Выкладываю на суд свой роман. В наличии имеется 3 главы, произведения на стадии написания. Основная моя проблема - скачки времён. Хотелось бы получить критику и помощь, дабы не ужасать в будущем редакторов. Заранее благодарю.
Пролог.
Ловкие пумы, выслеживая добычу, не оставляли ей шанса на выживание. Они слыли хладнокровными убийцами. Из-за жестокого нрава люди считали их главными врагами. Пум уважали и боялись. До сих пор рассказывали истории о душераздирающем рычании диких кошек. Преувеличивали – пумы необычайно молчаливы и спокойны. Истинные хищники, тихо подкрадывающиеся к жертве. Но они умеют проявлять чувства: ярость – рычанием и шипением, любовь – мяуканьем и урчанием. Могут сутками находиться бездвижными, переживая обиду. Среди пум редко рождались котята черного окраса с золотистыми глазами. Когда люди впервые встретили такого зверя, посчитали его посланником дьявола. На котят объявили охоту. Детенышей воровали из-под носа матерей и убивали. Не останавливали слабые попытки котят сопротивляться. Малыши неумело царапались, кусались беззубыми ртами, жалобно мяукали. Но их попытки защититься оставались тщетными… С тех пор, над пустынями раздавались ужасающие рычания, сменяющиеся днями и неделями мёртвой тишины. Кошки скорбели о детях, сутками замирая изваяниями. Никто не испытывал раскаяния. Считалось благородным делом - уничтожать «дьявольское отродье» и прилюдно сжигать. Предположительно, после изуверств над котятами, происходили страшные вещи. По ночам от неизвестной болезни умирали дети, задыхались во сне женщины, младенцы рождались мёртвыми. Охота прекратилась, и черных кошек прозвали "Ночными" за их месть под покровом мрака. Встреча с ними считалась знамением смерти. Им приписывали магию загробной жизни и связь с потусторонним миром. Это единственное животное, о котором говорили: «одной лапой в мире живых, а другой в мире мёртвых». С тех времён не осталось никого, кто бы помнил, когда возникло поверье: «Если ночная пума выберет среди людей хозяина, их сущности свяжутся навеки. Она защитит его ценою собственной жизни. Если погибнет, на её убийцу ляжет проклятие. Несчастье падёт на весь род. Расплатой за смерть зверя будет служить добровольная жертва. Жизнь за жизнь. За платой явится посланник - призрак дикой кошки. Явится ради мести».
как то у вас действительно со временами нестыковки выходят... непонятно то ли в прошлом это было, то ли в настоящем... И как можно воровать котят из под носа у пумы? Сожрет же, не будет же сидеть изваянием глядя как ее детеныша убивают и курица то за цыпленка всю рожу расцарапает, а тут пума... да и в каждый помет не заглянешь, да и каждую пуму не выследить.. я понимаю что это фэнтази но как-то нереально совсем звучит... может ввести каких-то особообученых охотников за этими самыми черными пумами, ну или что награда была назначена за каждого черного "дьяволенка" потому и старались их уничтожить... Я так поняла это типа "призказка" как бы пересказ легенды? Может в таком случае сделать его в форме диалога между героями, один срашиает другой рассказывает, тогда и со временами проще будет разобратся
Ловкие пумы, выслеживая добычу, не оставляли ей шанса на выживание.
Не оставляют вообще. Значит настоящее время, изъявительное наклонение.
Quote (Лиана)
Среди пум редко рождались
Те же грабли
Ох, статья из энциклопедии. Вообще не пойму, к чему вы клоните и какое тут фэнтези. В стране Ксанад благословенной Дворец построил Кубла Хан, Где Альф бежит, поток священный, Сквозь мглу пещер гигантских, пенный, Впадает в сонный океан...
Текст вроде чист, но прост и сух. Не хватает прилагательных, которые приукрасят картинку и сделаю ее объемнее, живее. Возможно, как предыстория, ваш пролог интересен, общее впечатление неплохое, но мне не хватило художественной реализации Я не злая, я хаотично добрая...
Дата: Воскресенье, 08.04.2012, 12:11 | Сообщение # 5
Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 3
Статус: Не в сети
Спасибо за мнение.. мда, это надо переписать...
samholdam99, действительно здесь еще ни чего мистического. это простая предыстория...
