| ozera | Дата: Четверг, 23.08.2012, 16:32 | Сообщение # 1 |
 Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Статус: Не в сети
| Я хочу представить первую главу. Принимаю все виды критики, кроме нейтрального "ну, в общем ничего". Откровенное глумление только ради собственной потехи? Ну, что ж, из него тоже можно извлечь зерно истины. Всяко лучше откровенного игнора. Итак, прошу. Комментируйте, пожалуйста, буду рада любому мнению. Если позволите, тоже загляну на некоторые странички и оставлю комменты. Или здесь критикуют только профессионалы? Просветите. С уважением начинающий автор.
Это должно случиться, и ни исправить ни изменить ничего нельзя. Княжество, в котором он по праву рождения, волею судьбы, а может быть и злого рока стал правителем, должно вернуться к истоку. Пройти путь, уготованный историей: оставить след в летописях, дать через сотни лет пищу для пытливых умов, а его люди должны прожить отпущенные им годы сполна, без скачков времени, оставив после себя потомкам накопленные знания и опыт. Провести княжество по этому пути должен он, их правитель - Великий князь, потомок древнего рода.
Он многое оставлял в этом мире, в этом времени, и близкая потеря почти парализовала его волю и сознание. Мозг еще пытался просчитать возможные варианты спасения, но глаза остановились на любимом лице, пытаясь запомнить дорогие черты, чтобы пронести их сквозь века. Может быть её образ поможет ему без потерь пережить сотни лет в ожидании новой встречи? Он вернется, чтобы бороться за нее, ведь здесь пройдет только миг. Он вернется…
Летний воздух прозрачный и чистый, напоен солнечным светом. Солнце везде – трава и цветы пропитаны им, в редком мелколесье оно пробивается сквозь ажурную листву, а в зеркале реки горит огненным диском. И мы, мы тоже купаемся в его мягких лучах. Оно запуталось прядях волос и они кажутся золотыми, тронь и заискрятся миллионами солнечных зайчиков. Здесь всегда так, в моем сне – красиво, спокойно и легко. Даже нет других времен года - только лето…
Лента реки где-то далеко внизу, тонкая тропинка петляет по склону и теряется в прибрежных кустах. Осторожно, с замиранием сердца ступаю на стежку. Высоко. Того и гляди скатишься кубарем. Несколько десятков шагов семеню контролируя каждое движение. Страшно. Потом дорожка становится не такой крутой и я ускоряю шаг и, постепенно набирая скорость, стремительно несусь вниз. Иллюзия полета рождает бурю эмоций, хочется выплеснуть их - восторженно закричать. И я не сдерживаюсь, ору во всю мощь легких. Мой крик эхом разлетается по сонной речке. Недовольные нарушенной тишиной тучные утки, натужно хлопая крыльями, тяжело поднимаются в воздух. Мы хохочем довольные, что разбудили это спящее царство.
Рядом с водой свежо и прохладно. На бегу скидываем одежду, и поднимая фонтан брызг, прыгаем в реку. Холодная вода приятно обжигает разгоряченное тело. Плывем делая размашистые гребки. Он конечно быстрее, но иначе и быть не может, рядом с ним я словно хрупкая тростиночка.
Возле самого берега сильные руки подхватывают и кружат меня поднимая водный вихрь. Капельки воды отражают солнце и переливаются всеми цветами радуги, напоминая драгоценные камни. Я раскрываю ладони и ловлю их. Дух захватывает от стремительного движения, картинки мелькают как в калейдоскопе, но мне весело, я хохочу.
А он уже остановился, осторожно поставил меня на землю и улыбаясь ждет, пока я поймаю равновесие. Картинки пляшут перед глазами, меня слегка пошатывает. Я затаив дыхание жду, что будет дальше. Боюсь поднять глаза, потому что знаю – утону в их бездонной глубине. Мокрая прядка прилипла к моей щеке, он осторожно поправляет. Прохладная ладонь касается кожи, от этого мимолетного движения щеки вспыхивают пунцовым румянцем. Ладонь задерживается, гладит кожу и я словно потерянный котенок прижимаюсь щекой в ожидании ласки. Сердца бьются так громко, что я отчетливо слышу их стук.
