свой полет и еще раз пережить момент триумфа. Наблюдательный зритель, если бы ему не мешал покров тумана, смог бы увидеть множество удивительных, почти сказочных животных, населяющих эти острова. Длинные и необычайно гибкие змеи, неотличимо похожие на морские лианы, среди которых они и проводили большую часть своей жизни; маленькие и необыкновенно быстрые зверьки, даже вблизи больше похожие на комки зеленого моха, чем на животных, и узнаваемые только по постоянно шевелящимся усикам с красными точками на их концах; огромные улитки песчаного цвета с узорчатой ракушкой на спине, умудряющиеся удержаться на голой отвесной скале под постоянными ударами океанских волн и еще сотни разных, не имеющих себе подобных, живых существ.
Всех их объединяло одно – животные островов не нарушали тишину тумана и ничем не выдавали свое существование, сохраняя иллюзию полумертвой безжизненной пустыни среди океанских вод. Архипелаг, раскинувшийся среди вечного тумана, жил одной жизнью день за днем, год за годом, и ничто ее не могло нарушить.
А еще на островах жили люди. Хотя сама природа архипелага отрицала такую возможность, но они здесь были. Иногда в ночной тьме можно было разглядеть слабые отблески огней из глубины острова, едва пробивающиеся сквозь туман. Но не более. Скрывающая все пелена также надежно поглощала любые звуки, которые могли издавать обитатели островов. Но даже всеобъемлющий туман не был способен скрыть абсолютно все. Например, на западном побережье одного из северных островов даже издали угадывался темный силуэт высокой постройки, возведенной на прибрежном утесе. Вблизи же любой человек сразу бы узнал самый обыкновенный маяк, сложенный из темного камня с узкой винтовой лестницей внутри. Творение рук человека гармонично вписывалось в окружающий пейзаж, ничем особо не выделяясь на мистической панораме острова.
А позади маяка, охватывая побережье глубокой бухты, раскинулся город. Настоящий, живой, хотя в сумраке тумана и кажущийся нереальным, словно мираж в пустыне. По меркам Старых королевств город был совсем небольшим, всего несколько тысяч жителей, но здесь, на архипелаге, это был один из пяти главных городов Туманных островов. Найталь, город спасения и надежды.
Найталь своим видом вызывал больше вопросов, чем давал ответов. То, что он населен, было ясно сразу – россыпь тускло мерцающих огней, видных даже с вершины маяка, сложно было принять за что-то иное, чем полыхающие во тьме факелы. Но если бы вам довелось пройтись по его улицам, вы бы сразу поняли, что этот город видал и лучшие времена...
Большую часть Найталя занимали каменные развалины, оставшиеся от величественных когда-то зданий. Это не были легендарные творения Древних, величина и монолитность которых до сих пор потрясали воображение архитекторов Эредрима, - эти постройки явно были намного моложе Цитадели Братства, Эллинского моста или города-острова Мирааля. В отличие от неподвластных времени подарков древнего мира, руины Найталя были всего лишь свидетельством того, что когда-то давно на этом месте кипела жизнь. Мысленно восстановив из груд обомшелых камней то, чем они были несколько столетий назад, можно было бы увидеть огромный и процветающий прибрежный город, от которого сейчас осталась едва ли его десятая часть.
Большинство зданий были выстроены прямо на каменных основаниях уже разрушенных домов. Было неясно, какие проблемы возникли у строителей с камнем, но Найталь этого времени почти без исключений был возведен из дерева. Плотно пригнанные и старательно обработанные стволы местных деревьев складывались в просторные многоэтажные здания, в стенах которых, почему то, нигде не было окон. Хотя сохранившиеся рядом с ними каменные развалины ясно говорили о том, что предки нынешних обитателей города все же умели строить здания с окнами.
Узкие улицы между домами сплетались в причудливую паутину переходов и проулков и, заполненные вездесущим туманом, были похожи на речные каналы, по которым медленно протекала дымчатая пелена. Вполне логично, что люди, населявшие эти острова, стремились вверх, где хоть немного редел туман. Все высокие дома имели плоскую крышу с перилами, и большинство таких крыш соединялись между собой узкими мостиками. Крыши Найталя и были его улицами, хотя все дома имели выходы наружу как вверху, так и внизу.
Еще одной отличительной особенностью Найталя было то, что он не был защищен стеной, что для городов Эредрима, последние несколько веков сотрясаемого войнами и смутами, было просто дико. Здания были расположены вдоль побережья залива узкой полосой, сразу за ними тянулись развалины, а дальше раскинулись болотные топи. Лишь туман нежно укутывал беззащитный город.