1 глава
Выстрелы, крики, женский плач и жуткий вой… Вспышки света в плаксивых сумерках, потоки огня, пулеметные очереди… Запах морозного воздуха и раскалённого железа. Снег пропитан тёмными разводами крови… В смазанных красках сражения четкая картина: на увлечённую боем девушку в затяжном прыжке летит огромный белый волк. Он выделяется во мраке, затмевая снег, сереющий на его фоне. С алеющих зубов оскаленной пасти стекает кровь. Мощные лапы чуть согнуты – зверь готов к атаке. Девушка в ужасе оборачивается, встречая несущуюся смерть. Волка, промчавшись черной стрелой, сбивает пума. Отталкивает в сторону, падает рядом. Волк, рыкнув, изворачивается и выскакивает из высокого сугроба. Полукругом направляется к противнику, зеркально отражающему его движения. Страшные, застланные туманом глаза сверкают яростью. Ощерившаяся морда, прижатые уши, вздыбленная шерсть. Звери примериваются друг к другу, изучая. Скалятся, готовые в любой момент отразить атаку врага. Волк кидается первым, но кошка ловко отскакивает. Оскалившись, шипит. Уши прижаты, шерсть на загривке дыбом. Развернувшись, волк врывается лапами в снег, готовясь броситься. И вновь впустую – пума ударила лапой, раздирая его морду в кровь. Он взвывает. Кошка, не опуская головы, ждёт атаки. Прыгают - сцепляясь в воздухе и, падают рычащим клубком, катясь по земле. Снег разлетелся багровыми комьями. Лязг зубов, шипение, вой, сменяющий рычание, вырванные с мясом клочки шерсти. Сквозь шквал холодящих кровь звуков прорезается женский отчаянный крик, сменяющийся глухим стуком, и воздух вздрагивает. Темнота затягивается, остаётся лишь яркое пятно – поединок. Кошка отскакивает, тяжело дыша и приподнимая раненную лапу. Волк, промахнувшись, лязгает воздух и, протаранив пустоту, стремительно разворачивается к пуме. Бока перемазаны бардовыми разводами, скалящаяся морда расцарапана, одно ухо разодрано. От тела исходит пар, в глазах, красными пятнами, стынет бешенство. Шатаясь, прыгает, придавливая кошку и вгрызаясь в её холку зубами. Скулёж заглушает очередной женский крик. И волны энергии еще ощутимее и мощнее прорезают воздух. Скинув зверя, пума, пошатнувшись, отступает. Проехавшись по скользкому снегу, волк кидается обратно, но стрела, пронзившая грудь, остановливает его. Он сваливается замертво. Раздается выстрел - черная кошка вздрогивает. Переступая с лапы на лапу, шагает навстречу мёртвому противнику – из её горла вырывается сдавленный хрип. – Сана! К оседающей кошке мчится спасённая девушка. Падает на колени перед заваливающейся набок пумой. Взгляд преданных золотистых глаз, тускнея, обращается к ней. - Нет! Только не ты! Саночка, милая! Девушка, рыдая, обхватывает голову кошки дрожащими ладонями. Но пума, не спуская с хозяйки глаз, умирает. Девушка кричит. Падает на тело зверя, сжимая в кулаках еще тёплую шерсть, повторяя имя любимицы как заклинание. Серой, искрящейся стеной валит снег, покрывая кровь и грязь чистой простынёй. Угасающие жёлтые глаза на фоне сгущающегося мрака моргают реже… Последний раз блеснув, золото меркнет, и чёрные веки закрываются навсегда.