Осторожно провожу рукой по его лицу, очерчиваю изогнутую линию губ, высокие скулы. Пробивающаяся мальчишеская щетина приятно щекочет ладонь, сотни иголочек остро обжигают подушечки пальцев, даря новые ощущения. Все впервые: несмелые ласки, робкие взгляды, обещание чего то прекрасного и восхитительного.
Резкий звук телефонного звонка, вырвал из сна. Не открывая глаз - так не хочется потерять это ощущение вселенского счастья - потянулась к трубке. Она как всегда пищала где то вне зоны досягаемости. После беспомощного поиска на ощупь пришлось открыть глаза – трубка нахально лежала совсем рядом.
- М-м-м- алло.
- Привет, соня, ты до сих пор в постели?
- Макс, привет.
- Вставай, а то опоздаешь!.
- О, черт, точно, даже не слышала будильника.
Он хмыкнул на том конце провода: «Детский сад, опять интернете торчала до утра? А тетя Лиза почему не разбудила»?
- Она в ночную, набрала дежурств, – зевнула я, - ну, ты же меня разбудил, может быть я даже не опоздаю, если перестану с тобой болтать.
- Давай, пошевеливайся, я тебе такси вызвал. Ой, Райнис, только не благодари, мне похоже придется до пенсии за тобой присматривать. Как только тебя одну в доме оставляют-то? Спички, надеюсь попрятали?
- Муромцев, ты мне хамишь!
- Я за тобой ухаживаю, вон тачку вызвал, - снова принялся ерничать он, - только платить...
- Как ты? – прервала я его.
- Я соскучился, – вдруг неожиданно выдал он. Я аж зевать перестала от удивления. Вот это номер! Я не ослышалась? Он сказал что соскучился? Иногда не поймешь, как он на самом деле ко мне относится. То командует как сержант иностранного легиона, то заботится как сумасшедший папочка, то как сейчас вспоминает и говорит почти нежные слова. Наши отношения лихорадит как тифозного больного. С одной стороны я точно знаю, что более верного друга и товарища чем Макс не бывает. Он надежен как танк. Решит все проблемы, достанет для меня жемчужину со дна морского. Но с другой стороны, мне так не хватает в отношениях с ним нежности и романтики. Те жалкие крохи, которые я слышу вроде сегодняшнего признания скорее исключения, чем правило. Вот заставить потеплее одеться или решить за меня контрольную по алгебре, это пожалуйста, а назвать меня «малышкой», «зайкой» или уж не дай Бог «любимой» ни за что! Это все делают слабаки, а мы, реальные пацаны, ни в коем случае. Поэтому для меня признание о том, что он скучает - равносильно серенаде под окном. И ладно бы хилый ботаник, неуверенный себе, но ведь парень хоть куда! Боксер! На ринге противников посылает в нокаут только так. С друзьями за словом в карман не лезет, с остальными девчонками соловьем заливается - я иногда ревную даже. А со мной по фамилии - «Райнис» или еще хуже того, переделал мое имя - Марта в какую-то кличку – Мартышка. Я сначала дико злилась, а потом махнула рукой. И теперь, когда услышала эти слова, впала в ступор. Все-таки две недели разлуки сломили моего рыцаря.
- Макс, повтори, пожалуйста, я запишу на диктофон – пропела я с издевкой, а сердце все еще замирало от от его незатейливых слов, - буду слушать вечерами, разговорчивый ты мой.
- Ладно, пока, - обломил меня любимый и отключился.
- Пока, - неизвестно кому ответила я. Вот ведь, даже попрощаться не может по нормальному. А все потому, что у него вырвалось романтичное признание. Просто образец мужской сдержанности!
Поплелась в ванную. Зеркало отразило заспанную физиономию.
Все еще пребывая в слегка заторможенном после сна состоянии повернула вентиль. Ледяные струи хлынули, острыми иголочками обжигая тело, дыхание сбилось, зато сон как рукой сняло. Бр-р-р, выскочила из кабинки, по телу , как всегда бывает после холодного душа, разливался приятный жар. Эта процедура экстренного пробуждения отняла последнее отпущенное время на сборы. Наспех натянув одежду, выскочила из квартиры. Уже на пороге зазвонил телефон - мама очень вовремя поинтересовалась, встала ли я. Конечно, мамочка, а час назад позвонить нельзя было? Как всегда у неё экстренный случай. Как будто мое рождение 17 лет назад было не экстренным случаем.