В круглой комнате на вершине маяка горел ровный яркий свет. Его источником был светильник, стоящий на столе в центре помещения. Сам светильник никак нельзя было назвать обычным, с точки зрения человека, раньше не бывавшего на Туманных островах. По сути это была большая стеклянная колба, в которой был заключена огромная, длинной в руку взрослого человека, гусеница. Насекомое плотно обвивалось вокруг выточенной из дерева спирали, протянутой по всей высоте колбы, и светилось, изредка шевеля бугристым телом и отбрасывая зеленоватые блики на стены.
В комнате также находилось два человека, которых, как ни странно, нисколько не смущало присутствие возле них огромной светящейся гусеницы. Один из них сидел за столом прямо перед колбой и листал большую книгу, напряженно вглядываясь в исписанные страницы, второй стоял на узком круговом мостике с перилами, охватывающем всю вершину маяка, и не менее напряженно вглядывался в туманную даль.
Обитатели архипелага, вопреки всем опасениям, ничем не отличались от обычных людей. Оба смотрителя маяка были среднего возраста, нормального телосложения, облачены в простую, но удобную одежду серого цвета, состоящую из штанов, ботинок, теплой куртки с меховым воротником и кожаных перчаток. Необычным казалась лишь болезненная бледность лиц, обусловленная, скорее всего, климатом островов, и наличие на этих лицах белых полумасок из неизвестного материала, плотно прилегающих к коже и оставляющих открытыми только глаза и лоб. Во всем остальном они ничем не отличались от обычных людей, и вели себя тоже вполне обычно.
Тот, что сидел за столом, со сдержанным вздохом закрыл книгу и задумчиво постучал пальцем по светильнику. Гусеница внутри в ответ на это начала активно ползти вверх по спирали и отрывисто пощелкивать. Смотритель маяка откинул верхнюю крышку колбы и, достав из висящей на стуле сумки широкий лист местной водоросли, сунул его в колбу, после чего поспешно ее закрыл. Гусеница, вернее, существо, очень на нее похожее, впилось в лист своими на удивление острыми мелкими зубами, и принялось его с хрустом пережевывать. Свет, который излучало тело насекомого, стал заметно ярче и приобрел легкий багровый оттенок.
- Делен! – обратился сидящий к своему товарищу, когда тот вошел внутрь маяка, - Нам пора заменить светляка на более молодого. Этот уже скоро выпустит крылья и может разбить стекло...
- Я бы не сказал, - задумчиво ответил Делен, наблюдая, как существо с безобидным названием “светляк” быстро догрызает остаток стебля, - Хотя, может ты и прав... Я прихвачу нового на следующую смену, когда буду в Найтале.
- Ты уж не забудь, - попросил его товарищ, аккуратно засовывая в колбу вторую порцию, - Нет, правда, смотри – у него уже железы сформировались... Вот, видишь? Пытается отравить все, что попадает в пасть.
Оба склонились над колбой, наблюдая, как гусеница с тихим урчанием вгрызается во второй лист. По зеленым прожилкам водоросли потекли багровые капли, оставляя за собой выжженный черный след. Свет еще больше наполнился красными оттенками.
- Еще одну смену он бы посветил, ну да ладно, - ответил Делен, усаживаясь за стол и притягивая к себе книгу, - Постой пока снаружи, я отдохну немного.
Его товарищ кивнул и вышел на мостик. Некоторое время оба молчали, и тишину нарушало лишь тихое пощелкивание сытого насекомого в колбе.
- Вижу сигнал! – воскликнул первый смотритель снаружи, - Туши светляка. Я же говорил, что или они будут в нашу смену, или их вообще в этом цикле можно не ждать.
Делен поспешно набросил на колбу черный светонепроницаемый чехол и присоединился к товарищу, после чего они уже вдвоем всмотрелись вдаль. Там, среди спокойных вод Юного океана, прорываясь сквозь туманную пелену, мерцал едва заметный отсюда белый огонек. С каждой минутой он становился все ярче и ярче, и сложно было не заметить, что в его мерцании есть строго определенная последовательность.
- Три... Пять... Восемь... – шептал Делен, не отрывая взгляда от огонька, - Четыре... Шесть... Да, это копринцы. Позже, чем мы их ждали, но все же они приплыли.
- Значит, сплетаем вход в бухту?
- Да, пора.