Адам проснулся. Судорожно закрыл лицо, растирая, пытаясь окончательно прогнать видение. Отняв ладони, удивленно уставился на них. Мокрые. Снова. Разозлившись, резко сел, сгребая сбитую в кучу простыню и отшвыривая в сторону. Он ненавидел любые проявления слабости, а за эти ночные слёзы готов был разорвать себя. Чёрт! Кому сказать – не поверят! Адам Эсконин рыдает по ночам как девчонка! Встал, отшвыривая попавшиеся под ноги тапки и, нарезав пару кругов по комнате, остановился посередине. Вот где логика? Где смысл в этих чертовых снах? Что он сотворил такого страшного, что кошмары облюбовали его ночи? В голове тут же выплыл ответ, вынуждая усмехнуться. Ну конечно, это риторический вопрос… Эсконина ненавидят все, кому не лень. Кто не боится, тот ненавидит. И одно другому не мешает… Но не наказывать же за это одним и тем же сном на протяжении стольких лет! И опять – причём здесь дохлая кошка, зыркающая на него каждую ночь?! Так. Успокоиться. Вспомнить: кто он и где. Человек с относительно тёмным прошлым, таким же настоящим, но, однозначно, светлым будущим. Спокойный и хладнокровный. Хладнокровный. Именно эта мысль выбросила из туманной паники недавнего сна и помогла сфокусировать взгляд. Прямо перед ним тёмное окно с отдернутой шторой. Еще минута понадобилась, чтобы узнать в размытом отражении себя. Что ж, аристократической бледности ему явно добавила щедрая луна. Она уже не так отчетливо господствовала в небе, начиная приобретать прозрачность перед зарождающимся рассветом. Ещё немного, и вставать с петухами войдет в привычку. Тихий щелчок и звук открывающейся двери оторвали от размышлений. Рывок к прикроватной тумбочке. В голове скоростным режимом пронеслись все тайники, где спрятано оружие, в его комнате в первую очередь. Пистолет в верхнем ящике, клинок – под матрасом, двустволка в гостиной под диваном, шпаги в дуэльном зале, но туда надо ещё как-то попасть… - Ой, мистер, вы уже проснулись… – на пороге топталась растерянная миловидная женщина. Адам возвел глаза к потолку, ругая себя последними словами: да здравствует мадам Паранойя… Чуть не прикончил собственную домработницу. - Чего тебе? Она открыла рот, но тут же захлопнула, заливаясь краской и отводя глаза в сторону. Адам скептически приподнял бровь. Рога выросли, что ли? Ну утро, ну в спальне, ну только что встааа…ааа… Поняв, что произошло, он натянул на лицо строгости, еле сдерживая внутренний смех. Ну, что такого? Он любил спать голым. Нечего заявляться ни свет, ни заря. Сама виновата. Женщина всё же разлепила губы, старательно начищая взглядом и без того сверкающий паркет: - Простите, я думала, вы еще спите, пришла раздвинуть занавески и открыть форточки… - Она покраснела до корней волос, явно желая поскорее смыться из хозяйской спальни. - Шторы уже раздвинуты. – И где отец набирает клуш с обширным склерозом… Ну чего она горит, как маков цвет!? Тридцатник стукнул, а голых мужиков не видела, что ли? – Нужно запоминать комнаты, где прибралась. Какой бы добротой душевной не страдали в этом доме, платить за лишнюю работу тебе никто не будет. - Но… - Иди уже! – Небрежно отмахнувшись, с усмешкой повернулся к окну. Дверь тихонечко прикрылась, и торопливые шаги оповестили об её уходе. Взгляд скользнул по чёрному пластику окна, спотыкаясь о едва заметный отпечаток. Адам подошёл ближе, скребнув по пятну пальцем, скривился. Ещё и липкое! Да за что ей вообще платят? Распахнул окно, вдыхая прохладный летний воздух, пахнущий розами и лилиями. Облокотился на подокойник, стараясь не коснуться пятна, и глянул вниз. Мама обсадила дом этими цветами, будто