Мой папулька который тогда еще не был известным фотографом, а просто искал себя, сначала вылетев с одного, а потом и из другого института умел здорово пудрить девчонкам мозги. И моя мама повелась на его смазливую физиономию, в результате родилась я. Нет, папа, конечно, как порядочный парень женился и даже некоторое время у нас была семья. Но более странную пару, чем моя строгая, бескомпромиссная мама, помешанная на своей больнице и папа, находящийся в вечном творческом поиске представить трудно. Они, конечно, разошлись, с тех пор папу я видела не так часто, как хотелось бы, но он с успехом восполнял недостаток времени концентрированной любовью, просто квинтэссенцией любви, которую он отдавал в моменты наших встреч. Мы проводили вместе праздники и каникулы. Отдых папа предпочитал активный, поэтому вместо того, чтобы нежиться на пляже, тянул меня в горы, учил погружаться с аквалангом, затевал велосипедные походы. Мы учились вязать узлы, форсировать реки, ставить палатки и собирать грибы. Чего мы только не делали. И всегда у отца с собой был его фотоаппарат, профессиональный дорогой, когда-то он купил его на последние деньги, наделав кучу долгов. Но, как оказалось, эти траты принесли немалые дивиденды, фотография настолько увлекла моего непутевого родителя, что он вскоре стал профессионалом. Теперь его работы пользуются спросом, участвуют в выставках и побеждают иногда.
После встреч с папой я еле доползала до квартиры измученная, но безмерно счастливая. Вот и теперь, он предлагал мне прокатиться к Байкалу, соблазнял красивой природой, хариус опять таки. Он так это вкусно рассказывал - про хариус и про природу – я почти согласилась. Но почему-то, подозреваю из чистого упрямства, в последний момент выбрала летний лагерь, в который наша и еще несколько ближайших школ выезжали регулярно. Связано это было в какой-то степени с профориентацией. Со школьниками работали профессиональные психологи, предполагалось, что они помогут выбрать нам будущую профессию. Я никогда в ближайший пригород вместе с толпой бледных от недостатка кислорода сверстников не выезжала, а теперь почему-то потянуло. Вот, отца обидела. Он грустно вздохнул на мой отказ, но сообщил, что девочка я взрослая и должна сама принимать решения, а ему придется ехать с тетей Леной или может быть Таней, не помню точно, они у него не задерживаются надолго. Он ведь у меня по-прежнему красавчик, его иногда принимают за моего старшего брата, на что он смеется и радуется как ребенок.
Не знаю, как мой несерьезный и непостоянный в отношениях с другими людьми, особенно со слабой половиной человечества непутевый папа умудрился так безумно привязаться ко мне, и дать мне ощущение того, что он всегда рядом, не понятно. Но именно ему я звонила в любое время суток, если были какие-то проблемы, и именно он летел с другого конца города, а то и с другого конца страны, чтобы вытереть мне слезы и сопли.
С мамой же совсем наоборот, мы жили бок о бок в одной квартире, но она была вечно занята, приходила с работы усталая и ей было не до меня. И лишь по привычке ворчала когда мы с отцом отправлялись в очередное авантюрное путешествие, наверное, так по её мнению матери волнуются за дочерей. Вот и теперь, позвонила, когда я стою перед лифтом, который гоняет неизвестно где, и меня жутко злит её запоздалая забота и это престарелое чудо техники. Хорошо, хоть Макс разбудил. Вот, ведь, в отличии от родительницы помнит, что я сплю как убитая.
Я подняла тяжеленные сумки и двинула пешком. Сил хватило только на один лестничный пролет. Боже, о чем я думала, когда набирала целую кучу барахла? Решив, что больше не сдвинусь с места, уставилась на табло лифта. Ну! Мне нужна цифра шесть. Когда я уже готова была пинать дверцы ногами, раздался характерный гул и створки гостеприимно распахнулись,.
Медленно-медленно лифт поехал вниз. Наконец, пенсионер коммунального хозяйства со скрипом дотащился до первого этажа и с чувством выполненного долга замер, немного подумав, открыл двери.
Хорошо еще, такси стоит у подъезда. Все-таки, молодец Макс, вот только мамочка умеет испортить настроение, подумалось после того, как излишне громко хлопнула дверцей. Водитель покосился, но ничего не сказал.