Оба смотрителя схватились за перила и неподвижно замерли, уставившись глазами в туманную пустоту перед собой. Они больше не следили за мерцающим огнем, как будто он их уже никак не касался. Так они простояли довольно долго время, словно туман сковал их волю и обратил в неподвижные статуи. Только находясь вблизи можно было услышать тихий неразборчивый шепот, но оставалось загадкой, откуда он доносился и был ли он вообще – губы смотрителей скрывала белая полумаска. Так прошло довольно много времени. Белый огонь успел приблизиться на опасное расстояние к многочисленным подводным рифам и прибрежным скалам острова. Теперь уже было видно, что этот огонь сияет с палубы большого корабля, чьи очертания смутно угадывались в его мерцании. Кроме того, стали видны носовые и кормовые разноцветные огни, а там, вдали, такие же сполохи выдавали присутствие других кораблей, идущих в кильватерном строю строго за флагманом. В конце концов, самый яркий сигнальный огонь остановился, требовательно мигая в непроглядном тумане.
Первыми засветились перила под руками смотрителей. Как будто белое свечение наполнило мертвое дерево, и поползло по нему во все стороны. Пока это был тусклый свет, но он медленно покрывал собой весь мостик, а за ним и камни, из которых был сложен маяк. Вскоре вся вершина маяка оказалась наполнена этим светом, разрывая туман и тьму вокруг себя. Спустя еще некоторое время свечение перестало расползаться по стенам маяка, зато быстро становилось ярче. Вскоре вся верхняя половина маяка засияла резким белым светом, обрамляя два единственных темных силуэта на своем фоне – две фигуры смотрителей, все так же неподвижно стоящих наверху у перил.
На расстоянии полета стрелы от первого маяка, по ту сторону пролива, очевидно, находился второй. Он тоже быстро набрал яркость, и теперь узкий вход в бухту ясно указывали два сияющих во тьме столба света. Сигнальный огонь на палубе судна погас и в тишине раздался быстро нарастающий плеск множества весел – корабли цепочкой входили в бухту Найталя.
Когда они проходили самое узкое место в проливе, свет, исходящий от двух маяков, позволил рассмотреть корабли более подробно. Это были тяжелые торговые галеры, которые в Старых королевствах в основном использовались для каботажного плавания и лишь изредка бороздили открытые воды Багрового моря. Каждое судно имело две мачты, на которых сейчас все паруса были опущены. Что было неудивительно, так как порывы ветра никогда не беспокоили вечные туманы. Всего кораблей было пять, и они шли без флагов и опознавательных знаков, говорящих об их принадлежности к какому либо государству. На верхних палубах двигались едва различимые силуэты людей. Длинные ряды весел мерно были по водной глади, полностью зарываясь в пелене тумана, и остановились, как только корабли вошли в бухту.
Причал Найталя полностью соответствовал городу. Когда-то давно это явно был большой торговый порт, рассчитанный на десятки тяжелых кораблей. Развалины складов и остатки доков подтверждали это впечатление. Сейчас лишь небольшая его часть поддерживалась в сравнительном порядке, и именно к ней направились корабли. Сразу после этого погасли оба маяка, снова погрузив бухту Найталя во тьму.
Несколько десятков человек все в тех же серых одеждах и полумасках уже ждали корабли в порту. Очевидно, сияние маяков послужило для них сигналом к встрече гостей. Возле массивных деревянных складов горели огни, а по пирсу ходили солдаты с факелами.
То, что это именно солдаты Туманных островов, было понятно сразу. В отличие от смотрителей маяка и работников порта, они были облачены в доспехи и шлемы яркого золотистого оттенка, который был отличительной чертой рахиолковой стали – очень прочной, редкой, и потому крайне дорогой. Рахиолковая сталь ценилась намного меньше алдаларской, но намного больше обычной, и потому такие доспехи уже были признаком материального благополучия их обладателя. Что, впрочем, никак не сочеталось с аскетичной скромностью всей остальной обстановки жителей Туманных островов. Также солдаты были вооружены странными мечами, которые помещались в длинные чехлы за их спинами. Эти клинки имели два длинных, причудливо изогнутых лезвия и широкую двуручную рукоять между ними. Кожаный чехол мягко обхватывал острую сталь с двух сторон, оставляя снаружи только рукоять, что позволяло быстро выдернуть меч в случае необходимости. Во всем остальном солдаты мало чем отличались от своих собратьев из Старых королевств. Они держались небольшими группами по несколько человек и бдительно следили за швартующимися кораблями. Некоторые негромко разговаривали с невооруженными жителями Найталя, которые беспокойно ходили по причалу, сверяясь со списками и поторапливая работников порта, которые уже вытаскивали с припортовых складов тяжелые ящики. Пустынный и заброшенный порт оживал и наполнялся суетливым движением.