знала, что они – его любимые. Но он никому не говорил. Мужчина, которому нравятся цветы – ошибка природы. А если он еще и Адам Эсконин, то вообще нечто сверхъестественное. Взгляд скользнул по снежным лепесткам. Белый. Как тот снег покрывающий кровь и грязь... Чёрт, неужели, всё теперь будет напоминать о кошмаре!? Об этом кровавом снегопаде, сражающихся животных и смерти… Досадливо поморщившись, оттолкнулся от опоры, но тут же рванулся, перевесившись через подоконник, заметив быструю тень. Это еще кто? Оглядел кусты – никого. От чего ощущение опасности? Чьего-то присутствия, пристального взгляда? Обернулся, всматриваясь в каждый угол комнаты. Медленно отошёл от окна, подавляя желание заглянуть под кровать, распахнуть каждую дверцу. Глупо, как в детстве. Но страшно по-взрослому, а косые лучи пляшут на стенах чужими тенями. Стиснув зубы, подошел к шкафу и открыл, невидящим взглядом уставившись в него. Нужно отвлечься. На что угодно. Пред глазами замелькали картинки выловленные услужливой памятью. Строгий мужчина с волевым лицом, листая дневник, хмурится – не то. Отец не являлся источником счастливых воспоминаний, а сцена с дневником стара как мир – Адам уже давно не маленький мальчик, как-никак второй год универа за плечами. Смена кадра – красивая женщина с букетом белых роз ослепительно и нежно улыбается. Да, он любил мать, за доброту, за эту неповторимую улыбку, за терпение, с каким она уже двадцать пять лет живёт с отцом, за… да их много этих «за», но опять не то. Семья вообще редко ассоциировалась с радостью, как ни прискорбно, они, скорее чужие люди… Девушка с медовыми волосами и прищуром светло-зеленых глаз, уперев руки в бока, ехидно изрекалась – нет, нет и еще раз нет! Эта особа никогда не источала спокойствие, лишь яд и умные мысли. Какого чёрта она вообще в его памяти? Он прощал ей всё, как сестре лучшего друга, но наглое посещение головы – никогда! Мало, что ли, его оккупации снаружи? Друг… Вот они – тишина и уверенность, надёжность. Блондинистый раздолбай в ковбойской шляпе набекрень и улыбкой одним уголком губ. Адам почувствовал, как рот непроизвольно растягивается, копируя её. Да, они стали во многом похожи за годы дружбы. Если их отношения можно было так назвать. Эсконин часто задавал себе вопрос – что общего у него с этим типом? Кроме вражды родителей… Наверное, упрямство и страсть к женскому полу. Вздохнув, оглядел мрачные недра шкафа. Торопливо оделся и прислонился к прохладному шифоньеру головой. Устал. От давящей в груди боли, от постоянных подозрений, от мании преследования и дней, где ни на минуту не оставался наедине с самим собой. Ощущение собственного бессилия и недоверия к себе. Скоро он потеряется, где реальность, а где сны. Так, стоп! Собраться с мыслями, откинуть чувства – они сводят с ума. Хладнокровие. В нём спасение. Оттолкнулся, со стуком захлопнув дверцу. Возникшее перед глазами отражение окатило холодом, покрывая потом. За его спиной, на скомканной на полу простыне… пума. Пасть оскалена, с острых клыков на чёрный ковёр капает кровь. Сквозь гул отбиваемых сердцем ударов послышалось приглушённое рычание. Кошка рвала когтями сиреневую ткань, неотрывно глядя на него. В голове страх, ужас и неизбежность, разрывающий вой, клацанье зубов, звуки выстрела и жуткого крика. Ноги будто приросли к полу, а взгляд – к золотистым глазам зверя. Чувство боли и… вины? Вина?! В чём? Перед кем? Ответа нет, лишь нескончаемо тянущиеся, как резина, секунды, которые он, почувствовал в немигающих жёлтых глазах. Почему говорят, что время не ощутимо? Враньё. Отсчёт. Раз, два, три… прыжок!