Вообще-то ехать не далеко, если напрямую, пешком - достаточно пройти два двора, и вот она наша школа, на машине, в объезд - пару кварталов. Но когда с таким энтузиазмом заботишься о своем гардеробе на ближайший месяц, пешая прогулка становится не реальной.
Когда такси подкатило к школе, автобусы уже выползали из ворот, и лишь один все еще стоял на стоянке, ожидая таких сонь как я. Ну вот, все наши уехали, придется добираться с чужим классом. Водитель помог запихнуть сумки в багажное отделение, а я отправилась в салон. Свободных мест почти не было, поэтому, пришлось не долго думая, плюхнуться рядом с высоким светловолосым парнем.
- Привет, - буркнула я и вытянула ноги, пытаясь расслабиться от утренней гонки.
- Привет, - парень с интересом посмотрел на меня – плохое настроение?
- Не обращай внимания, пройдет. Чуть не опоздала.
- Я тоже чуть не опоздал, пришел за минуту до тебя.
- Долго спишь?
- Да, нет сестренку отводил в сад, она раскапризничалась, пока успокоил, пока дошли. Марта, хочешь сесть у окна?
- Да, если ты не против.
У него приятный голос. Уже не ломающийся мальчишеский, а вполне мужской: низкий с хрипотцой. Тут до меня дошло, что он назвал меня по имени.
- Откуда ты знаешь, как меня зовут?
Он пожал плечами:
- У тебя интересное имя. Неординарное.
Умник! «Неординарное…» мысленно передразнила я. И бросила раздраженно: «Очень даже обыкновенное, и не надо мне говорить про весну, цветочки, подснежники и прочую чепуху».
Он удивленно, с жалостью посмотрел как на больную: «А, что, правда так говорят? Не общайся с такими, они идиоты или прикалываются». Ну, конечно, нельзя упускать случая поиздеваться, раз я так откровенно подставилась. Ну, давай, давай.
- Вообще-то, твое имя восходит к культу бога войны Марса. А первый месяц весны так назвали, потому, что в Древнем Риме он считался самым удачным временем для начала войны, так как битвам покровительствовал Марс. Наверное поэтому ты такая воинственная.
Это предположение застало меня врасплох поэтому я выпалила первое, что пришло в голову:
- Откуда ты знаешь?
- Вообще-то это по истории проходят, - как имбицилке ответил он. Вот, черт, что же за день такой, сначала мама, теперь этот придурок. Да я сама хороша, уставилась на него и случилось со мной размягчение мозгов. Конечно, историю Древнего мира мы проходили, классе наверное в пятом. Очень интересный на тот момент учебник, но когда это было? Тогда для меня мужик в железной каске и мечом в руках никак не ассоциировался с моим именем. Да и сейчас приплести его можно было только с больной головой, лучше бы уж про весну и цветы, как большинство других парней, которые решались ко мне клеиться, пока не узнавали о существовании Муромцева или пока он не появлялся на горизонте собственной персоной. Вот уж кто бог войны, так это Макс.
Сейчас, конечно, он уже не такой задира, а вот классе в седьмом, вечно ходил с фонарями. В конце концов его возмущенные родители пришли в школу разбираться, но Муромцев молчал как партизан, разбирательства продолжалось долго, но он так и не сдал своих врагов. Позже выяснилось, что он постоянно дрался с десятиклассниками, которые пытались заставить малолетку отдавать деньги, бегать за сигаретами. Только не на того напали. Муромцев сражался как лев, и размазывая кровавые сопли, но так и не подчинился ни разу.
После того, как ушли возмущенные родители, так и не выяснив, кто избивает сына, Макса снова подкараулили на углу хулиганы и переминаясь с ноги на ногу, похлопав по плечу, клятвенно пообещали больше не приставать.