Найтальцы приняли швартовочные канаты и закрепили их на кнехтах. Под монотонный скрип брашпилей, галеры медленно подтянулись к пирсу. С грохотом упали трапы и к ним поспешили солдаты, готовые встретить прибывших гостей. Однако с кораблей никто не сходил и встречающие, остановившись у трапов, замерли в нерешительности. На палубах прибывших судов вообще прекратилось всякое движение, словно экипажи кораблей спрятались в трюмах. Дальше все пошло совсем не так, как ожидали найтальцы...
Вдоль бортов каждого корабля неожиданно появились ровные шеренги темных силуэтов. В мерцании факелов блеснула сталь черных шлемов и доспех. Едва слышно тренькнули тетивы луков, и воздух наполнился смертоносным пением стрел. Негромкий гомон сменился отчаянными криками раненых людей, которые упали на доски причала, оросив его своей кровью. Неожиданный удар по почти неподвижным мишеням оказался сокрушающим – практически половина всех людей, находившихся в тот момент в порту, рухнули на землю сраженные стрелами. Рабочая суета сменилось паникой, и найтальцы кинулись прочь от кораблей. Впрочем, солдаты, вопреки опасности, побежали к трапам, явно намереваясь смести неизвестного врага в ближнем бою. Именно они и стали следующей мишенью для стрелков, которые на удивление быстро вновь натянули тетивы и обрушили на солдат Найталя вторую лавину стали. Еще несколько десятков воинов в рахиолковых доспехах со стоном свалились на бегу. Лишь единицы успели пробежать по трапам и ворваться на корабли. Впрочем, этим немногим более не довелось ступить на землю Туманных островов – на палубах кораблей лишь считанные секунды раздавался звон ударов стали о сталь, и вскоре они оборвались сдавленными криками.
Третий залп пришелся по разбегающимся во все стороны рабочим и уже не имел такой меткости, как первые два, - стрелкам явно помешал непривычный для них туман, но еще семь найтальцев не успели скрыться. Остальные уцелевшие, а таких остались лишь считанные единицы, помчались по направлению к городу, стремясь предупредить спящих сограждан о нависшей опасности. На досках причала остались только мертвые и корчащиеся от боли люди. Вечную тишину тумана наполнили их мученические крики и стоны. С шипением гасли факелы, упавшие на сырые доски причала.
На фоне криков раненых и умирающих раздался топот множества ног. С трапов кораблей повалили солдаты, на бегу разжигая факелы. В их свете стало видно, что все воины, напавшие на найтальцев, облачены в легкие черные доспехи с одной оранжевой полосой на груди, которая пересекала доспех наискось от левого плеча и до пояса. Закрытые стальные шлемы солдат, с узкой прорезью для глаз, были выкованы в виде головы коршуна, острый черный клюв которого загибался вниз и упирался в нагрудную пластину. На поясе каждого висела пара ножен, из которых торчали рукояти коротких мечей. Эти мечи сразу пошли в ход - едва только первые солдаты оказались на причале, как они принялись добивать раненых. Часть бросилась проверять склады и периметр порта, часть заняла единственную дорогу, ведущую к городу. В целом поведение нападающих говорило о хорошей подготовке и дисциплине, - все, даже убийство беззащитных людей, они делали молча и быстро, словно уже не первый раз захватывали этот заброшенный причал у маленького забытого всеми города на краю Эредрима.
Еще не все раненые найтальцы окончательно распрощались с жизнью, сраженные коротким мечом с черной рукоятью, когда на верхнюю палубу в носовой части флагмана поднялись два человека – мужчина и женщина. Отсюда открывался вид на все побоище. Туман скрывал жуткие подробности, но многочисленные факелы давали достаточно света, чтобы разглядеть в ночи бесконечные шеренги сходящих с кораблей солдат в шлемах коршунов.
- Меня впечатлили светящиеся маяки. Это было то, что у нас называют колдовством? - негромко спросил мужчина спокойным и сильным голосом.
Внешне он почти не отличался от солдат, которые в эту минуту занимали порт. Это был человек высокого роста, худощавого телосложения. Все те же черные доспехи, только с тремя оранжевыми полосами вместо одной, те же короткие мечи на поясе. Только свой шлем коршуна он держал в руке, что позволяло более внимательно изучить его лицо.
Незнакомец был еще молод. Во всяком случае, в коротких черных волосах не было заметно никого признака седины. Густые брови, резко очерченные скулы и волевой подбородок придавали его лицу хищное выражение, вполне под стать шлему коршуна. По меркам Старых королевств он был красив, но странным образом его взгляд производил отталкивающее впечатление. Неопределенного цвета глаза, холодные, колючие, словно пронизывающие насквозь... Казалось, что лишь немногие люди смогут сохранять спокойствием, находясь под этим леденящим взором. Губы солдата, искривленные в иронической усмешке, были неестественно тонкими и бледными, отчего его улыбка приобретала злорадное и жестокое выражение. Непонятную угрозу и опасность излучал весь его облик, и безошибочно можно было сказать только одно – этому человеку на протяжении всей его жизни приходилось убивать... Часто приходилось.