«Лилит, также известная как Дева, — богиня луны, сияющий образ чистоты. Она — повелительница снов и удачи, которая оберегает от ночных кошмаров и посылает пророческие сны. Ей нередко поклоняются провидцы и волшебники. Лилит также — божество, воплощающее невинность и милосердие. Считается, что она читает скрытое в сердце, по намерениям, а не по их воплощению, судит деяния» «"Ибо до Евы была Лилит", - гласит древнееврейский текст: Лилит была змея, она была первой женой Адама и подарила ему "glittering sons and radiant daughters" ("сверкающих сыновей и сияющих дочерей"). Еву Бог создал потом. Чтобы отомстить земной жене Адама, демоница Лилит уговорила ее отведать запретный плод и зачать Каина, брата и убийцу Авеля. В течение средних веков легенда изменилась под влиянием слова "лайил", что на древнееврейском значит "ночь". Лилит стала уже не змеей, а духом ночи. Иногда она - ангел, ведающий рождением людей, иногда повелевает демонами, которые нападают на спящих в одиночку или на бредущих по дорогам путников. В народном воображении она предстает в виде высокой молчаливой женщины с черными распущенными волосами». «Существует легенда, в которой Лилит — богиня-покровительница своего народа. Тем не менее, очевидна и её тёмная суть. Так, слёзы Лилит даруют жизнь, но её поцелуи приносят смерть»
«Лилит в современной демонологии — уже не только богиня, пожирающая детей. Являясь подругой Сатаны (или Самаэля), она соответствует в той или иной степени всем дьяволицам. В этом смысле имени Лилит скрыто значение — Тёмная Мать, Черная женственность. В любом случае, сохраняется и изначальное значение — Чёрная Богиня»
Тёплый ветер приятно щекотал лицо распущенными волосами. Лиля, не открывая глаз, легла на спину. В нос ударил запах зелёной травы, лесных фиалок и одуванчиков. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Как же она любила этот аромат! Он будоражил и пьянил, вызывая настоящую зависимость от лета. Тёплое солнышко, пение птиц, цветы, и запахи – это всё, чем оно завораживало, чем отличалось от вьюжной зимы и дождливой осени. Ах, не заканчивалось бы оно никогда! Каждый день бы загорала на газоне перед домом без перерывов и выходных. Нет, хорошо всё-таки, что отец в подражание англичанам разбил лужайку перед домом. Тогда, два года назад, он приехал из командировки и загорелся этой идеей. Мама тут же её подхватила, обсадив дорожки лесными фиалками и ландышами. И теперь перед домом блистал не сад, и даже не детская площадка, как у соседей, а безупречный газон, оцеплённый живой изгородью, который с первых дней своего существования полюбился Лиле, как ни что… На нём она завтракала, загорала, готовилась к экзаменам и просто отдыхала, как сейчас, бесцельно валяясь на нежной травке. Еще не так жарко, как ближе к обеду, и не так прохладно как ранним утром, но пахнет свежестью и росой. Вздохнув полной грудью, повернула голову, стараясь избежать яркого солнечного света, бьющего прямо в глаза. Согнув ноги в коленях, сложила ладони на горячей коже голого живота. И почему еще не загорела? Вот всегда так… Жаришься до белых пятен в глазах, а тело бронзоветь не желает и всё тут. На разгоряченную кожу капнуло чем-то холодным. Дождь, что ли? Лиля потёрла зачесавшийся от сбежавшей по боку капли живот, надеясь, что дождь передумает идти и, отказываясь открыть глаза. Что бы это ни было, вставать было лень. Но поток ледяной воды заставил подорваться и вскочить на ноги. - Что за… Андрей! – закричала она - Ты покойник! Хохотавший в сторонке парень в светлом брючном костюме и ковбойской шляпе, небрежно покачивал пустым ведром и даже не собирался сматываться. Это охладило Лилю. Совсем немного. Ну что, она дура, чтоб кидаться на брата, который больше неё в два раза? С досадой топнув ногой по луже, в которой стояла, представила, как сейчас выглядит - мокрая курица! - Сестрён, так ты выглядишь даже лучше! – Оценивающий взгляд скользнул сверху вниз и обратно, поднимая в Лиле новые волны злости. И пусть будет выглядеть моськой, прыгающей на слона, но ведро