- А фамилия Райнис - она откуда? – прервал мои мысли сосед. Что ему еще нужно? Ну, что я так психую? Вот всегда, когда я вспоминаю, насколько наплевать на меня собственной матери, долго не могу успокоиться. Что я завожусь? Она жива, здорова, ну, работает больше других матерей, так можно сказать, что она все делает для меня. Конечно, так очень удобно думать, она не бывает днями и ночами дома, чтобы у её дочурки все было, все самое лучшее. Вот, уже хорошо, правильная мысль, продолжай , Марта, в том же духе, может перестанешь в это утро кидаться на людей. В конце концов, моя мама тоже не очень счастливая женщина, после развода с отцом она так и не вышла замуж, хоть и сейчас оставалось очень красивой и ухоженной женщиной, да и в карьере достигла определенных успехов – она зав. отделением в областной больнице. Нет, женихи, конечно были, периодически перед нашей дверью появлялись мужчины с букетами цветов, но я всегда знала, что у них нет никаких шансов завоевать маму. Такой упрямой женщины не сыскать во всем свете. Конечно, ни один из них не сравнится с папой, веселым и обаятельным, красивым и стильным. Он даже в лесу небритый, в камуфляжной форме и армейских сапогах был красив. Уж теперь то я могла это сказать как девушка. Даже моя подружка, Наташка Сосновская всегда, как видела отца, не забывала сказать, какой клевый у меня папка.
- Какой-то из моих предков латышей приехал в Россию еще при царе. Служил в царской армии, даже получил дворянство. Сам не заметил, как стал русским, вот только фамилия и осталась. Когда все стали вспоминать о своих исторических корнях, папа и назвал меня Мартой. А сам он Сергей Федорович Райнис. Вот такие чудеса.
- А я Дима Соколов. Я из 10 А. Не могу в отличии от тебя похвастаться необычным именем или фамилией. К сожалению или к счастью, уж не знаю.
Точно, он из одного из параллельных классов, только десятых в нашей школе шесть. В школьной толчее мы встречались довольно редко, но он был, конечно, заметной личностью: высокий, голубоглазый блондин, по нему сохла добрая половина девчонок старшеклассниц. Те которые понахальней откровенно вешались на шею, остальные вздыхали потихоньку. Мне он казался слегка высокомерным: задумчивый взгляд блуждающий поверх голов, всегда в себе. Наверняка, сынок богатеньких родителей, тусуется с такими же детками мажорами, весь такой чистенький, благополучненький, даже стрижка у него модельная, волосок к волоску.
Мы пытались наладить беседу, но у нас ничего не получалось, говорили невпопад и умолкали, не зная, что сказать дальше. Кончилось тем, что я снова воткнула наушники и стала слушать музыку, краем глаза наблюдая за соседом, который откинулся на спинку сиденья и молчал.
Потом мы сделали еще одну попытку светской беседы. На этот раз разговор зашел о наших пристрастиях в музыке. То ли пауза в разговоре помогла успокоиться, то ли мы нащупали безопасную тему, которая к тому же близка нам обоим. Он заговорил о моем любимом роке. Я совсем не по девчачьи не выношу сладкую попсу. Обожаю парней из рок групп. Только они могут петь о любви так, что хочется им верить и завидовать белой завистью женщинам, которым эти песни посвящены. Как хорошо, что я могу говорить об этом почти на автопилоте, тонны перелопаченных сведений из интернета о группах и годах выпуска моих любимых альбомов сейчас оказались как можно кстати. Мы только немного разошлись в наших пристрастиях, ему нравились «Ария» и «Алиса», «Metallika». Первые две группы интересные и я вполне понимаю людей любящих их, но меня они почему-то совершенно не цепляют. Ну, не идет у меня русский рок, не идет. А вот «Metallika», тут немного другое, это для меня не просто группа, она стала поворотной в моей жизни и не только в моей, только я никогда в этом не признаюсь этому пижону с умным видом рассказывающего какие из альбомов и чем именно ему понравились.
Что ты вообще об этом знаешь? Знаешь, как Макс впервые дал мне послушать Unforgiven? Как нарек он сам себя не прощенным за смерть матери и сестренки? За то, что его отец после их гибели ушел в себя и попал в психушку? Как он еле вылез из жуткой депрессии, как он пропал почти на двадцать дней неизвестно куда после той аварии.