- Это можно назвать как угодно, но у вас так уже не умеют, - ответила его спутница.
Голос, несомненно, принадлежал молодой девушке, бесспорно, его можно было считать приятным и мелодичным. Но с уверенностью сказать еще что-либо о ней не представлялось возможным. Девушка была невысокого роста и одета во что-то среднее между черным балахоном и монашеской рясой, туго перетянутой широким поясом у талии. И это была единственная деталь, подчеркивающая ее стройную женскую фигуру. Тонкие нежные руки облегали черные же перчатки, а лицо было полностью скрыто в тени низко опущенного капюшона. Но меньше всего эта девушка походила на монашку. Что-то было в ней такое, что сразу обращало на себя внимание, приковывало, настораживало... Возможно, быстрые, но изящные движения, которые не могла стеснить неудобная одежда, возможно, что-то завораживающее было в ее голосе... В любом случае, здесь и сейчас, на палубе корабля среди вечных туманов, на фоне криков умирающих людей и топота солдатских сапог, девушка совсем не выглядела неуместно, а напротив - странным образом гармонично вписывалась в окружающий пейзаж и в страшные, кровавые события, участницей которых она стала.
Эта странная пара некоторое время молча наблюдала за всем происходящим в порту.
- Жуткое место, - сказал мужчина, смотря на туманные берега, - Никогда бы не подумал, что здесь можно жить. Здесь всегда такой туман?
- Насколько я знаю – да, - ответила девушка, - Де-Равви, неужели тебе стало не по себе? – с коротким смешком добавила она, увидев, как ее спутник хмуро озирает окрестности.
- Скажем так, мне здесь неуютно, - нехотя ответил он, - Не люблю сырость... Как в склепе.
Неожиданно громкий крик донесся до них. Очевидно, один из легкораненых найтальцев попытался дать отпор, но почти сразу был сражен холодной сталью.
- Сопротивляются, - криво улыбнулся Де-Равви своей безжизненной улыбкой, - Мелани, ты точно уверенна, что это здесь?
- Уверенна, - кивнула девушка, - Я же говорила тебе – я чувствую, как она пульсирует. Это здесь, в этом городе.
- Какого сопротивления нам ждать? – снова спросил Де-Равви, - Город – это весьма смутное понятие. У меня пять сотен Коршунов, но они не устоят против нескольких тысяч в открытом бою.
- Никогда бы не подумала, что генерала секреторианской армии могут терзать такие сомнения, - негромко рассмеялась Мелани, - Или ты не уверен в своих солдатах?
- Если бы меня никогда не терзали сомнения, я бы не был сейчас генералом, - здраво ответил Де-Равви, - И если я хоть в чем-то могу быть полностью уверен в последнее время, то это только в моих солдатах.
- Сопротивления не будет, - тихо ответила девушка, наблюдая, как корабли покидают последние Коршуны с луками в руках, - Нашей атаки никто не ждал и, если мы все сделаем до рассвета, то успеем уйти до прихода подкрепления.
- А успеем? Ты ведь даже не знаешь, где именно находится Печать. Придется прочесать весь город...
- Я еще раз повторяю – я ее чувствую. Она здесь, уже совсем близко... И я приведу твоих солдат прямо к ней.
- Я лично отвечаю за твою безопасность перед Ксаркором, - нахмурился молодой генерал, - И мне бы не хотелось, чтобы ты покидала корабль. Будь моя воля, я бы оставил тебя еще в Коприне...
- И вечно плавал бы в этих туманах, - в тон ему ответила Мелани, медленно проходя вдоль борта, - До первого рифа, во всяком случае. Не беспокойся, я могу за себя постоять. Без меня вы будете долго искать Печать, а время играет против нас.
- Тогда вперед, - Де-Равви надел шлем и проверил, легко ли вынимаются мечи из ножен, - Солдаты уже готовы выдвигаться дальше...
Когда он обернулся, Мелани рядом уже не было. Она словно испарилась. Генерал быстро шагнул к борту и перегнулся через него. Там, внизу, среди мельтешащих солдат, он и увидел ее. Стройная фигурка в черном балахоне неподвижно стояла на причале и задумчиво осматривала порт.
- Никогда не привыкну к этому фокусу, - хмыкнул Де-Равви и быстрым шагом направился к трапу.