ему на голову всё же наденет. - Ты же знаешь, что это глупо. – Самоуверенно проговорил Андрей, глядя, как она стремительно приближается. - А вылить на меня ведро воды не глупо?! – Остановилась она в шаге от брата и упёрла руки в боки. - Нуу… Я читал, что для хорошего загара кожу необходимо время от времени смачивать. С минуту стояла, хлопая глазами, не зная как себя повести. Да она просто растерялась от такой наглости! - Ты решил помочь, да? Вылить ведро ледяной воды – это, по-твоему, смочить? Да это замочить называется! – Всплеснула руками и топнула ногой от негодования. Он вновь зашелся смехом, разворачиваясь и спокойненько удаляясь. И вот так просто она его отпустит? Вот еще! Разбежавшись, прыгнула на спину брату, отшвыривая в сторону его шляпу. От неожиданности он рухнул на колени. Лиля, насев на него, повалила грудью в траву, мутузя по спине хохочущего негодяя. Ведро с грохотом откатилось, сминая ни в чем не повинные ландыши и скрежеща по асфальтированной дорожке. - Ах ты мелочь пузатая! Со спины нападаешь! – Наигранно строго пыхтел Андрей. - Вот тебе, вот! Но главенство её оказалось недолгим. Андрей быстро перевернулся, вырвался, повалил ее, прижав к газону, и принялся щекотать. Лиля отбивалась, но получалось с трудом и ненадолго. Смеяться уже не было сил, отчего она бессильно открывала и закрывала рот, не издавая ни звука. По щекам покатились слёзы. - Хватит… - еле слышно просипела она, – прекрати! Он великодушно остановился и присел перед ней на корточки. - А вот за испорченный костюм ты мне еще заплатишь, - Андрей скривился, оглядывая измазанные в траве брюки. Фух. Дышать стало легче. Утёрев слёзы и поправив сбившийся купальник, Лиля села, поджав под себя ноги. - Вот еще. Мой купальник только выкинуть, так что считай мы в расчете. – Она с грустью опустила глаза на нежно–голубую ткань в зелёных разводах. – Трава уже не отстирается. Осуждающе осмотрев ее взглядом карих глаз, Андрей почесал затылок и вздохнул. - Ну, что с тобой делать… Куплю я тебе новый купальник. - Такой же модели и цвета. - Да, да, да. Модели – «голая задница» и цвета - «выцветшее небо». - Ничего она не голая. Вполне прикрытая. И цвет мне нравится. Это мой любимый, между прочим! - Полоска по горизонтали, веревка по вертикали – это теперь называется одежда – недовольно пробубнил он, оглядывая местность в поисках шляпы. Лиля показала язык, но промолчала, видя, как брат просветлел, найдя взглядом вожделенную вещь у дорожки. Он жить без неё не мог. А началось всё с Эсконина, который припёрся в седьмой класс с оной вещью на темноволосой башке. В тот же вечер Андрей ныл, выпрашивая у родителей такую же. Его потребности естественно удовлетворили, еще не подозревая, чем всё закончится. А это и не закончилось, только у Эсконина страсть к шляпам утихла через год, а вот брат имел в коллекции штук двадцать. С тех пор прошло семь лет, но его увлечение никуда не делось. Теперь с непокрытой головой его даже не воспринимали. Вздохнув, Лиля встала. Пытаться расслабиться и немного позагорать - бессмысленно. Во-первых, она уже не сможет спокойно лежать с закрытыми глазами – постоянно будет мерещиться Андрей с ведром, во-вторых, в испорченном купальнике даже у себя во дворе стыдно находиться. - Сессия загара закончена? – нахлобучивая шляпу, улыбнулся брат. Он подобрал ведро и теперь пытался хоть как-то привести в прежнее состояние примятый ландыш. - Вредитель, – буркнула она. – Двадцатник стукнул, а всё детство в одном месте играет. - Ты что-то сказала, сестренка? - Жарковато, говорю, становится для загаров. - Ха, не смеши меня, тебя не поджарить до золотистого цвета даже в духовке нашей бабки. – Он разогнулся, оставив попытки оживить цветок, и хитро прищурился. – Хотя, я бы эксперимент провёл… - Бабушка Ягуся скорее тебя запечет в яблоках, только узнав о замыслах. Она меня любит. Последний аргумент звучал неуверенно, и Лиля задумалась. Она, конечно, знала все до одной сказки, в которых бабушку выставляют не в лучшем свете, но вот верить в них наотрез