Я пришла тогда к нему, потому, что мне поручили в школе - проведать одноклассника, в семье которого случилось такое несчастье, мы все ходили тогда к нему, взрослые считали, что это поможет. Я застала привидение, лежащее на кровати с наушниками на голове. На тот момент у меня к нему было противоречивое отношение. Он доставал меня в школе не по детски, вечные подколы, пакости, да и видок у него – футбольного фаната еще тот был. Поэтому я постучала и осторожно вошла. В первый момент даже не узнала в этом парне со взглядом больного пса всегда наглого и самоуверенного Муромцева, портившего мне жизнь класса с шестого. Это был совсем другой человек, потерянный и раздавленный. Он как старик нехотя поднялся мне навстречу с кровати, на которой лежал вниз лицом. И его первыми словами было: «Райнис, хочешь послушать песню, раз уж приперлась»? Он снял наушники и врубил звук на полную мощность, огромные колонки, установленные по углам загрохотали воем какой то сирены, послышался перебор гитарных струн, а потом грянул голос, грубый, мощный и одновременно плачущий, рвущий душу. Муромцев снова упал на кровать лицом вниз и застыл неподвижно, закрыв голову руками, словно защищался, когда слышал слова о не прощенном. Я в отличие от него никогда хорошо не училась и поэтому понимала через слово, а то и меньше, а он понимал каждое слово. И они острыми ножами пронзали мальчишеское сердце. Я не знала, что мне делать, не знала, как ему помочь. Хетфилд голосом как из преисподней запел ту же песню снова, снова и снова. А Макс все не поднимался. Тогда я легла на широкую кровать рядом с ним и сказала, что не поднимусь до тех пор, пока не встанет он. Он открыл мутные глаза и сказал: «Я всегда знал, Райнис, что ты дура». Так мы пролежали несколько часов, а музыка все грохотала и грохотала, потом он стал рассказывать, как погибли его мама и сестренка. Они поехали забирать его из милиции, куда он в очередной раз попал после фанатской разборки. Пока он сидел в обезьяннике и красовался перед ментами, бравируя принадлежностью к элитной, как он тогда считал касте болельщиков, которые за командой в любую точку России, грузовик сминал под колесами самых дорогих ему людей. Маму, которую он часто огорчал своими нелепыми выходками, когда он, отличник, неожиданно для всех перестал учиться и стал мотаться по всей стране всеми правдами и неправдами за командой. Сестренку, которую считал малявкой и доводил до слез. Ублюдок чертов! А теперь он лежит в этой комнате один и хочет умереть. Он уже почти сделал это, когда уехал к Дону, на родину отца, где они так любили отдыхать в жарких степях и купаться в водах казачьей реки, но его спас какой-то урод, вытащил из водоворота и откачал. Урод!
В его глазах стояли слезы, а мальчишеский ломающийся басок выкрикивал проклятья всем: самому себе, этому несправедливому миру, незнакомому парню спасшему его.
- Райнис, ты представляешь, какая я сволочь, Светке было всего двенадцать лет? Представляешь? Я дурак, я и тебя мучил так долго, я всех мучаю, кого люблю. – Он еще что-то бормотал, а я лежала рядом с этим большим, свернувшимся калачиком парнем и плакала рядом с ним. Я не знала, чем ему помочь. Я гладила его вздрагивающие плечи, потом обняла, и он затих, уснул, я измученная уснула рядом под грохочущую Металлику. Прости, Джеймс, но с твоей песней у меня такие воспоминания. Это уже потом я услышала и их другие песни. Но никогда не забуду Unforgiven. Макс с тех пор и слышать их не может и морщится, раздаются гитарные рифы и грохот ударных знаменитой группы.
- А я люблю U2 и Muse – почему-то сказала я, вынырнув из тяжелых воспоминаний. Нет, я правда обожаю Метью со товарищи, у них классная музыка, и с ней слава Богу, не связано никаких воспоминаний. И поэтому, о них я могу говорить спокойно. Конечно, Дима, моя самая любимая Map of the Problematique, и еще Uprising. Я восхищаюсь этим щуплым парнем, сочиняющим и исполняющим потрясные песни, их оформлением сцены, со всякими космическими кораблями и огромными светящимися площадками, на которых они, музицирующие, выглядят микроскопически маленькими. И готова поверить в теорию всемирного заговора, и пришельцев, которых так боится Метт и в Апокалипсис и Черные дыры. Я даже теперь частенько слушаю записи Сергея Рахманинова, его я открыла благодаря любимой группе. Уже за это ему можно поставить класс, за то, что приучает нас отсталых к прекрасному.
Потом мы посмеялись над фанатками Сумерек, которые умудрились своим обожанием опошлить такую классную песню как Supermassive black hole.
Но в одном мы были полностью согласны, так искренне, открыто и экспрессивно может говорить только рок. Вы бы видели, как у горели глаза Димы, когда он говорил это. Почему я решила, что он высокомерный?
|
| |
| |