отказывалась. Ну, подумаешь, ворожбой занимается, но людоедством она уж точно не страдала. Или всё ж грешила по молодости? Как говорят, с кем поведёшься… А дед Кощей тот ещё фрукт… Точнее сухофрукт… - О, Лиля, убери это с лица! – хохотнул Андрей, – твои мыслительные процессы слишком откровенно отражаются снаружи. - Иди ты! – Отмахнулась девушка. Она направилась в сторону дома, намереваясь как можно сильнее толкнуть брата плечом, но мимолётный взгляд на него остановил. Андрей хмурился, глядя куда-то мимо неё. Интуитивно шагнув ему за спину, обернулась. Отец. Бледный, в потрёпанной одежде, шёл от ворот, не замечая никого вокруг. Что с ним? Папа никогда не позволял себе возвращаться с работы в таком виде. И тем более, не проходил мимо, не обнимая и не здороваясь. «Что-то случилось». Эти слова барабанной дробью стучали в голове. - Папа? – Взволновано позвала, делая шаг навстречу. Он слабо улыбнулся, не замедляя шага и взбежав по ступеням, исчез за дверью. - Что-то не так, - прошептал Андрей, сильнее надвинув шляпу на брови, и сорвался вслед за ним. Лиля, немного помешкав, подхватила с лавочки халатик и накинула его на плечи. Руки дрожали. В голове стучали слова брата. Почему так страшно войти в дом? Что за глупость! Пара шагов вперёд, остановилась перед ступенями. Почему веет холодом? Сердце забарабанило о рёбра, отдаваясь в ушах. Обхватила себя за плечи, не отрывая взгляда от приоткрытой двери. Крик. Он прорезал тишину, отдаваясь в ушах острой болью. Ноги приросли к земле, взгляд гипнотически прилип к двери. Никаких мыслей, лишь пульсирующая пустота. Вернул в реальность звон разбитого стекла. Лиля сорвалась с места и, перепрыгивая через ступени, ворвалась в дом. Дверь со стуком отскочила от стены и осталась открытой. Перезвон стекла, глухой удар и больше ни звука. Жуткий страх сковал сердце, забывшего, как стучать. Ноги сами собой несли на второй этаж, в спальню родителей. Почему именно туда? Она не знала. Поворот, и дверь с прибитым куском фанеры. Она закрыта. Холод прошёлся по спине. Мучительная минута - трясущаяся рука потянулась к мраморной ручке. Холодная. Повернула и толкнула бесшумно отворившуюся дверь - Андрей у разбитого окна смотрит вниз. Обвела комнату ошарашенным, ничего не понимающим взглядом, слезы выступили на глазах, в груди защемило. Бледная мама в халате поверх пижамы сидит в углу. - Мама! - Рухнула перед ней на колени, вцепилась в плечи, сгребая ткань халата в кулаки. – Что это было? Где отец? Мама вздрогнула и разрыдалась. Лиля, не зная, что делать, смотрела, как она заливается слезами, даже не пытаясь их стереть с лица. Слёзы навернулись на глаза, потекли по щекам и у самой Лили. - Мамочка, что произошло?! - Дрожащими руками растерянно гладила её по голове. Она не помнила, чтобы мама так горько плакала… - Это был оборотень, - срывающимся голосом проговорил Андрей. Его слова пронесли дрожь по телу. Обернулась, испуганно глядя на брата. - Ты сошёл с ума? Какого, к чёрту, оборотня? Мы что в средневековом ужастике? – она сорвалась на крик. Неужели, подходящее время для шуток? Лиля порывисто вскочила, не веря в эту ерунду. – Нашёл время для своих дурацких шуток! Руки затряслись, и она обхватила плечи, чтобы унять хоть как-то глупую дрожь. - Лилит, успокойся, это не шутка. В голосе брата напряжение, но почему он кажется таким спокойным!? Будто речь о разбитом сервизе! Он прошёл к маме, помог ей подняться, и усадил на кровать. Только сейчас Лиля заметила разодранные в клочья простыни. - Успокойся?! И ты об этом так спокойно говоришь? – В голосе уже слышались истерические нотки. Он молчал. Это злило. Как же она сейчас ненавидела брата за это ничего не выражающее лицо! За молчание, когда так нужны слова! - Где отец?! – прошипела сквозь зубы, чувствуя как щёки загорелись от злости. В этот момент раздался стук и топот ног по ступеням. Андрей, ожидая опасности, уставился в сторону коридора, вытаскивая… Из воздуха?!… Меч?! Слов не было. Лишь беззвучно открывался и закрывался рот. В комнату вбежал отец. - Папа! – Она ступила к нему, но брат оттолкнул, подставляя лезвие к его горлу. Лиля вскрикнула, испуганно прижав руки к губам. Злость осела в душе, освобождая место страху. Что он делает? Это же папа! Или нет? - Андрюша, сын, это я. – На удивление спокойно проговорил отец, поднимая ладонь к лицу и демонстрируя витиеватый золотой браслет. Андрей опустил оружие, облегченно выдыхая. - Алиса! – Папа бросился к маме, обнимая её и целуя. - Я ничего не понимаю! Объясните мне, или я сойду с ума… - прошептала Лиля, не в силах больше кричать. Мысли мешались, путались. Она смотрела на людей, которых называла семьёй и не узнавала. Будто никогда их не знала. - Лилит, в наш дом в моём обличии проник оборотень. – Спокойный голос не сочетался с дрожью рук, которыми он прижимал голову мамы к груди и поглаживал по спине. - Папа! И ты туда же! Он со вздохом поднялся и подошёл к окну. На лице упрямое спокойствие, но сдвинутые брови выдавали напряжение. Папа провёл пальцами по осколкам, провожая взглядом пролетающую птицу. На острых зубьях, торчавших из рамы стёкол, играл солнечный свет, отбрасывая блики на его фигуру. - Он сбежал, когда я ворвался сюда. Я едва успел. – Сдавленно проговорил Андрей, сжимая рукоять меча. - Позвони Рамону, объясни ситуацию. И пусть вставят стекло. Лиля, пойдём со мной. - Куда? – Она отступила на шаг. Ну, не глупо ли?! Он её отец. Откуда недоверие? Она мотнула головой. – Да, конечно, пойдём… Папа внимательно на неё смотрел. Кажется, он догадывался о её мимолётном чувстве недоверия. - Посмотри, - Он вновь задрал рукав, демонстрируя золотое украшение, - этот браслет создала твоя бабка. Это защита. Он проявляет любые сущности, защищает сознание и даёт связь со всеми его носителями. Лиля тупо глядела на браслет, не понимая, зачем потирает правое запястье. - Да, у тебя он тоже есть. Она уставилась на отца. Молча. В голове тоже было пусто. - А теперь, пойдём. Он приобнял её за плечи, направляя к выходу. Её как мешком ударили. Нет, это всё глупая шутка… может сегодня первое апреля, и её разыграли? Нет, пока еще только август. Да и родители не любят розыгрыши… Но что тогда? Она отказывалась верить в ту околесицу, что ей говорили. Оборотни? Сущности? Связь? Где смысл? Где реальность, а где бред её сознания? – Пора и тебе посмотреть на мир без розовых очков. Она отказывалась их снимать. Слишком много потрясений это за собой влекло. - Бабушка создала? – Она вновь смогла говорить. – Только не говори, что она… - Что она Яга? - Но это же кличка! Бабушка обычная восьмидесятилетняя женщина! – Она остановилась на полпути, унимая желание вывернуться из отцовских рук. - Твоя бабка, обычная ведьма. И далеко не такая молодая… - Чего? Отец с улыбкой посмотрел на неё. - Кажется это любимое слово Андрея… - Не переводи тему! – Голос задрожал. То ли от злости, то ли от бессилия. Ну почему все ведут себя так, будто ничего не случилось? Он помрачнел. Будто резко снял маску, постарев на несколько лет. В синих глазах проскользнула боль. Он отвернулся, расстегивая верхние пуговицы рубашки. - Я и так стараюсь всеми силами не сбежать к твоей маме, чтобы обнять и не отходить от неё ни на минуту. Мы могли её потерять сегодня. Ну как он может! На глаза вновь навернулись слёзы. Как может так спокойно повторять это, тыкая её носом в то, что она и так понимала. - Я помню это. И мне в тысячу раз труднее, ведь я ничегошеньки не знаю! – Раздражение неприятно сжало горло. Девушка хмурилась и все же столкнула руку отца со своего плеча. Он вздрогнул. Едва заметно, но этого хватило, чтобы стало стыдно. - Прости. Куда мы идём? - В библиотеку. - Кажется, у меня нет настроения, что-то читать… - А тебе и не придётся. - Читать за меня будешь ты? - Ох, Лилит…Я начинаю догадываться, почему мы тебя назвали именно так. - А ещё, ты знаешь, что мне не нравится моё полное имя…
Добавлено (13.04.2012, 17:36) --------------------------------------------- DuskElf, Kivvi, спасибо за мнение.. сама вижу, что вышло не очень.. Слишком много раз правленный, вот и потерял свою "яркость" Буду возрождать
